II. Сделка

      Для Скайлор новость о том, что её жених попал в аварию на этой первой гонке I-45, стала очень тяжёлой. Она узнала об этом даже не второй. В тот момент вместе со Скай стояла Ния. Младшая Смит утверждала, что ещё немного и её брат финиширует этот заезд. Больше десяти минут не должен был продлиться заезд. Но время шло и шло. Прошло десять, двадцать минут, тридцать…. Но сколько времени было потеряно точно девушки не помнят. Потом доходит новость, что никто из участников гонки не доехал до финиша. Ния завизжала, по её лицу стали течь ручьи из слёз. Она панически посмотрела на девушку брата и сказала тихо: «Скай, никто не доехал до конца… Ты понимаешь, что это значит?! Кай неизвестно где и жив ли!» Коктейль, который держала Чен, просто сорвался вниз. Пальцы той разжались и тряслись как осиновый лист. На удивление, у Скайлор, кроме шока и дрожи с мокрыми на месте глазами, никакой больше реакции не было. Брюнетка схватила девушку с бордовыми волосами и начала трясти, чтобы та пришла в себя. Гонщики стали быстро носится: кто-то уезжал прочь, когда небольшая часть села за свои тачки и понеслись искать пропавших участников гонки. Брюнетка уехала с одним из знакомых гонщиков на поиск, пока Скайлор осталась в зоне зрителей и вызванивала родителей Смитов, пытаясь им взахлёб рассказать, что с Каем что-то случилось во время заезда. Шокированные старшие Смиты ругались на девушку их сына, потому что та не остановила его от заезда, а наоборот приехала и поддержала эту ужаснейшую идею. Чен ревела и сбросила трубку, потому что в это время начала звонить младшая Смит. Как только она сказала, что увидела Mercedes-Benz и Dodge Challenger разбитыми, а после закричала имя своего брата, у Скайлор просто выпадает телефон из рук. Та поняла, что Кай попал в аварию и не факт, что, вообще, жив. Дальше владелица бара «Sunset of Amber» не помнит и половины событий.       Увидеть уже в больнице на каталке разбитого в прямом смысле своего любимого человека — это сущий Ад. Чен сидела на лавочке около входа в отделение реанимации. Вскоре пришла опустошённая Ния и села рядом, положив свою голову на плечо девушки, которая стала ей как любящая старшая сестра, тихо всхлипывала. Скай её обняла и прижала к себе. Через полчаса в больницу прибыли и родители жениха и его сестры. Майя вся красная от слёз. Рэй выглядел злым и подавленным одновременно. Скайлор стало стыдно перед ними. Всё-таки они были правы, Скай поддержала нелегальное увлечение своего жениха и вот, чем всё обернулось. Она молча отвела взгляд и лишь крепче обняла свою названную сестру. Чен не хотела говорить на эту тему, сейчас её интересовало только состояние Кая, а никак не возмущения его родителей.

***

      В день, когда близким родственникам разрешили проведать шатена, Скайлор была счастлива, потому что её молодой человек жив и в принципе даже в хорошем состоянии, раз его перевели в отделение реабилитации. Конечно же, она об этом узнала только от Нии, потому что Чен отказали в разрешении увидеть Кая, потому что не посчитали её близким родственником. Скай с огорчённым лицом ушла и лишь попросила младшую Смит передать Каю привет от неё и то, что она ждёт, когда откроют свободное посещение, а сам Смит, чтобы быстрее приходил в себя. Она ещё раз обняла брюнетку, а после направилась к выходу, где в неё врезался какой-то высоченный черноволосый мужчина и что-то буркнул в виде извинения, подходя к стойке регистрации, где только что стояла Скайлор сама. Девушка прищурила глаза и заметила, что мужчина достаёт что-то похожее на значок ФБР. Она окинула его спину подозрительным взглядом и покинула больницу окончательно. Скай уехала на такси к себе в бар, потому что гостей никто не отменял. Да и всё-таки самой уже охота банально выпить чего-то крепкого. Она тихо плакала себе в плечо, видя, как календарь показал напоминание: «Поздравляю! Сегодня 23 марта, у Вас День Рождения!». За всем этим ужасом последних дней девушка даже и забыла, что сегодня её день. Таксист заметил расстроенное лицо пассажирки и решил завязать с ней диалог.       — Девушка, если не секрет, почему Вы плачете? У Вас что-то случилось, раз Вы вышли из больницы? — заговорил мужчина средних лет. Бордовые волосы Скайлор неровно упали на лицо, когда она опустила голову.       — Да так… Мой жених два дня назад попал в аварию, вчера окончательно пришёл в себя, сегодня разрешили посещение близким родственникам, а меня прогнали, раз я пока ещё не являюсь ему женой. Я поругалась с его родителями из-за этой аварии, и самое, наверное, грустное, что за всем этим, я даже не вспомнила, что у меня у самой сегодня праздник — день рождения. Так ещё и блин юбилей, двадцать пять лет… Как-то в голову не пришло. Не так я хотела провести этот день. Сейчас же начнут ещё и поздравлять, чего я капец как не хочу. — ответила Скайлор с грустной ухмылкой и смахнула навязчивое уведомление от календаря. Она расстроенно вздохнула и поправила волосы так, чтобы они хотя бы не лезли в глаза. Водитель явно удивился такому, но не стал поздравлять пассажирку с днём рождения, после чего сказал: «Не расстраивайся, жених же твой жив, так ещё и к нему могут приходить. Как его выпишут, так и сходите, отметите твоё двацатипятилетие. С родителями помиришься, всё равно, если ты нравишься их сыну, и вы скоро сыграете свадьбу, то, конечно, они тебя простят. Да и им тоже надо выпустить пар, не каждый ведь день их дитё на шагу от смерти находятся. Родители они такие… всегда очень переживают, особенно если что-то плохое случается с их детьми. Эта любовь никогда не заканчивается. Поэтому, девчуль, не переживай, всё образуется. У меня у самого трое детей, за каждого переживаю и сколько из-за этих сорванцов на моей голове седых волос. Двое парней и дочурка. Старшему скоро уже тридцать, он женился лет пять назад, двое детей, но всё равно заставляет переживать. Жена у него бойкая, первое время всё с нами спорила и доказывала, что никто как она не может любить моего сына. Ругались в пух и прах. Доказала свою правоту, когда сынок ей предложение сделал и они официально поженились. В итоге сейчас хорошая жена и мать моих внуков. Мы её приняли уже как собственную дочку. Каждый раз рады её видеть. И родители твоего жениха тебя примут, просто надо подождать немного. Всё образуется. Будь рядом со своим парнишкой. Ты сразу видно хорошая девчонка, просто они пока ещё не поняли тебя.» Мужчина говорил мягким немного хриплым ласковым голосом. Глаза Скайлор были на мокром месте. Эта речь её очень тронула, потому что видно, как водитель любит своих детей и то, что собственный отец девушки никогда не мог сказать ей такого. Её лицо исказилось уже в доброй и искренней улыбке. Скай поняла, что просто нужно время. И сейчас все на взводе. И мужчина правильно сказал, что главное — Кай-то жив и хорошо себя чувствует, раз к нему разрешили посещение. Она поблагодарила его, а когда поездка подошла к концу, Скайлор перевела гораздо больше денег водителю, добавив, что тот может в любое время приходить к ней в бар, даже со всей семьёй, бесплатно пить и брать, что хочет. Мужчина сразу попытался перевести излишки денег девушке, но та его остановила. — Вы сделали то, что мой отец за всю мою жизнь никогда не смог мне показать и сказать. Я оказывается нуждалась в таких словах. Деньги не переводить мне обратно. Желаю, чтобы у Вас также всё хорошо было. До свидания!       Мужчина склонил по-доброму голову и кивнул, убирая телефон обратно в держатель. Он пожелал удачи пассажирке и сказал, что обязательно зайдёт в бар, после чего попрощался. Скай улыбнулась и закрыла дверь. Немного отошла и помахала рукой на прощанье.

***

Две недели спустя после

гонки на I-45,

04.04.2025

      В отдел криминалистики в Полицейском Департаменте Хьюстона пришёл агент ФБР Коул Брукстоун. Он показывает удостоверение и проходит через охрану. Мужчине показывают путь до нужного кабинета. Коул стучится и почти сразу входит внутрь. Там был чистый кабинет и открытая дверь, ведущия в тёмное помещение. Он видит гараж, в котором стоят две гоночные машины с недавней аварии: Dodge Challenger SRT Hellcat и Mercedes-Benz E63 AMG. Около стола с оборудованием находится другой мужчина с белоснежными волосами и с таким же по цвету халатом. Он даже не заметил, что кто-то пришёл в гараж и дёрнулся, когда увидел в проходе агента ФБР. Криминалист выдохнул и сказал, чтобы Брукстоун в следующий раз предупреждал о своём приходе. Брюнет махнул рукой и поздоровался. Этот криминалист был давнем знакомым Коула, ещё со времён учёбы в полицейской академии, его зовут Зейн Джульен, он на год старше агента ФБР. Брукстоун подошёл ближе и обнял друга, пока тот пихал его в плечо, чтобы он отцепился и не замарался об перчатки беловолосого. Коул недовольно отпустил, сложил руки на груди и вернулся к делу, по которому вообще приехал в родной Хьюстон. Зейн стал выгонять коллегу в кабинет обратно, чтобы поговорить. Брюнет закатил глаза и прошёл внутрь. Он упёрся об один из столов, где лежали улики по делу. Вскоре подошёл и сам криминалист. Хозяин кабинета молча сел за компьютер и стал что-то быстро искать, после чего открыл нужный отчёт и увеличил его, пальцем тем временем подзывая друга. На экране выходит заключение о смерти одного из гонщиков. Зейн сжимает губы и говорит: «Коул, ты понимаешь, что соперник этого твоего Кая Смита на момент аварии уже был мёртв недели три, если не больше? Его Mercedes-Benz явно не смог бы участвовать в гонке и гнать выше положенного. Там двигателю конкретно плохо, я даже не уверен, что эта тачка могла проехать такое расстояние на огромной скорости. Вопрос остаётся такой: как, чёрт возьми, мёртвый парень смог участвовать на этом еле живом ведре? И, к слову, именно он врезался в Кая. Так, что твоя пятнадцатая жертва странных дел о смертях гонщиков не врала тебе. Знаешь, что… Я не верю в то, что соперник Кая выглядел адекватно на момент аварии, но придумать объяснения тому, что труп трёхнедельной давности мог выжать из этой тарантайки выше максимальной скорости, я не могу. Да и если верить словам Смита, то получается это был живой и молодой парень, которого знали и другие гонщики, раз пропускали его тачку, для того, чтобы он поучаствовал в гонке. Я не знаю, как это даже объяснить. Да и парень выглядел так будто его через мясорубку пустили. Лицо всё изодрано, глаза ошарашенные. Вся его кожа будто обгоревшая дважды. Я думаю этот бедняга попал в аварию ещё в момент в своей настоящей смерти, а потом догорел и в этой аварии. И ещё, на машинах я заметил кое-что. Сейчас… Вот, смотри. Тачки нам привезли спустя два-три часа после аварии, поздно ночью. Я приехал утром и стал работать. Открываю капот ведра и трогаю двигатель. А он, твою мать, горячий. Будто всё ещё едет на заезде. Машины стояли в гараже не меньше восьми часов. Hellcat же остыл и стоял спокойно который час. Ладно, хорошо, может быть что-то заело двигатель, продолжая накручивать обороты, но нет. Я ничего не понимаю. Конечно, я отправил всё на проверку в крупные лаборатории США, но что-то мне подсказывает, что придёт подтверждение моего анализа.» Зейн говорил много, но по делу, потому что технически такого быть не может. Коул хотел было сказать что-то, но Джульен рукой его перебил, доставая параллельно свой телефон, который звонил.       — Привет, Селена. Да, я на работе. Да, ко мне пришёл Коул. Нет, дорогая, я не смогу сегодня забрать Нову из садика. У меня дел выше крыши сегодня. Попроси Борга забрать её. Ладно-ладно! Ближе к вечеру позвоню и скажу точно, успею ли я. Ты ведь знаешь, как начальство любит на меня повесить лишней работы. Была моя воля, я бы уже сидел дома с тобой и Новой на кухне, обед готовил. Всё, давай, пока. Люблю, целую. Нову тоже люблю. — говорил Зейн по телефону, после чего недовольно выдохнул. — Коул, не смей мне тут хихихать, я тебе по лбу гаечным ключом дам.       — Зейн, да я вижу ты прям каблук. Женатый весь. Как же тебя жизнь помотала за те годы, сколько мы не виделись! Ходишь по струнке теперь… Потеряли пацана… — начал драматично говорить Брукстоун, еле сдерживая смех. Для него видеть Зейна в виде семьянина было очень удивительно. Джульен лишь стал тереть переносицу. — Ладно, хорошо. Я понял, что Селена твоя жена, а Нова, кто тогда? Племяшка что ли?       — Мы вообще-то о деле говорили… Но Нова — моя дочь. Я прилежный муж и отец. — ответил Зейн и выдохнул. У Коула открылся рот от удивления. Криминалист сказал: «Если ты ещё раз что-то скажешь, я тебя как кота ссаными тряпками выгонять стану.» Брукстоун же лишь закрыл рот и немного посмеивался про себя. — Коул, я же не шучу.       — Хорошо-хорошо, есть что-то ещё? — с остаточным хихиканьем спросил агент ФБР. Зейн покачал головой и добавил, что остальное надо ждать от лаборатории. Брюнет в последний раз подколол друга и быстрым шагом слинял из кабинета. Теперь надо было навестить кузнецу Рэя и Майи Смитов, чтобы те рассказали подробнее о деятельности их сына.

***

      Все Смиты были в сборе. Кая выписали неделю назад. Конечно, жить с гипсом ещё на протяжении двух недель было невыносимо, а по ощущениям даже становилось только хуже. Но врач говорит, что всё срастается хорошо, то, значит, беспокоится не о чем. Рэй работал у наковальни, как обычно, потому что в очередной раз поступил заказ на изделие. Кай подавал правой рукой нужные инструменты, параллельно выслушивая упрёки за гонки. Ния моментами пытается сгладить углы, говоря о том, что ближайшее время никто точно не будет участвовать в гонках. Младший Смит тяжело вздыхает и скучает по своей «малышке», но её ему не отдают, потому что всё ещё идёт следствие. Шатену невыносимо понимать, что он не увидит свою машину непонятно сколько времени. Младшая Смит же копается в своём мотоцикле, который недавно приобрела. Его, точно также как год назад Hellcat, надо собирать самостоятельно. Для младших Смитов собирать почти с нуля транспорт уже как хобби. Родители не были довольны этим, особенно сейчас. Разговор не клеился вообще, потому что Смит-старший возвращался к теме того, как нелегальные гонки портят жизнь, а дети должны немедленно прекратить это. Больше всего доставалось именно сыну, потому что он заманил сестру в гонки, приучил к копанию в машинах, променял счастливый билет в красивое будущее на автомастерскую и заезды. По мнению Рэя, если бы сын не связался с уличными гонками, то он был потрясающим адвокатом и служил закону, не попал в аварию и не приходил к нему непонятный агент ФБР, буквально всё стало лучше и жили богаче. Старшие Смиты не понимали, как можно было добровольно выбрать грязь. Они даже были готовы оплачивать обучение сына в другом городе, лишь бы вытащить из этих «проблем». Для Кая эти попытки казались бесполезными, потому что он не хотел продолжения учёбы. Ему нравилась профессия адвоката, но жить в чистоте — это будто продолжить вести двойную жизнь, которую он вплоть до конца 2024 года вёл. В колледже приличный студент, который учился на пятёрки, отличавшийся закатанными руками рубашки, массивными цепями и отказом носить пиджак, перед родителями умнейший сын, пропадающий в библиотеке и учащий материал, хотя на самом деле с девятнадцати лет шатался по трассам и выигрывал заезды на дряхлых тачках, работал в левых автомастерских после пар, и никто не знал об этой жестокой правде, кроме той же Нии. Когда Кай сам сознался и показал на что променял свою красивую жизнь, родители даже не знали, как реагировать, вроде они и довольны тем, что сын добился всего сам, но опять же они и недовольны тем, что он сам осознанно остался копаться в мазуте. Майя к тому времени решила позвать детей и мужа на обед. Парень спрыгнул с верстака и направился к выходу из кузницы, которая соединена с родительским домом. Вскоре подошла и Ния. Через пару минут пришёл на кухню Рэй. Как только старшая Смит поставила перед всеми тарелки с едой, кто-то стал стучать в дверь. Она быстро вытерла руки и понеслась открывать дверцу. На пороге оказался тот самый агент ФБР, что приходил в больницу чуть меньше двух недель назад.       — Что Вам надобно, агент? — заговорила Смит-старшая, притворно улыбаясь. Она не стала открывать дверь полностью, выглядывая только через щёлку.       — Здравствуйте, миссис Смит. Мне надо поговорить с Вами и вашем мужем о том, чем занимается Ваш сын. Может быть пропустите меня внутрь, и мы поговорим в спокойной обстановке? — лукаво ответил Брукстоун и убрал значок обратно в потайной карман пиджака. Женщина немного подумала и всё-таки пустила агента в свой дом. К этому времени уже появился Рэй, который стоял в прихожей. Он удивился не меньше, увидев Коула перед собой. Брукстоун поправил пиджак и вошёл, здороваясь с отцом своего главного живого свидетеля в этом сложном деле. — Куда можно пройти, чтобы с вами поговорить? Также приветствую вас, Смиты-младшие. Не думал, что вы будете здесь тоже, но не переживайте с вами мне пока не надо говорить… хотя, можно сразу и Нию опросить. С тобой, Кай, мы уже говорили в больнице, но для тебя у меня есть новости, от которых ты не будешь прыгать от счастья. Но это мы с тобой уже лично обсудим. Сейчас мне надо опросить твоих родителей и заодно сестру.       Все Смиты переглянулись и больше всего взглядов одновременно собрал сначала агент, а после Кай. Шатен выгнул бровь, но кивнул. Майя повела Брукстоуна в гостиную, а за ней последовали Рэй и после Ния. Гонщик остался стоять в коридоре и смотреть в спины, пока те не скрылись за дверью. Для Кая ощущать какую-то тайну следствия на себе довольно странно, особенно после того, что этот Коул поверил в его галлюционные бредни и сказал, что они жестокая реальность, а сам Смит — ошибка в системе, потому что остался жив, вообще кажется полнейшим недоразумением. Почему этот чёртов агент ФБР вообще пришёл с допросами семьи Смитов? Разве дело не касается чисто Кая и других гонщиков? Ну, максимум ещё можно было Нию приписать к этому делу, но явно родители здесь лишние. За этими мыслями шатен просто ушёл на кухню и решил поесть, чтобы избежать лишних случайно подслушанных разговоров о его неправильном выборе жизненного пути. Он взял ложку и стал хлебать суп с лапшой, который приготовила его мать. Всё-таки навыки в готовке у Смит-старшей не занимать, готовит каждый раз потрясающе. В дали дома были слышны разговоры и громкие вздохи, где Ния делилась опасными подробностями о заездах, в числе которых первая гонка на I-45. Не то, чтобы было прикольно слушать о том, как твоя младшая сестра нашла тебя между двумя столкнувшимися машинами чуть ли с ног до головы в крови. Так ещё, блядь, там была Скайлор, которая всё видела и получила огромный выговор буквально не за что, а потом она сама в одиночестве праздновала свой день рождения, потому что её даже не пустили глазком посмотреть на Кая из-за того, что она ещё не является близким родственником. Когда он узнал об этом от сестры, парень был очень зол и проклинал эту больницу и себя в том числе, что не сделал предложение раньше. Проще было будто сдаться, но не для семейства Смитов. Это можно было понять ещё по громким возгласам на вопросы спокойно говорящего Коула. Честно, даже Кая он стал подбешивать через чур уж навязчивым отношением к ним, своей чистотой, а также своей зацикливанием на этом деле. Разве не легче просто закрыть всё тем, что просто гонщики участвовали в гонках, попали в аварию, а все слова Смита, как он сам даже подтвердил, признать галлюцинациями? Даже само дело о смертях гонщиков звучит менее странно, чем отношение ФБР к делу. Кай сам не по наслышке знает о том, что полиции и ФБР легче и лучше закрыть дело оперативно, вместо того, чтобы тянуть его. Да и будто логичнее просто открыть новое дело, оштрафовать Кая, закрыть дело и уйти во свояси. Но нет — здесь с точностью, да наоборот. Какой-то ужас. Вообще расстраивало всё, начиная от дела до собственного тела! Смит привыкал делать всё только правой рукой, потому что левая была загипсована. Тем более врач предупредил, что даже после снятия гипса руке нужен покой. Шатену в очередной раз было досадно из-за такой новости.       Где-то через полтора часа разговоров из зала вышли старшие и младшая Смиты с Коулом. Брукстоун обратился к Каю ради очередного диалога. По факту ФБР не должно рассказывать такие подробности и посвящать свидетеля или пострадавшего (Кай не понял, как агент зафиксировал его персону в отчёте), но почему-то опять же всё было с точностью, да наоборот. Шатен уже успел даже подремать за столом, пока его семью опрашивали. Парня разбудила сестра, после чего оставила его и агента наедине, точнее выгнала обоих в зал. Не то, чтобы гонщик очень-то соображал в этот момент, потому что даже ни одного язвительного комментария в сторону Нии не сказал за такое «грубое» отношение к любимому старшему брату. Коул же промолчал и направился обратно, откуда только что пришёл. Брукстоун сел в кресло, в котором сидел ранее, Кай же запрыгнул на стоящий рядом стол, подмяв левую ногу под себя.       — Ну, что, агент, какие у тебя новости, раз ты захотел поговорить со мной лично? — парень говорил довольно спокойно без какой-то открытой токсичности, что удивило брюнета. Брукстоун вздохнул и достал из своего портфеля несколько отчётов, протягивая их шатену: «Взгляни, Кай, это уже не шутки. Твой соперник, Брайан Тимоти Уэллс, на момент гонки уже был мёртв как три недели. Он попал в аварию, где и умер. Он сгорел дважды: в той аварии и в аварии, которую устроил, свернув руль в твою машину. Понимаешь, что «твои галлюны» — это, блядь, реальность. Я не знаю, как это возможно, но отчёты являются подтверждениями моих слов. Кай, ты явно спасся каким-то чудом, потому что остаться живым в гонке с трупом, который разогнал свою еле живую тачку выше максимума, такого просто не может быть. Я сам бы не поверил в то, что говорю, если мне не показали всё это. Давай так: ты мне помогаешь раскрыть данное дело, а я не трогаю тебя и твою семью после этого, а также не буду заводить на тебя и твою сестру дело из-за вашего участия в нелегальных заездах. Также во время расследования я дам тебе все разрешения, чтобы ты мог находится везде легально. Я думаю, что данное предложение заинтересует тебя. Ты и твоё семейство ведь не очень рады видеть ФБР у себя дома?» Гонщик взял документы левой рукой и листал правой. Он читал текст и параллельно слушал Коула. С каждым прочитанным и услышанном слове лицо парня искажалось в непонятной гримасе смятения и удивления. Гонщик выгнул бровь, когда Брукстоун заговорил о своего рода сделке. Предложение на самом деле было довольно заманчивым, да и Каю не нужны лишние проблемы. Ему легче потаскаться с агентом ФБР на месте преступления, поторговать лицом, чем его семью продолжат тревожить. Тем более логичнее уж огребсти в одиночку, не подставляя тем самым близких. Он думает с минуту, после чего отдаёт бумаги обратно. — Хорошо, только сделаем всё официально. Напишешь текст под диктовку, что не имеешь ко мне претензий и поставишь подпись. Я сделаю точно также. Просто формальность, сам знаешь.       — Ну, раз мы друг друга поняли, то по рукам? — агент ФБР забрал отчёты и сложил их в свой портфель, после чего протянул собственную ладонь Каю. Смит хитро улыбнулся, пожимая ладонь «напарника» в ответ. Коул ухмыльнулся и через несколько секунд закончил рукопожатие. Он отряхнулся и обратился к гонщику. — Давай, начинай диктовать, что писать, адвокат.       — Полегче, агент, мне сначала надо бумагу достать и ручку, пока сиди, не рыпайся раньше времени. — шатен спрыгнул со стола и правой рукой упёрся в плечо Брукстоуна, усаживая его в кресло обратно. Коул хмыкнул и принялся ждать, пока ему подготовят лист и ручку, чтобы написать соглашение, подтверждающее сделку. Брюнет никогда в жизни не думал, что будет идти на договоры с нелегальным гонщиком, который учился на адвоката и сейчас начнёт диктовать текст, подтверждающий их договорённости и послужит доказательством, если условия с какой-то из сторон будут не выполнены. Для Кая и Коула этот своеобразный договор, при невыполнении чьих-либо условий, становится угрозой. Если Кай покажет, что сотрудничал с агентом ФБР, то это станет доказательством тому что Коул нарушал закон, пуская гражданского на места преступления и давая доступ к засекреченным файлам, а если Брукстоун воспользуется им, то может спокойно упечь Смита в тюрьму. При существовании такого договора гонщик и агент ФБР оказываются на равных. Также они договорились о том, что об сделке знает минимальное количество людей: со стороны Коула максимум криминалист Зейн Джульен, а со стороны Кая — Ния. Никто больше не имел право знать об этом. Позже брюнет заставит младшую Смит подписать соглашение о неразглашении. Теперь было понятно — пути назад нет. Осталось лишь решить какое-то странное дело и разойтись, статуса «напарников по неволе» достаточно. Никто не планировал становится друзьями на века — чисто один будет вести дело, а второй торговать лицом и торчать с первым ради какого малейшего приличия.

***

Два дня спустя,

06.04.2025

      Ния приходит к телестудии NGTV, где проходит в данный момент практику её молодой человек — будущий журналист Джей Уолкер. Именно он транслирует последние новости в прямых эфирах или сам выезжает на горячие точки. Как раз-таки одной из таких точек была трасса I-45, где он вёл репортаж о аварии брата своей девушки сразу после того, как его увезли на «скорой». Конечно, проводить подобный репортаж было тяжело, парень разрывался между эфиром и тем, чтобы бросить всё и побежать к его возлюбленной, которая нуждалась в помощи и поддержке. Да, чёрт возьми, Кай для Джея являлся одним из близких друзей. У младшей Смит и Чен всё-таки отношения более тесные, чем у старшего Смита и Уолкера, но они по-прежнему переживали друг за друга, поэтому тот репортаж для журналиста стал очень тяжёлым, как минимум, морально. Он не делился такой правдой ни с кем, потому что сначала было некогда, а потом стало решено придержать слова для других случаев. Спустя больше двух недель после этого страшного события, всё начало налаживаться: Ния пришла в себя, Кай жив и почти здоров, Джея не закидывают постоянными прямыми эфирами, а дают лишь написание статей по тем или иным актуальным темам. Сейчас самой интересной темой считались любые известия о Лорде Гармадоне. Уолкер который день собирал по крупинкам любую информацию об этой личности. Нет ни одного человека в Техасе, который бы не знал самого Гармадона. Ние постоянно приходится слушать отрывки из биографии этой личности, потому что журналист часто остаётся в автомастерской вместе со Смитами. Этот день не станет исключением. Младшая Смит сидит на лавочке и листает ленту новостей, ожидая своего парня с работы. Он был старше брюнетки на два года и был на четвёртом курсе колледжа, поэтому сейчас буквально тонул в практике, да и плюсом очень хотел остаться именно в этой конторе, поэтому работал вне себя. У Нии же пока ещё только в основном теория и она сидит на парах, поэтому и освобождается раньше. Она посмотрела на вход в здание телестудии, откуда в попыхах вылетал кудрявый каштановолосый парень, который чуть было не роняет стопку бумаг из своих рук. Девушка сразу заулыбалась и признала в парне Джея, помахав ему рукой. Тот увидел её и ускорил шаг. Как только они встретились Уолкер поставил сумку и сложил туда листы, после чего обнял брюнетку, немного приподняв. Журналист был счастлив вновь увидится с возлюбленной, поэтому не скрывая поцеловал её в щёку, после чего отпустил и быстрым шагом по привычному пути пошёл в сторону автомастерской. Ния держала Джея за руку, нежно улыбаясь, слушая очередной рассказ о том, что на студии опять случился форс-мажор, который он сам мастерски решил.       В автомастерской их уже ждал Кай. Он стоял и разговаривал с одним из клиентов. Тот был не доволен тем, что Смит не сможет починить тачку в ближайшее время. Шатен продолжает говорить спокойно, не пытаясь хоть как-то спорить. Он прямо сказал, что не сможет отремонтировать, у него больничный после аварии. Мастерская работала только ради маленьких ремонтов, потому что Кай чисто физически не сможет что-то сделать большое, Ния же может заняться ремонтом исключительно после пар. Мужчина же не хотел даже понимать. В этот же момент вошли младшая Смит и Уолкер. Она толкнула мужика и сказала, чтобы тот проваливал и больше никогда не возвращался сюда. Мужчина ошарашенно протащился за Нией, вываливаясь из автомастерской. Брюнетка показушно закрыла дверь перед его лицом. Джей неловко прижался к стене, лишний раз опасаясь дышать, потому что в такие моменты побаивался свою девушку. Кай так и остался стоять спокойно, даже не шелохнувшись. Старший Смит тем временем отошёл от стола и выбросил мусор в помойку. Он хлопнул Уолкера по плечу.       — Ну, что, Джей, как твои статьи? — заговорил шатен и улыбнулся парню своей сестры. Кай взлохматил его каштановые волосы, после чего отошёл и сел за стул. — Не страшно ли копать под Гармадона?       — Всё идёт хорошо. Конечно, страшно, но эту идею я пока скрываю от руководства, чтобы потом вынести как сенсацию в эфир. СМИ — лучшее наказание для таких подозрительных нефтяных магнатов как Гармадон, потому что довольно сложно завести дело на того, кто управляет почти всей нефтью Техаса, но внести инфо-повод легче лёгкого. — Джей говорил уверенно, доставая из сумки бумаги, показывая их брату своей любимой. Шатен на удивление взял правой рукой черновик статьи, которую писал Уолкер. — Я думаю, что нужно взять интервью у сына и жены Гармадона. Это даст больше информации для статьи, а также станет эксклюзивом, поэтому всё должно взлететь. Правда будет сложно найти их и выпрашивать интервью. На самом деле я прям загорелся этой статьёй, если я вложу все силы в неё, а после чего она стрельнет, то меня явно оставят в NGTV, чего я очень хочу.       — Выглядит довольно хорошо. Явно твоё имя засветится во всех новостях, и ты станешь известным, парень. Сестрёнка, гордись им. Когда зазвездишься, не забывай о тех, с кем начинал. — механик полистал статью, затем отдал обратно. Кудрявый закатил глаза и выхватил бумаги, получая возмущённый взгляд от хозяина автомастерской. — Ах, ты мразота, я ему удачи желаю, а он нормально даже забрать свои бумажки не может. Позор!       — Кай, отъебись от Джея. — сказала Ния и вздохнула. — Когда тебе уже гипс снимут, ты с ним стал каким-то слишком доёбчивым? Лучше бы дальше тачки ремонтировать, а то язык как помело.       Шатена оскорбило это ещё больше, потому что даже родная сестра попросила его некультурно закрыть собственный рот. Тот закатил глаза и отвернулся на стуле от Нии и Джея. Уолкер сложил руки на груди, вздыхая и видя очередную сцену между Смитами. Это привычное дело, которое Джей наблюдает уже годами, но, кроме улыбки и хихиканья, ничего не делает, просто стоит между ними. Ещё со времён, когда студенты специальностей журналистики и инженерии только познакомились и стали друзьями, брат и сестра себя так вели. Для них это всегда было обыденностью. Честно Джей даже не подозревал сначала о том, что у Нии есть старший брат, с которым как окажется он в будущем построит крепкую дружбу, но, когда узнал, у него чуть челюсть не отпала. Для Уолкера было также открытием как себя ведут Смиты при разных обстоятельствах. Если они в автомастерской, то это самые настоящие Кай и Ния, при встречах с родителями яркость и спектр эмоций уменьшался, потому что те пытались строить из себя послушных детей, при незнакомых людях просто отстранённые от диалогов о собственном происхождении и прошлого — они готовы говорить о чём угодно, только не о себе самих. После гонки старшего Смита, которая закончилась непонятной аварией, немного поменялось поведение у обоих: Ния стала ещё больше пропадать в автомастерской и моментами даже более агрессивной чем являлась на самом деле, за примером не стоит далеко идти — она буквально вышвырнула мужика за дверь, потому что тот не хотел понимать; Кай отмалчивается, не говорит так много, что начинают уши болеть от его потока информации, он будто терпит что-то, но Джей не может понять что. Уолкер уже привык «сканировать» людей, потому что анализировать поведение человека учат в колледже, поэтому заметить такие перемены довольно легко. Кудрявый скидывал эти изменения на перенесённый стресс, но надеялся, что вскоре всё закончится и Смиты полностью вернуться в нормальное русло. Да и явно много нервов ушло из-за упрёков родителей, потому что те очень сильно переживают, пытаются отговорить детей от лишней опасности и злы, что те самовольно нарушают закон. Джей тоже не сказать, что был рад тому, что Ния и Кай являются нелегальными гонщиками, но никто, кроме них самих, не остановит их от участия в заездах. Как когда-то сказал шатен: «У нас в крови копаться в груде металла и быть такими же упёртыми, как сталь», и ведь, чёрт, это правда, на памяти Уолкера, Рэя, Майю, Кая и Нию хоть раз можно застать с каким-то грудом металла или инструментом, разница лишь в том, что старшие Смиты работают в кузнице, а младшие — в автомастерской. Одни занимаются ремеслом, когда их дети собирают тачки, которые в итоге выигрывают заезды. Повод для гордости? Конечно. Джей всегда был и будет очень горд за всю семью Смитов.