III. Секреты

Три дня спустя,

09.04.2025

      Джей готовится к интервью с Мисако Монтгомери, бывшей женой самого Гармадона. Через связи он смог выйти на женщину, которая старалась спрятаться от всех после громкого развода много лет назад. Кудрявому стоило много нервов добиться этой встречи. Мисако недовольно согласилась и назначала дату для интервью пятнадцатого апреля в четыре часа вечера. Уолкер радовался, что эта сварливая женщина согласилась на встречу. Джей сразу отменял любые предложения на это число, потому что не каждый ведь день сама бывшая жена Гармадона согласится с ним поговорить. Для студента-журналиста подобное дело просто идеально поднимет рейтинг, и телестудия NGTV обязательно оставит его как сотрудника. Он пищал от радости, когда ему пришло сообщение о том, что миссис Монтгомери согласна. Журналист прожужжал все уши Смитам, своим родителям и друзьям. Хоть до встречи ещё целых шесть дней, но Джей переживал пуще прежнего. Парнишке больше всего хотелось поговорить с сыном Гармадона — Ллойдом, которого ненавидят все. Сам парень не особо понимал эту ненависть к подростку, которому вроде бы нет даже восемнадцати лет или только-только стукнуло. Его просто ненавидели за то, что он сын известного магната, который имел сомнительную, но крепкую репутацию. Этим Джея и зацепила эта тема и сама семья Гармадона. Для новостей Техаса — это станет эпицентром разговоров и обсуждения.       Сегодня девятое апреля, среда, очередной день практики в телестудии. Причёску студента поправляет парикмахер, параллельно визажист делает макияж. На экране Джей обязан выглядеть идеально, потому что за его эфирами наблюдает каждый второй человек в США. Многие зрители хвалят харизматичного парнишку, который уже пару месяцев как частенько появляется на их экранах. Смиты всегда наблюдают за Уолкером, когда тот ведёт эфир. Для них это отдельный вид уважения, а Ния чувствует плюсом огромную гордость, что её молодой человек выступает в прямом эфире. Джей после предупреждения несётся на площадку и становится за стойку, подготавливая текст для репортажа, если вдруг суфлёр накроется. Такое даже на практике самого Уолкера было и не раз. В работе журналиста нужно обязательно держать самообладание и уметь импровизировать в нужный момент. Он поправляет наушник перед тем, как ему поступит сигнал о выходе в прямой эфир. За пять секунд до начала Уолкер делает глубокий вдох, а после полностью выдыхает. В этот момент начинается эфир. Джей мастерски рассказывает новости о последних событиях в Хьюстоне. Он иногда жестикулирует, закатывает глаза, пока читает очередную историю, где жители ведут себя неадекватно. Этой живой реакцией Уолкер подкупил многих зрителей, потому что им нравится смотреть за впечатлением журналиста, а не слушать монотонный рассказ какого-то унылого старого журналюги, который являлся официальной заменой Джея, когда у того выходные. В этот раз репортаж не был сильно длинным, потому что новостей не прибавилось. Больше всего Уолкера удивил сегмент об афишировании дела ФБР, которое вёл, как его там, Моул… Карл…. А! Коул Бруктоун. Это дело было связано со четырнадцатью смертями нелегальных гонщиков. Он перечислял имена погибших и приносил соболезнования семье каждого, но резко остановился, когда увидел, что пятнадцатой жертвой является сам Кай Смит, родившийся двадцать шестого августа двух тысячи первого года, механик-гонщик, брат возлюбленной Джея и его друг. В микронаушник уже кричат, почему Уолкер замолчал, после чего кудрявый дёргается и начинает судорожно говорить, не смотря на суфлёр или текст, написанный на планшете. Журналист сказал: «Отхожу от официального текста репортажа, пятнадцатой жертвой этого дела является мой близкий друг, Кай Смит, но он не умер, он жив и с ним почти всё в порядке. Он попал в аварию в конце марта, но сейчас идёт на поправку, честно, не знаю, почему ФБР приписали его как жертву…» Все, кто орал на Джея, перестали, что-либо говорить, а после Уолкер посмотрел на огромные часы, которые показывали, что эфир должен кончится через минуту. Корреспондент надевает маску спокойствия и начинает заканчивать репортаж прощальными фразами, предупреждая быть аккуратными на дорогах.

***

Пять дней спустя,

14.04.2025

      Кай выходит из больницы уже без гипса, потому что травматолог сказала, что гипс можно снять досрочно, т.к. кость срослась быстро и довольно крепко, хоть всё ещё запретила напрягать руку. Старший Смит поблагодарил женщину и осматривал свою руку после снятия гипса. Он видел белые шрамы, которые были на плече и предплечье. Некоторые из них приобретали сероватый оттенок, что смутило парня, но он ничего не сделал с этим. До сих местами были тёмные гематомы, которые не успели зажить. Кая это не волнует, потому что теперь он может полноценно функционировать, если бы он не постеснялся, то мог бы подпрыгнуть от счастья. Наконец-то Кай может капаться в машинах легально и уйти с больничного, освобождая сестру от лишних забот в автомастерской. Никто не будет лезть с ненужной помощью и относится к нему как к инвалиду. Но счастье старшего Смита длилось не долго, потому что около больницы стоял чёртов «напарник» Коул Брукстоун. Шатен даже не стал здороваться и сразу налетел на него с вопросами: «Как-то быстро ты решил вернуться ко мне, агент. Не уж-то раздобыл все разрешения? И какого ты, мать его чёрта, караулишь меня? Я никому не сообщал, что именно сегодня пойду снимать гипс. Шпионишь, Коул. Мы ведь с тобой «напарники», а напарники не шпионят друг за другом. Как не стыдно, агент.» Брукстоун вздохнул и лишь подтолкнул Смита к его же машине, получая ещё более возмущённый взгляд, что был ранее. Агент ФБР начал отвечать: «Признаюсь, пришлось немного проехать по твоему следу, но это ради того, чтобы не тратить не твоё, не моё время. Да, я получил все разрешения, Кай. К слову, сегодня одним из них мы и воспользуемся. Мы поедем к Зейну, заодно познакомитесь, и ты точно уже хочешь забрать свою тачку разве нет? Джульен дал добро на то, чтобы ты забрал твоё ведро с гайками.» Парень моментами дёргал плечом, пытаясь выдернуть рукав рубашки из ладони Коула. Надо было видеть весь спектр эмоций на лице Кая за момент пока Брукстоун отвечал на заданные вопросы: сначала раздражение, потом смятение, затем заинтересованность, после небольшая радость, вновь раздражение. Механик окончательно вырвался из хватки и показушно стал отряхивать рукав, показывая, как сильно брезгует этим прикосновением. Брюнет потёр переносицу от бессилия. Он десять раз пожалел, что из всех, кто мог выжить в этой серии смертей, выжил именно этот противный на характер механик-гонщик Кай, чёртов, Смит. Ни к кому за всю работу в органах, Коул не испытывал столько злости и интереса одновременно. Не каждый божий день встретишь выжившего в аварии гонщика, который учился на адвоката и самостоятельно променял своё красивое будущее на жизнь механика. Коул был поражён такой новостью, когда Смиты-старшие рассказывали о том, что как всего этого могло не быть, если бы их сын выбрал учится дальше. Коул, как законник и человек, который потратил года на обучение в полицейской академии, отслужил год в армии США и успел поработать тоже около года в полицейском участке, после подал свою кандидатуру в ФБР, где он очень долго ждал отбора, получив подтверждение переехал из Хьюстона в Вашингтон, он просто не может понять, как можно променять свои цель и возможность на богатую жизнь ради каких-то автомастерской и Hellcat, но вот пример этого стоит перед его лицом. Больше всего он удивлён, что родители и сестра не смогли заставить парня не пачкать руки в мазуте и продолжить учёбу, по факту из Кая вышел бы просто не убиваемый адвокат, на которого хрен найдёшь какие-то контраргументы, но в итоге он сейчас лишь язвит и закатывает глаза, пока Коул ведёт его к своей машине, пуская его на переднее пассажирское сидение. Сам Брукстоун садится за руль и заводит автомобиль. Он только в данный момент обратил внимание, что старшему Смиту на самом деле сняли гипс, и тот облокотился левой рукой на кресло, специально отворачиваясь вправо, лишний раз не поддерживая зрительный контакт. Но собственный интерес берёт вверх, механик спрашивает: «На хер мы едем к твоему Зейну? Я не думаю, что удостоился такой чести только ради того, чтобы забрать Dodge обратно. Ты явно что-то скрываешь, агент. Давай колись, что тебе от меня нужно.» Коул опять же недовольно вздыхает: «Какой же ты противный, Смит. Тошнить от тебя начинает, честное слово. Ты заберёшь своё ведро с гайками, поговоришь с Зейном, как ёбанный механик, расскажешь ещё раз о аварии, сдашь свой биоматериал и свалишь к чертям собачим, пока я не появлюсь ещё раз. Ты меня понял, Смит? Задашь хоть один вопрос со своей такой адвокатской тональностью, прости уж, но я тебе врежу. Мне тем более это ничего не стоит, я просто скажу, что ты перешёл на личности и стал махать руками. Не делай себе хуже, нелегал.» Шатен опять же закатил глаза и продолжил пялится в окно, поглядывая в боковое зеркало заднего вида, рассматривая собственное лицо. Кай надеялся, что эта «сделка с агентом ФБР» закончится быстро и ему не придётся надрываться из-за неё. Единственное, что хоть как-то успокаивало это письменный договор.       — У меня есть ещё вопросы. Зачем дело о смертях гонщиков публиковать в СМИ? У меня друг проходит практику и вёл эфир девятого вроде бы числа, где рассказывал об этом деле. Почему я фиксируюсь, как пятнадцатая жертва в списке с мёртвыми гонщиками, если я, мать твою, еду рядом с тобой? Я не мёртв, чтобы меня записывали в трупы и говорили соболезнования моим близким. — Кай всё-таки повернулся, на самом деле интересуясь по какой причине его записали в мертвецов. Он сложил руки на груди и выгнул бровь. — Или ты заранее вписал меня в погибших, чтобы не разбираться со мной, если что-то случится? Точно, так и есть. На хер федералу держать при себе живую ошибку в системе, если можно мёртвую? Соррян, но весь народ знает, что я жив, благодаря тому, что Джей сказал правду. Но кто знает, вдруг ты уже и в свои базы вбил, что я мёртв? Как печально, но договор написан нами уже после моей смерти в марте, где стоят даты и наши подписи. Как же ты, агент, подписал договор с призраком? Возникнут большие вопросы.       — Господи, помилуй. Какой же ты противный и лезешь, куда тебя не просят! Я согласен с твоими родителями, Кай, ты непробиваемый и тебе следовало идти учится дальше… В таком случае я хотя бы разбирался не с тобой! С кем-то более лояльным или, блядь, мёртвым. Честно, проще было бы разбираться с трупом, чем с живым… На твои вопросы я отвечать не обязан. Эти сводки в СМИ не я отправляю. Спрашивай это у своего как его Джея. Я просто веду дело, остальное меня не касается. Ты в том числе, как личность тоже. Ты мне нужен, как выживший, а не как крутой механик-гонщик-адвокат сам Кай Смит, был бы кто-то другой на твоём месте, может с ним я бы ещё сошёлся, но прости с тобой нам ничего не светит. Решим дело и разойдёмся. — завершил свой ответ Коул, включая поворотник. Кай лишь смотрел на агента с ещё более возмущённым лицом, потому что всё-таки хоть немного, но его эго данные высказывания да задели. После он облокотился на кресло полностью, смотря на дорогу. Уже вдалеке виднелся Полицейский Департамент Хьюстона. Единственное, что радовало, это то, что Смит сможет забрать Hellcat обратно себе. Подъезжая к участку, Брукстоун решил завести диалог с шатеном, причём на довольно острую тему. — Слушай, Смит, ты ведь верующий, вон крест на шее носишь, а сам участвуешь в гонках, от родителей много лет скрывал это, лгал им. Разве это не против веры?       — Интересную ты тему выбрал, Брукстоун. На твоё удивление, я не верующий. Для меня не существует кармы Божьей и подобного религиозного бреда. Существует смерть и после неё обычная пустота. Ни Ада, ни Рая для меня не бывает. Пока не будет доказано наукой существование Бога я в него не поверю. Это странно, что у меня такое мнение при условии насколько мои родители верующие. Ния… она агностик, не сказать, что верит, но и не отрицает. Я же конкретный атеист. Для меня верить, что Боженька спас меня от смерти во время аварии, это, блядь, унижение моих навыков вождения и логики мышления. А крест… Крест был на трассе, я вывалился из «малышки» и заметил что-то блестящее, я просто схватил его за цепь. Я не знаю откуда этот крест там валялся, но меня забрали вместе с ним. Я решил для себя лично, что крест оставлю, как символ веры в себя и свои силы. Никто, кроме меня самого, не смог бы мне помочь. Если бы я решил… гнать дальше. То я с тобой бы не разговаривал. Это довольно странно ощущать, знаешь, ты сам много раз говорил, что я не должен был выжить и сломал таким образом систему, но я здесь опять же своими же силами, будто мне не положено здесь быть. Типа не каждый день слышишь, что ты уже должен был валяться трупом где-то в могиле или быть развеянным порохом. Вообще какая тебе разница грешу ли я или нет? Я не обязан тебе рассказывать об этом. Поделился так ради приличия, которое, в отличие от некоторых, у меня есть. — ответил Кай и вздохнул, взяв в руки крест. На самом деле Смит никогда не был приверженцем религии, что отличало его от привычного народа Техаса. Это удивляло и самих родителей. Коул удивлённо посмотрел на парня, сидящего рядом. Брукстоун искренне поражался такими заявлениями. Агент ФБР хоть и успел потерять за несколько лет важность вероисповедания, что тоже выделяло его из общего круга, но он не мог себе представить, что готов пойти на полное отрицание религии. Для его нравственного итальянского настроя идти против семейных традиций — большая кара. С каждым произнесённым словом у Брукстоуна лишь больше ломался мозг от того, что его представления об гонщике, который каким-то хреном выжил, оказывается не таким простым как кажется. Брюнет лишь сказал: «Ясно, противник своих же корней. Думай, что хочешь, но про твою несостоявшуюся смерть ты обязан знать, потому что убийца явно не остановится. Я просто обязан предупредить тебя о возможном риске. Все, кто был до тебя, умерли. Я уверен, что за тобой продолжат охоту, поэтому ты должен быть аккуратнее. Вообще я удивлён, что Зейн отдаёт тебе машину почти сразу. Считай, что Зейн сжалился над гонщиком-недоучкой. На его месте я бы до последнего не отдавал тачку, потому что так стало гораздо спокойнее, но опять же ты гонять всё равно пока не сможешь… Хрен с тобой. Выходи, мы приехали.» Шатен нахмурился ещё сильнее, открывая резко дверь и вылезая из тачки, на удивление, даже не хлопнул ею. Вскоре гримаса того сменилась на обычное раздражение, поэтому Кай сложил руки в карманы и направился к входу H.P.D. Коул вскоре подошёл тоже. Он показал удостоверение и протащил Смита с собой. Гонщик выдернул руку вновь и отошёл вправо на шаг, увеличивая пространство между собой и федералом. Заметив нужный кабинет, механик постучался и вошёл, а за ним прошёл внутрь и агент ФБР. Кай сложил руки на груди, немного сутулившись. Из двери, где находился гараж, вышел криминалист, держа за руку маленькую девочку, которую после поднял на руки. Он оказался старше, чем думал Смит, да и явно его застали врасплох. Зейн усадил ребёнка за свой рабочий стол и поправил халат. Шатен представился. — Кай Смит. Думаю, смысла разъяснять кто я нет. А ты — Зейн Джульен, если я правильно понял? А это новобранец в криминалистике? Как давно у нас к работе допускаются ляльки?       — Здравствуй, Кай. Да, ты правильно понял, я — Зейн. Ха-ха, нет, конечно, не с кем было дочь оставить сегодня, садик закрыли на пару дней из-за обработки от всякой пакости, поэтому пришлось взять её с собой. Кстати, держи ключи от своей тачки. Теперь пойдём со мной, нам надо поговорить. Ты ведь механик, как я знаю? Нова, ты хочешь со мной пойти или посидишь с Коулом? — Зейн быстро достал ключи из кармана халата и отдал их Каю, после чего обратился к дочери, которая в миг спрыгнула со стула и подбежала к отцу, вцепившись в его штаны. На вопрос Смит лишь кивнул и направился за Джульенами. Коул остался в кабинете и сел на стул, который только что занимала маленькая Джульен. На столе лежал очередной отчёт насчёт дела, которое вёл федерал. Он взял его в руки и увидел абсолютное подтверждение слов криминалиста о том, что машина и соперник Кая не могли участвовать в гонке. Также в отчёте было примечание, рассказывающее о состоянии близких этого Тимоти. Родственники ужаснулись от новости, что их погибший парнишка смог каким-то образом чуть не угробить жизнь совершенно другому человеку. Конечно, в этом мире возможно всё, но как тогда объяснить то, что умерший пытался убить живого. Коул успел поведать не мало дерьма за свою жизнь, но такого его ещё не доводилось. Он отложил отчёт обратно и сжал губы, потому что у него не было не единого предположения как такое возможно и как вообще могло случится. Если до появления в деле Смита, Брукстоун думал о том, что это серийный убийца, который каким-то образом модифицирует или подстраивает аварии, но «сбой в системе» случился из-за того, что Кай выжил и смог увидеть то, что не было подвластно другим, а самое страшное, что это всё подкреплено весомыми доказательствами. ФБР не стала бы обращать внимание на эти чёртовы смерти, если бы за несколько месяцев таких зафиксировали четырнадцать, если на самом деле их не больше, потому что никто не знает, есть ли ещё жертвы. Коул никогда в жизни не поверит, что здесь что-то нечистое. Возможно всё, но только не сказки про всяких призраков и духов. Агент ФБР добьётся правды, тем самым зафиксировав за собой раскрытое дело с приземлённым результатом.       Зейн взял дочь на руки, пока Кай крутил ключи от Hellcat. Криминалист открыл капот Mercedes и подозвал Смита. Джульен сказал: «Ответь мне, Кай, возможно такое, чтобы спустя больше восьми часов двигатель оставался горячем при условии спокойного нахождения в этом гараже? И ты сам видишь состояние данного, не постесняюсь сказать, ведра с гайками. По моим знаниям в механике, хоть я и не скажу, что их очень много, я думаю такого быть не может. Кстати, при экспертизе я случайно заметил ещё и это.» Криминалист отошёл, подпуская механика к разбитому автомобилю, а сам выключил свет. Кай дёрнулся, когда увидел, что почти весь двигатель и вмятины стали светится тускло-янтарным цветом. Смит ошарашенно глянул на тачку погибшего соперника, после чего повернулся на беловолосого. Его маленькая дочь удивлённого ахнула, начиная выпытывать у своего папы ответы на вопрос: почему же машинка светится местами? Джульен объяснил, что точно не знает, что такое это может быть, но с точностью может сказать, что данная субстанция — живой, мать его, организм, который потихоньку умирает. Шатен опустил руки на края, упираясь ладонями в перчатках без пальцев и с разрезом на лицевой стороне ладони. Кай никогда в жизни не видел такой херни, о чём он и сообщил: «Зейн, никакая машина не может изматывать свой двигатель, находясь в заглушенном состоянии… А такую жижу или что это, твою налево, я не встречал никогда. И ты говоришь, что это — живой организм. Я могу лишь предположить, что это какая-то мутированная органика… По запаху напоминает топливо… Я, конечно, не биолог, лишь предполагаю… Зейн, глянь-ка. Этот твой организм походу на меня реагирует. Он стал светится ярче, когда я к нему прикоснулся.» Шатен убирает руки и на самом деле свет сразу становится тусклее, возвращая ладони на то же место, помещение в сию секунду освещается. Джульен мигом поставил дочь на пол и за два шага подбежал к Смиту, видя данное явление собственными глазами. Зейн попросил Кая отойти, после чего проделал всё то же самое, что и механик, но реакции не последовало. Криминалист выдал следующие утверждение: «Оно реагирует исключительно на тебя, что-то связывает тебя и это. Кай, ты точно ни разу не видел подобного или не встречался с таким?» Гонщик сразу стал отрицать, конечно, он не в курсе, что эта хрень и как оказывается с ним связана. Джульен нахмурился и стал думать, после перебора разных предположений, ему пришло в голову безумное, но вполне возможное объяснение: «Кай, я думаю знаю, как ты связан с этим — твоя авария. Это машина твоего соперника, который по факту погиб дважды, единственный контакт, который мог быть, это момент удара. Ты ведь не соприкасался с этим ведром и гонщиком до этого?» Шатен сложил руки на груди, после чего ответил: «По факту ты прав. Я не имел личный контакт с Брайаном Уэллсом. Я знал его через других гонщиков, а машину его подавно не трогал, в автомастерскую ко мне Брайан тоже не заходил. У меня вопрос. Нет ли такой же херни на месте аварии? Я не касался его тачки самостоятельно, весь удар пришёлся в «малышку», может быть я коснулся этого, когда вылез из неё. Теперь теория нашего агента ФБР обернулась медным тазом. Тут ни хренашеньки не простой убийца, который точит зуб на гонщиков, что-то более опасное, чем может казаться…. Вопрос лишь в том, что это такое и почему умирают гонщики из-за этого. Кто те четырнадцать человек до меня? Может быть стоит проверить их тачки на наличие подобного? Случаем на трупе не было этого организма?» Зейн вновь ушёл в раздумья, но потом покачал головой, потому что не знает. Никто не знал о таком феномене, пока Смит не появился в участке. Маленькая Нова подошла и втиснулась между двумя взрослыми, хватаясь за ноги обоих. Она спрашивала об этом явлении, после чего схватила Кая за левую руку, трогая его перчатку. Тот сначала ошарашенно посмотрел, потом слегка сжал ладонь девочки, она захихикала. Механик без стеснения произнёс, что Нова очень напоминает Нию, младшую сестру Смита, когда та была маленькой: чёрные как смола волосы, яркие голубые глаза, заинтересованность во всём. Зейн удивлённо посмотрел на дочку, но ничего не сказал, затем открыл капот тачки шатена, проверяя её на тот же организм.       На удивление, Dodge Challenger не имел ничего такого подозрительного, что было у автомобиля Тимоти. По сравнению с Mercedes-Benz, Hellcat остался в довольно хорошем состоянии после аварии. Кай отпустил Нову, после чего сел в свою машину. На лице не видно того воодушевления какое было, когда он узнал о том, что может забрать «малышку» обратно. Он достал ключи и положил их в отсек около ручника. Механик поставил ногу на педаль сцепления и в это время нажал на кнопку «Start/Stop». Dodge завёлся, и на лице гонщика появилась улыбка, конечно, он не поедет на машине, потому что водительская дверь нормально не закрывается, а это лишний риск вылететь за борт. Смит заглушил автомобиль и вышел, затем заговорил: «Я вызову эвакуатор. Есть что-то ещё, что мне надо сделать?» Криминалист кивнул и ответил, что ему нужно всё ещё взять биоматериал с Кая. Шатен не был против, потому что не видел в этой процедуре что-то инородное. Они вышли из гаража, пока Зейн что-то настраивал, гонщик стал вызывать эвакуатор, что с возмущениями получилось. Тем временем Коула со своего рабочего места выгнал Джульен, открывая базу данных, в которую в скором времени добавится ещё информация. Кай сдал отпечатки, также у него взяли слюну на анализ. Пока механик отпечатывал свои пальцы, криминалист рассматривал его руки тщательно. Перед тем как закончить сбор биоматериала, Зейн попросил гонщика снять перчатку и задрать рукав на левой руке. Шатен нахмурился, но подчинился, протягивая голую руку специалисту. Тот взял и стал осматривать её. По всей руке виднелись белые шрамы и рубцы, некоторые были даже замечены на шее. Увидев эту странность, Джульен вновь попросил парня, но в этот раз уже снять рубашку в целом. Получив ещё более неоднозначный взгляд от Смита, тот лишь ответил, что надо осмотреть его руку лучше, после чего Зейн нормально объяснит для чего всё это делается. Оставшись в футболке, механик протянул руку вновь. Криминалист провёл пальцами по шрамам, поворачивая руку парня в разные стороны. Джульена смутило то, что такие шрамы идут от шеи до самых кончиков пальцев. В некоторых местах всё ещё были гематомы, которые по логике должны были зажить давным давно. Также такие шрамы не могли зажить так быстро. Если не знать контекста, то с лёгкостью можно подумать, что этим шрамам и рубцам не меньше пяти лет уж точно. Зейн задал разумный вопрос: «Кай, все эти шрамы после аварии? Они не могут выглядеть так, прошло слишком мало времени. Такое ощущение, что они застарелые даже. Тебе ведь гипс сегодня сняли? С аварии прошло чуть больше четырёх недель. Это невозможно. Как ты себя чувствуешь? Не чувствуешь боли или какого-то онемения в руке?» Кай нахмурился и выдернул руку, заговорив: «Да, после аварии. Мне посрать, что с этими шрамами так или не так. Как мне сказала врач, всё у меня хорошо срослось, поэтому сняли гипс раньше времени. Вообще какая разница, моя рука никаким, блядь, образом не связана с делом? То, что эта жижа реагирует на меня не значит, что теперь всё дерьмо во мне имеет таинственную связь! Мне сказали, что у меня высокая регенерация тканей, поэтому всё хорошо. Извините уж, но я не готов сдавать свою гнилую душонку на эксперименты из-за того, что у меня шрамы застаревше выглядят.» Смит в первую очередь надел перчатку, после схватил рубашку и напялил её на себя, закатав рукава. Зейн лишь вздохнул и начал кратко рассказывать Брукстоуну, что тот пропустил, пока криминалист и гонщик были в гараже. Шатен отошёл в сторону и достал мобильник, чтобы посмотреть во сколько он звонил, чтобы за «малышкой» приехал эвакуатор. Женщина по телефону сказала ожидать эвакуатор в течении сорока минут, которые за это время и прошли.

***

      Кай забрал Hellcat с помощью эвакуатора и привёз его в автомастерскую. Тем временем его уже стала вызванивать Ния, потому что брат ушёл на консультацию к травматологу, но спустя часа четыре так и не вернулся. Он ответил, что скоро придёт, извиняясь, что опоздал на столько времени и не сказал ни слова. Парень пообещал рассказать, что у него случилось, как заявится в дом родителей. Младшая Смит неохотно поверила и повесила трубку. Проверив автомастерскую, старший Смит закрыл её. Идти до Смитов-старших пешком от мастерской занимает около полчаса-сорок минут. Шатен вспомнил, что хотел зайти к Скайлор в бар, но из-за не предвиденных обстоятельств всё пошло наперекосяк. Он пнул маленький камень и резко выдохнул. Вспомнив о своей невестке, механик также вспомнил, что двадцать первого апреля, ровно через неделю, у неё будет тяжёлый день, а именно ровно пятнадцать лет со смерти её матери — Элспет. Гонщик почувствовал себя отвратительно из-за того, что решился участвовать в этой проклятой гонке, которая принесла столько горя. Кай в принципе был удивлён тому, что Скайлор основала свой бар в честь мамы, которая погибла в аварии, будучи гонщицей. Ещё больше всего его удивило то как Скай любит гонки. Да, она в них не участвует и не может часто быть прямым зрителем, но она всегда слушает и спрашивает о том, как прошла та или иная гонка, кто победил. Даже бар в основном был сделан для гонщиков. Для Чен тема гонок и бар были главной отдушиной, делом, в которое она вкладывала все силы и получала искреннею радость. Старший Смит был очень рад, когда Скайлор поделилась с ним этими фактами о себе. Тяжелее всего стало от известия как умерла Элспет. Её машина вспыхнула за считанные секунды, после чего гонщица вылетела с трассы, не справившись с управлением. И тут до механика дошло, что этой гонкой на I-45 он заставил Скайлор пережить тоже самое, что и почти пятнадцать лет назад. Самое странное, что гонка Элспет была двадцать первого числа, так и у самого Кая тоже выпала на двадцать первое число. Он смутился и стал отгонять эти странные совпадения, которые он успел надумать, пока шёл до дома. Гонщик остановился и понял, что за этими тревожными мыслями и не заметил, как дошёл. Парень достал ключи и открыл дверь.       На пороге уже сразу появилось всё семейство Смитов, ждущие объяснений. Механик вздохнул и начал говорить: «Я не планировал задержаться на столько, но есть, как есть. Мне сняли гипс. Тот агент Брукстоун подкараулил меня у больницы и забрал с собой, чтобы я сдал биоматериал. Там ещё дополнительно по поводу моей и соперника машины спрашивали, вот… И мне отдали Hellcat обратно, я на эвакуаторе забрал его. «Малышка» уже стоит в автомастерской.» Кратко разъяснил причину своего длительного отсутствия парень. Он махнул левой рукой, показывая, что может ей спокойно шевелить. Майя ахнула, когда услышала, что её сын снял гипс раньше времени, а после ужаснулась вдвойне, услышав ещё и про возращение машины, в которой чуть её дитё не погибло. На лице Рэя было гораздо меньше ужаса, но он явно не был доволен тем, что авто-убийца вновь вернулось в их семью. Одна лишь Ния чувствовала себя счастливо, когда поняла, что всё хорошо, раз брату сняли гипс и вернули «малышку». Смиты ушли на кухню, где уже остывал ужин. Кай сел за самый край стола, рядом села его сестра, родители же сидели чуть поодаль от детей. Шатен некоторое время молчал, пока его не стали выпытывать и расспрашивать: зачем притаскивать разбитое корыто обратно, если даётся шанс начать жизнь с чистого листа, без гонок и автомастерской.       — Кай, родной, почему ты забрал эту машину? — задала первый вопрос Смит-старшая. Она немного наклонила голову и в её голосе чувствовалась тревога за сына. — Почему ты нам не сказал, что снимешь гипс?       — Мам, вы просто не знаете насколько мне это дело дорого. Вы не знаете сколько я сил и денег, собственноручно заработанных, вложил в «малышку» и автомастерскую. Я прошу вас, хватит, я уже устал слушать о том, что это неправильный выбор, но я сам осознанно на него шёл. Я не планировал его снимать сегодня. Врач сказала, что у меня хорошо срослись кости и офигенная регенерация тканей, поэтому можно снять досрочно. Я не вижу проблемы в этом. И, да, через пару дней я займусь ремонтом «малышки». Один. Ния, ты не подходишь к ней, чтобы помочь или что угодно сделать. Я хочу сделать ремонт самостоятельно, потому что это моя ошибка, что я вышел на эту трассу и попал в аварию. — механик опустил голову в тарелку, и лицо потеряло хоть малейшую радость, показывая только холодное раздражение. Уже по привычке младший Смит использовал правую руку, чтобы держать вилку. Ния чувствовала себя лишней, а после даже немного оскорблённой за то, что брат запретил ей приближаться к его машине, но она промолчала, понимая, что скорее всего это будет «ритуал искупления» перед «малышкой», потому что тачка приняла на себя весь удар этой аварии, защищая его от смерти. Смиты-старшие лишь больше поникли после такого ответа. Дети не винили своих родителей, которые банально хотели нормального будущего для сына, а также переживали за него. Младшие Смиты никогда не осуждали их за это, но Кай мог высказать, что смысла в этих разговорах нет. Шатен сжал губы и отвёл взгляд, потому что он хотел поделится о том, что заключил договор с агентом ФБР, что в этом деле происходит что-то конкретно странное и необъяснимое, его соперник был трупом на еле живом ведре, а также он сам каким-то образом связан с непонятной хренью, которая находилась в машине Брайана. Даже Ние гонщик не мог рассказать всю правду, потому что по договору не имеет на этого права, максимум в виде очень краткого содержания, когда родители должны жить во лжи, но зато вскоре всё закончится и вернётся на прежние места.       Закончив трапезу, шатен быстро поднялся и помыл тарелку и вилку, после чего сказал что-то похожее на то, что он уходит к себе в квартиру, потому что передумал оставаться на ночь у родителей. Он перед выходом снял перчатку с левой руки, рассматривая её, хоть и не так детально, как Зейн. На ладони везде были рубцы, безымянный и средний пальцы немного подёргивались. Он фалангами правой руки провёл по относительно свежим шрамам, которые на самом деле выглядели как очень старые. Сжав снятую перчатку, Кай взглянул на правую руку, где под слоем ткани виднелось кольцо на безымянном пальце. Он потёр кольцо, пытаясь прочувствовать украшение лучше. Да, это было обручальное кольцо. Скорее всего в июле Смит и Чен сыграют свадьбу. Как минимум они планируют это. Напомнив об этом самому себе, механик лишь сжал губы, после чего одел перчатку обратно. Как только гонщик открыл дверь, чтобы уйти, его младшая сестра вышла и подошла к нему. Она хватает его за рукав, останавливая: «Кай, что происходит? Ты после аварии стал таким замкнутым… А сегодня ты вообще уходишь, хотя говорил, что останешься. Тебя что-то тревожит? Ты выглядишь так, будто знаешь что-то страшное. Могу ли я чем-то помочь?» Механик посмотрел на студентку, слегка улыбнувшись. Потом он ответил: «Да, Ния, ты права. Я знаю, но сказать, что именно пока не могу. Это ради твоей и наших родителей безопасности. Я в любом случае уже провалился в это дерьмо с головой, но зато вас никто не тронет. Я обещаю.» Брюнетка посмотрела на него с подозрением, немного отпустив рукав брата. Старший Смит обнял младшую и поцеловал в макушку. Затем отстранился и быстрым шагом покинул дом родителей. Ния сжала губы и осталась стоять в проходе. Девушка подошла к двери и, когда гонщик пропал из виду, закрыла её. Она переживала за него, но не могла ничего сделать. Побежать за ним и в том числе. Младшая Смит завтра поедет вместе с Джеем в Остин из-за интервью с Мисако Монтгомери. Гонщица пошла в свою комнату и села на кровать.

***

На следующий день,

Остин, штат Техас,

15.04.25

      Уолкер и Смит выехали в восемь утра и находились в дороге около двух с половиной часов. Журналист вёл свою машину, поддержанный Volkswagen Golf GTI. Ния слушала рассказ о том, что Мисако довольно непонятная личность, о которой информации очень мало. Ей сорок лет, она разведена, вернула свою фамилию, по информации после громкого развода с Уэйттом Гармадоном сбежала в Остин. Джей также говорит, как нервничает перед этим интервью, потому что только от одного упоминания имени главного нефтяного магната у всех волосы дыбом. Гонщица пыталась его успокоить, повторяя, что поехала с ним, чтобы поддержать его. Тот моментами успокаивался, но потом заводился снова. Брюнетка же иногда комментировала речь Уолкера. Когда же навигатор указал, что они добрались до места назначения, первой из машины вышла студентка-инженер. Она аккуратно захлопнула дверь и удивлённо оглядела дом, в котором, как они поняли, жила бывшая жена Уэйтта. Джей с ещё большим удивлением осмотрел дом. Это было двухэтажное здание, полностью отделанное темным деревом и изящными фонарями. Архитектура поражала: стекло, натуральный камень и то тёмное дерево. Высокий современный металлический забор, за которым ещё виднелся гараж, соединенный с домом. На вид это вилла в холмах. Дорожки уложены белыми плитами. Около входа в дом стояли красивые клумбы. Симметрично рассажены кустарники, которые выстрижены идеально, без изъянов. Журналист и инженер здесь казались лишними. До интервью ещё часа три не меньше. Джей сильно переживал, поэтому выехал гораздо раньше, чем можно было, поэтому остаток свободного времени Уолкер предложил провести, гуляя по Остину, тем более никто из пары здесь не был до этого. Ния согласилась. Парень и девушка сели обратно в машину и завели в навигаторе ближайшие точки, где можно хорошо провести время. На удивление Мисако жила в одном из самых элитных районов Остина, Вест-Лейк-Хиллс, где можно было разгуляться. Смит и Уолкер решили отправится в Зилкер парк, который считался одним из старейших и известнейших парков в США. Пара выдвинулась в сторону парка.

***

      Время подошло: после прогулки Ния и Джей вернулись к дому Мисако. Уолкер взял камеру, планшет с заготовленными вопросами, которые он продумывал. Парень нажал на звонок, чтобы открыли ворота. Перед лицами оказался открытый двор. Пара зашла внутрь и лишь больше удивились внешним видом. Они прошли по дорожкам и дошли до дома. На пороге их встретила сама Монтгомери: она одета в белоснежную рубашку, чёрную юбку-карандаш, аккуратные туфли, на плечах висел пиджак, каштановые волосы убраны в косу. Мисако сняла очки и надела на голову. У Джея диссонанс, потому что женщина не выглядела так, будто она страдает из-за бывшего мужа. Ему даже стало жалко её сына, который является главным изгоем Техаса, потому что мать того шикует, пока сына при любом раскладе засрут. Монтгомери поздоровалась и пропустила Смит и Уолкера внутрь. Они зашли в гостиную, где на стол журналист поставил камеру так, чтобы было видно Мисако. Она села в кресло и добродушно улыбнулась. Гонщица стояла около своего молодого человека и подозрительно поглядывала на женщину. Журналист всё настроил и спросил: «Миссис Монтгомери, Вы готовы начинать?» Мисако кивнула.       — Тогда давайте начнём. Меня зовут Джей Уолкер, я журналист из телестудии NGTV. Миссис Монтгомери, я задам Вам несколько вопросов, Вы должны ответить на них, если Вам станет некомфортно отвечать на них, скажите мне. Так вот, первый вопрос: какая у Вас работа? — начал интервью Джей. Монтгомери кратко ответила, что является главным археологом и куратором специальных проектов в Техасском археологическом исследовательском центре. — Понял. Второй вопрос: поддерживаете ли контакт со своими сыном и бывшим мужем?       — Нет, потому что этот мудак — Уэйтт запретил мне общение с сыном! Каждый день скучаю по своему любимому и единственному ребёнку… Искренне жалею, что двенадцать лет назад развелась с Гармадоном и сбежала, оставив Ллойда на этого тирана… Я посчитала, что Ллойду будет лучше с богатым отцом, чем со сбежавшей матерью без гроша в кармане. Он уже такой большой у меня! Как же я его люблю! — заговорила страдальческим голосом женщина и достала платок, чтобы вытереть «наступившие слёзы». Брюнетка сложила руки на груди и глянула на парня, который в этот же момент посмотрел на неё. Они оба поняли: Мисако имитирует свои страдания и любовь к собственному ребёнку. Уолкер выдохнул и начал говорить дальше: «Мы продолжаем? Ага, третий вопрос: сколько лет Вы были в браке с Уэйттом? Сразу и четвёртый задам, потому что он дополняет третий. Когда Вы последний раз виделись с Уэйттом и Ллойдом?» Главный археолог для вида шмыгнула носом. — Ох, своего сына я не видела лет десять… В браке с Гармадоном я была с две тысячи пятого года по две тысячи тринадцатый год. Если бы мы не развелись тогда, то в две тысячи пятом году было бы нашему браку ровно двадцать лет. С Уэйттом я же виделась лет пять назад. Мы не поддерживаем контакт больше. Гармадон тогда пытался вернуть меня, но я его послала куда подальше.       — Хорошо, я Вас понял. Пятый вопрос: знает ли Ллойд о том, что Вы живёте, не бедствуя? — Джей задал этот вопрос, отходя от списка вопросов, который писал несколько ночей. Мисако вновь напялила маску огорчённой матери, которая каждый день только и думает о своём дите. Женщина поправила юбку и сделала очень грустное, неестественно грустное, лицо и начала махать руками, чтобы «отогнать слёзы». Она плаксивым голосом заговорила: «Кто сказал, что я живу без бед?.. Я все эти двенадцать лет живу в печали и тоске! Конечно, Ллойд не знает обо мне сейчас, возможно, это даже лучше, потому что увидел бы как его мать родная страдает!» Монтгомери начала судорожно вытирать глаза, размазывая косметику по лицу. Джей чиркнул себе на листе что-то на подобие Мисако корчит из себя жертву. — Шестой вопрос: что стало поводом к разводу?       — Это была точка невозврата. Гармадон стал поднимать на меня руку! Я сразу же понеслась к знакомым юристам, чтобы развестись. — кратко пояснила женщина и сложила ногу на ногу. Ния не выдержала и спросила: «Почему за двенадцать лет Вы не удосужились забрать Ллойда с собой, когда поняли, что у Вас хорошая работа и нормальное местожительства? Разве Ваш сын заслуживает жить с, как Вы сами сказали, «тираном»? Вы в курсе, что сейчас все шарахаются от него только из-за фамилии Вашего бывшего мужа? Вы главное открестились от семьи и сменили фамилию на девичью, когда Ллойд страдает из-за того, что он Гармадон? Вы хоть что-то знаете о сыне?» У маски появилась трещина, которая показала настоящее лицо женщины. — Вы, милочка, сейчас стоите в моём доме и не имеете права здесь мне что-то говорить! Вы не журналист, чтобы мне вопросы задавать! У меня есть причины почему я бросила их! Есть ещё вопросы, журналист? А-то после грубых слов у меня мало желания продолжать интервью.       — Есть ещё три вопроса. Они все связаны, поэтому озвучиваю их сразу же. Седьмой вопрос: какое у Вас отношение к Гармадону и его деятельности? Восьмой вопрос: хотите ли Вы разрушить его бизнес или готовы помогать в развитии? Девятый вопрос: поддерживали ли Вы Гармадона в его начинаниях? И остался последний, отличный от этих трёх, десятый вопрос: хотите ли Вы изменить что-то, если бы была возможность? — задал оставшиеся вопросы и наблюдал за реакцией Монгомери. Она заёрзала и стала отвечать нервным голосом: «Эм, Уэйтт — ужасный муж, но против того, что он является нефтяным магнатом, ничего не имею. Нет, я не готова пойти и разрушать его бизнес… Это сломает всю экономику в Техасе, если он предложит мне хорошую альтернативу взамен на мою помощь, то может быть я и соглашусь. Нет, я оставлю всё, как и есть. Это отличный вариант для всех, тем более Ллойд уже взрослый, ему есть восемнадцать. Он прожил без меня десять лет как-то. Всё! Закончили ваше это интервью, я не готова продолжать. Вы стали спрашивать слишком личные вопросы, тем более у меня через час ещё одна встреча. До свидания!» Мисако резко встала и сложила руки за спину, перед этим указав на выход из её дома. Смит сама дёрнулась, когда женщина подскочила со своего насиженного места. Уолкер же забрал камеру и завершил запись, взяв под руку свою девушку, дружелюбно попрощался с Монтгомери, Ния же тоже сказала что-то похожее на прощание. Пара покинула дом бывшей жены Гармадона и направились к автомобилю Джея. Открылись ворота, парень и девушка вышли со двора. Журналист открыл машину и сел в неё. Брюнетка же ещё с минуту пялилась на дом, где в панорамном окне виднелась фигура матери Ллойда, которая судорожно стала кому-то звонить. Дуэт из студентов журналистики и инженерии пришли к общему мнению, что эта женщина явно что-то скрывает в особенности с деятельностью своего бывшего мужа. Смит села в Volkswagen Golf. Через несколько минут машина двинулась, покидая Вест-Лейк-Хиллс.

***

Три дня спустя,

Хьюстон, штат Техас,

18.04.2025

      В HCC пятница, где каждый из студентов радуется, что скоро выходные и можно будет отдохнуть. Занятия у большинства уже вот-вот закончится. Наступает момент истины и пары со звонком оканчиваются. Радостные студенты выбегают из колледжа и бегут на остановки или к своим машинам. Самым последним из кабинета выходит сутулившийся парнишка в тёмном худи, который по внешности не отличался от сокурсников, но отличался своим происхождением. Его светлые волосы скрывали глаза. Студент проталкивался через толпу, чтобы пройти в библиотеку. Вывалившись к двери библиотеки колледжа, он постучался и слегка открыл дверь. За стойкой как всегда сидела библиотекарша — Мистаке, добрая женщина, которая никогда не презирала своего постоянного посетителя. Она обратила внимание на пришедшего и убрала журнал от лица. Библиотекарь улыбнулась и ласково заговорила.       — Добрый день, Ллойд. Снова решил прийти? Рада, что ты пришёл, сегодня нам привезли ещё несколько книг, можешь взять, посмотреть и почитать. — Мистаке указала в сторону одного из шкафов библиотеки. Названный снял капюшон и улыбнулся. — Как прошёл день, Ллойд?       — Здравствуйте, мэм. Как видите, да. Хорошо, конечно, посмотрю. Вот, я принёс те книги, которые брал ранее. Держите. — ответил Ллойд и достал из рюкзака стопку из трёх книг. Он рукой убрал пряди с лица так, чтобы глаза стали видны. — На удивление, терпимо… Никто особо не приставал, только та группа поддержи, которая постоянно придумывает различные оскорбительные кричалки с моим именем или фамилией. Я бы с радостью уже сменил эту чёртову фамилию Гармадон, только, блин, меня отец прибьёт, потому что я наследник и должен унаследовать его бизнес… Я так устал, мэм, если бы Вы знали как…       — Как же мне тебя жаль, малыш. Зажат между молотом и наковальней. Но ничего страшного, отучишься и уже сам полностью будешь решать свою жизнь. Ты молодец, потому что сам добился таких достижений. Ты будешь прекрасным юристом, Ллойд, главное — не сдавайся. — сказала библиотекарша и похлопала парня по плечу. Он за эти семь месяцев очень уж понравился женщине. Слишком хороший для таких жестоких реалий. Гармадон кивнул и поблагодарил, отправляясь в сторону, где лежали привезённые книги. Мистаке посмотрела в след и вздохнула.