Глава 7 «искусство выживания в тени»

Будни шиноби — это миссии, кровь и сталь. Будни десятилетней девочки с младенцем на руках — это бесконечный цикл из запаха кипяченого молока, грязных пеленок и коротких вспышек сна, которые больше похожи на обморок. Уми стояла у плиты, пытаясь одной рукой помешивать кашу, а другой — удерживать Наруто, который сегодня решил, что тишина — это враг. Он капризничал, извивался и тянул её за светлые волосы, которые она в спешке забыла заплести. — Наруто, пожалуйста... — прошептала она. Глаза жгло от недосыпа. — Просто пять минут. Дай мне доварить. В окне мелькнула тень. Уми даже не вздрогнула. Она уже знала этот ритм чакры. Тихий, холодный, как первый иней. Какаши проскользнул в комнату через окно — дверь он игнорировал принципиально. В руках у него был бумажный пакет, от которого пахло свежим хлебом и рыбой. — Ты снова забыла запереть окно, — ровным голосом заметил он, снимая маску АНБУ. — Если кто-то захочет нас убить, Какаши, запертое окно его не остановит, — огрызнулась Уми, не оборачиваясь. — А мне нужен воздух. Здесь пахнет... отчаянием. Какаши промолчал. Он подошел к ней, бесцеремонно забрал из её рук извивающегося Наруто и перехватил его так уверенно, словно это был не ребенок, а стратегически важный свиток. Наруто на мгновение замер от неожиданности. Он уставился на холодную маску протектора, сдвинутую набок, на серебристые волосы. А потом, к удивлению Уми, схватил Какаши за палец и затих, завороженный блеском металла. — Ешь, — коротко приказал Какаши, кивая на пакет. — Я принес из «Акамон» горячий мисо-суп и онигири. — Откуда у тебя деньги на «Акамон»? — Уми наконец отпустила ручку кастрюли и опустилась на стул. Плечи ныли так, будто она целый день таскала камни. — Выплаты за миссию ранга А. Мне столько не нужно. Одному... — он запнулся на секунду, но голос остался бесстрастным. — Ешь. Это приказ старшего по званию. Уми начала есть. Еда была вкусной, настоящей, не чета той пресной каше, которую она пыталась готовить сама. Тепло начало медленно разливаться по телу, и вместе с ним пришла коварная, тяжелая сонливость. Какаши тем временем осматривал квартиру. Его единственный открытый глаз подметил всё: гору нестиранного белья в углу, пыль на полках, пустой холодильник. — Использование клонов для бытовых нужд неэффективно при низком запасе чакры, — сказал он, глядя на её дрожащие руки. — Но ты можешь использовать технику замещения, чтобы быстрее менять подгузники. Уми поперхнулась супом. — Ты предлагаешь использовать ниндзюцу... для подгузников? — Я предлагаю тебе экономить силы, — он подошел к тазу с грязным бельем. — Если ты упадешь от истощения, защищать его будет некому. К удивлению Уми, «гений Конохи», «Копирующий ниндзя» и будущая легенда, сложил несколько печатей. В ванной послышался плеск воды. Через минуту из облака пара вышли два теневых клона Какаши. Один молча направился к белью, другой — к плите, чтобы вымыть грязную посуду. Уми смотрела на это, не зная, смеяться ей или плакать. — Мой отец учил тебя великим техникам не для того, чтобы ты стирал пеленки его внуку. Какаши повернулся к ней. Наруто всё еще крепко держал его за палец, пуская пузыри. — Он учил меня защищать то, что важно, — тихо сказал Какаши. — Сейчас — это важно. Он сел напротив нее, всё еще удерживая младенца. — Завтра я ухожу на миссию. Вернусь через три дня. В тумбочке я оставил запечатывающий свиток. Там запас молока и подгузников на неделю. Не экономь. — Какаши... — Уми подняла на него глаза. В них больше не было той колючей ярости, только бесконечная усталость. — Почему ты это делаешь? Ты ведь тоже... тебе ведь тоже больно. Какаши замер. Его взгляд на секунду стал пустым, устремленным куда-то сквозь стены, туда, где на скале Хокаге застыло лицо их учителя. — Потому что, если я не буду приходить сюда, — голос его стал едва слышным, — я забуду, ради чего я вообще возвращаюсь в эту деревню. Он аккуратно переложил заснувшего Наруто в колыбель. Подошел к Уми и, помедлив, коснулся ладонью её макушки. Жест был неловким, почти механическим, но в нем было больше участия, чем во всех речах Третьего Хокаге. — Спи, Уми. Клоны закончат уборку. — Какаши, — позвала она, когда он уже стоял на подоконнике. — Спасибо. Он не обернулся. Просто поднял руку в знак приветствия и исчез в ночи. Уми легла прямо на стол, положив голову на руки. В квартире впервые за долгое время пахло не только кислым молоком, но и чистотой. И немного — костром, запахом, который всегда сопровождал Какаши. Она закрыла глаза и впервые за неделю провалилась в сон без кошмаров. В этом сне на столе горела лампа, а мама снова кричала, что ужин остывает. Мир всё еще был разрушен. Но в этой руине появился кто-то, кто помогал ей держать крышу, чтобы она не рухнула окончательно.