Часть 3 - Чувственная близость

Лю Цингэ проснулся в одиночестве. Это был первый раз за несколько месяцев, когда его мужей не было рядом. За это время Лю Цингэ привык, что в гнезде всегда кто-то был, распространяя свой родной и успокаивающий аромат. Но Лю Цингэ понимал, что есть случаи, которые не терпят отлагательств. Ло Бинхэ позавчера, по простой причине — демоны на границе с царством людей в край раздухарились и требовали его присуствия. Ни Мобэй-цзюнь, ни Ша Хуалин не могли повлиять на демонический народ. Лю Цингэ отпустил альфу, хоть на душе и скребли кошки. Его настроение вмиг испортилось и, как назло, ребенок в животе начал пинаться, выбивая воздух из его легких. Положение спасало присутствие Шэнь Цинцю. Его спокойствие и легкая улыбка смогли утихомирить как ребенка, так и Лю Цингэ. Лю Цингэ наслаждался присутствием другого омеги, с улыбкой вдыхая освежающий аромат мяты и сладкого бамбука. Но вчера… вчера из гнезда ушел и Шэнь Цинцю. Ученики пика Цинцзин попали в беду, и теперь их нужно было срочно спасать, пока никто из них не убился ненароком. Лю Цингэ первым делом взялся за меч, но Шэнь Цинцю, положив сверху свою ладонь на его, покачал головой. Лю Цингэ был на шестом месяце. Нельзя. Лю Цингэ с трудом подавил инстинктивный скулеж. Шэнь Цинцю был прав, как бы Лю Цингэ не хотел обратного. Так Лю Цингэ остался совсем один в цзинши. Лю Цингэ ходил вечером вокруг дома, внутри, в неясном мороке словно выискивая своих супругов, но, не найдя их, поплелся в гнездо, где их ароматы были еще сильны. Кое-как беременный омега уснул, но утром осознание, что он совсем один, инстинктивно сделали его нервным и раздражительным. Чай казался просто горячей водой с привкусом трав, а еда терпкой и неприятной, хотя Лю Цингэ никогда не был привередлив как во время беременности, так и до нее. Едва доев половину плошки риса, Лю Цингэ снова ушел в гнездо. За ночь аромат бамбука и жженой карамели подвыветрились, поэтому Лю Цингэ открыл шкафы, бросая на кровать одежды своих супругов. Черное с зеленым гнездо стало еще объемней и внутри него, опираясь на мягкие стенки, Лю Цингэ снова почувствовал себя безопасно. Но не надолго. Вскоре Лю Цингэ заворочался, не чувствуя тепла. На улице была середине лета, но было ужасно холодно. Лю Цингэ занервничал, кутаясь в ароматизированные одеяла и одежды. Помогало слабо. Лю Цингэ заскулил. Он хотел, чтобы его супруги были здесь, рядом с ним. Почему их не было рядом, когда он так нуждался? Темные мысли стали одолевать Лю Цингэ. Он стал менее привлекательным? Или у него вконец испортился характер из-за беременности, что они ушли, как только представилась возможность? Глаза Лю Цингэ заслезились, руки потянулись к округлившемуся животу. Словно почувствовав настроение омеги, ребенок беспокойно зашевелился. Лю Цингэ прикусил губу, чтобы позорно не разреветься от тоски по своим супругам. — Шиди? Шишу? Услышав знакомые до боли голоса, Лю Цингэ слабо пошевелился под грудой одежды. Но за время переживаний он совсем выбился из сил, поэтому смахнуть все одним движением стало для него слишком сложным действием. — Шиди… — нежно вздохнул Шэнь Цинцю, садясь рядом с гнездом. — Что-то случилось? Мы тебя обидели? Лю Цингэ молчал. Как некстати проснулся его характер, не желающий показать слабости. Будто бы то, что он похоронен под их одеждой, не говорило о том, насколько он не в порядке. Шэнь Цинцю мягко вздохнул, отодвигая черный рукав там, где должно было лицо их омеги. И, увидев заплаканное, раскрасневшееся лицо омеги, не смог сдержать обескураженного вздоха. — Лю-шиди… — Шишу было плохо без нас? — подключился ту же Бинхэ, садясь рядом с Шэнь Цинцю и нежно проводя рукой по мокрой от слез щеке. Лю Цингэ упрямо отвернулся, не желая говорить. Ло Бинхэ со смешком бросил: — Лю-шишу обиделся и теперь дуется? Вопрос заставил кровь Лю Цингэ закипеть. Он не был ребенком, он не дулся! В темных глазах тут же пробудился гнев, но на Ло Бинхэ это не произвело должного впечатления. Со стороны полудемона, упрямо вздернутый подбородок, сжатые в тонкую ниточку влажные искусанные губы и еле заметная морщинка между бровей выглядели просто очаровательно. Шэнь Цинцю успокаивающе провел по волосам Лю Цингэ, от чего тот разом расслабился и закрыл глаза. Шэнь Цинцю покачал головой. — Лю-шиди скажет этим достопочтенным, что они сделали не так? Лю Цингэ в ответ заворчал что-то нечленараздельное. Даже чуткий слух Ло Бинхэ не смог уловить, что же он сказал. — Шиди… — Шишу… — Вас не было рядом. Шэнь Цинцю на секунду остановился, но протестное «м!» заставило его снова продолжить поглаживание. Лю Бинхэ неверяще воззрился на Лю Цингэ, всегда такого закрытого и неприступного, но в этот момент столь открытого и ничего не скрывающего. В глазах Ло Бинхэ загорелся огонь. — Этот достопочтенный приносит извинения, что причинил неудобство своему мужу. Как же можно исправить эту ошибку? — проворковал Ло Бинхэ, склоняясь над едва смыслящим от переживаний омегой. — Этот достопочтенный присоединяется к Ло Бинхэ, — быстро оценив ситуацию, послушно присоединился к игре своего ученика Шэнь Цинцю. Лю Цингэ был слишком внутри себя, чтобы ответить на этот вопрос. Он не хотел выбирать, не хотел думать. Видно, что-то такое мелькнуло в его глазах, что Ло Бинхэ все понял без слов. Темная ухмылка расползлась по его лицу. — Этот достопочтенный все понял. Так началась игра. Лю Цингэ отствующе наблюдал, как на нем становится все меньше одежды, и там, где только что была ткань, появлялись чужие губы и руки. Лю Цингэ поежился, когда он остался совершенно голым, но не сопротивлялся. Единственное… Лю Цингэ ухватился за рукав одеяний Ло Бинхэ, а также с вызовом посмотрел на Шэнь Цинцю. Те, не сговариваясь, быстро исполнили желание Лю Цингэ, читая его, как открытую книгу. Лю Цингэ жалобно заскулил, когда его груди коснулись нежные губы Шэнь Цинцю, а тонкие пальцы как перо птицы провели по животу. Лю Цингэ задрожал, чувствуя, как в груди становится жарко и тесно от легких укусов и поцелуев на нежном бутоне. Капля молока появилась на горошине соска, тут же слизанная юрким язычком Шэнь Цинцю. Стон наслаждения мурашками по коже прошелся по телу омеги. — Шиди так добр к нам… — тихо мурлыкнул Шэнь Цинцю, с обожанием смотря на чувствительного даже к легкой ласке мужа. — На таком раннем сроке и уже кормит молоком… — Н-не надо… — слабо запротестовал Лю Цингэ, не имеющий сил отвести взгляд от Шэнь Цинцю. Если бы это был Ло Бинхэ, он мог бы огрызнуться. Но не Шэнь Цинцю… — Шицзунь прав, — отозвался Ло Бинхэ, непонятно когда оказавшийся между ног Лю Цингэ. Ватные бедра подрагивали в сильных руках, но не смыкались, послушно позволяя выставить себя напоказ. Лю Цингэ, смущенный, попытался прикрыть руками живот. Лю Бинхэ тут же перехватил руки, целуя в тыльную сторону запястья, не позволяя задуманному исполниться. — Шицзунь, помоги этому ученику, — тепло сказал Ло Бинхэ, и Шэнь Цинцю, хмыкнув, тут же переплел пальцы с Лю Цингэ, прерывая все возражения поцелуем. Иногда Лю Цингэ нужно было напоминание, насколько он любим в этой семье. И, будучи хорошими супругами, Шэнь ЦинЦю и Ло Бинхэ исправно доказывали своенравному омеге этот факт, никогда не скупясь на подтверждение. Отвлеченный поцелуем Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ склонился над пахом омеги. Во время беременности Лю Цингэ чудесным образом стал намного чувствительнее, заводясь с простых ласк так, как никогда раньше. Уже сейчас его дырочка полностью намокла, став мягкой и податливой. Цветочный запах с легкой молочный ноткой был сильным и отчетливым, от чего у Ло Бинхэ потекли слюни. Облизнувшись, Ло Бинхэ с низким стонов вонзил в нее свой язык, выбивая из Лю Цингэ любую связную мысль. Лю Цингэ заметался по постели, пытаясь то ли насадиться сильнее, то ли отвести бедра назад. Язык Ло Бинхэ сводил его с ума, как и жаркий поцелуй Шэнь ЦИнцю, за это время ставшим глубже и грязнее. Слюна текла по его подбородку, пока Шэнь Цинцю ловил губами каждый его стон, каждый вздох. Припухшая от ласки дырочка дрожала, сжималась под заостренным языком полудемона. Природная смазка лилась, смешиваясь с слюной, устраивая между бедер настоящий беспорядок. На глазах Лю Цингэ появились слезы. Лю Цингэ больше не мог терпеть. Бедра сжались вокруг головы Ло Бинхэ, не давая отступить, и с громким стоном Лю Цингэ кончил, чувствуя, как удовольствие горячей волной разливается по его телу. Ло Бинхэ, проведя еще несколько раз языком по чувствительной дырочке, закончил все поцелуем, выбивая из Лю Цинхэ судорожный, смущенный выдох. — Лю-шишу хочет продолжения? — хитро сказал Ло Бинхэ, склоняясь над старающимся перевести дух Лю Цингэ. Лю Цинге не успел ничего сказать, как Шэнь Цинцю, привстав, легко чмокнул того в изогнутые в ухмылке губы. Вся спесь вышла из него, как вода из перевернутого кувшина. — Перестань дразнить, — нравоучительно сказал Шэнь Цинцю и похлопал по макушке Ло Бинхэ. — Наш муж устал. Продолжим позже. Лю Цингэ хотел было возмутиться, но вышел только зевок. — Черт возьми. Он был действительно для них открытой книгой.