Часть 4 - Засосы/Укусы

Шан Цинхуа медленно разлепил глаза. В который раз он очутился в своеобразном коконе из шкур и одеял, в который он точно не мог замотаться самостоятельно. Чувствуя себя огромной неповоротливой гусеницей, Шан Цинхуа принялся искать выход на свободу. В утренней возне с одеялами он и не услышал, как двери в королевские покои отворились, впуская их законного хозяина внутрь. Только почувствовав знакомый пряный запах лапши, Шан Цинхуа на секунду замер, а потом пуще прежнего принялся выпутываться из одеял, не забывая как следует поныть на свою нелегкую долю. - Мой король, я совершенно не жалуюсь, вы не подумайте! Этот слуга невероятно благодарен за вашу заботу, но к тому времени, когда я выберусь отсюда, мой завтрак, на который вы потратили столько времени и усилий, точно остынет! -Тогда Шан Цинхуа стоит поторопиться, - лишь ответил Мобэй-цзюнь, ставя поднос на прикроватный столик. И Цинхуа был готов поклясться, что в голосе короля было едва скрываемое веселье. Наконец сбросив с себя десяток слоев одеял, Цинхуа тут же устремился к еде. Взяв в руки палочки, он принялся остервенело поглощать свою лапшу, не забывая нахваливать своего короля за его усилия. Почувствовав первые волны насыщения во всем теле, Шан Цинхуа немного замедлился, начав как следует разжевывать пищу. После их ночных занятий “па-па-па”, на утро лорд пика Андин всегда просыпался с волчьим аппетитом, накидываясь на еду так, словно он ее не видел несколько месяцев. Не сразу, но вскоре Шан Цинхуа почувствовал ярко-острый запах, доносящийся с другой стороны кровати. Мобэй-цзюнь, облаченный в свои тяжелые одежды с глубоким вырезом на груди, умеренно поглощал тонко нарезанные кусочки мяса, сочащиеся кровью. Словно загипнотизированный, Шан Цинхуа поставил миску с недоеденной лапшой на стол и придвинулся поближе к Мобэй-цзюню. Король Севера тут же заметил как и странное поведение Цинхуа, так и на оставленную без должного внимания лапшу. - Шан Цинхуа должен больше есть, - нахмурился Мобей-цзюнь, указывая окровавленным пальцем на оставленную миску с лапшой. Но Шан Цинхуа будто и не слышал его, все так же смотря на тарелку с сырым мясом. - Шан Цинхуа? - вопросительно рыкнул Мобей-цзюнь. - Мой король… а что это у вас на тарелке? - тихо спросил Шан ЦИнхуа, чувствуя, как во рту скопилась слюна. - Шан Цинхуа вряд ли понравится еда этого короля, - ответил Мобэй-цзюнь. Он прекрасно помнил, как Шан Цинхуа зеленел от одной мысли об употреблении сырого мяса, никак не обработанного огнем. - Это мясо демонического двурогого кабана-узурпатора. “Какое глупое название” - подумал мимолетом Шан Цинхуа, но сам же придвинулся еще ближе, садясь чуть ли не на колени своего короля. Тот аж поперхнулся от прыти своего человека, совсем перестав понимать, что с ним происходит. - Этот слуга просто хочет попробовать то, что вкушает его король. Мой король же не против поделиться? - томно прошептал Шан Цинхуа, одной рукой обвив шею замершего демона, а другой уже захватил сочащийся кровью кусочек мяса. - Цинхуа не стоит этого делать, - предупреждающе зарычал Мобэй-цзюнь. Но Щан Цинхуа уже не слушал, положив мясо в рот. И тут же, неожиданно для самого себя, застонал от удовольствия. Терпкий и освежающий вкус был настолько новым, что Цинхуа едва не заплакал. Ему показалось, что он вознесся на небеса и обратно, и даже попавшая на дорогие одежды кровь не могла испортить первого впечатления. - Мой король не говорил, что это настолько вкусно! - и взял еще. В полном шоке Мобэй-цзюнь смотрел, как его человек с невероятным аппетитом поглощает огромную порцию сырого мяса, будто бы не он сам говорил, насколько демоническая пища не подходит человеческому желудку. Когда на тарелке осталось чуть меньше половины порции, Мобэй-цзюнь все же остановил Шан Цинхуа, откладывая поднос с мясом подальше от загребущих рук своего возлюбленного. Сам же он перехватил оба запястья заклинателя, не давая тому ухватить еще кусочек. - Мой коро-о-оль, - заныл на одной ноте Шан ЦИнхуа, извиваясь всем телом от невосполнимой потери. - Ну еще оди-ин кусочек, честно-честно! - Шан Цинхуа не стоит столько есть. - Но ты же сам сказал, что я должен больше есть! - возмутился Шан Цинхуа. - Демоническая пища не подходит людям, - еще раз сказал Мобэй-цзюнь, но уже не так уверенно, как раньше. - Шан Цинхуа сам так говорил. - Ну, теперь я беру свои слова назад! Отпусти же меня! - Нет, - и еще крепче сжал тонкие запястья заклинателя. - Ой! Мой король, это больно! Пожалуйста, отпусти меня! Хватит-хватит-хватит! - замотал головой Шан Цинхуа, силясь вырваться из рук демона. - Шан Цинхуа, посмотри на меня. Но тот никак не реагировал, снова и снова крича, чтобы его отпустили. Стараясь успокоить не на шутку разбушевавшегося человека, Мобэй-цзюнь совсем забыл о стоявшем у бедра подносе с мясом. И вскоре от одного неосторожного движения Шан Цинхуа тот полетел на пол, оглушив их обоих громким звуком разбившейся посуды. Лорд пика Аньдин, увидев осколки тарелки и кроваво-красную мешанину на полу, совсем не по-мужски разрыдался, без сил повиснув в руках ничего не понимающего демона. Не зная, что еще делать, Мобэй-цзюнь просто обнял своего расстроенного человека, чувствуя, как его правое плечо намокает о горьких слез по недоеденному мясу. Шан Цинхуа плакал недолго. Выплеснув весь свой гнев и разочарование в сильное плечо своего короля, он начал успокаиваться. И приходить в себя. - М-мой король... - губы Шан Цинхуа дрожали, он был не на шутку напуган собственной истерикой. - Я не знаю, что на меня нашло... Мобэй-цзюнь согласно промычал, положив руку на раскрасневшееся от слез лицо совершенствующегося. - Я-я свяжусь с Шэнь Цинцю... Мобэй-цзюнь недовольно заворчал. Ему не хотелось отпускать своего Шан Цинхуа к супругу Ло Бинхэ, но, бесспорно, он был очень умен и мог подсказать, в чем была причина странного поведения Шан Цинхуа.

***

- Говоришь, хотел съесть завтрак Мобэй-цзюня, состоящий полностью из сырой вырезки? - с омерзением переспросил Шэнь Цинцю, обмахиваясь веером. Шан Цинхуа неловко поерзал, но кивнул. Шэнь Цинцю задумчиво отпил чаю, но к сладостям не притронулся. На вкус все было замечательным, все-таки готовил Ло Бинхэ, но аппетит пропал в тот же миг, когда Шан Цинхуа рассказал суть своей проблемы. - Какие-то еще симптомы? Может, ходил на охоту или еще куда? - предположил Шэн Цинцю. - Да я сижу во дворце днями и ночами, Братец-огурец, - покачал голвой Шан ЦИнхуа. - Ты же знаешь, дай мне еды и перо, я не покину насиженного места, как бы меня не просили! - Лучше бы тебе перо не давали, - закатил глаза Шэнь Цинцю, вставая с места. Он подошел к небольшой полке с книгами, доставая одну и принимаясь читать. - Что это? - с любопытством спросил Шан Цинхуа. - "Домоводство: опасности и предосторожности", - будничным тоном ответил Шэнь Цинцю, перелистывая страницы. - Ло Бинхэ недавно купил, когда вытравлял плесень в гостиной. "Ах, в кого превратился мой Бин-гэ!" - с досадой подумал Шан Цинхуа, представляя своего главного героя в роли горничной. - "Превратился в настоящую Бин-мэй!" - М, черт! Шан Цинхуа тут же обратил внимание на Шэнь Цинцю. На пальце появился порез. - Ах, ну что же я за растяпа... Но Шан Цинхуа не слушал чертыханье Шэнь ЦИнцю. Все его внимание сосредоточилось на сочащимся кровью порезе. Шан ЦИнхуа облизнулся, чувствуя железистый запах в воздухе. - Самолет? Шан Цинхуа? Что с тобой... Шан Цинхуа прыгнул на Шэнь Цинцю, повалил последнего на пол. Не ожидавший такого от трусливого совершенствующегося, Шэнь Цинцю мог лишь хлопать глазами, когда его палец оказался во рту Шан Цинхуа. - Эй! Не кусайся! Но Шан Цинхуа не слушал. Палец, уже и так порезанный, теперь был еще и покусан! На шум тут же прибежали и сидящие в другой комнате Ло Бинхэ и Мобэй-цзюнь. - Шан Цинхуа! - воскликнул Мобэй-цзюнь, тут же оттаскивая его от супруга Ло Бинхэ. - Шан Цинхуа, - прорычал Ло Бинхэ угрожающе, заключая Шэнь Цинцю в свои объятия и осматривая пострадавшую руку. Но Шан ЦИнхуа словно и не слышал Ло Бинхэ. Увидев, что у него забрали лакомство, он тут же вцепился в белоснежное запястье Мобэй-цзюня, с удовольствием втягивая демоническую кровь. - Шан Цинхуа! - воскликнул Мобэй-цзюнь больше от удивления, чем от боли. Укус Шан Цинхуа был для него едва ли ощутим. Насытившись, Шан Цинхуа, сладко чмокнув губами, вырубился прямо в объятиях Мобэй-цзюня. Ожерелье приятно грело кожу на шее, словно насытившийся зверь.