When The Dark Dresses Lightly

      Как и любой тонко чувствующей натуре ей стоило бы упасть в обморок.       — Какого дьявола, клятую вашу мать?! Что, черт дери, здесь…       Оттого, как багровеющий Нестор Ройс ужасающе сотрясал воздух да глаза его наливались словно у взбесившейся гончей суки.       Однако спокойствию мисс Старк мог позавидовать бы любой. Она лишь плотнее сжимала накинутый на плечи фрак, поджав губы.       Первое, что он сделал — это прикрыл ее, от снега всю вымокшую насквозь. Пригладил влажные спутавшиеся волосы, закрыл платье, неприлично облепившее ее всю.       «Все, девочка моя, не бойся. Все хорошо» — вот что он ей солгал, промокая платком кровь, поднимая и подводя к огню своими вздрагивающими руками.       Хорошо не было. Спальня сразу почти набилась: прислуга, несколько лордов и офицеров. Этот Хардинг.       — Боже, Лиза… — Едва выдавить получилось, сделать один шаг вперед леди.       Внутри закручивался темный ужас, расползающийся по ребрам.       — Да заткнитесь уже, Бейлиш! — Ройс брызнул слюной, встав вплотную. — Болтать будете на суде. Хоть клянусь, и констеблю терпения на бредни ваши не хватит…       — Милая, Господи, как же вы… — Вышла вездесущая леди Анна, вечно глядевшая как на грязь — но чуть сострадательнее обычного.       Так покосившись на него мельком, она взяла Сансу под руку.       — Скажи, милая, что же тут… Что ты видела?       Какое-то время мисс молчала, впитывая сгустившееся внимание. Ворох тлеющих углей отбрасывал на выжидающие лица и на стены багровые, слабые тени. Капли, стекающие с длинных поблескивающих волос оставались мелкими темными ожогами на ковре.       Наконец, Санса посмотрела ему в глаза — обвела всего нечитаемым льдистым взглядом.       Мало что в жизни озадачивало столь сильно.       — Дядя, я обязана рассказать.       Ведь такими глазами напуганные не смотрят. Не каются грешники. И праведники не радуются.       Мисс Старк отвернулась: медленно, точно в танце.       — Это я во всем виновата, леди Уэйнвуд. — Тут ее голос дрогнул.       Или то было его сердце — Петир так и не понял.       Благородная дама сдвинула строго брови.       — Майор Хардинг случайно увидел бывшего гувернера, Мариллона. — Она выдохнула, обратилась вдруг к военному, подошла к нему очень близко. — Зря я вас не послушала, надо сразу было… Вы были о нем правы…       Голос ее бархатно терял звук. Майор выдохнул, осмотрел всех присутствующих:       — Я знал его в Чатэме, на казармах этого офицера прозвали французом — мать француженка, из простых. Он дезертировал, когда приказ выступить получил.       — Я попросила вас подождать, пока бал не кончится. — Санса виновато складывала руки. — Мне не стоило.       — Да в такую метель никуда бы он не делся… — Хардинг начал ходить, скрипеть досадливо сапогами. — Том Блэкстоун, скотина, и тут что ли мог иметь счеты?       Здесь разыгрывалась картина. Опасная, очень грубая. Пошлая ровно настолько, чтобы все эти славные господа в нее верили.       — Санса, ты должна была мне сказать. — Картина, в которой сыграть нужно роль, надоевшую уже до смерти. Петир склонил голову тяжело, подобрав вымученный строгий тон.       «Почему ты не сделала этого, в самом деле»       Она повернулась, показывая ему лишь профиль:       — Вы были заняты, я даже вас не нашла и пошла сказать леди Лизе. Когда я решилась, мсье, то есть этот… Блэкстоун, он уже спорил с ней. У окна.       Санса неуверенно замолчала — повисла плотная тишина, прорванная брошенным кем-то ругательством. Все глядели в ее округлившиеся глаза, на кисти, смятые у живота.       Ему и самому стало любопытно.       — Продолжай, дитя, никто тебя не обидит. — Леди Анна покровительственно стиснула ей тонкие пальцы, развернула к себе еще больше, отгораживая своей терракотовой юбкой со шлейфом.       — Они спорили… О его месте здесь, какие-то у него были обиды из простой ревности. После свадьбы он страшно тетушку ревновал.       Опущенные глаза, подрагивающие ресницы — как это было красиво.       — Он из себя вышел, озверел. Сбил сервиз, угрожал из-за полученного расчета… Точно был пьян, навредить хотел, а я… я слышала все, не выдержала и вошла. Глупее этого ничего, верно, не делала. Хуже некуда!       — Что за отвратительное животное. — Тихо прорычал Ройс. Даже его тронуло, как эта леди отчитывала себя за то, чего не делала никогда. — Корбрей, возьмите кого-нибудь, найдите эту сволочь, куда бы он в самом деле не подевался!       Пара мужчин с этим сэром, вышла обратно к лестнице.       Леди Анна кивала, побуждая мисс Старк продолжить. Та судорожно вздохнула.       — Он вытолкнул тетушку на балкон. Схватил меня, зажал рот. — Санса обхватывала запястья, покрасневшие от рук Лизы, с полумесяцами, оставшимися от ногтей. — Он сказал, что убьет, если шум поднимется… Но тетя, понимаете, она не могла не кричать.       «Конечно же не могла» — кольнуло его очень остро. Остро, но даже приятно.       Баронесса кивнула. Ройс хмыкнул, остервенело ругнулся.       Что известно было о графине Норфолка на всю Англию — коль если она начнет… ее невозможно заткнуть. Ни при каких мыслимых обстоятельствах.       — Тогда он столкнул ее. Он сказал, что отправит меня следом, держал так крепко, что я не могла даже двинуться и смотрел, как чудовище, просто чудовище! Я думала, что умру, Господи… — Бледные пальцы вдруг разжались, фрак рухнул на пол. Из глаз полились слезы — много слез…       Стекающих вниз по шее и по тонкому, идущему второй кожей…       Ошеломленная баронесса укутала ее своей шалью.       — Что, джентльмены, вы довольны?              Да все, кажется, упивались ее горем. Сам он разве отвел взгляд?       Она так не плакала на похоронах, не плакала от побоев и унижений. Но теперь делала это так горько, как дитя малое только может. Не сдерживаясь, полностью отдаваясь.       Сквозь всхлипы выпалила еще:       — Он ударил меня, а дальше я не помню…              Все сокрушенно переглядывались, кроме Ройса.       Наконец, Санса выплакала специально для этого дурака, разворачиваясь к свету своей ссадиной:        — Пока дядя Петир меня не нашел. Не успел, бедный дядя! Он так любил тетушку…              Добрый дядя Петир, бедный муж — вот что казалось ей грустным.       Грустным или смешным?              Нечто в мозгах у него изменилось, да и не только в мозгах. Ведь упав в объятия той старухи, она так на него посмотрела, как никто еще не смотрел.       Не со знанием дела… а всей сути. С особым чувственным пониманием.             Чувственным.             Чувственным.      — Бейлиш… Бейлиш! — Кто-то дернул его за плечо. — Пойдемте, нужно будет коронера принять. Хоть лучше бы вам то не видеть…       — Пойдем, милая, тебе смотреть точно не подобает. — Леди Уэйнвуд повела Сансу прочь, бросила ему вслед. — Надо привести мисс Старк в порядок, распустите уже гостей. Что за ужас… Просто худшее Рождество!      Но мисс, как он видел, в порядке была вполне. И заслуживала оваций.       Провожая взглядом до поворота, Петир слышал, как между всхлипов она веско отказывала баронессе:        — Благодарю… Вы так добры, но до суда мне нужно быть здесь, я не могу с вами поехать.