Глава 11. Свидетели человеческой слабости

- ...Панталоне? Сигма вышел в коридор за предвестником, застав его стоящим у стены в отдалении. Невидящим взглядом он смотрел на помятый лист в руках. Не понятно, было ли письмо доставлено уже таким или это пальцы Банкира сжимали бумагу сильнее в попытке успокоиться. Сегмент позвал снова... В себя мужчина пришёл только когда почувствовал на своем плече мягкое касание, чуть вздрогнув. - Всё в порядке? Это от Прайма? - Да... – он, кивнув, бросил мимолетный взгляд на подошедшего и тут же вернул его к бумаге. – Передаёт привет. - Привет?.. – недоумение отразилось не только в голосе, сегмент поправил очки, но не успел ничего добавить. - Ты помнишь, о чём мы договорились? Насчёт сознания и Ирминсуля, ты должен передать остальным. И Дзете тоже, когда он поправится. Мне нужно уходить. - Что за спешка, господин Панталоне?.. Вы забыли своё пальто! - Ничего. Вы знаете, где меня найти. Прошу меня извинить, – издалека голос уже был еле слышен. Сигма остался стоять один в коридоре, глядя вслед удаляющемуся предвестнику и обдумывая услышанное. Вокруг него сгущались только холод голых стен, эхо от звука чужих шагов и тревожные мысли. Прайм никогда не передавал приветов... А Банкир впервые соврал.

***

Панталоне вылетел на улицу, прерывисто вдыхая морозный воздух. Он хотел как можно быстрее добраться до корпуса Казначейства. До своей привычной среды обитания. В голове пронеслись мысли, что он не допил свой чай и даже не попрощался с сегментами, но не успели закрепиться в сознании. Где-то над головой каркнула ворона, и её истошный крик заставил Панталоне на мгновение позабыть обо всех тревогах и остановиться, поднимая взгляд. Птица оказалась в жестокой ловушке, запутавшись крыльями в тонких, как цепкие нити, ветках. Эта битва принесет ей мучительную смерть в одиночестве, но она продолжает биться, теряя перья. Поднявшийся ветер срывал по округе лёгкий снег, обдавая холодом лицо Банкира. Он не сможет помочь этой несчастной. Нужно двигаться дальше. Пересиливая себя, он продолжает идти, пока холодный ветер хлестает его спину... Заснеженная тропинка, ворота в корпус, каменные ступени, широкие коридоры. Банкир спешит в свое убежище, спешит к своим обязанностям, к бумагам. К содержимому выдвижного ящика... К Хеджу. Он проносится мимо коллег с отчётами, игнорируя их приветствия и встревоженные взгляды. Короткое: "Не сейчас", – и Панталоне скрывается за дверью своего кабинета, закрывая её прямо перед чужими носами. Ворон снова находился вне клетки, сидя на спинке кресла, словно статуя, и даже не повёл головы - только красные глаза сверкнули из-под белых перьев. Он покорно ждал. Панталоне рухнул в мягкую обивку, не обращая внимания на птицу у изголовья, и тут же потянулся к ящику стола. Внутри лежал револьвер - старый, но ухоженный, всегда заряженный одной единственной пулей, и пачка сигарет, к которой он не прикасался уже полгода. Две смертельные для него вещи, какая ирония. Панталоне усмехнулся собственным мыслям. Однажды он уже бросил курить. В тот день, когда понял, что Дотторе кривится при виде дыма и смотрит на Дельца со странным, изучающим интересом. "Сердце - не вечный механизм, Лоне. Я могу заменить тебе лёгкие, но с сердцем всё по-другому. Не рискуй понапрасну и не глуши душевную боль этой дрянью" , — сказал тогда Доктор и протянул вместо сигареты яблоко. С тех пор Панталоне не курил, а пачка сигарет теперь разделяла общее место в шкафчике с револьвером, как напоминание или усмешка над самим собой. Единственные свидетели человеческой слабости. Он задвинул ящик, и предметы в нем гулко стукнулись о стенки внутри. Не сегодня. Его глаза снова жадно впитывали содержимое письма. "Мой дорогой друг. Не знаю, выдастся ли мне возможность произнести следующие слова вслух, поэтому я все же задокументирую их на этом клочке бумаги. Странное дело: создавая сегментов, я пытался переложить на них груз своих воспоминаний. Но сейчас ловлю себя на том, что хочу запомнить этот закат. И первое северное сияние. И твой голос. Спасибо, что ты был тем, кому я мог доверять. Надеюсь, ты простишь меня, если что-то пойдёт не так, мы скоро встретимся.

Д."

Слова, даже после пятого прочтения, оставляли неприятный осадок, который утягивал за собой на дно. Письмо было лишено привычной иронии и приветствия, от него даже не исходил аромат кофе. Банкир не мог перестать перечитывать его. Он вертел бумагу, искал подсказки, любой намёк на причину этой искренности Доктора. Это пугало... Он перечитал снова. И снова. И... За окном вечерело. Панталоне все же заставил себя закончить с отчетами, прежде чем усталость, которую он сдерживал весь день, накрыла его. Он не заметил, как рука с пером замерла, а тяжёлая голова медленно опустилась на стопку бумаг. Сознание провалилось во тьму.

***

Кошмары. Они снились редко, но каждый раз заставляли сомневаться в прочности мира вокруг, в честности контрактов и своих собственных убеждениях. Давненько Банкир их не видел. Но если бы он только мог избавиться от них насовсем... Бескрайние болота вязкой темноты, где невозможно пошевелиться. Невозможно достать до дна. Невозможно вдохнуть. Тонуть слишком больно, но он не привык сдаваться, поэтому продолжал барахтаться, пока яркий свет не ослепил его, вырывая из трясины. Просыпается он на своем рабочем месте, судорожно сжимая в руках письмо, словно буёк. Спасательный круг, который помог ему выбраться. Он рефлекторно кашляет уже наяву, пытаясь избавиться от остатков темной жидкости в лёгких, будто она может распространиться по всему телу и поглотить его сердце вместе с душой. Но наваждение пугливо и резко отступает, когда за дверью раздается стук. На пороге появляется Пьеро, держащий руки за спиной. - Доброе утро, Иль Панталоне, – он останавливается, так и не пройдя в глубь кабинета, и эта дистанция кажется неправильной. – Считаю нужным сообщить... Нам пришли вести из Сумеру. Пальцы Панталоне непроизвольно начинают дрожать. - Наш общий товарищ, Иль Дотторе... Мёртв. Дыхание прерывается. - От его тела не осталось ничего. Он исчез без следа, оставив лишь письмо, которое вы держите в руке. Мне жаль. Панталоне медленно опускает взгляд на скомканную бумагу. Она пуста. Ни единого символа. Мир перестаёт существовать. Пьеро уходит, и дверь закрывается за ним с тоскливым, едва слышным скрипом. Кабинет вдруг начинает искажаться, бурлить, покрываясь черными волдырями. Стены пропадают, уступая место тьме. Ноги оказываются в ловушке вязкого болота. Скоро оно поглотит всё вокруг. Панталоне не шевелится, лишь всматриваясь в пустой лист, на который одиноко падает прозрачная капля. Стук. Банкир вскакивает, распахивая глаза, и его ослепляет яркий свет. Он снова оказывается в своём хорошо знакомом кабинете, залитом первыми лучами солнца. Мысли всё ещё недоверчиво путаются, но теперь перед ним сидит Хедж, тревожно всматриваясь в лицо хозяина. Его перья сияют в утреннем свете, и Панталоне понимает: он проснулся. "На этот раз, надеюсь, по-настоящему." В дверь снова тактично стучат, а дальше все происходит за доли секунд. Банкир выравнивает дыхание, быстро отгоняет ворона, который обиженно отворачивается, поправляет папки на столе и как можно более уверенным тоном произносит: "Войдите!". На пороге его кабинета появляется... Пьеро. И убирает руки за спину. Панталоне сглатывает ком, пытаясь вспомнить, когда это он успел сойти с ума или попасть во временную петлю. Общение с сегментами плохо на него влияет? "Чушь, Панталоне, угомонись." - Доброе утро, Иль... – глава Фатуи делает паузу, рассматривая Банкира и подмечая, что его лицо начинает бледнеть с каждым произнесённым словом. Он подходит ближе, переступая порог. – У вас все хорошо? Делец смотрит на него мутным взглядом. - Да, разумеется. Вы хотите о чем-то сообщить? - Для начала хочу посоветовать вам не пренебрегать отдыхом. Вы так же бледен, как и перья вашего питомца, – он кивнул в его сторону и вздохнул. – Я лишь хочу напомнить про бал. Вы должны были подписать соответствующие документы о согласовании бюджета этого мероприятия. Есть ли веская причина для задержки? Девятый моргнул, будто бы не ожидал услышать экономические термины. Совсем забыл, кем является. - Я точно помню, что... Секунду. Он начал рыться в бумагах на столе. Слишком нервно - Пьеро точно это заметил, но вида не подал... В любом случае, Банкир уже нашел нужный лист, с подписью и печатью, и протянул Шуту. Ладонь до сих пор предательски тряслась. Тот лишь кивнул в благодарность. "Это шанс." - Господин Пьеро, вы ведь в курсе, что Прайм отправился в Сумеру? Зачем? Каков мотив... – вопросы вырываются быстрее, чем Девятый предвестник успевает их обдумать. Пьеро медлит, будто взвешивая свой ответ. - Если вы осведомлены об этом, думаю, стоит уточнить: перед своим отъездом Доктор просил аудиенции у Царицы. По какой-то причине она не раскрывает подробности, но это было очень важно для Дотторе, насколько я могу судить. Странно, что он вам не сказал. Пьеро помолчал, наблюдая за замешательством Дельца, прежде чем добавить: - Ах, да, Панталоне. К вашему лицу прилип чек. Остроумная альтернатива маски для бала-маскарада, но все же подыщите себе что-то по статусу, – он разворачивается, чтобы уйти, но останавливается на пороге, и тон его голоса становится тише. – Царица будет присутствовать. Возможно, она сможет ответить на ваши вопросы. До встречи. Шаг за дверь, и она медленно закрывается, скрывая Пьеро в коридоре. - Какой позор, – вздыхает Банкир, стыдливо отдирая чек от щеки, и насмешливое "Кар!" слышится где-то рядом. – Дотторе, сукин ты сын, ты ответишь за свои похождения, будь уверен... Только вернись.