Вне семьи

На следующее утро Милдрит чуть не выломала дверь, пытаясь проникнуть внутрь. Как и в случае с ножами, Эйрее было запрещено запирать свои покои, и после того, как ее уговорили встать с постели, горничная отчитала ее за бессердечность. Эйрея едва слышала ее. Она не сомкнула глаз, едва осмеливаясь дышать. Ее кожа все еще пульсировала. Все еще хранила воспоминания о прикосновениях. Она чувствовала руки Эйриона на себе. Его губы. Его... его... — Боги, посмотрите на свои волосы! — проворчала служанка у нее за спиной. — Они похожи на птичье гнездо! Что вы сделали, чтобы они так спутались? Эйрея скорчила гримасу. Позволила брату тянуть за них, пока я касалась... В ее глазах вспыхнули звезды, а ногти впились в подлокотник кресла. — Неважно. Мы должны привести вас в презентабельный вид. Ее светлость пригласила вас и вашу семью в свои покои, чтобы позавтракать. Ее пальцы сжались. — Всех нас? — Воскликнула она, поворачиваясь на своем сиденье. Пожилая женщина нахмурила брови. — Естественно. За исключением маленького принца Эйгона. Ему было велено оставаться в постели и отдыхать. С ее губ сорвался вздох облегчения. Хорошо. Эггу ни в коем случае не нужно было находиться рядом с Эйрионом. Но и ей тоже. — Вас, с другой стороны, ждут, — продолжила горничная и отделила прядь ее волос, чтобы заплести косу. Эйрея чуть было не сказала ей, что не может пойти. Она была слишком болезненна, слишком отвратительна. Она не хотела больше никогда видеть Эйриона, пока дышит. Но Милдрит не оставила места для возражений. Она нарядила ее в простое черное платье с высоким вырезом, а ее коса длинной лентой упала на плечо. Завязанная на спине, скромная, прикрывающая. Она все еще чувствовала на себе чьи-то руки. Пальцы у нее между ног, оставляющие ощущение липкости при каждом прикосновении. Нет. Ей нужно было взять себя в руки. С ней все было в порядке. Именно так. Прошлой ночью ничего не произошло. Это был сон, отвратительный кошмар. Когда она прибыла в покои бабушки, то обнаружила, что отец уже там. Он сидел, склонившись над тарелкой с копчеными колбасками, и мял в пальцах ломтик черного хлеба. Бабушка что-то шептала ему, ее бледно-кремовое платье резко контрастировало с его строгой черной кожаной одеждой. — О, вот и мое доброе сердце! — Воскликнула Мирия, и морщинистая улыбка осветила ее лицо. — Доброе утро. Ты хорошо спала? Эйрея подошла и расцеловала ее в обе щеки. — Э-э... нет, я... я не могла. Голова разболелась. Мирия нахмурила темные брови. — Боже мой. Ты должна сказать великому мейстеру. Для этого он может заварить тебе чай. Ты почувствуешь облегчение, как только вдохнешь его аромат. — Спасибо, но я... — О, я уверен, милая сестренка будет лучше спать, если возьмет в привычку ложиться пораньше, — проворковал мягкий голос. Эйрея подняла взгляд и увидела, что в кресле напротив бабушки сидит знакомая копна серебристых волос. Эйрион сидел, откинувшись на спинку кресла, и его атласный камзол подчеркивал цвет его кожи цвета слоновой кости. Его пальцы вертели кинжал, пронзая колбасу на тарелке, как будто он собирался ее четвертовать. Его взгляд прожигал дыры в ее черепе, фиолетовый цвет был таким темным, что казался почти черным. Эйрее снова захотелось опорожнить желудок.Никаких новых порезов. За исключением синяка на щеке, он выглядел нормально. Целым. — Ночные прогулки не способствуют хорошему отдыху, — закончил он, вонзая кинжал в колбасу с такой силой, что она разорвалась пополам. Она замялась. Бабушка фыркнула рядом с ней. — Действительно. Ты можешь приберечь свои книги для дневного времени, добрая душа. Они никуда не денутся. — Хм, да. Книги. — Эйрион хмыкнул, прежде чем схватить свой кубок с вином и сделать глоток. Ее рука скомкала юбку. — Спасибо, бабушка. Я постараюсь иметь это в виду. Мирия хлопнула в ладоши, золотые браслеты на ее запястьях зазвенели. — Хорошо. А теперь садись и устраивайся поудобнее. Мы уже начали. Ну... не совсем. Нам все еще не хватает тарелок. И еще нескольких братьев и сестер. Она указала на пустой стул рядом с Эйрионом. Пол под ней прогнулся. Ничего не случилось. Все это было сном.. Она пошевелилась, ноги сами понесли ее к креслу без ее согласия. — Великолепно. Нам нужно проверить, где остальные. Мей, ты велел детям, чтобы они приходили? — На заднем плане послышался голос бабушки. Эйрея заерзала на стуле, ее рука скользнула вниз по юбке, словно она хотела разорвать ее. Ее чуть не стошнило. Запах топленого жира и острых специй был невыносим. Она больше никогда не хотела находиться рядом с Эйрионом. Не тогда, когда она все еще ощущала его губы на своей шее. Его пальцы скользили между... Чья-то рука схватила ее за юбку. Тихий вздох сорвался с ее губ. Она попыталась оттолкнуть Эйриона, но ее слабая сила не могла сравниться с его собственной. Он сжал ее пальцы, с силой переплетя их со своими. Дрожь пробежала по ее спине; его рука была теплой. Мозолистой. Влажная кожа прижалась к ее собственной, как будто он хотел переломать ей кости. Эйрея сглотнула. — Тебе нужно поесть, любимая. Колбаски очень вкусные. Заказала их прямо из Гринвуда. — Настаивала бабушка, указывая на блюдо. Эйрея внимательно осмотрела их. Обуглившаяся кожица, лужицы жира, цилиндрическая форма. Она снова сглотнула. Оно выглядело точно так же. Эта длинная, твердая штука, за которую она тянула... — О нет, спасибо. Я не… Я не хочу. — Ты должна поесть, — упрекнул отец, отправляя в рот кусочек. — Мейстер Крессен рассказал мне о вредных привычках, которые ты привила себе в Драконьем камне. Пропускаешь приемы пищи, не доедаешь блюда. Бабушка ахнула. — Милое сердце, это неправильно. Если ты будешь продолжать в том же духе, то в конце концов станешь тощей, как тростинка. — Я в порядке, — выпалила она, отдергивая руку. Эйрион сжал ее так крепко, что у нее на глазах чуть не выступили слезы. — Да, я думаю, она права, — ухмыльнулся он. — Gevie. Красавица. Бабушка фыркнула. — Ну конечно, ты же ее брат, ты просто обязан это сказать. — Я бы сказал, что мне бы следовало делать наоборот, — парировал Эйрион легко, без усилий. — Я должен называть ее уродливой и глупой по крайней мере раз в день. Но я слишком сильно люблю ее. Эйрея уставилась на него, и в ее животе образовалась бездонная яма. Он повернул голову в ее сторону, его рука скользнула ниже, чтобы обхватить внутреннюю сторону ее бедра. Бабушка снова захлопала в ладоши, позвякивая браслетами. — О, посмотрите на вас двоих, вы так чудесно ладите. Я же говорила тебе, что они все уладили. — Похоже, что так, — фыркнул отец. Эйрее хотелось плакать. Неужели он не видел? Неужели ее огорчение было настолько незначительным, что он даже не заметил этого? Она вцепилась в запястье Эйриона. Его хватка только усилилась, его рука просунулась прямо между ее сжатых ног; чтобы пощекотать, подразнить. По ее коже побежали мурашки. Она должна была что-то сказать. Отстраниться от него. Его пальцы сжались; что-то теплое разлилось внизу ее живота. Дверь позади них со скрипом отворилась. Эйрея развернулась на своем сиденье, и рука Эйриона выскользнула из ее руки. — О, наконец-то! — крикнула бабушка. — Вы здесь! Рей и Дейла вбежали внутрь, что-то бормоча своей няне, как пара беззаботных цыплят. Эйрея тут же вскочила со своего места, чтобы заключить Рей в объятия. Ее кожа снова горела. Сердце бешено колотилось. Три слоя шелка и льна защищали ее от него, но боль была такой, словно он прижал раскаленное добела клеймо прямо к ее телу. — Боги милостивые, я же просила вас быть здесь полчаса назад. Няня девочек присела в реверансе перед Мирией. — Да, простите меня, ваша светлость. Но маленькие принцессы отказались слушаться. — Я должна была одеть Дейнерис! — взвизгнула Рей, поднимая свою тряпичную куклу высоко в воздух. — Сделать ее хорошенькой, — эти большие фиалковые глаза пронзили ее. — Как ты думаешь, Эйрри, она хорошенькая? Я назвала ее так, как ты сказала. — Конечно я так думаю, любовь моя. Такая же, как и ты. Сладкое создание завизжало, в то время как бабушка фыркнула. — Кажется, нам все еще не хватает брата. Дверь скрипнула, и в комнату вошла еще одна тень. — Дейрон! — Дейла закричала и бросилась к ногам своего старшего брата. Олух поморщился, но неловко принял объятия. — Да, да, я здесь. Простите, что задержался, — начал он. — У меня ушла целая вечность на то, чтобы одеться. Бабушка покосилась на него поверх чашки с чаем. — Ты не пользуешься подушками, которые я прислала? — Нет, я... Вообще-то, в конце концов, мне пришлось спать в покоях Эгга. Я был... обеспокоен. Эйрея моргнула, глядя на него, и ее захлестнула волна облегчения. Он сделал, как она просила. Стоял на страже, такой же немощный, пьяный и безвольный, каким и был. — О, как мило с твоей стороны. Эйгон, должно быть, был очень тронут. Дейрон скорчил гримасу. — Не совсем. Он ворчал, что я занимаю место в кровати, а потом выгнал меня, когда я отказался принести ему безделушки. Бабушка схватила отца за руку. — Ну, по крайней мере, он в хорошем настроении. О, наконец-то! Мое блюдо. В комнату вбежала служанка, неся серебряный поднос. — О, сыр! — Воскликнула Дейла, прежде чем они с Рей бросились к столу. И не только сыр; поднос был уставлен сдобренными маслом булочками и горшочками с горячим медом, свежим инжиром и апельсинами, привезенными прямиком из Солнечного Копья. Это было гораздо вкуснее, чем те ужасные колбаски. — Да, да, теперь мы можем приступить к трапезе. Все садитесь. Сначала Эйрея помогла сестрам сесть на стулья, прикрепив к их воротничкам нагрудники, чтобы они ничего на себя не пролили. Однако, когда пришло время садиться обратно, она поняла, что от нее ожидают, что она сядет рядом с Эйрионом. Ее близнец изумленно уставился на нее. Его глаза потемнели, фиолетовый цвет переливался, как в фиолетовом водовороте. Она снова почувствовала это. Что-то твердое и пульсирующее, набухающее под ее рукой. Его пальцы сжимают ее бедро, прежде чем с силой поползти вверх. Ее живот скрутило. Она собиралась попросить еще один стул, который можно было бы втиснуть между Рей и Дейлой. — Мой! — Воскликнул Дейрон. Он неуклюже поднялся со своего места рядом с бабушкой и плюхнулся в ее кресло. Для пущей убедительности он схватил кусочек хлеба с тарелки Дейлы и быстро отправил его в рот. — Весь сыр мой, и только мой! Ее младшая сестра завизжала. — Нет, ты негодяй! Отдай! — Дейла ударила его по руке, в то время как Рей придвинула блюдо поближе к их стороне стола. Дейрон изобразил стон, когда его ударили, и драматично плюхнулся в кресло, как поверженный враг. — Дейрон, перестань валять дурака, — пожурил его отец. Тем временем Эйрион окаменел, словно хотел выколоть себе глаза. Но Дейрон не обращал на него внимания, его голубые глаза были устремлены прямо на нее. Эйрея с трудом перевела дыхание. — Твой отец прав, любимый. Это место твоей сестры. — Я не возражаю, — поспешила она воскликнуть, не обращая внимания на взгляды Эйриона, которыми он метал в ее сторону. — Теперь у меня есть отговорка чтобы сесть рядом с тобой. В два быстрых шага Эйрея устроилась рядом с Мирией, прижавшись к ее боку. — О, ты прелесть, — бабушкины руки, украшенные драгоценностями, погладили ее по переносице. — Что ж, я полагаю, Эйрион не будет возражать. — Нет, конечно, нет, ваша светлость, — выдавил подлец сквозь стиснутые зубы. — Хорошо, на чем мы остановились? Ах да, ваши пары. На мгновение воцарилась тишина. Все внимание за столом переключилось на нее. Затем, словно уязвленные, Дейла и Рей закричали в унисон. — О, кто женится, кто, кто!? — Подожди, так вот зачем ты нас позвала? Чтобы вмешаться в мои планы? — Отец немедленно перестал жевать хлеб. Бабушка нахмурилась. — Я королева, Мей, и, кроме того, твоя мать. Я не вмешиваюсь, я любезно помогаю. Отец скривил губы в гримасе, которую иначе как недовольством не назовешь. — Я вполне способен справиться с этим сам. — Ах да, потому что до сих пор ты прекрасно справлялся, — хихикнула бабушка. Мирия накрыла украшенной драгоценностями рукой ее ладонь, и кольца с турмалинами засверкали на ее пальцах. — Ты разменял свою дочь на второго сына, который вдвое старше ее. Ты мог бы с таким же успехом продать ее свиноводу в обмен на жирную свиноматку и две монеты. Щеки отца так покраснели, что казалось, его голова вот-вот лопнет. — Несмотря ни на что, у меня есть предложения. Подходящие, — подчеркнула Мирия. — Конечно, вы можете отказаться, но, уверяю вас, лучше вы не найдете. Отец некоторое время барабанил пальцами по столу. Когда стало ясно, что он не будет возражать, бабушка улыбнулась и ущипнула его за щеку, точно так, как мать ущипнула бы своего самого любимого ребенка. — Замечательно, рада, что мы пришли к согласию. Итак, давайте посмотрим, — еще раз хлопнув в ладоши, Мирия тщательно продумала свой выбор. Дейрон мог бы выбрать девицу Тарли, Бисбери или Редвин. — Как бы мне ни было неприятно отправлять тебя в Простор, мой дорогой Дейрон считает, что нам необходимо укрепить связи с ними, — промурлыкала бабушка. — Пока я буду угощаться вином, медом или получу стрелу охотника в глаз, — съязвил ее старший брат. Бабушка состроила гримасу. — Могло быть и хуже. Кроме того, наличие жены может пойти тебе на пользу. Поможет обуздать некоторые из твоих... аппетитов. — Я не понимаю, как отправка его в столицу виноделов поможет преодолеть пьянство, — проворчал отец в свой кубок. Лицо бабушки сморщилось. — Ну что ж, тогда, может, все же не Редвины. Следующим был ее близнец. И был весьма властен в этом вопросе. — Я уже ясно дал понять, что не заинтересован в том, чтобы привязывать себя к какому-то заурядному зверьку, — фыркнул он, сидя на своем месте. Бабушка покосилась на него поверх своей чашки с чаем. — Приятно слышать, что ты такого высокого мнения о своей семье. Несмотря на это, — продолжила она. — Я приняла во внимание твою неразумную привязанность к своему наследию. — В этом нет ничего неразумного. В нас течет кровь Фригольда. Когда-то мы были драконьими лордами. — Но больше нет, — закончила бабушка. — Но если ты настаиваешь на валирийке, то Алисанна Веларион подойдет. Она младшая дочь лорда Малентина. Ей пятнадцать лет, и в ее жилах течет кровь Таргариенов от ее предка, леди Бейлы. — И бастарда из Халла, — хмыкнул Эйрион. — Морской конек — это морской конек, а не дракон, ваша светлость. — Ты все же слишком избалован для своего же блага, — парировала бабушка. — Она хорошая партия. И она приезжает в столицу, чтобы присутствовать на предстоящей свадьбе. Я надеюсь, ты будешь сопровождать ее. Румянец сменился с розового на красный. Эйрея узнала этот взгляд. Он был таким же, как и тогда, когда он устраивал истерики из-за вещей, которые ему не нравились. Только теперь он ничем не швырялся. Просто молча сидел и хмурился, время от времени поглядывая на нее. Эйрею охватило такое облегчение, что она даже не сразу поняла, что настала ее очередь вступить в аукцион. — И для моего нежного сердца, — проворковала бабушка. — У меня есть несколько прекрасных вариантов. Подходящих по возрасту. Она хихикнула, прищурив глаза и глядя на отца. — В основном это речные лорды: Эндрю Пайпер, наследник замка Розовой Девы, Беннифер Блэквуд, нынешний лорд Воронодрева. Замечательный паренек и дальний родственник вашего дяди Бриндена. — Это определенно говорит не в его пользу, — хмыкнул Дейрон в свою тарелку. Бабушка махнула на него рукой. — Что ж, если он тебе не по вкусу, то жена моего милого племянника Дорана только что скончалась, — подмигнула бабушка. — Я уверена, Солнечное Копье только выиграло бы от появления еще одной Дейнерис. Эйрея моргнула, подбирая слова. Жизнь в Дорне, дни, проведенные на солнышке, когда она наблюдала, как дети купаются в водных садах, построенных ее двоюродной бабушкой Дейнерис. Это было похоже на рай. Далекий, обнесенный стеной рай, с лигами негостеприимных пустынь между ней и Эйрионом. Это было хорошо.Ей это было необходимо. Мейкар не согласился. — Да, отец, несомненно, будет рад оказать твоим родственникам еще одну милость, — съязвил Мейкар, глядя в свой кубок. Мирия искоса посмотрела на него. — Я предлагаю этот брак по любви, а не из-за политики. Но, ладно, если ты беспокоишься о том, чтобы выдать еще одну королевскую принцессу замуж в Дорн, есть другая пара поближе к дому. Матарис все еще не обручен. Эйрея застыла на своем месте. — Что? Бабушка откусила кусочек сыра. — Он уже почти совершеннолетний, и твой дядя ищет для него невесту. Я была бы рада затронуть эту тему. За столом воцарилась тишина. Отец с громким стуком уронил вилку на тарелку, а Дейрон чуть не подавился глотком воды. Рей и Дейла были единственными, кто был взволнован, хихикая и бормоча любовные стишки о ней и Матарисе. Эйрея замерла. Ее близнец сжимал лезвие так, что костяшки пальцев побелели от напряжения. — Я не нуждаюсь в подачках, — выплюнул отец, и его покрытые шрамами щеки окрасились в бледно-розовый цвет. Бабушка хихикнула. — Это не подачки, а примирение. Ты и Бейлор с детства не ладите друг с другом. Пора что-то с этим делать. И если ты скажешь, что не хочешь идти на уступки, то это будет твоя вина, и никакие доводы этого не изменят. Снова воцарилось молчание. Отец уставился в свою тарелку с недоеденной едой, между его бровями пролегла суровая складка. Бабушка восприняла его молчание как согласие. — Хорошо! — она зазвенела браслетам. — Тогда я сделаю все необходимые приготовления. Эйрея сидела на своем месте, ее сердце бешено колотилось. Боги. Валарр же не говорил ей об этом, правда? Конечно, он не стал бы, она просила его не делать этого. Да, она хотела оставить свою прежнюю жизнь позади, но не хотела при этом подвергаться еще большему позору. Она уже собиралась наклониться, чтобы прошептать Мирии что-то на ухо, когда чья-то ладонь хлопнула по столу. — Как здорово, — воскликнул Эйрион. — Дракон для дракона. Дядя Бейлор, несомненно, будет в восторге. Особенно после того, как он отказался от милой Эйрри в пользу Валарра. Ее живот сжался. В его тоне слышалась злоба, которую невозможно было не заметить. Бабушка вздохнула рядом с ней. — Да, это было неприятно. Что ж, он знает, что теперь все по-другому. Эйрея выросла, и вы двое наладили отношения. Его губы снова дернулись. Он провел рукой по своей правой руке, расстегивая кружевные манжеты на рукаве. — Хм, да, это так. Великое искупление. У нее кровь застыла в жилах. Он собирался рассказать им. Рассказать, что она совершила еще одно покушение на его жизнь. Как она могла забыть? — Эрри, любовь моя... — начала она бормотать, и сердце ее заколотилось где-то в горле. — Конечно, Эйрри все еще может быть непредсказуемой, — Эйрион полностью проигнорировал ее. — Ужасающим зверьком. Таким, что кусается. — Твоя сестра упрямая. Такая же, как и ты, — сказал отец, не отрывая взгляда от тарелки. Его мысли были где-то далеко. Ей нужно было отвлечь его. — Действительно, такая же, как и я, — он снова усмехнулся той ужасной, зубастой улыбкой, которую она знала и ненавидела всю свою жизнь. — Но я не уверен, что в ней таится лишь огонь. — Что ты... Что случилось с твоей рукой? — Отец поднял взгляд и замер. Эйрион обнажил запястье. Белый кусок льняной ткани был обернут вокруг его кожи, на ткани виднелось красное пятно. — А, это? — он приподнял запястье, чтобы показать его собравшимся. — Какая нелепость, не так ли. Его фиалковые глаза снова встретились с ее глазами, в них горел безграничный огонь. Эйрея выдохнула, пытаясь успокоить свое сердце. Возможно, ему следует рассказать им. Тогда отец мог бы отослать ее к Молчаливым Сестрам, и ей никогда больше не пришлось бы его видеть. — Мой нож соскользнул, когда я пытался... разрезать персик. Это всего лишь царапина, — заявил он и поправил рукав. — Боги милостивые! — воскликнула бабушка. — И ты туда же? Почему никто из вас не может уберечься от неприятностей? Тирада Мирии отошла на второй план, поскольку Эйрея продолжала таращиться на своего близнеца. Он собирался сказать больше, ему следовало сказать больше. Он никогда не упускал возможности очернить ее имя в глазах отца. Он промолчал. Он весело жевал остатки хлеба с колбасой, и усмешка на его губах была пугающе застенчивой. Эйрея потянулась за своим бокалом и сделала большой глоток. Что-то было не так. Чего-то не хватало. Что бы это ни было, ей так и не удалось выяснить. Оставшаяся часть завтрака пролетела как в тумане. Она с усилием запихивала в себя фрукты и сыр, то бросая свирепые взгляды на Эйриона, то следя за тем, чтобы Рей ни в кого не запустила своей едой. Как только сестры закончили, она предложила проводить их в их покои. Эйрион последовал ее примеру, следуя за ней по пятам до двери. Эйрея испугалась, что он может продолжить и затолкать ее в какой-нибудь темный угол, чтобы закончить свои ласки. Кто-то перехватил ее. — Нужна помощь, сестра? — Дейрон материализовался между ними, неуклюжая копна рыжеватых кудрей. — Я знаю, какими непослушными могут быть эти две. — Ты плохой! — Рей сорвалась на визг. — Ты сказал, что прокатишь меня на драконе. — Так и было? Ну что ж, я держу слово. — В два быстрых шага он оказался рядом с Рей, заключил ее в объятия и посадил себе на плечи. Дейла захныкала, потому что про нее забыли, и ее маленькие пальчики вцепились в юбку Эйреи. Эйрион, тем временем, сердито смотрел на Дейрона, сжав рот, словно точно знал, что тот делает. Эйрее было все равно. Она побежала за малышкой, словно испуганная мышь, и почувствовала облегчение, когда они завернули за угол. Потребовалось некоторое время, чтобы усадить девочек за утренние занятия с мейстером, и они успокоились только потому, что Эйрея пообещала вернуться позже, чтобы они могли поиграть с куклами. После этого они с Дейроном спустились обратно по извилистым ступеням, не обращая внимания на тихие перешептывания проходящих мимо придворных и приветствующих их слуг. — Бисбери, — прокомментировал ее брат. — Бабушка не могла выбрать кого-нибудь другого? Эйрея улыбнулась. — Почему? В Медовой Роще тебя ожидает роскошная жизнь и пожизненный запас свежего меда в любое удобное время. — Я слышал, что все дочери лорда Ортона красивы, как раскрашенные свиньи. Их называют Жужжащими свиноматками. Она поморщилась. — Конечно, они так их называют. Потому что у них нет других дел, кроме как быть жестокими. Ну, если леди Свиноматка вам не подходит, всегда есть Тарли. — И Матарис для тебя, — Дейрон заставил себя громко сглотнуть. — Великолепная идея. Второочередный выбор для тебя, безденежный второй сын, которому нечего унаследовать от отца, и дикий огонь в лицо для милой кузины. Желчь подступила к горлу. — Эйрион не имеет к этому никакого отношения, я же говорила тебе, — повторила она, комкая юбку. — Кроме того, у него будет своя невеста. Веларион из Дрифтмарка. Прекрасная перспектива. Свернув с пути, Дейрон вошел в вестибюль. Сбитая с толку, Эйрея последовала его примеру, настороженно наблюдая за морщинкой между его бровями. — Ты не хочешь рассказать мне, что произошло? — Потребовал ответа ее брат. Ее пальцы обхватили шелк. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду? — Между тобой и ним. Я же сказал, что не дам тебе нож. Где ты его взяла? У нее скрутило живот. — Я ничего не находила. Ты слышал, что он сказал, он порезался. Я не имею к этому никакого отношения. Глаза Дейрона сузились. — Странно. Вы оба так хорошо умеете лгать. Я никогда не могу сказать, что правда, а что нет. Теперь она оттягивала шелк, дергая его так яростно, что была уверена, что он порвется. — Это правда. Если бы я его поранила, как думаешь, он бы не упустил шанса рассказать отцу? Он презирает меня. Ее брат напряг скулы, его голубые глаза были бездонными. — Я не думаю, что ты понимаешь, что означает это слово. — Я так не могу, — повернувшись, она собралась было уйти. Голос Дейрона остановил ее у выхода. — Он сам просил, ты знала. — Что? Дейрон прочистил горло. — Жениться на тебе. Пол под ней исчез. — Я... я не... прошу прощения? Ее брат скорчил гримасу. — Сказал, что это поможет наладить отношения между вами. Отец отказался. Он и дедушка настаивают на наших браках вне семьи, чтобы укрепить связи. У нас больше нет драконов, которые могли бы держать королевство под контролем, поэтому необходимо поддерживать власть с помощью крови. Эйрион, казалось, был согласен, но... Эйрея попыталась сглотнуть, чтобы прийти в себя. У нее перехватило горло. Она побрела прочь, коридоры вокруг нее расплывались. Голос Дейрона преследовал ее, но ей было все равно. Ей нужно было уйти, немедленно. Как-нибудь сбежать из этого замка, пока не стало слишком поздно. Она вслепую пробиралась мимо слуг и стражников, пока не добралась до знакомой двери. Только когда ее остановил кулак в кольчуге, она поняла, где находится: в малом зале совета. — Никто не может входить, принцесса. Только после окончания совещания, — королевский гвардеец, чье имя она не расслышала, мягко оттолкнул ее в сторону, его руки удерживали ее в вертикальном положении; к счастью. Она была близка к тому, чтобы упасть. — Я… Мне нужно поговорить с его светлостью. С лордом Десницей. Мне все равно, с кем. — Минутку, принцесса. Встреча почти подошла к концу. Эйрея держалась за его руку, пока коридор вокруг нее не перестал вращаться. Затем она кивнула и встала в стороне, затаив дыхание и ожидая, когда дверь со скрипом откроется. Как только это произошло, она бросилась к входу, едва не сбив с ног престарелого лорда Маллендора. — Принцесса, что привело вас... — Можно вас на пару слов? — она пронеслась мимо лорда Оберина Вейта, переводя взгляд с дедушки на дядю Бейлора. Дейрон сидел во главе, закутанный в блестящий черный плащ, отороченный горностаем. Его изможденный лоб сморщился от беспокойства, как только он увидел ее, а покрытая пятнами рука протянулась в ее сторону. — Эйрея, милая девочка, — прохрипел он, когда остальные советники, шаркая ногами, вышли. — Почему... — Я хотела бы обратиться к Вере.