Нужда

Тишина. Дедушка моргнул, глядя на нее, и выражение его лица стало таким, как будто он съел что-то кислое. — Прошу прощения? — Замечательно, опять это, — прозвучал другой голос. Вздрогнув, Эйрея обернулась и увидела Кровавого Ворона, растянувшегося в одном из кресел. Его длинные волосы рассыпались по плечам белыми и серыми прядями, на пепельно-бледной коже ярко выделялись красные пятна. Один его вид вызывал у нее жажду насилия. — Я тебя не спрашивала, — огрызнулась она, ее тело пылало. — По правде говоря, спрашивала, — выпалил он, прищурив свой кровавый глаз в ее сторону. — И я сожалею о том дне, когда вообще обратилась к тебе за помощью! — Ладно, успокойтесь, — вмешался дядя Бейлор, положив руку на плечо Кровавого Ворона. — В чем дело? — Вашей племяннице пришла в голову блестящая идея стать Септой. У Эйреи дернулся глаз. Боги, она бы убила за то, чтобы заполучить какой-нибудь предмет, хотя бы для того, чтобы запустить им в негодяя. У дяди Бейлора вытянулось лицо. — Ну, я... я не знал… Я и не подозревал, что ты такая набожная... — Я не... я... я просто хочу обратиться. К Вере, к Молчаливым Сестрам, мне все равно. Я больше не хочу здесь находиться, я не хочу... я не... Тут голос покинул ее, комната вокруг расплылась. Ее рука сжимала юбку, пальцы, теребившие шелк, дрожали. Она почувствовала, как сыр, который она с трудом проглотила, поднимается обратно к горлу. Боги. Чьи-то руки схватили ее за предплечья. Эйрея вздрогнула, обнаружив рядом с собой дядю Бейлора. — Все в порядке, дитя. Ты в порядке, — его голос был мягким, почти жалостливым, как будто он пытался успокоить хнычущего младенца. — Пойдем в мои покои. Я попрошу великого мейстера дать тебе что-нибудь, что поможет тебе устроиться. — Нет, мне... мне не нужно... — Я могу позаботиться о ней, отец, — воскликнул кто-то еще. Только тогда Эйрея осознала, что Валарр все это время находился с ними в комнате, стоя у стола с вином. — Да, да, идите. Я скоро приду. Эйрея моргнула. Все собравшиеся выглядели встревоженными. Как будто они были свидетелями чего-то, чего не должны были видеть. Это напомнило ей о том, как они в последний раз были при дворе, и дядя Рейгель устроил сцену за ужином: то безудержно смеялся, то плакал. Она заставила себя сглотнуть. — Пойдем, — Валарр мягко подтолкнул ее к двери. Эйрея позволила увести себя, небрежно присев в реверансе перед дедушкой, прежде чем выскользнуть из комнаты. Только когда они поднялись на верхний этаж, она высвободилась из хватки Валарра. — Я не лошадь. Меня не нужно вести, — огрызнулась она, когда ее втолкнули в покои дяди Бейлора. — Нет, но тебе нужно успокоиться, — проворчал ее кузен, закрывая за ними дверь. — Что это было? — Что это было? — резко спросила она, разворачиваясь на каблуках. — Я думала, что высказалась достаточно ясно. Я хочу обратиться к Вере. Но, похоже, никто из вас не может перестать относиться ко мне как к сумасшедшей, чтобы по-настоящему выслушать. Валарр ущипнул себя за переносицу. — Да, ладно, но почему? Почему ты хочешь стать Септой? Ты всегда терпеть не могла посещать службу. Эйрея поморщилась. — А какой у меня еще есть выбор? Либо так, либо остаться здесь, чтобы выйти замуж за... Она вовремя спохватилась. Нет. Дейрон сказал, что отец отказался. Мейкар хотел, чтобы они женились вне семьи. Этого ничто не изменило бы, так и будет. Лицо Валарра вытянулось. — Бабушка говорила с тобой? Ее прежнее недовольство улеглось. Внезапно она вспомнила, о чем на самом деле шла речь за завтраком, и снова разозлилась. — О чем? О том, как я выйду замуж за твоего брата? Валарр заметно поник. Эйрея провела рукой по лицу. — Боги, я так и знала. Ты рассказал ей об этом. — Нет, не рассказывал. Она сама додумалась. — И ты, к своему удовольствию, забыл упомянуть, что я этого не хочу? — огрызнулась она. — Я же говорила тебе, что не соглашусь на брак с Матарисом. Я бы никогда не посмела проявить к нему такое неуважение. — Нет, ты скорее обратишься к Вере. — Ох, что мне еще остается делать?! — Ее голос сорвался, а щеки запылали. — Я не могу здесь оставаться, я не могу... Тяжело вздохнув, она повернулась и принялась расхаживать по комнате. Запах чернил и тлеющих углей наполнил ее ноздри, возвращая ее в настоящее. — Что-то случилось? — Голос Валарра был нежным, когда он заговорил снова. — А что здесь вообще не случалось? — Она вздохнула. — Но это не имеет значения. Это... в любом случае, это было моих рук дело. Я была тем, кто... Отвращение охватило ее, горячее и внезапное. Ощущение твердой плоти, пульсирующей на ее коже, прикосновения губ к ее шрамам. Она начала это. Она прокралась в его комнату, чтобы приставить лезвие к его интимным местам, и не смогла сопротивляться, когда он начал толкаться в нее... — Я же говорил тебе, я попрошу отца отослать Эйриона, — за ее спиной послышались шаги, а затем нежная рука легла ей на плечо. — После свадьбы ему можно будет подыскать даму, которую бабушка сочтет подходящей. А ты… ты можешь остаться здесь. Легкая улыбка скользнула по ее губам. — Ах, да. Остаться здесь и выйти за своего брата, одновременно тоскуя по другому. — Это лучше, чем чахнуть в монастыре Септ, — повернувшись к ней, он провел рукой по ее предплечью. — По крайней мере, здесь ты найдешь способы быть счастливой. Эйрея позволила себе почувствовать прикосновение — тепло его руки, мягкость его прикосновения — и чуть не заплакала. — Я даже знаю, каково это. Ее жизнь была одной длинной тропой, усеянной осколками, по которым она была вынуждена идти босиком; и на каждом шагу Эйрион был рядом, чтобы столкнуть ее. Единственный раз, когда ей было позволено побыть вдали от него, было ее изгнание. И это одиночество чуть не свело ее с ума. — Ну... — Улыбка Валарра вывела ее из оцепенения. — Я могу попробовать показать тебе. Мы уже обсуждали, что я — воплощение веселья. Какое-то мгновение все, что она могла сделать, это скорчить гримасу. — И все еще такой самоуверенный. Уголки его рта дернулись вверх. — А ты все такая же сообразительная, какой я тебя помню. И выше ростом. — Осторожнее, из нас двух я не умею делать комплименты. Улыбка исчезла, а его хватка на ее предплечье усилилась. — Я бы назвал тебя как-нибудь по-другому, но я совершенно уверен, что мне это запрещено. Эйрея заартачилась. — Что? Ну же, у храброго принца наверняка больше сообразительности, чем у... — Gevie, — он выпалил прежде, чем она закончила. Красавица. Это слово окутало ее, как теплое объятие. — Что является настоящим подвигом, учитывая, что ты и в детстве была очаровательной. Его пальцы поползли по коже. Они обхватили кончик ее косы, чтобы обмотать его вокруг его указательного пальца. Эйрея сглотнула. — Ты прав. Тебе не разрешается так говорить. Его разноцветные глаза впились в нее, в фиолетовом мерцали слабые искорки огня. — Нет? Я думал, мы уже выяснили, что я более сообразителен, чем ты? Его пальцы снова поднялись вверх. Проследовали по линии ее косы, к нижней челюсти. Он провел по краю, едва касаясь большим пальцем ее кожи. Что-то теплое все еще трепетало у нее в груди. Было приятно, когда кто-то был нежен с ней. Прикасался к ней, не оставляя синяков, заботился о ее комфорте и благополучии. Она ненавидела это. Ей хотелось плакать. — Если бы ты...… приплыл на Драконий камень и сделал меня своей женой. Его хватка ослабла. Фиолетовый стал дымчато-синим, а другой глаз стал почти черным. Она не осознавала, что он пошевелился, пока его грудь не прижалась к ее груди, а пальцы не обхватили ее затылок. Ее губы раскрылись сами по себе, готовые прижаться к его губам; пусть забвение овладеет ею, хотя бы ненадолго. Щелчок дверного замка вернул ее к реальности. — Извиняюсь что задержался, — дядя Бейлор появился в дверях, словно тень в матово-черном одеянии. — Я помогал вашему деду добраться до его покоев. Не успела она и глазом моргнуть, как Валарр отстранился, снова установив между ними целомудренную дистанцию. Эйрея, не теряя времени, отвела взгляд, отчаянно пытаясь скрыть румянец, вспыхнувший на ее щеках. — Все в порядке. Мы с дорогой кузиной просто… предавались воспоминаниям. Слова чуть ли не заставили ее вздрогнуть. — Верно, — пробормотал дядя Бейлор, но, к счастью, воздержался от дальнейших комментариев. — Ты немного успокоилась? Он подошел и встал перед ней, чтобы рассмотреть ее лицо. — Да... немного, да. — Хорошо. Ты здорово напугала своего дедушку. Эйрея провела рукой по лицу. — Да, ну...… Я просто... — Она расстроилась из-за дяди Мейкара, — вставил Валарр. — Он… он сказал ей, что ей придется выйти замуж за этого седобородого Фоссовея, и она испугалась. На лице дяди Бейлора появилось выражение явного облегчения. — О, ну, это более чем понятно. Но тебе не стоит впадать в уныние из-за подобного. И не стремись замкнуться в Септе. Я уверен, мы сможем найти мирное решение этой проблемы. Эйрея заставила себя сглотнуть. — Да, это просто… Я думаю, так было бы проще. Я не доставлю вам хлопот, если отправлюсь к ним. Дядя цокнул языком и, протянув руку, ущипнул ее за щеку. — Но ты была бы ужасно несчастна. Ты меланхолична, но такая же беспокойная, как и все мы. Жизнь в святости, служении и молитвах принесла бы тебе столько же вреда, сколько и твоя изоляция на Драконьем камне. Она нахмурила брови. — Драконий камень не доставил мне несчастья. — Правда? — Дядя Бейлор поджал губы. — Так вот почему мейстер Крессен сказал мне, что тебе нравится проводить вечера, расхаживая по замку, пока ты не устанешь настолько, что заснешь? Мгновение тишины. — Каким образом… откуда вы это знаете? Еще одна улыбка, еще один щипок. — Ты моя племянница, Эйрея. Думаю, у меня есть некоторые обязательства следить за твоим самочувствием. Повернувшись, он указал на диван. — Проходи, садись. У нас не было возможности перекинуться парой слов, и я хотел бы услышать, чем ты там занималась. Вздохнув, она повиновалась, опускаясь на подушки. Валарр, казалось, собирался последовать ее примеру и сесть рядом с ней. Отец остановил его. — Ах, нет, тебя предстоит утренняя прогулка с Кирой и ее кузенами. Валарр нахмурил брови. — Я уверен, они смогут пережить мое отсутствие в течение одного дня. Дядя Бейлор нахмурился. — Мы это уже обсуждали. Кира — твоя невеста, и ее родственники тоже должны стать твоей родней. А теперь прочь. Валарр заставил себя громко сглотнуть. Несмотря ни на что, он изменил курс и направился к двери, сжимая руками свой самитский камзол. Как только дверь за ним закрылась, дядя Бейлор устало вздохнул. — Упрямый парень. Все еще борется с тем, что ему необходимо делать. Эйрея слегка улыбнулась. — По крайней мере, он пытается. Он вырос в прекрасного молодого человека. Так же, как и Матарис. — А ты выросла в прекрасную молодую девушку, — улыбнулся он в ответ, прежде чем повернуться к столу. В тишине раздался звон кубков и звук разливаемого вина, прежде чем он вернулся к дивану с вином, которое протянул ей. — Но все еще довольно грустная. Не хочешь рассказать мне, как у тебя дела? Как тебе Драконий камень? Эйрея попыталась пожать плечами. Это был остров. Там было нечем заняться. Ничего особенно интересного, кроме старых свитков, которые она перечитала столько раз, что и не сосчитать. Тем не менее, она пыталась вспомнить о мелочах. Маленькие рыбки, которых она видела плавающими у берегов, блуждающие по заливу альбатросы. Мейстер Крессен несколько раз брал ее с собой в портовый городок, расположенный в тени замка, и, если рыночный день был особенно удачным, она иногда находила интересные безделушки: медальоны из Пентоса, косметику из Лиса, старинные свитки и магические книги из Асшая. Дядя Бейлор, казалось, был в восторге, время от времени прерываясь, чтобы добавить свой комментарий об острове и о том, что он делал там во время посещений. — Ты бывала в старых инкубаториях? Она поморщилась. — Нет. Меня это не особо заинтересовало. Однажды она попыталась, и сны, которые она видела после, были отвратительными. Кровь, огонь и смерть, тени кожистых крыльев, погружающие мир во тьму. Ее дядя, казалось, читал ее мысли. — Да, это место не располагает к беззаботным развлечениям. Твой дядя Рейгель отказывается даже плыть на Драконий камень. Говорит, что слышит, как яйца разговаривают с ним. Она сделала глоток вина. Оно было сладким, золотисто-древесным. Приятного и мягкого вкуса. — Я не обратила внимания. Мне было... хорошо там. Да, беспокойно, но беспокойство предпочтительнее. — Чем что? Чем брак? На ее губах заиграла горечь. — Лорд Фоссовей — не самая лучшая кандидатура, я должен сказать, — продолжил ее дядя. — И я не стану притворяться, что знаю причины, по которым твой отец благоволит столь неподходящей особе. Она знала причину: ее отец был невысокого мнения о ней. Она была обузой, от которой он хотел избавиться любыми необходимыми способами, в том числе продать ее второму сыну, который был вдвое старше ее. Но проблема была не в этом. — Это не имеет значения. Лорд Фоссовей... незначителен. Она чувствовала, как дымчатые глаза дяди изучают ее лицо. — Что же тогда? Брак? — он вздохнул. — Я знаю, это непросто. Особенно для женщин. Вы несете на себе основную тяжесть риска. Недобрый муж, роды. Но для этого и существует семья. Чтобы вам подыскали хорошую партию, чтобы вы в конечном итоге не страдали. — Я буду страдать, несмотря ни на что, — она сглотнула. — За кого бы я ни вышла замуж, что бы я ни делала, я всегда буду в опасности, я... На мгновение воцарилась тишина. Эйрея попыталась выровнять дыхание, прежде чем слезы снова навернулись на глаза. — Из-за кого? — брови ее дяди поползли вверх. — Из-за твоего брата? Эйрея резко повернула голову в его сторону. Бейлор поставил бокал с вином на стол и откинулся на подушки. — Валарр сказал мне, что много лет назад ты просила его отослать Эйриона прочь. Сказал, что ты его боишься. Что он... причинил тебе вред. Эйрея попыталась что-то сказать. Все, что у нее получилось, это сдавленный хрип. — А потом, не прошло и дня, как он был ранен, — он медленно, с трудом моргнул. — Не хочешь ли ты снова рассказать мне, почему это произошло? Ее пальцы сжали ножку бокала. Отец был бы недоволен, если бы услышал, что она была здесь и говорила с его старшим братом о его любимом сыне. Но ей нужно было кому-то это рассказать, чтобы не сойти с ума. — Потому что он пытался убить меня первым. Он был тем, кто прокрался в мои покои, чтобы приставить лезвие к моему горлу. Все, что я сделала, это дал ему отпор. — Да, я помню, что тогда ты говорила то же самое. Но ты так и не сказала, почему он это сделал. Она поджала губы, к горлу подкатил комок. — Потому что он всегда был таким. Подлым. Кровожадным. Никто из вас этого не видит, потому что он всегда ведет себя с вами так вежливо, но он лжет, — она замолчала, чтобы глотнуть воздуха. — Я знаю, что вы мне не верите; что вы думаете, что я такая же сумасшедшая, как дядя Рейгель, и я не могу вас винить. Я тоже иногда задумываюсь, в своем ли я уме, или из-за мучений я лишилась последних остатков здравого смысла. Но... вам не обязательно. Вы можете спросить Эгга. Дейрона. Они расскажут то же самое. Они расскажут вам, каков он. Тишина. Ее дядя некоторое время обдумывал эти слова, прикусив нижнюю губу. — Признаюсь, я не очень хорошо знаю Эйриона. Судя по наружности, он всегда казался приятным парнем. В лучшем случае, до нас доходили слухи от слуг, что он может быть довольно груб с ними. Но я полагаю, что это просто результат того, что твой отец слишком много ему потакал. Единственное, что я могу припомнить, это… то, что произошло в Звездопаде. Эйрея поморщилась. — Что произошло в Звездопаде? Лицо ее дяди вытянулось. — Твой дядя, брат твоей матери, несколько лет назад проводил там турнир. Он пригласил твоего отца принять участие в нем вместе с мальчиками. Эйрион присоединился к турниру и, как мне сказали, выступил весьма успешно. Но позже... что-то произошло в одном из... домов удовольствий в городе. Ее руки сжались в кулаки. Доме удовольствий? — Я... я не понимаю. Ее дядя заерзал на стуле, на его лице отразился дискомфорт. — Там работала одна девушка. Молодая, примерно твоего возраста. Лисенийка, с серебристыми волосами и фиолетовыми глазами. Сказала, что ее наняли, чтобы... ну... развлекать твоего брата. Но это... прошло не очень хорошо. Позже ее мадам пришла жаловаться вашему дяде Стеффону; она сказала, что Эйрион причинил ей боль. Отрезал ей волосы ножом, а затем порезал ее, прежде чем... доставить себе удовольствие. Эйрион, конечно, все отрицал. Он сказал, что она была в порядке и полна сил, когда он с ней закончил, и что кто-то другой сделал с ней это. Он настаивал, что она все выдумала, чтобы выманить деньги у твоего отца. Эйрея разинула рот, дыхание было поверхностным, сердце бешено колотилось. Ее пальцы скользнули по косе. Зачем мне стричь твои волосы? Ты же знаешь, как сильно я их люблю. Он использовал лезвие, чтобы исполосать тело женщины. Шлюхи. Точно так же, как она порезала его. — Она выжила? — Спросил чей-то далекий голос. Дядя Бейлор кивнул. — Насколько я слышал, да. Порезы были не слишком глубокими. Ровно настолько, чтобы потекла кровь. — Он сделал это, — выпалила она без колебаний. — Он был тем, кто ранил ее. Не позволяйте ему или кому-либо другому убеждать вас в обратном. Она знала это. Знала, что он все еще сердится на нее за то, что она сделала. Эйрион так и не простил. Он никогда не забывал. Он просто вернул то, что ему причиталось. А поскольку она была вне досягаемости, его месть выпала на долю невинной девушке. — Я понимаю. Но без конкретных доказательств я мало что могу сделать. Твой отец очень любит его и твердо намерен защищать любой ценой. Эйрея заставила себя сглотнуть. Конечно. Потому что отец, несомненно, пал бы верной смертью без своего идеального сына. — Я не прошу вас наказывать его, — поморщилась она, чувствуя, как внутри у нее все сжимается. — Я уже давно потеряла надежду, что это когда-нибудь произойдет. Я просто… Я не хочу, чтобы он был рядом со мной. Я... я хочу уехать... быть как можно дальше от него. — Ты все еще можешь сделать это, если выйдешь замуж, — настаивал дядя Бейлор. — Найди кого-нибудь подходящего. Эйрея поморщилась. — Нет никого подходящего. Единственным подходящим вариантом, способным защитить ее, был Валарр. Несмотря на всю его жестокость, Эйрея не могла представить, чтобы Эйрион выступил против него. Он был наследником, и любой вред, причиненный ему, заслуживал немедленного возмездия. — Моя матушка говорила с тобой? — спросил ее дядя. — Да. Она предложила несколько вариантов. Одним из них является… Матарис. В тот момент, когда это имя слетело с ее губ, она поняла, что совершила ошибку. Было бы самонадеянно предлагать что-либо будущему королю Вестероса. Особенно когда она не знала, ясно ли выразила бабушка свои намерения. К счастью для нее, дядя Бейлор, казалось, не удивился и не обиделся. — Да, я слышал, как она намекала на это. Я сам тоже думал об этом, но… Не буду лгать и говорить, что я не колеблюсь. Эйрея вжалась в сиденье. — Я понимаю. Зачем женить вашего сына на сумасшедшей женщине? Черты его лица снова смягчились. — Нет, я не это имел в виду. Я имел в виду...… Валарр был довольно категоричен по поводу вашей свадьбы раньше. И хотя я не сомневаюсь, что он не обесчестил бы ни себя, ни свою невесту, порывы юности могут быть довольно безрассудными. Ей потребовалось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит. В ее душе вспыхнуло беспокойство, и она поморщилась. — Я… Я бы не стала заставлять его что-либо нарушать. Я... я вообще не хочу помолвки. Ложь обожгла, сорвавшись с ее языка, но это не было ложью. Она действительно не хотела, чтобы он что-либо нарушал. Но она жаждала лучшего будущего, жизни, в которой она была бы в безопасности и о ней заботились. Счастливой. — Я это понимаю. Но проблема не только в тебе. Она моргнула. Выражение его лица было настороженным. Она не могла не задаться вопросом, что же такого сказал ему Валарр. Действительно ли он сражался так упорно, как говорил ей. — Я буду держаться на расстоянии, — начала она, чувствуя, как в животе у нее поднимается тревога. — Но только если вы пообещаете, что, если я не найду подходящего мужа, ты поможете мне обратиться к Вере. Тишина. Дядя посмотрел на нее, в глубине его фиолетовых глаз плескалась нежность. Затем он кивнул. И Эйрее захотелось заплакать. Это была небольшая цена. Она уже давно потеряла надежду на счастливую жизнь с Валарром. В обозримом будущем ей удастся избегать его, даже если это причинит ей больше боли, чем успокоит.

* * *

Попрощавшись с дядей, Эйрея, как и обещала, отправилась прямиком к сестрам поиграть. Обе, казалось, были в восторге от того, что у них появилась живая кукла, которую они могли расчесывать и красить, возбужденно припудривая щеки в перерывах между безудержным хихиканьем. — Ты действительно выйдешь замуж за кузена Матариса? — Спросила Дейла, поигрывая косичкой. Эйрея улыбнулась. — Я не знаю. Это решать отцу. Ему и дяде Бейлору. Дейла тихонько взвизгнула. — Тебе следовало бы. Из вас двоих получилась бы прекрасная пара. Рей ущипнула сестру за руку. — Они с Валарром выглядели бы красивее. — Валарр уже помолвлен, любовь моя, — поправила она, позволяя Рей надеть на нее серьги. — Да. Но ты была бы более миловидной невестой, чем леди Кира. Эйрея поморщилась. — Я не позволю тебе повторять это. Леди Кира — наша родственница, и мы должны относиться к ней с предельной добротой. Рей надула свои маленькие щечки, но через некоторое время успокоилась. Это было импульсивно — провоцировать Валарра подобным образом. Он никогда не собирался нарушать свое слово, и давление на него могло только навредить. Особенно ей, учитывая, что она поклялась оставить его в покое. После того, как сестрам стало скучно, Эйрея решила прогуляться с ними по замку, прежде чем заглянуть в комнату Эгга. Маленький вихрь уже порывался встать с кровати, упираясь ногами в спинку. Он заскулил и закатил глаза, когда Рей и Дейла начали суетиться вокруг него, но довольно быстро успокоился, обрадовавшись компании в своем заточении. — Как он сломался? Стул? — спросила она в перерывах между общим смехом. Эгг нахмурил маленькие бровки. — Я не знаю. Я встал на него, как обычно, и ножка просто... сломалась. — Должно быть, ее отпилили совсем немного. Эгг некоторое время смотрел на нее, разинув рот, прежде чем его большие глаза стали еще больше. — Я убью его, — прошипел он себе под нос. Эйрея схватила его за запястье, чтобы предостерегающе сжать. — Нет, ты этого не сделаешь. Мы причинили достаточно вреда. Я не хочу, чтобы он снова мстил. Тем более, что в следующий раз ты можешь не выжить. Губы Эгга оставались поджатыми, как будто он проглотил что-то отвратительное. Тем не менее, он не протестовал. Просто улегся под одеяло, здоровой рукой ощупывая шину, наложенную на его сломанное предплечье. Он боится. Она была напугана как никогда. Она ненавидела это. Ей хотелось как-то защитить его. Но она прекрасно понимала, что чем ближе она будет к нему, тем больше он будет в опасности. Когда стемнело и они поужинали в покоях Эгга, Эйрея пошла укладывать девочек спать. Она читала им сказки об их двоюродной бабушке Дейнерис и ее тайной любви, страшном Черном драконе. Обе они, казалось, были очарованы идеей о том, что узурпатор поднимет целое восстание из-за того, что ему было отказано в руке его возлюбленной. У Эйреи не хватило духу сказать им, что это даже не было одной из главных причин; Горький Клинок всю жизнь нашептывал своему сводному брату на ухо о своих амбициях, и годы, когда дед назначал Деймона Блэкфайра на менее чем желательные должности, показали, что эти амбиции принесли свои плоды. Девочки были молоды; слишком молоды, чтобы понимать, что их рассказы о прекрасных рыцарях и девах — это всего лишь сказки. Она полагала, что они заслуживают того, чтобы еще немного побыть невинными. К тому времени, как она добралась до своей комнаты, усталость пробрала ее до костей. Она зашла в тепло своей гостиной и сразу же поспешила снять несколько дополнительных заколок, которые Рей и Дейла прикрепили к ее волосам. Все будет в порядке. Дядя Бейлор обещал на следующий день выделить ей свиту стражников для сопровождения. Она будет приглашена на свадебный прием леди Киры и будет занята до конца их пребывания в столице; ровно настолько, чтобы избежать встречи как с Эйрионом, так и с Валарром. И если, по воле богов, ей каким-то образом удастся избежать замужества, то она сразу же присоединится к Септам. Чтобы жить в уединении и молитве, как можно дальше от всех. Выдохнув, она начала расшнуровывать платье спереди, дрожащими пальцами развязывая узел. В зеркале мелькнула тень. — Доносить королю, — промурлыкал голос из темноты. — Милая сестра это неприлично. Отец будет недоволен, узнав, что ты втянула в свои дела и дедушку, и дядю Бейлора. Кровь бросилась ей в голову. Повернувшись, она оглядела темный угол у входа в свою спальню. Там кто-то стоял, прислонившись к стене. Высокая, стройная фигура, копна белых волос, в тени которых поблескивало серебро. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, ее голос был едва громче шепота. — Это моя комната. Тебе нельзя здесь находиться. — Почему? Я, кажется, припоминаю, как ты без проблем вторглась в мое личное пространство. И ты собиралась сделать гораздо худшие вещи, чем просто поговорить. Она громко вздохнула, вцепившись ногтями в юбку. Нет, она не могла этого делать. — Я позову стражу, — отрезала она и бросилась к двери, ручка резко оказалась в фокусе. Эйрион бросился вперед, преграждая ей путь. Он прижался всем телом к дереву, теребя что-то пальцами за спиной. Щелк! Безошибочно узнаваемый звук закрывающегося замка. В ее глазах вспыхнули звезды. — Ну же, разве это справедливо? — Упрекнул ее Эйрион, скривив губы в полуулыбке. — Я не поднял тревогу, когда ты пыталась меня заколоть. По крайней мере, ты можешь отплатить мне тем же. Смотри, у меня даже ножей с собой нет. Эйрея отшатнулась, ее сердце бешено колотилось где-то в горле. — Тебе не нужен нож, чтобы причинить вред. И ты, и я это знаем. Улыбка стала шире, его губы растянулись, обнажив зубы. — Как будто я когда-либо причинял тебе вред. Тебе следует серьезно поговорить с мейстером обо всех этих... навязчивых мыслях, которые тебя посещают. Эйрея закрыла лицо руками, чтобы подавить крик. — Чего ты хочешь, а? Ты что, пришел меня мучить?! Эйрион цокнул языком и оттолкнулся от двери, чтобы двинуться вперед. — Конечно, нет, любовь моя. Я просто пришел поздравить тебя. Тебе удалось поймать еще одного дракона, в то время как остальные из нас попались на удочку наземным паразитам. Эйрея напряглась, рефлекторно поджав ноги. Ей нужно было убираться отсюда, немедленно. — В жилах Веларионов тоже течет валирийская кровь, — удалось прохрипеть ей. Теперь ее пальцы цеплялись за шелк, теребя его с отчаянным рвением. Это не помогло. Ощущение оставалось: твердая, пульсирующая плоть, липкие пальцы, горячие губы. — Морские коньки все равно не могут сравниться с драконами, — возразил Эйрион, и в его тоне послышалось что-то резкое, гневное. — Тогда кто же сможет? — Спросила Эйрея, зная, что говорить об этом не стоит. Он сделал еще шаг, нависая над ней, как огромная летучая мышь. У нее не было никакой возможности убежать, не пройдя сквозь него. — Ну же, я думал, ты уже знаешь? Это другой дракон. К горлу подступила желчь. Все вокруг пахло пеплом. Пепел, огонь и банные соли, его влажная кожа, прижимающаяся к ее собственной, пока он вел рукой... — Драконов больше не осталось. Валирии больше нет. И если ты не собираешься делать предложение кузине Эйлоре или Дейноре... — Нет? — прервал он ее мелодичным голосом. — Я думал, что один из них прямо здесь. В ее глазах вспыхнули звезды. — Я твоя сестра. В его смешке сквозила злоба. — Что ж, тогда хорошо, что мы Таргариены. В противном случае, это было бы сомнительно. Эйрея закрыла глаза. — Разве это уже не сомнительно? — Какая часть? — повысил он голос. — То, что ты снова пытаешься меня убить, или то, что берешь в руку мой член, лаская? Пол под ней задрожал. — Я не буду этого делать, — быстро выпалила она, заставляя себя прийти в себя. — Делать что? — Играть в твои игры. — Игры? — нараспев произнес Эйрион. — Это я снова оказался изрезанным, а ты думаешь, что мы играем в игры? Эйрея провела рукой по лицу. — Замечательно, иди и расскажи обо всем отцу. Не понимаю, почему ты не сделал этого раньше. Он, несомненно, рассердится, — прошипела она, снова отступая назад. Теперь она петляла, отступая за стулья, пытаясь увернуться от него. Но его сосредоточенность не ослабевала; он просто отталкивал их в сторону и продолжал наступать, его глаза были сосредоточены на своей цели. — И навлечь на тебя неприятности? Моя любовь, я никогда не смог бы этого сделать. Я только что вернул тебя. Если отец узнает, что ты все еще не в себе, он отправит тебя к Молчаливым Сестрам. А я, со своей стороны, не смогу вынести, чтобы тебя снова отняли у меня. Даже если ты заслуживаешь наказания. Ее дыхание замерло. Ее спальня была рядом. Если бы она смогла вбежать туда, возможно, она нашла бы способ запереться на балконе. — И ты будешь тем, кто назначит наказание? — Эйрея вспыхнула. — Я думала, ты простил меня, любовь моя? Что это за история с наказанием? Эйрион имел наглость улыбнуться ей. — О, да. За твой первый проступок. Но не за то, что ты жалкая сука. Эйрея сдавленно кашлянула. — Как так? Потому что я не подчиняюсь твоим прихотям? Какая я глупая! Наверное, я должна была просто лечь на спину и раздвинуть ноги для тебя, не задавая вопросов. От того, как его пристальный взгляд скользил по ее телу, ее чуть не стошнило. — О нет, мне нравится, как ты сопротивляешься. Драконы — не рабы. Они не прогибаются под кого попало. Чтобы заставить их подчиниться, нужен правильный всадник. Она шикнула, бросаясь за стол. — Боги, ты себя слышишь? Это отвратительно. — Это всего лишь наше кредо. Мы всегда заключали браки внутри семьи. Чтобы сохранить чистоту нашей крови. Эйрион отодвинул стол в сторону, деревянные ножки заскрипели, царапая каменный пол. — Не в этот раз. И ты это знаешь. Отец сказал тебе ”нет". Его губы поджались, ноздри слегка раздулись. — И, поскольку ты все еще сопротивляешься его решению, я думаю, у меня нет другого выбора, кроме как доложить об этом ему. Кто знает? Может быть, он даже окажет мне милость и отправит тебя прочь. Достаточно далеко, чтобы я больше никогда не видела тебя. И затем она атаковала. Она схватила первый попавшийся предмет — книгу — и запустила в него. Не дожидаясь, пока он придет в себя, она бросилась вперед; к выходу, к своей спальне, она не помнила. Ей просто нужно было выбраться, позвать на помощь, попросить кого-нибудь избавиться от него. Он оказался быстрее. Руки вцепились в ее предплечье, дергая с такой силой, что чуть не вывихнули сустав. Эйрея попыталась оттолкнуть его. Это было бесполезно. Он сильно толкнул ее, и она с громким стуком ударилась головой о стену. На мгновение у нее потемнело в глазах. Она даже не поняла, что упала, пока не почувствовала, как кто-то поднимает ее и прижимает к камню. — Ты даже не представляешь, — дыхание Эйриона обжигало ее кожу, как огненный хлыст. — Как тебе повезло, что я так сильно тебя люблю. Эйрея едва успела вскрикнуть, когда его руки схватили ее за горло. Не нежно, как раньше, а с явным намерением навредить. У нее перехватило дыхание. — Ты, черт возьми, порезала меня. Снова. Мне следовало бы выпотрошить тебя и вывернуть твои внутренности. Эйрея ахнула, белые пряди заплясали у нее перед глазами. — Сделай это, — пролепетала она. — Я, черт возьми, умоляю тебя. Она перестала сопротивляться, ее пальцы безвольно обхватили его запястье. — Покончи с этим чертовым мучением. Сейчас же, — снова затараторила она, ее тело дрожало от напряжения. Скоро она потеряет сознание. Она знала это. Потеряет сознание и больше никогда не проснется. Он не дал ей этого сделать. Его хватка ослабла, позволяя воздуху снова наполнить ее легкие. Эйрея задыхалась, кашляя от давления в горле. — И позволить тебе освободиться? Я так не думаю, — хмыкнул Эйрион, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее собственного. Тени придавали его коже болезненно-серый оттенок, синяк на щеке казался черным пятном на мраморе. — Ты должна быть наказана. Эйрея издала смешок, или настолько близкий к смешку, насколько позволяло ее ушибленное горло. — За что? За то, что помешала тебе овладеть мной? Его ладонь легла на ее ключицу, его дыхание все еще обдавало ее губы. Она чувствовала вкус вина на его языке. Вина и чего-то сладкого — красных апельсинов. Она ненавидела это. — Неужели? — усмехнулся он. — Милая сестренка, ты, должно быть, сильно ударилась головой. Твоя память затуманена. Он наклонился ближе, прижавшись лбом к ее лбу. Его тело прижалось к ее телу, весь его вес придавил ее к стене так, что ей показалось, будто ее кости раздробятся. — Это ты первая ко мне прикоснулась, — прошептал он. Он оттолкнул ее руки и схватил ее за запястья, чтобы удержать их на месте. Эйрея захныкала в его объятиях, желая закричать. Кто-нибудь услышит, они придут. И что они обнаружат? Она и он в компрометирующем положении; отец, несомненно, обвинит в этом ее. — Помнишь? — Теперь Эйрион дразнил ее, его хватка была достаточно сильной, чтобы заставить ее заплакать. — Ты хотела отрезать мне член и сделать меня таким, как ты. Но ты не сделала этого... потому что знала, что, лишив меня мужеской части, ты лишишь нас того, что нас связывает. Того, что нужно тебе, чтобы быть цельной. Его губы запечатлели поцелуй на ее щеке, оставив после себя огненный след. Эйрея вскрикнула. — Мне ничего от тебя не нужно. Я уже цельная. Я сама по себе. Сжатие прекратилось. Эйрион отстранился, чтобы рассмотреть ее в темноте. Тени придавали его коже болезненно-серый оттенок; как у вурдалака, жаждущего поглотить ее целиком. — Да. Так было всегда. Ты не нуждаешься во мне, а я нуждаюсь в тебе, так? — черты его лица изменились, ненависть прорезала морщины на лбу, вокруг губ, глаз. — Все было бы намного проще. Если бы ты не была мной, писаной женским почерком. Тогда ты была бы как все остальные. Млекопитающим, готовым быть съеденным. Эйрея откинула голову назад, ударившись ею о камень; боль никак не могла облегчить ее страдания. — Просто прекрати. Пожалуйста, Эрри, просто прекрати… Я умоляю тебя... Вздох, насмешка. — Ты когда-нибудь любила меня? — Рявкнул он, и его слова прозвучали как удар молота. Они пробили плотину, сдерживающую всю печаль, которую она пыталась подавить. Ее зрение затуманилось, сводчатый потолок ее комнаты завертелся, как водоворот красного и серого. — Конечно, любила, ты, жалкий ублюдок. Я любила тебя. Я любила Эрри, этого глупого, ужасного мальчишку, который цеплялся за мою юбку и умолял меня не говорить маме, когда он поранился. Но ты, — она практически рычала, ее дыхание было прерывистым. — Ты делаешь эту любовь невозможной. Ты каждый день напоминаешь мне, что этот маленький мальчик — чертов монстр, который рано или поздно сведет меня в могилу. Она ударила его в грудь, ее тело было напряжено, пальцы дрожали. — Так что прекрати, пожалуйста, пожалуйста, просто оставь меня в покое, я прошу тебя… Я умоляю тебя... Затем она закрыла глаза, и слезы хлынули из них бурными потоками. Боги. Ему хотелось размозжить ей голову. Сбросить ее с балкона, чтобы ее мозги растеклись по земле внизу. Все, что угодно, лишь бы прекратить эти мучения. Чтобы все закончилось. Но Эйрион только напрягся, его челюсть сжалась, а фиалковые глаза потемнели. — Зачем? Чтобы ты могла обручиться со своим милым кузеном. Так? — Нет, нет! — завывала она, вцепившись пальцами в его воротник. Она прижимала его к себе, пока их губы не оказались на волосок друг от друга, а дыхание не слилось воедино. — Чтобы я могла обрести покой! Обратиться к Вере, к Молчаливым Сестрам, стать кем-то, кто не является тобой, — она прижалась лицом к его лицу, позволяя их щекам соприкоснуться, затем лбами, носами. — Пожалуйста, просто уходи. Оставь меня в покое, просто оставь меня! Она слабо оттолкнула его, ее попытки едва хватило, чтобы заставить его пошатнуться. Ей было все равно. Силы покинули ее. Как и воля. Если он хотел покончить с ней, так тому и быть. До тех пор, пока ей больше не придется это терпеть. Он этого не сделал. Он просто стоял перед ней, его губы искривились в гримасе отвращения. Это напомнило ей о той ночи, когда, проснувшись, она обнаружила его лежащим на ней с клинком в руке, а ненависть исказила его красивое лицо, превратив его во что-то мерзкое. Чудовищное. — Хорошо... — процедил он сквозь зубы. — Если ты говоришь, что я тебе не нужен. Я оставлю тебя в покое. Затем он исчез. Нажав на камень рядом с изогнутой аркой, он шагнул в темноту, которая разверзлась мгновением позже. Эйрея едва успела осознать, что в ее проклятой гостиной есть потайной ход, как ее охватило чувство холодного озноба и внезапной паники Она свернулась калачиком, медленно, с трудом дыша в тишине. Боги. Боги. Она была обречена. Окончательно и бесповоротно обречена. Ей нужно было исчезнуть. Обратиться к Вере. Даже если бы дядя Бейлор пообещал помочь устроить ей свадьбу, брак не защитил бы ее. Не тогда, когда Эйрион просто нашел бы способ разрушить и это. Скрыв лицо в ладонях, она сползла по стене. Затем она начала плакать.