Расстояние

Три недели, два дня и пять часов — вот как долго Эйрион игнорировал ее. Эйрея считала; отмечала в своем календаре черной линией каждый прошедший день, мысленно благословляя Матерь за ее милосердие. Он по-прежнему замечал ее. Всякий раз, когда они оказывались на людях, он оказывал ей обычные знаки внимания, целомудренно, по-братски гладил ее по щеке, чтобы успокоить отца. Но в остальном... ее не существовало. Она была для него так же несущественна, как и все слуги и придворные, которых он считал слишком незначительными, чтобы обращать на них внимание из-за своего высокомерия. Эйрея ожидала, что почувствует облегчение. Это было именно то, о чем она мечтала всю свою жизнь: возможность жить так, чтобы его тень не преследовала ее по пятам. Но вместо облегчения она испытывала только страх. Эйрион никогда не проявлял к ней милосердия. Она и раньше много раз просила и рыдала, умоляла его оставить ее в покое. Ее стенания доставляли ей только новые мучения. На этот раз она не ожидала ничего другого. За исключением того, что... все было по-другому. Это было странно. Скорее как искреннее расставание, чем как какой-то хитроумный трюк. Тем более что он, казалось, отдалился от нее и увлекся другой. — Ты слушаешь? — голос вернул ее к действительности, и она сосредоточилась на странице. — Да. Хорошо. Ты почти у цели. Тебе просто нужно чуть больше округлить рот. Матарис нахмурил брови. В то утро младший брат Валарра пришел в ее покои, чтобы робко попросить ее прогуляться с ним в садах. Эйрея понятия не имела, говорил ли ему кто-нибудь о том, что они планируют обручиться, но она сомневалась, что он мог бы вести себя еще более застенчиво, чем сейчас. Как бы то ни было, она позволила себе наслаждаться компанией, хотя бы для того, чтобы отвлечься от водоворота собственных мыслей. — Я не знаю, почему это так сложно. Валарр никогда не испытывал трудностей с валирийским, — вздохнул он, уткнувшись в книгу. Пройдя несколько поворотов, они прервали свою прогулку, чтобы отдохнуть в тени старого вяза под предлогом того, что хотят попрактиковаться в валирийском. Эйрея была несколько удивлена, узнав, что Матарис еще не освоил его, учитывая, что все они должны были обучиться языку до того, как им исполнится десять; по крайней мере, в ее семье. Часто отец запрещал им покидать покои до тех пор, пока они не повторяли фразы, которые задавал им мейстер в тот день, а если они этого не делали, он заставлял их на следующий день заниматься дополнительный час, пока они не выучат их правильно. Это казалось утомительным, но Эйрея не могла отрицать его эффективности. И она, и Эйрион, к большой гордости отца, стали свободно говорить на родном языке задолго до предполагаемого возраста. — Возможно, он и не испытывал трудностей, но это не значит, что он владеет им свободно. Он просто умеет выдавать свои ошибки за намеренные, — съязвила Эйрея. По правде говоря, Валарр действительно знал, как на нем говорить. Просто иногда он путался в предлогах и позволял себе говорить с королевским акцентом. Тем не менее, он был так очарователен в своей речи, что было легко простить мелкие оплошности. Это заставило ее маленького кузена надуться еще больше. — Это еще хуже. Когда я совершаю ошибку, то начинаю заикаться. Как дурак. Эйрея вздохнула. — И в этом нет ничего постыдного. Невозможно чему-либо научиться, не совершая ошибок. — К настоящему времени я уже должен был научиться. Но… это так сложно. Для меня буквы на странице просто расплываются, как будто кто-то специально их перепутал. Пока он говорил, его лицо вытянулось, а губы слегка надулись. Он сказал ей, что мейстеры считали его тугодумом, особенно когда дело касалось писем. На чтение одного предложения у него уходило в два раза больше времени, а изучение языка было особым мучением. Это было... печально. Он был далек от образа идеального помощника безупречного наследника Валарра, о котором все всегда твердили. — Да, и именно поэтому тем более замечательно, что тебе уже удалось так многому научиться. Остальное придет само собой. Просто нужно дать себе время. Мягкая, неуверенная улыбка тронула его губы. Он мило улыбается, подумала она. Даже если он и не был таким красивым и энергичным, как его старший брат. В отличие от своей матери, леди Джены, у него была копна рыжеватых кудрей и большие голубые глаза, бледные, как утренний туман. Он и Валарр были одинаково коренастыми, но Матарису еще предстояло вырасти. Хотя он стал выше и мужественнее, его руки и ноги по-прежнему были тонкими, как у мальчиков в подростковом возрасте. Она поняла, что он никогда не станет таким, как его брат, но он будет добрым. Нежным мужем, который будет хорошо с ней обращаться. При условии, что Эйрион оставит его в живых. — Спасибо, — начал Матарис. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь... — Младший брат! — раздался над ним голос. Не успела она и глазом моргнуть, как между ними на каменной скамье возникла тень и заключила Матариса в крепкие объятия. — Вот ты где. Все еще на уроках валирийского? Я завидую. Тебя учит милая кузина, а я застрял с мейстером Келлиотом. Эйрея вздохнула и отвела взгляд. — Я не учу его, я просто… помогаю. Валарр заразительно рассмеялся. Ей потребовалось собрать все свои силы, чтобы не смотреть на него. Она сказала, что будет игнорировать его. Она не могла нарушить это обещание, особенно после того, как ей так хорошо удавалось это делать последние три недели. — Я думаю, ты недооцениваешь, насколько мотивирующей может быть помощь прекрасной девушки. Не так ли, братишка? Краем глаза она заметила, как покраснел ее юный кузен. — Что ты здесь делаешь? Я думал, вы с Кирой собирались на соколиную охоту этим утром? Валарр раздраженно вздохнул, прежде чем одернуть свой камзол. Черный, как у Таргариенов, с розовой лентой поперек. Несомненно, подарок его невесты. У нее сжалось сердце. — Да, собирались. Но кузенам милой Киры не хотелось выезжать на прогулку за пределы замка. Поэтому мы изменили курс и вместо этого пришли сюда, чтобы донимать вас. — Какая радость, — проворчал Матарис, заработав легкий удар по предплечью. — Что ж, если мне придется сносить это лучезарное лицо, то и тебе тоже. Эйрея усмехнулась. — Только ты можешь находить лучезарность раздражающей... — Dubys! — Взвизгнул женский голос. Кузина! Эйрея не успела опомниться, как кто-то схватил ее сзади. Запах вишни и цитрусовых обхватил ее горло, сдавливая до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. — Issa sīr sȳz naejot ūndegon ao kesīr, — Кира вскочила и вклинилась прямо между ней и Валарром. Я так рада тебя видеть! Оборки на ее юбке почти полностью поглотили Эйрею, и она, черт возьми, чуть не столкнула ее с каменной скамьи. Тем не менее, Эйрея не обиделась. — Дело в том, когда этого внимания слишком много, все время. — Валарр пробормотал это сквозь улыбку, его разноцветные глаза метнулись к ней. Кира, как обычно, полностью проигнорировала его. — Мы так и думали, что найдем вас здесь, — продолжала она лепетать на своем валирийском с акцентом, мечтательно улыбаясь. — Такой прекрасный день для прогулки. Мы собирались отправиться поохотиться на соколов, вы знали? Но, увы, глупая Веда сочла это слишком утомительным. И вот мы здесь в поисках развлечений. Эйрея попыталась улыбнуться, с опаской наблюдая за тем, как Кира переплела их руки. На пальцах у нее поблескивали кольца, а кожа была гладкой и нежной, как попка младенца. Боги. Все было бы намного проще, если бы она не была такой милой. Тогда у Эйреи был бы повод высмеять ее, из-за недостатка, который делал ее неподходящей. — Ну, я уверена, ты что-нибудь придумаешь. Какую-нибудь игру, чтобы занять время. Большие глаза Киры стали еще больше. — О да, игру! Мы должны сыграть в ”Хвостик", дорогая! Лицо Валарра вытянулось. — Я не знаю, что это такое... — Это игра из моих краев. Очень простая. Мы все должны сыграть. Вскочив на ноги, Кира протянула руку в ее сторону. — Давайте, давайте, встаньте в круг! Эйрея скорчила гримасу. — О нет, я никак не могу. Мы... мы еще не закончили наш урок валирийского. — Да, — быстро добавил Матарис, его плечи опустились. Кира надулась, блестки на ее веках переливались всеми цветами радуги. — О, только посмотрите на вас двоих: пара прилежных ученых. Это не весело. Валарр вступил в разговор. — Ну же, милая, оставь их наедине с их пергаментом. Мы поиграем. Кира приняла протянутую руку Валарра. — Отлично. Но после ты должна присоединиться, да? Эйрея одарила ее улыбкой. — Посмотрим, что можно сделать. Настроение Киры снова улучшилось, и она потащила Валарра к открытой лужайке, ее бледно-желтая юбка развевалась вокруг лодыжек. Мгновение спустя к ней присоединились ее кузены, и они начали гоняться друг за другом по кругу. Эйрея наблюдала за их игрой, и в груди у нее бурлило беспокойство. — Она такая... счастливая, — пробормотал Матарис после паузы. — Как будто ее кровь — это вино, а сердце — воплощение радости. Она прищурилась, наблюдая за улыбкой другой девушки. Она казалась такой искренней в своих чувствах, беззастенчиво нежной, краснеющей при виде своего жениха, как будто он был подарком от самой Девы. — К счастью для твоего брата. Ему никогда не будет скучно, — прокомментировала она. — И королевства получат прекрасную, энергичную королеву, которая принесет им счастье в трудные времена. Матарис нахмурил брови. — Так ты… ты рада этому? Что у Валарра другая невеста? Ее живот сжался. — Конечно. А почему бы и нет? Кажется, приносит твоему брату много счастья. Бледные щеки Матариса вспыхнули. — Конечно, но...… вы двое когда-то должны были пожениться. Я подумал, что вы все еще могли бы... Ее пальцы зарылись в юбку. — Да. Когда мы были детьми. Но теперь мы выросли, и наши пути разошлись. Он нашел кого-то другого, и я... я тоже найду другого. На мгновение воцарилась тишина. Матарис начал нервно теребить пальцы. — Кого? Эйрея заставила себя сглотнуть. Он знает. Это было очевидно. Он был не только застенчив, но и совершенно не умел скрывать секреты. Прочистив горло, она пожала плечами. — Я не знаю. Того, кого мой отец сочтет подходящим. — О, хорошо, — кивнул он. — Полагаю, тогда он должен быть согласен. Не в силах сопротивляться, она вытянула шею, пытаясь поймать его опущенный взгляд. — На что? — Ни на что! — пролепетал он, и его румянец сменился с розового на красный. Улыбка Эйреи стала еще шире. — Почему бы тебе не попробовать повторить фразы? — сказала она и постучала по его книге. Милый мальчик, послушный, как пастушья собака. Она предполагала, что ей придется приложить немало усилий, чтобы помочь ему обрести уверенность. Ей это не очень нравилось, но, безусловно, это было предпочтительнее альтернативы. Они провели за практикой добрый час, при этом Эйрея время от времени прерывала разговор, чтобы мягко поправить его. Поначалу Матарис казался неуверенным, но расслабился, когда понял, что она не собирается насмехаться над его ошибками. В какой-то момент Кира снова попыталась втянуть их в свою игру, и только появление дяди Бейлора спасло их от ее чересчур восторженных уговоров. Они с женой появились на садовой дорожке, держась за руки, их черные шелковые платья волочились за ними пышным шлейфом. Эйрея была несколько удивлена, увидев, что отец следует за ними по пятам, ведя за руку дядю Рейгеля. Другой ее дядя казался таким же рассеянным, как обычно. Его фиалковые глаза блуждали по саду, словно в поисках какого-то невидимого ужаса. Время от времени он пытался свернуть с тропинки и направиться прямиком к живой изгороди, и только крепкая хватка отца удерживала его на пути. Когда дядя Бейлор подошел к игровому кругу Киры, они с тетей Дженой остановились понаблюдать за происходящим, явно довольные весельем. Эйрея попыталась улыбнуться в ответ, но обнаружила, что ее губы дрожат. Ее собственный отец никогда не смотрел на нее с гордостью. В большинстве случаев Мейкар выражал сдержанное одобрение, когда она исключительно хорошо справлялась со своими заданиями. В остальном он держался отстраненно; воин, который скорее пошел бы в бой, чем сблизился с дочерью. Это было мучительно. Но она предположила, что он, похоже, был доволен тем, что они с Матарисом проводят время вместе. Он наблюдал за ними издалека, его светлые глаза сузились в молчаливой оценке. Через мгновение его подбородок слегка опустился, и его внимание вернулось к брату. Эйрея хотела гордиться собой хотя бы за это. Но, глядя на Валарра, кружащего свою невесту, она испытывала только злобу за то, что не была на месте Киры. Она уже собиралась извиниться, вернуться в замок и проведать Эгга, но ноги ее словно приросли к месту. В конце садовой дорожки показались две фигуры, идущие под руку. Эйрион приложил немало усилий, чтобы приодеться сегодня. Длинный соболиный плащ с отцовским драконом, разрезанным на четыре части, вышитым на боку. Его камзол был сшит из тонкой самитовой ткани, расшитой красными и золотыми нитями, образующими на груди переплетающихся птенцов. Его волосы тоже были аккуратно причесаны, а лицо выражало вежливую учтивость, и все это было обращено к девушке, которую он вел по дорожке. Алисанна Веларион была прекрасна. Несмотря на свою девичью внешность, она обладала всеми признаками настоящей валирийской леди: серебристыми волосами, фиолетовыми глазами и кремово-бронзовой кожей, характерной для дома Веларион. На ней было великолепное голубое платье с вышивкой в виде морского конька, ее роскошные локоны были убраны назад под жемчужную сетку для волос. Опираясь на руку брата, она была похожа на милую русалочку. Маленькую, хрупкую и совершенно не подозревающую о чудовище, которое она так нежно держала. — О, я не знал, что прибыли Веларионы? — Пробормотал Матарис рядом с ней. Эйрея поморщилась. — Да, где-то на прошлой неделе. Лорд Малентин официально прибыл в столицу, чтобы присутствовать на свадьбе. Однако до свадьбы оставалось около луны, и Эйрея знала, что бабушка уже отправила воронов в Дрифтмарк, чтобы обсудить возможную помолвку между его дочерью и Эйрионом. — Леди, похоже, хорошо проводит время, — прокомментировал Матарис. Юная девочка смеялась, краснея, как весенний бутон розы. Это было отвратительно. — Это потому, что она понятия не имеет, во что ввязалась, — усмехнулась Эйрея, вцепившись рукой в юбку. — Почему бы нам не вернуться? Я бы хотела посмотреть, как там Эгг. Матарис быстро вскочил на ноги, протягивая ей руку. Эйрея улыбнулась, снова устремив взгляд на тропинку; Эйрион, казалось, даже не заметил ее присутствия. У нее скрутило живот. — А, вы тоже здесь! — Воскликнула тетя Джена, когда они поравнялись с ней. — Вам понравилась прогулка? — Э-э... да, — промямлил Матарис. — Кузина помогала мне освоить валирийский. — О, это так мило с твоей стороны. Кажется, вы отлично ладите. Хорошая практика на будущее. Взгляд ее тети метнулся к Бейлору, который все еще был поглощен наблюдением за своим старшим сыном. — Действительно, — начал он после паузы. — Посмотрим, что из этого выйдет. Миледи! В два быстрых шага ее дядя с улыбкой на губах направился к игровому кругу Киры. Тетя Джена, не теряя времени, потянула Матариса вперед, чтобы прошептать ему что-то на ухо. Эйрее ничего не оставалось, как незаметно подойти к отцу, чтобы дать им побыть наедине. — Все в порядке? — Спросил Мейкар после недолгого молчания. — Да. Просто прогулялись, ничего больше. — Хорошо, — его губы сжались в тонкую линию. — Ты не видела Дейрона? Эйрея нахмурилась. — Нет. Ни разу со вчерашнего ужина. Мейкар закрыл глаза. — Глупый мальчишка. Он снова сбежал из замка. Мне придется послать за ним людей. Бисбери приедут завтра, и я не позволю ему быть пьяным. Он повернулся, махнув рукой одному из охранников. Когда он уже собирался подойти к нему, отец остановился, чтобы посмотреть на нее. — Ты хорошо справляешься, — черты лица Мейкара смягчились. — Продолжай в том же духе. Затем он исчез, поспешив шепнуть стражнику о том, чтобы тот собрал свиту для обыска города. Эйрея хотела разозлиться. После того, как он всю жизнь пренебрегал ею в угоду Эйриону, сослал ее на пустынный остров на четыре года, лучшее, что он смог сделать, это сказать ей, что она хорошо справляется? Это было жалко. И все же ее грудь сжалась, и волна тепла подступила к горлу. Это, вероятно, было самое близкое к тому, что ее отец когда-либо мог сказать ей, выражая свою гордость. Сдерживая слезы, она повернулась к другому дяде. — Дядя. Рада тебя видеть. Прекрасный день для прогулки. Рейгель едва обратил на нее внимание. Он уставился на верхушки деревьев, окружавших их, его большие фиалковые глаза блестели, как битое стекло. Эйрея моргнула. — Я так давно тебя не видела. Как у тебя дела? Бабушка сказала, что ты... — Здесь так много ворон, — начал он без предисловий. Его пальцы теребили кулон, висевший у него на шее, серебро резко контрастировало с его черным камзолом. Это был валирийский символ. Тот, который должен был защищать от зла, если она не ошибалась. — Правда? Я не заметила. В садах весь день царила тишина, лишь несколько воробьев собрались вокруг фонтана, чтобы попить. Дядя Рейгель прищурился. — Да. Они прячутся на верхушках деревьев, за листьями. Чтобы незаметно наблюдать за людьми. Эйрея скорчила гримасу. — Я поверю тебе на слово. Ты поэтому здесь? Чтобы понаблюдать за ними в ответ? Его брови нахмурились, а маленький рот приоткрылся. — О нет, я держусь от них на расстоянии. Они, знаешь ли, предвестники смерти. Шпионы Кровавого Ворона. Эйрея постаралась не поморщиться. — Дядя… мы уже обсуждали это. Шпионы Кровавого Ворона — люди, а не вороны. У ее двоюродного деда была довольно обширная сеть таких людей, которые рыскали по замку, городу и всему королевству. — Он хочет, чтобы ты так думала. Но я знаю правду, — кивнул ее дядя, и между его бровями пролегла суровая складка. — Он проникает в их головы, чтобы видеть их глазами. Однажды он проделал это со мной. Сказал, что хочет взглянуть на "видения". Но это не было похоже на "взгляд". Это было похоже на смерть. Как будто меня разрывали изнутри. Он приложил ладонь ко лбу, на его лице отразилась боль. — Все в порядке, дядя, — пробормотала Эйрея, отстраняя его руку. — Он не в твоей голове. Там только ты. Рейгель моргнул, и молочная пелена, застилавшая его глаза, рассеялась. — Да, конечно. Прости меня, милая. Я сегодня немного рассеян, — вплел он свою маленькую, тонкую руку в ее. — В последнее время дела идут не очень хорошо. Эйрея попыталась ободряюще улыбнуться. — Все в порядке. Я уверена, что все наладится. Мы попросим мейстера Келлиота приготовить для тебя какие-нибудь зелья, и ты снова станешь острым, как лезвие. Как раз к свадьбе кузена Валарра. Боль отступила, сменившись нежным восторгом. — О да, конечно! — Воскликнул Рейгель, внезапно охваченный эйфорией. — Он женится. Вы все скоро поженитесь. И ты тоже. Он потянулся, чтобы ущипнуть ее за щеку. — С божьей помощью, да. — О, — в мгновение ока вернулась дымка, и широкая зубастая улыбка погасла. — Но ты возненавидишь свой брак. Эйрея заартачилась. — Что? Его темные брови сошлись на переносице, большие, навыкате глаза уставились на нее так, словно он увидел что-то отвратительное, чего она не могла видеть. — Ты будешь ненавидеть его. Он сожжет тебя. Черви съедят тебя заживо. Зеленые. Его рука метнулась вперед, вцепившись в ее запястье мертвой хваткой. Он с благоговейным трепетом провел пальцем по венам. Что-то сжалось у нее в животе. — Дядя, я уже говорила тебе. Это была другая Эйрея. Та, которая жила более ста лет назад. — Да, — кивнул Рейгель. — Еще тогда, когда драконы были живы. Но теперь они исчезли. И мы… мы последуем за ними. Все мы. Эйрея вырвалась из его хватки, схватив его за предплечье, чтобы успокоить его. — Что? О чем ты говоришь, кто умрет? Он снова встретился с ней взглядом, его радужки были похожи на два источника звездного света. — Все мы. Умерем раньше времени. От того, как он прошептал это — тихо, почти как обещание, — ей стало дурно. — Дядя, это бессмысленно. Никто не собирается... — О, смотри! Голубки! — взвизгнул он. Улыбка снова появилась на его лице, глаза потемнели. Он быстро вытер слезы, струившиеся по щекам, прежде чем вырваться из ее объятий. — Я должен дать им немного хлеба. — Нет, дядя... — Эйрея попыталась остановить его, но было слишком поздно. Он пронесся мимо нее, направляясь к кустам гортензии. Она наблюдала, как он достал из кармана ломтик хлеба и бросил его в траву. Однако вместо горлицы, спустившейся поклевать его, прилетел голубь. Толстый, круглый и серый, как затянутое тучами небо. Эйрея вздохнула. Боги. Бедняге стало намного хуже. Он всегда был странным. В юности он был маленьким и болезненным, но, как говорили, больше всего походил на деда внешностью и телосложением. Но, в отличие от Дейрона, Рейгелю не хватало ума, сообразительности или политической хватки. Он был мягким, чувствительным человеком, который пел и танцевал и просто обожал поэзию. Его болезнь всегда была с ним, но возраст, казалось, усугубил ее. У него все реже и реже были моменты ясности ума, и ему требовались ежедневные дозы зелья, чтобы сохранять спокойствие. Это было печально. Это было... страшно. Но ты возненавидишь свой брак. Конечно, нет. Матарис был добрый. Милый, застенчивый мальчик, который, несомненно, хорошо к ней относился. У ее дяди был очередной приступ. Он не понимал, что говорит. Эйрея повернулась, собираясь продолжить путь в Крепость. Ее взгляд снова упал на них. Ее брат и леди Алисанна улыбались друг другу. Боги. Девушка смотрела на него так, словно он был ожившим Воином. Рыцарь из сказок, пришедший, чтобы унести ее в закат. Она была дурочкой. Невежественной, жеманной дурочкой. Эйрее нужно было рассказать ей правду. Показать, на каком именно чудовище ее отец собирался женить ее. Ради нее самой.

* * *

Она пыталась поговорить с девочкой наедине. Эгг теперь был под охраной, за ним постоянно наблюдал сир Доннел, поэтому она была уверена, что Эйрион не сможет нанести ответный удар, нацелившись на него, если она вмешается. Ему останется только выместить свой гнев на ней, что докажет, что его игнорирование было всего лишь уловкой, к которой он прибегал по... какой-то причине. Она бы узнала, по какой. Он никогда не мог хранить секреты от нее слишком долго. Поначалу она следовала за маленькой Алисанной по пятам. Как только у нее появлялась возможность, Эйрея искала ее, отчаянно ожидая подходящего момента. Это было нелегко. Подлец всегда был рядом с ней, ворковал, ухаживал, осыпал подарками и цветами, как будто она была воплощением Девы. Это было... странно. Она никогда не видела, чтобы он так жеманничал с кем-либо, тем более с девушкой. Он был гордым зверем, из тех, кто умеет только принимать лесть, а не отвечать ей взаимностью. По крайней мере, не искреннюю лесть. Возможно, он действительно был к ней неравнодушен. Она полагала, что у него были на то причины. Девушка была хороша собой. Валирийка, как и все ее родственники, и, как она слышала, довольно приятная. Идеальная жена, которая, без сомнения, сделала бы все, чтобы угодить своему господину-мужу. Тем больше причин для Эйреи предупредить ее. Она заслуживала большего, чем оказаться во власти гребаного монстра. Проследив за ней до библиотеки, Эйрея дождалась, пока ее дамы отвлекутся, и бросилась к ней. — Леди Алисанна, не так ли? — язвительно спросила она, поворачиваясь к ней, когда та осматривала одну из полок. Малышка вздрогнула, ее глаза расширились, как будто ее поймали на краже. — Простите, я не хотела вас напугать, — начала она, заставив себя улыбнуться. — О нет, принцесса, — девушка быстро пришла в себя, подхватила свою розовую юбку и присела в скромном реверансе. — Я давно хотела зайти представиться. Я так много о вас слышала. Вы такая милая, как о вас и говорили. Как куколка. Эйрея постаралась не поморщиться. Да. Прелестная, как куколка, и безумная, как вихрь в библиотеке. Хотя она не сомневалась, что Эйрион выставил ее в гораздо худшем свете, чем это. — Спасибо. Взаимно, — ее взгляд скользнул к лифу ее платья. Щедро, даже если у нее все еще не было большой груди. — Вам понравилось здесь? Капитолий может быть... пугающим местом для тех, кто не бывал здесь раньше. — О да, здесь так... оживленно. По сравнению с Дрифтмарком это совсем не то, что я ожидала. Но я справляюсь. Ваш брат был очень... радушен. Румянец залил ее бронзовые щеки, и Эйрею чуть не стошнило. — О, я уверена, что так и есть. Он галантен, не так ли? Еще больше румянца, еще более скромных улыбок. Да, она была хорошенькой. Бронзовая русалочка с такими идеальными локонами, что казалось, будто сама Дева вылепила их собственными руками. — Совершенно верно. Он был так любезен, что показал мне Крепость. Хотя, как он сам признался, он не очень хорошо его знает. — Да, мы выросли в Летнем замке, — добавила Эйрея. — Мы приехали в столицу только в качестве гостей. — Но принц обещал показать мне и Летний замок. — Да, конечно. Вы должны ознакомиться с замком, если собираетесь называть его своим домом. Эти большие круглые глаза уставились на нее. На самом деле они были голубыми, поняла она. Глубокого оттенка сапфира, достаточно темными, чтобы их можно было принять за индиго. — О, я бы... никогда не осмелилась. Я могу лишь молиться, чтобы Дева была так великодушна. — Великодушна? Если она действительно удостоит тебя этой особой немилостью, то поймешь, что согрешила и боги презирают тебя. Краска отхлынула от ее щек быстрее, чем Эйрея успела моргнуть. — П-простите? Вздохнув, Эйрея придвинулся ближе, вглядываясь в ее лицо так, что она могла пересчитать каждую ресничку, затеняющую ее красивые голубые глаза. — Я скажу тебе это не со зла, а в качестве дружеского предупреждения: если мой отец предложит тебе выйти замуж за Эйриона, ты должна сделать все возможное, чтобы отказаться. Найди себе другого: лорда, рыцаря, даже свиновода низкого происхождения, но не позволяй приковать себя к нему. Тишина. Маленькая русалка прижалась к книжной полке, ее розовые губы раскрылись в безмолвном ужасе. — Я... принцесса, я не понимаю... — Правильно. Ты не понимаешь, — безжалостно оборвала ее Эйрея. — Ты понятия не имеешь, что он из себя представляет. А если бы знала, то не зацикливалась бы на нем. Но поверь тому, кто знает, тебе такой муж не нужен. На этот раз брови Алисанны нахмурились, в глазах что-то блеснуло, она была готова расплакаться. — Я не... пожалуйста, я не... — Сестра, — произнес мягкий голос позади нее. Эйрея закрыла глаза, когда пара рук обхватила ее сзади. — Какой сюрприз видеть тебя здесь, — прошептал Эйрион ей в лицо, прежде чем запечатлеть поцелуй на ее виске. Легкий, целомудренный и совершенно братский. Ей хотелось закричать. — Ты пришла за книгой? Эйрея выдавила из себя улыбку, ее рука нырнула под юбку, чтобы потянуть за ее. — Конечно. Ты же знаешь, как я люблю книги. — Я вижу, ты также познакомилась с леди Алисанной, — он указал на русалочку. Его рука соскользнула с ее талии, и он тут же взял ее за руку, поднося ее пальцы к своим губам для поцелуя. Что-то острое пронзило ее грудь, и она подавила желание закричать. — Да, мы просто разговаривали. — Похоже, вы не договариваете, — он нахмурил брови, глядя на русалочку. — С вами все в порядке, миледи? Вы выглядите очень бледной? — Я не... я...… я... — пролепетала Алисанна, слепо цепляясь за его пальцы. Она практически спряталась за ним, используя его широкие плечи как щит, чтобы спрятаться от нее. Боги. — А, понимаю, — хмыкнул Эйрион, прищурившись. — Моя милая сестренка напугала вас? Прошу прощения, у нее действительно ужасная привычка говорить самые нелепые вещи. Особенно обо мне. Горький привкус поднялся к ее языку. — О нет, Эрри, я просто объясняла леди Алисанне, чего ей следует ожидать. В конце концов, кто лучше примет ее в семью, чем тот, кто знает тебя лучше всех? Еще один щелчок языком, за которым последовало покачивание головой. — Милая сестренка, ты ранишь меня. Ты знаешь меня как брата, а не как потенциального мужа. Иногда я могу поддразнивать тебя, но это потому, что мы семья. Не более того, — чтобы еще больше ее обидеть, он протянул руку и ущипнул ее за нос. — Я, конечно, буду относиться к любой даме, за которой ухаживаю, не так, как к моей сестре. Тебе не о чем беспокоиться. Эйрея выдержала его пристальный взгляд, жалея, что она не дракон, как он часто утверждал; тогда она могла бы дунуть огнем ему в лицо и стереть эту мерзкую, самодовольную ухмылку с его губ. — Конечно. Глупая я. Иногда я так плохо к тебе отношусь. Совсем без такта. Он снова улыбнулся, склонив голову набок в своей раздражающе снисходительной манере. Как будто он разговаривал с ребенком. — Да, так и есть. А теперь беги. У тебя и твоего милого кузена, по-моему, запланирован еще один урок. Кто знает. Может быть, через несколько лет ты действительно научишь его читать. Ее рука напряглась, пальцы сжались в кулак. Всего один удар. Один хорошо поставленный удар, и он больше не будет так улыбаться. Может быть, ей повезет и она расшатает его красивые зубки. Вместо этого она отступила. Улыбнулась Алисанне так, словно от этого зависела ее жизнь, и выскользнула из библиотеки, теребя пальцами юбку с такой силой, что нитки порвались. Чертов подлец. Конечно, он пришел, чтобы помешать ее планам. И теперь он собирался забить девушке голову разговорами о ее безумии, да так, что Алисанна больше никогда не захотела бы к ней приближаться, не говоря уже о том, чтобы слушать хоть слово из того, что она скажет. Но это и твоя вина тоже. Какой дурой надо быть, чтобы вот так наброситься на девушку со зловещими предупреждениями о надвигающейся погибели? Она вела себя как дядя Рейгель. Несла чушь, выплескивая свои чувства. И зачем? Потому что он оставил ее в покое? Завернув за угол, она проскользнула в уединенный холл, чтобы закрытое пространство обволокло ее, успокоило пульсирующую кровь Ей нужно было остановиться. Отец сказал ей, что она хорошо справляется. Она должна сосредоточиться прежде всего на том, чтобы выйти замуж. Потому что, если она выйдет замуж, то не будет иметь значения, замышляет ли Эйрион что-то зловещее; у нее будет муж, который защитит ее. Милый, нежный мальчик, который говорил на ломаном валирийском и жил в тени брата, которого она действительно желала. Эйрея провела рукой по лицу. Все было в порядке. С ней все будет в порядке. Повернувшись, она уже собиралась уйти. Но на ее пути встала фигура. — Это довольно странно, не так ли? — Начал Эйрион резким тоном. — Ты просишь меня оставить тебя в покое, и все же, как только я это делаю, ты тут как тут; бегаешь за мной, как собачка, требующая внимания. Эйрея прерывисто вздохнула. — Не начинай, прошу тебя. Я не бегала за тобой, я просто обменялась парой слов с леди Алисанной. — Что меня и беспокоило, — отрезал он, входя в холл. То ли он был неприлично высок, то ли стены вокруг них были слишком тесными. Эйрея отстранилась. — Ты так завидуешь, что хочешь испортить мою помолвку? — Испортить? — усмехнулась она. — Нет. Все, к чему я стремлюсь, — это защитить невинную девочку. Так, как никто не защищал меня от тебя. Он снова нахмурил брови, и к нему вернулось это проклятое выражение. Жалость. Снисходительная забота. — Серьезно, любовь моя. Ты должна поговорить с мейстером. Все эти навязчивые мысли вредны для твоего здоровья. Она рассмеялась, приложив руки к шее, именно к тому месту, где он ее сжал. — Конечно. Как будто ты когда-нибудь признаешься, что причинил мне вред. — О нет, я признаюсь. — прощебетал он, и выражение его лица просветлело. — Я признаю, я был... совершенно неподобающим с тобой. Ошибка, я понимаю. Наш дом отказался от практики браков между братьями и сестрами. Нет причин продолжать эту традицию, тем более что между нами нет ничего, кроме семейных уз. Не так ли? Эйрея закрыла глаза. — Боги. Просто отвратительно, каким искусным лжецом ты иногда бываешь. — Это я лжец? — огрызнулся он. — Это же ты так сказала, не так ли? Ты признаешь, что на самом деле нуждаешься во мне? Она стиснула зубы. — Нет. Мне просто интересно,было ли это действительно так просто. Эйрион сделал шаг, один, затем два, пока не навис над ней, его грудь была в нескольких дюймах от ее собственной. Запах огня и пепла смешался с чем-то сладким — духами. Бергамотом и персиками. Ароматом леди Алисанны. Она почти оттолкнула его. — Конечно, так и было. Я никогда не смог бы отказать тебе ни в чем, любовь моя, — проворковал он. Он поднял руку, и его пальцы коснулись ее щеки. Целомудренно, нежно и с совершенным уважением. — Даже если ты злобная сучка, которая не может принять решение. Кровь ударила ей прямо в голову. Эйрея ударила его по руке так сильно, как только могла. — Гни в аду, — усмехнулась она и, оттолкнув его, выбежала из холла, прежде чем запах этих проклятых духов заставил ее задохнуться. Боги, он был таким злобным мелочным засранцем. Именно так и сказал Эгг. Он же не серьезно ожидал, что она поверит, будто он уважает ее желания? Это было нелепо. Он никогда не перестанет ее донимать. Подойдя к двери своей комнаты, Эйрея схватилась за ручку и рывком открыла ее. Но что, если он это сделает? Что, если он действительно оставит ее в покое и отправится мучить какую-нибудь другую несчастную душу? Это было бы ужасно. Она не могла представить, чтобы такая милая русалочка, как леди Алисанна, долго это терпела. Но она будет свободна. Свободна найти счастье, делать то, что ей нравится. Без... него. Вздохнув, Эйрея сжала юбку в пальцах. Ее сердце бешено колотилось, щеки запылали. Она не должна расстраиваться. Не должна. Все было хорошо. Она была в порядке. Выпрямившись, Эйрея посмотрела на свое отражение в зеркале. Отлично. Если бы он хотел предоставить ей свободу, он бы не возражал, если бы она ею воспользовалась. Он бы совсем не возражал. Она снова вышла из своей комнаты, ее шаги были быстрыми и целеустремленными. Ей потребовалось время, чтобы выбрать подходящий момент. После того, как все слуги улизнули, а стражники разошлись на смену. Она проскользнула в комнату бесшумно, как нападающая кошка, и ее охватило странное спокойствие. Комната была такой же строгой, как она и ожидала: голые стены, книжные полки, оружие, выставленное на каминной полке. Гостиная воина, заваленная дорогими одеждами, разбросанными по открытому комоду. Эйрея чувствовала себя как дома, просматривая пергамент, брошенный на письменном столе; налоговые отчеты. Вероятно, что-то, что он делал для заседаний Совета. Вскоре появился Валарр, рассеянно спотыкаясь и не обращая внимания на окружающую обстановку. Его оцепенение быстро прошло, когда он заметил, что она рыщет в его вещах. — Кузина? — Пробормотал он, нахмурив брови. — Что ты здесь делаешь? Что-то не так? Эйрея изумленно уставилась на него, ее сердце бешено колотилось. — Я избегала тебя. Разве ты не заметил? Смятение исчезло с его лица. Выпрямившись, он спустился по двум ступенькам в свою комнату. — Да. Полагаю, это идея отца? Бросив бумаги, Эйрея встретилась с ним взглядом. — И моя тоже. Я думала, так будет проще. Он прочистил горло, его разноцветные глаза блуждали по ее лицу. Боги, он был так отвратительно красив. Округлое лицо, выступающий подбородок, такая фигура, от которой девушки падали в обморок. Несправедливо, что она не могла назвать его своим. И из-за чего? Из-за какого-то глупого подлеца и его ревности? О, она покажет ему ревность. — И как? Помогает? — хрипло спросил он, остановившись прямо перед ней. От него пахло сталью и вином; хорошим, Золотом Арбора, которое, вероятно, заставила его выпить его невеста. В этом запахе также чувствовалась сладость. Вишни. Духи Киры, впитавшиеся в его кожу. Эйрея хотела их стереть. — Нет. А тебе? Вздох. Мрамор его щек порозовел. — Конечно, нет, — выдавил он из себя, прежде чем наклониться и поцеловать ее.