Мальчик или мужчина

Ужин был простым. Жареная утка с морковным соусом, пироги с бараниной и острый перец для придания пикантности. На стол подали Золотой Арбор, а также сладкий гипокрас по-тирошски, который архонт привез на праздник. В воздухе пахло дорогими духами, свежим шелком и поджаренным маслом. И все же, хотя угощения подавались на лучших замковых блюдах, их количество было скромным по сравнению с пирами, которые иногда устраивал дедушка. Дейрон настоял на том, чтобы они поужинали в семейном кругу; все его сыновья и внуки собрались в королевском банкетном зале, чтобы отпраздновать предстоящую свадьбу. — Всего через неделю в нашей семье будет пополнение. — Маленькие глаза Дейрона обратились к Кире, когда он робко поднял перед ней кубок с Золотым Арбором. Последовал хор тостов, и отец Киры провозгласил предстоящую свадьбу “самой грандиозной из всех, которые когда-либо видели королевства”. — И пусть у нас будут еще такие же великолепные, — добавила бабушка, бросив на нее взгляд своих темных глаз. Эйрея попыталась улыбнуться в ответ, приподняв бокал в знак признательности. Все, что она смогла сделать, это поджать губы. Мирия сказала ей, что они должны были объявить о ее помолвке на свадебном пиру. Очевидно, отец наконец-то отбросил свое упрямство и решил поговорить об этом с дядей Бейлором; ее дядя, которого мать очень любила, согласился. — Скорее всего, ты выйдешь замуж в следующем месяце, — сказала ей бабушка, помогая одеться к ужину. — Твой дедушка намерен разрешить тебе и Матарису на некоторое время поселиться на Драконьем камне. Чтобы вы могли освоиться в... супружеской жизни. Эйрея рассматривала Мирию в зеркале, разрез ее тонких губ, едва заметные морщинки на оливковой коже. Она не думала, что Мирия знает об этом. Или дядя Бейлор. Но она предположила, что он не хотел рисковать. Валарр даже не потрудился скрыть изумление. Он сидел во главе стола, справа от деда, вместе со своими отцом, матерью, леди Кирой и ее родственниками. Хотя он улыбался и ворковал всякий раз, когда кто-нибудь обращался к нему, его глаза блуждали по залу, чтобы найти ее, поглотить целиком. Эйрея подавила желание снова выпить. Они остановились на поцелуях. После того как плотина прорвалась и он напал на нее в своих покоях, Эйрея поняла, что это было ошибкой. Валарр прошел долгий путь от того бойкого мальчика пятнадцати лет, который показывал ей, как целоваться в библиотеке. Несмотря на то, что он заботился о ее комфорте, на этот раз ему было гораздо труднее контролировать себя, и он прижал ее к стене, как будто хотел раздавить. И, несмотря на то, что она была в замешательстве, она не особо возражала. На самом деле она хотела, чтобы он целовал ее сильнее, целовал ее щеки, а потом шею, позволяя своим рукам блуждать по ее телу. Сначала он трогал ее через одежду. Проводил пальцами по ее ключице, а потом опустился к ее груди, чтобы погладить ее. В ответ Эйрея погладила его по затылку, ослабив воротник камзола ровно настолько, чтобы забраться под шерсть. Его мышцы напряглись, с губ сорвалось низкое рычание. Эйрея едва поняла, что он схватил ее за шнурки, чтобы развязать их, пока не услышала предательское шипение. Ее рука метнулась вперед, обхватив его запястье. — Я импульсивна, dōnari. Но не глупа. Шипение прекратилось. Валарр отпустил ее шнурки и подул ей на шею. — Напомни мне еще раз, почему мы не женаты? Эйрея прислонилась головой к стене. — Потому что, по словам Эйриона, я кровожадная сука. Эти слова оставили горький привкус на ее языке. Самодовольный ублюдок. Как будто он с самого начала ни в чем не был виноват. Рука Валарра скользнула к ее шее, его большой палец надавил на яблочко. — Ну, он просто трус. Не знает, как с тобой обращаться. Заявление было таким наглым, что Эйрея не смогла удержаться от смеха. — А ты знаешь? — с вызовом спросила она. Медленно расплывающаяся ухмылка расцвела на его губах. Его пальцы приподняли ее подбородок, губы коснулись точки, где бился ее пульс. Что-то теплое скрутилось у нее в животе, кровь прилила к щекам. — Безусловно. Еще больше улыбок. Она полностью запрокинула голову, позволяя его губам скользить по ее шее, ключице, а затем снова опуститься ниже, прямо к тем шнуркам, которые она предупреждала его не трогать. Эйрее захотелось ущипнуть его. Оттолкнуть и дать ему шутливый предупреждающий шлепок. Но она этого не сделала. Просто позволила его губам блуждать, а пальцам скользить по ее груди. Тепло превратилось в жар, настолько сильный, что она подумывала позволить ему расшнуровать проклятый корсет и заняться этим. Ее пальцы обвились вокруг его талии, притягивая его к себе, пока его нога не оказалась между ее ног. Его поцелуи становились все более настойчивыми, шнуровка на ее корсаже ослабла настолько, что он мог распахнуться. Все, что ему нужно было сделать, это оттянуть. Оттянуть ее сорочку в сторону, и ее грудь оказалась бы обнаженной. Эйрея закрыла глаза и выгнула спину. Хорошо. Вполне естественно, что ее свобода завела ее так далеко. Громкий стук разрушил этот момент. — Мой принц? — прохрипел кто-то из-за двери. — Прошу прощения, но… вас ищет ваша невеста. Эйрея резко вскинула голову, ее плечи опустились сами по себе, в попытке сохранить приличие. Но Валарр не позволил ей высвободиться из его объятий. Он насмешливо чмокнул ее в ключицу, и его дыхание, словно язычок пламени, коснулось ее кожи. — Конечно, ищет. Иду! — бросил он через плечо. — Увы, — проворчала Эйрея. — Похоже, тебе не удастся проявить себя в качестве укротителя драконов. Его разные глаза приковали ее к месту, его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее собственного. — Зайди позже, и я с радостью изменю это. Новая волна жара разлилась по ее телу. Тем не менее, она мягко оттолкнула его. — Не думаю, что приду. Я не хочу отнимать тебя у твоей невесты на слишком долгое время. Ухмылка на его губах померкла. — Эйрея... — Не надо, — она позволила своим пальцам коснуться его губ. — Мы оба знаем, что ты не собираешься расторгать помолвку. Я тоже этого не хочу. Он уставился на нее, прежде чем мягко отстранить ее руку. — Зачем же тогда пришла? Вздохнув, она придвинулась ближе, чтобы запечатлеть еще один поцелуй на его губах. Она намеревалась сделать это быстро, легким прикосновением, едва задев его губы своими. Но он не дал ей такой возможности. Притянул ее к себе и поцеловал страстно, его язык переплелся с ее, пока у нее не закружилась голова. — Притвориться ненадолго, — прошептала она через мгновение, чувствуя, как бешено колотится сердце. — Тогда притворись еще немного, — прохрипел он, вплетая пальцы в ее талию. Эйрея хотела остаться. Отдохнуть в его покоях, пожить в мире, где они поженились по-настоящему и просто наслаждались семейным счастьем. Но правда не исчезала от того, что она решила ее игнорировать. Поэтому она ушла. Позволила ему провести себя через потайной ход, расположенный прямо за его комодом. Эйрея была несколько удивлена, когда поняла, что коридор ведет на ее гостевой этаж, но постаралась не думать об этом слишком много. Красться по нему было опасно, импульсивно. Она обещала дяде Бейлору, что не сделает ничего, что могло бы скомпрометировать помолвку Валарра, и она не сделала бы этого, если бы привела его к тому, что было бы равносильно полуроману. Однако он снова нашел ее. Затащил в уединенные служебные проходы, темные кладовые и потайные углы, чтобы обменяться еще одним быстрым поцелуем. Это было безрассудно. Это было волнующе. Она никогда не мечтала совершить что-то настолько дерзкое, особенно когда Эйрион дышал ей в затылок. Но сейчас… это было все, чего она хотела. Проверить границы дозволенного, найти свои собственные желания. Бросить вызов его новообретенной отстраненности и посмотреть, действительно ли он хотел оставить ее в покое или просто притворялся. Нахмурившись, Эйрея снова слегка поправила лиф своего платья. Нет, дело было не в Эйрионе, а в правде. Проверить, как далеко зайдет эта шарада. До сих пор ее близнец, казалось, был вполне доволен продолжением своего крестового похода по избеганию. Хотя Эйрея несколько раз ловила его на том, что он пялится на нее поверх своего бокала, его пристальный взгляд никогда не задерживался дольше положенного. Она знала, что скоро будет объявлено о его помолвке. Бабушка намеревалась женить его на леди Алисанне после их с Матарисом свадьбы. По-видимому, план состоял в том, чтобы отправить их обратно в Дрифтмарк, чтобы они жили в недавно возведенном замке, который лорд Малентин построил на побережье Халла, а сама она отправилась бы на Драконий камень в качестве законной жены Матариса и свояченицы Валарра. Окончательное и самое ужасное расставание. У Эйреи почти закружилась голова. Да, так и было. Это было то, чего она заслуживала. То, в чем она нуждалась. Сдавшись, она схватила кубок и сделала еще один глоток вина. — Дела идут намного лучше, — пробормотал Матарис рядом с ней. Они снова говорили о его уроках, и, казалось, его успехи в учебе были единственным, о чем он мог говорить с уверенностью. — Великий мейстер говорит, что у меня есть задатки будущего Мастера над монетой, на случай, если лорд Вайт состарится или решит уйти в отставку. Эйрея попыталась улыбнуться. — Ты не хочешь стать Десницей? Это было бы вполне уместно. Старший брат становится Королем, а младший — его Десницей. Матарис заерзал на стуле, нервно теребя манжеты своего тирского камзола. Этот цвет был ему к лицу — насыщенный, сочный фиолетовый, подчеркивавший синеву его глаз. И все же его брату все еще удавалось затмевать его в своих черных костюмах Таргариенов без всяких вычурностей. — О, я не знаю. Просто не думаю, что у меня хватит на это смекалки. — Ну что ж, я уверена, что ты ею овладеешь. У тебя еще есть несколько лет, чтобы возмужать. — Я уже вырос! — Пробормотал Матарис, его мраморные щеки порозовели. В этот момент его клинок соскользнул, и острие попало прямо в его указательный палец. Он зашипел, и из раны хлынула струйка крови. Эйрея вздохнула. — Конечно, ты вырос, милый. — Но не настолько, чтобы быть мужем, — подумала она. И, конечно, недостаточно взрослый, чтобы целовать ее так, как это делал Валарр. Потянувшись, она взяла его за руку, чтобы осмотреть порез. Глубокий, но не серьезный. Машинально она взяла салфетку и обмакнула ее в вино, чтобы промокнуть порез. — Ой, больно! — Ее юный кузен поморщился. Эйрея улыбнулась. — Да ладно, это не так страшно. Подняв его руку, она быстро поцеловала его палец, ощутив во рту привкус крови. — Вот так. Чтобы тебе стало лучше. Его румянец только усилился, полностью заливая лицо и корни волос розовыми оттенками. Эйрея улыбнулась еще шире и снова прижала салфетку к его пальцу. — Вот, подержи. Нам нужно остановить кровотечение. Музыканты в углу начали наигрывать веселую мелодию; "Девичий вихрь". Сидевшие напротив нее младшие сестры начали подпрыгивать на своих местах, возбужденно хихикая. Эйрея вздохнула. — Итак, веселье началось по-настоящему. Эгг. Иди, пригласи своих сестер потанцевать, — бросила она, поворачиваясь направо. В отличие от Рей и Дейлы, Эгг сидел на стуле рядом с ней, надувшись, и смотрел на свою тарелку с репой так, словно собирался поджечь ее. — Нет, я не хочу. Пусть сами идут танцевать, — фыркнул маленький негодяй. — Почему я должен есть репу? Она дурацкая. И отвратительная. — Потому что мейстер сказал, что тебе нужна сила, чтобы исцелиться. Твоя рука почти вернулась в прежнее состояние. Но ты должен хорошо питаться, чтобы полностью выздороветь, — возразила она. У малыша все еще была наложена шина на правую руку, а его черный камзол был разрезан так, что рука оставалась открытой. Но бабушка смягчилась и позволила ему присоединиться к ним за ужином, только потому, что боялась, что он сойдет с ума, если она заставит его оставаться взаперти еще хоть минуту, или подожжет свою комнату, чтобы инсценировать побег из тюрьмы. — Да, я съем утку. Но не репу. Репа не поможет мне поправиться. На самом деле, от нее я, скорее всего, заболею. Эйрея вздохнула, прежде чем повернуться на стуле и посмотреть на него. — Любовь моя, мы не спорим. Или ты ешь свою репу, или веди своих сестер танцевать. Выбор за тобой. Эгг бросил на нее взгляд, достаточно острый, чтобы порезать. Несмотря ни на что, он вскочил со стула, подошел к Дейле и потащил ее за собой, чтобы неуклюже покачать. Ее младшая сестра покраснела пуще дорнийского перца и, несмотря на явное неудовольствие Эгга, радостно последовала за ним. — Хочешь потанцевать? — Матарис пискнул рядом с ней. — Если твой палец перестанет кровоточить. Ее двоюродный брат снял салфетку, чтобы осмотреть свой порез. — Я думаю, все в порядке. Эйрея одарила его странной улыбкой. — Ну, если ты чувствуешь себя в состоянии. Еще больше покраснев, он раздраженно фыркнул. — Конечно. Это всего лишь царапина. Не о чем беспокоиться. — Конечно, нет, мой храбрый принц, — поддразнила она и весело вприпрыжку последовала за ним, чтобы начать их танец. К ее восторгу, у него это получалось довольно искусно. Кружа ее с удивительной грацией, он плавно, как лебедь, скользил по пруду, повторяя движения ее ног. — Не Мастер над монетой или Десница, а мастер кутежей, — поддразнила она его в перерывах между наклонами. Бедняга покраснел, как свекла, но не смог скрыть улыбки. Эйрея рассмеялась еще громче и развернулась, с удовольствием заметив, как бабушка улыбается в их сторону. Мирия что-то прошептала Дейрону, заговорщицки бросив на них взгляд. Тетя Джена, казалось, была в курсе их сговора, незаметно тыча локтем в ошеломленного дядю Бейлора. Эйрея могла бы поклясться, что видела, как он пробормотал “хорошо” и “мило" в ответ, прежде чем отпить глоток вина. И она не думала, что могла бы гордиться собой больше, даже когда отец отвлекся, яростно нашептывая что-то озадаченному Дейрону. Эйрея уже собиралась опустить взгляд, чтобы посмотреть на Эйриона, когда прикосновение к плечу привело ее в чувство. — Брат, — начал Валарр с причудливой улыбкой на губах. — Не против, если мы поменяемся? Увы, милая Кира считает, что я плохо танцую, и хочет попытать счастья с более искусным партнером. Матарис моргнул, но быстро выпрямился. — Да, конечно, — пробормотал он и чуть не споткнулся, пытаясь избавить Валарра от его улыбающейся невесты. Эйрея немного понаблюдала за тем, как Матарис кружит ее, поражаясь тому, как умело ему удается управляться с ее нелепо длинным шлейфом. — Ты так мила с ним, — шепот Валарра заставил ее снова сосредоточиться. Его руки на ее талии были жадными, его близость была гораздо большей, чем того требовал танец. Эйрея быстро увеличила расстояние между ними. — Естественно. Если на то будет воля богов, он станет моим мужем. Мой долг любить и лелеять его, пока Неведомый не заберет нас обоих. — В самом деле, — огрызнулся ее кузен, кружа ее гораздо сильнее, чем это было необходимо. — Но, если хочешь знать мое мнение, любовь, которую ты к нему проявляешь, кажется слишком искренней. Эйрея подавила желание улыбнуться. — Ты ревнуешь? — съязвила она. Лицо Валарра оставалось бесстрастным. — А я должен? — Конечно, нет, — она старалась говорить спокойно и нейтрально. — В конце концов, это долг. На мгновение воцарилась тишина. Лютнист заиграл бридж, темп замедлился. — А то, что мы делаем, — нет? Присев в реверансе, Эйрея вторглась прямо в его личное пространство, раздвигая границы подобающей близости. — А что мы делаем? Взгляд Валарра пристально удерживал ее; приковывал, поглощал, пожирал. — Māzigon naejot se tembyr tolī se gīmigon hen. Приходи после в библиотеку и узнаешь. На этот раз она не смогла сдержать улыбку. Песня подошла к концу, в ушах раздались отдаленные аплодисменты. Эйрея снова присела в реверансе, встретившись с ним взглядом. Он был безумен, а она была еще хуже, развлекая его. Она уже собиралась отступить, сесть на свое место и отдохнуть, когда чья-то рука сжала ее ладонь. — Ну, раз ты уже танцевала с двумя кузенами, думаю, ты не против потанцевать с братом. Эйрея заартачилась, почувствовав запах огня и пепла, ударивший ей в ноздри. Несмотря ни на что, она заставила себя улыбнуться и встала в позицию, как раз когда музыканты начали играть другую мелодию: «Плач влюбленных». — Знаешь, это довольно опасно, — прошептал Эйрион, когда они начали кружиться друг вокруг друга. — Что именно, любовь моя? — Эйрея продолжала улыбаться, бросая взгляд на королевский стол. Бабушка следила за происходящим, как и отец. Она была в безопасности. — Быть помолвленной с одним и в то же время страстно желать другого. Что-то горячее сжалось у нее внутри. — Разве не этим ты занимаешься? Она повернулась и посмотрела на него, на изгиб его губ, на блеск его фиалковых глаз. Она могла сказать, что он был расстроен, хотя и сохранял видимость безупречной беспечности. — Я не понимаю, что ты имеешь в виду, сестра? Я положил глаз на леди Алисанну, и только на нее. Жар стал обжигающим. Тем не менее, Эйрея прижала ладонь к его груди и шагнула вперед. — Восхитительно. Я рада, что нам обоим удалось обрести счастье с другими. Ухмылка стала злобной. — Немного чересчур с твоей стороны. Интересно, что почувствует дядя Бейлор, когда поймет, что его старший сын все еще тоскует по тебе? Взгляд Эйреи метнулся к Бейлору. Он тоже наблюдал. Сосредоточенно. Она быстро пожала плечами. — Разочаруется, полагаю. Но, увы, никто из нас ничего не может с этим поделать. — Нет? — Эйрион фыркнул, сверкнув зубами. — Можно было бы подумать, что у тебя есть хотя бы обязанность не поощрять это. Она усмехнулась. — И как же я это поощряю? Тем, что дышу в одной комнате с кузеном Валарром? Она снова посмотрела на него, и тонкие морщинки прорезали кожу вокруг его рта. Нет. Он не знал. Но подозревал. — Застенчивая улыбка, румянец, красивое платье… все это, безусловно, можно воспринимать как поощрение. — Значит, я должна закрыть рот, надуть щеки и завернуться в мешок, чтобы успокоить тебя? — хихикнула она. — Я думала, тебе нравится, как я одеваюсь? Чаще всего мы одеваемся одинаково. Ее взгляд метнулся к его камзолу; черный, как у Таргариенов, с красной отделкой, создающей иллюзию, что его рукава загорелись. Ее собственное платье было не таким экстравагантным, но цветовая гамма соответствовала его собственному. Эйрион ничего не сказал, просто опустил взгляд ниже, чтобы рассмотреть вышивку в виде дракона, обвивающую ее талию и бюст. — Любой мужчина, который глазеет, не имеет ко мне никакого отношения. На самом деле, это имеет отношение только к нему и богам. Разве Семиконечная Звезда не говорит о том, что глаза, которые искушают грехом, должны быть вырваны? Урок, который ты должен взять себе на заметку. Эйрион фыркнул у нее над ухом. — В чем я согрешил? Как она удержалась от желания закатить глаза, было для нее загадкой. — Думаю, мы пробудем здесь недели, если я начну все перечислять, — вздохнув, она захлопала в ладоши и покружилась, прежде чем снова позволить ему вести ее. — Как бы то ни было, это уже позади. Как ты и сказал, мы начали все с чистого листа и намерены строить свою жизнь отдельно друг от друга. Ты с милой леди Алисанной, а я с Матарисом. Эйрион улыбнулся — тонкой, безжизненной улыбкой. — Хм, да, твой маленький мальчик. Интересно, сколько лет ты собираешься нянчиться с ним? Учишь его читать, говорить, успокаивать его самолюбие и целовать его раны, чтобы они быстрее заживали. То, как он произнес последние слова, заставило ее вздрогнуть. Ее мозг закружился, и все детали сложились в единое целое. — Так вот из-за чего ты расстроился? Из-за того, что я... поцеловала его порез? Эйрион пристально посмотрел на нее; выражение его лица не выдавало ничего, кроме той же небрежной безразличности. Но она знала. Она знала, что он скрывает свое расстройство лучше, чем кто-либо другой, потому что она скрывала его точно так же. И, несмотря ни на что, Эйрея не смогла сдержать улыбку. — Тебе смешно? — он фыркнул, и в его тоне послышалась язвительность. Ее улыбка стала еще шире, пока она пыталась сохранить самообладание. — Боги. Ты как ребенок. Тот самый маленький мальчик, который воткнул лезвие в ладонь. Маленький, кроткий и уязвимый. Именно таким она часто предпочитала его помнить, каким бы ей хотелось, чтобы он был: надменным, властным мальчиком, который в глубине души был так же слаб слаб перед болью и неуверенностью, как и любой другой. — Ребенок? — рявкнул он, и его мраморные щеки порозовели. Песня медленно подходила к концу, лютнист тянул последние ноты. — Я не хотела тебя обидеть, это так мило, — вздохнув, она взяла его руки в свои и провела большим пальцем по костяшкам его пальцев. — Но такова жизнь. Мы растем, мы меняемся. Может, я и заботилась о тебе в юности, но теперь эта забота должна перейти к моему будущему мужу. В конце концов, я обязана относиться к своему мужу иначе, чем к брату, не так ли? Его лицо по-прежнему оставалось бесстрастным, но она видела, что его собственные слова, брошенные ею в ответ, ранили его. Очень сильно. Тем не менее, он продолжал улыбаться и поднес ее руку к своим губам, чтобы поцеловать. — Да, твой будущий муж. Посмотрим, что из этого получится, любовь моя. Его голос понизился, а губы сжались в резкой улыбке. Эйрея нахмурилась, позволив ему повернуть ее к столу, чтобы они могли поклониться. Их встретили тихими аплодисментами, за которыми последовали похвалы за их замечательное проявление семейной близости. Эйрея попыталась впитать всю радость, но почувствовала себя неловко. Несомненно, он имел в виду что-то недоброе. Он не оставит ее в покое, как она и опасалась. За исключением того, что он быстро вернулся к столу, его походка была пружинистой, а с лица исчезла всякая уязвимость. Эйрея последовала ее примеру, опустившись на стул рядом с Матарисом. На всякий случай она переплела их руки, сжимая его сильнее, чем было необходимо. — А это за что? — ее кузен казался удивленным, его большие голубые глаза обратились к ней. — Просто так, — она попыталась придать своему голосу беззаботность. — Это мой способ выразить благодарность за прекрасный вечер, проведенный вместе. Румянец на его щеках стал красным, и он отвел взгляд. Но его пальцы сжались в ответ, и он нежно провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев. Эйрион не удостоил их ни единым взглядом. Подали десерт — апельсиновый пирог с пряностями, заварным кремом и засахаренным миндалем. Эйрея едва смогла откусить несколько кусочков, ее настроение все еще было слишком кислым, чтобы насладиться десертом. Когда Эгг объявил, что его клонит в сон, Эйрея немедленно вызвалась проводить его в его покои. Ее младший брат казался сбитым с толку, но один взгляд на Эйриона заменил его замешательство презрением. Он потянулся, чтобы взять ее за руку, и встал перед ней, как будто мог каким-то образом защитить ее своим маленьким телом. Эйрион заметил его позу и ухмыльнулся в свой кубок с вином, его фиалковые глаза метнулись к ней. Эйрея быстро отодвинула маленький вихрь за спину, выпроваживая его, Дейлу и Рей, прежде чем беспокойство заставило ее сделать что-нибудь глупое. — Что он натворил на этот раз? — Спросил ее младший брат, когда их сестер благополучно проводили в их комнаты. — Ничего, любовь моя. Он просто...… он просто злобный зверь, ты это знаешь. Она усадила Эгга в его комнате, помогла ему раздеться и почистить зубы. Когда она расчесывала ему волосы, его пальцы сжали ее запястье. — Ты действительно собираешься выйти замуж за кузена Матариса? — он прищурился. Эйрея сглотнула. — Я надеюсь на это. Бабушка сказала, что они объявят о помолвке на свадьбе кузена Валарра. Эгг снова поморщился. — Им лучше пропустить помолвку и сразу поженить вас. — Почему ты так говоришь? Эгг развернулся на стуле, и серебристая прядь упала ему на глаз. — Чтобы он все не испортил. Ему не нужно было уточнять, кого он имел в виду. Эйрея выдавила из себя еще одну улыбку. — Он этого не сделает, — сказала она и поцеловала его в лоб. — Я обещаю. Но Эгга, похоже, это не убедило. Нахмурившись, он забрался под одеяло, ощупывая здоровой рукой шину, обвивающую его предплечье. Синяки давно сошли, и на коже остались лишь едва заметные пятна болезненно-желтого цвета, свидетельствующие о совершенном над ним насилии. Но они все еще были там, и все еще были реальны; горькое напоминание о том, что он всегда будет уязвим. Эйрея пожелала ему сладких снов и велела сиру Доннелу не отходить от него ни на шаг, ни по какой причине. Беспокойство преследовало ее до самых покоев. Некоторое время она беспокойно расхаживала по комнате, отклоняя предложение Милдрит помочь ей раздеться. Ее мысли вернулись к тому, как она поцеловала порезанный палец Матариса. Она полагала, что тоже была бы расстроена; это был особый момент между ней и ее близнецом. Общий секрет, то, что их связывало. Было бы неправильно делать это с кем-то другим. Но это было бы неправильно. Она была обязана заботиться и любить своего жениха; гораздо больше, чем своего брата, даже если он был ее близнецом. Она не была расстроена тем, что он ухаживал за леди Алиссаной. Она просто пыталась предупредить ее; для ее же блага. Он тоже не должен расстраиваться. Не сейчас, когда он пообещал оставить ее в покое. У нее снова свело живот, дыхание участилось. Нет. Это было правильно. Им нужно было держаться порознь. Ему нужно было противостоять своим порывам насилия и научиться быть просто братом, а не... кем? Эйрея даже не поняла, что выскользнула из своей комнаты, пока не оказалась у люка. Увидев коридор, она быстро потянула за рычаг и шагнула в темноту, наощупь ища кремневый камень, чтобы зажечь свечу. Она довольно легко нашла дорогу к нужному месту. Валарр быстро нарисовал ей карту нескольких тайных проходов, пронизывающих замок, чтобы было легче "пробираться" по ним. Эйрея спустилась по резным ступеням, ощущая запах плесени, сырого камня и крысиного помета, от которого можно было задохнуться. Она почувствовала облегчение, когда, наконец, нашла нужную дверь, темнота вокруг стала невыносимой. В библиотеке было тихо. Окутанный мягкими оттенками серебра, лунный свет, проникающий сквозь стеклянные окна, отбрасывал жутковатый отблеск на пустые полки. Как и ожидалось, она обнаружила Валарра, сидящего в отделе поэзии. — Стихи о любви? — усмехнулась она, доставая с полки первый попавшийся свиток. — Как трагически уместно. Глупец ухмыльнулся, и его разноцветные глаза сверкнули в темноте, как два драгоценных камня. — Я не смог устоять. В конце концов, какая история может быть романтичнее, чем история запретной любви? Эйрея задула свечу, позволив серости поглотить ее целиком. — Любви, не так ли? Прочистив горло, ее кузен вскочил на ноги. — А как еще это можно назвать? — Его руки обвились вокруг ее талии, притягивая к себе с благоговейным желанием. — Я думал, ты не придешь. Эйрея провела пальцем по обсидиановым вкраплениям, вышитым спереди на его камзоле, позволяя его запаху убаюкать ее: соль и сталь. Простой, прохладный, успокаивающий. Самая далекая вещь от разрушения. Самая далекая вещь от огня и пепла. — Что ж, полагаю, я тоже слаба перед очарованием... запретной любви. Уголки его губ приподнялись в полуулыбке. Он, не теряя времени, наклонился, чтобы потереться лбом о ее лоб, вдохнуть ее аромат, как она вдыхала его. Непреодолимое желание заставило ее губы приблизиться к его губам, чтобы утопить дискомфорт, мучительную вину. Вкус вина и апельсинов вспыхнули на ее языке, наполняя рот нежной сладостью. Его кожа тоже была теплой, приятной на ощупь, а тело упругим, но в то же время крепким. Скала, на которую она могла опереться, защитник, который обеспечит ей безопасность. Безопасность. Он ответил с осторожной сдержанностью, его пальцы впились в ее поясницу. Почему-то это беспокоило ее. Она хотела насилия. Ей хотелось тепла, страсти, желания. Чтобы все смыть, опустошить свой разум. Она поцеловала его крепче, с жадной настойчивостью просунув язык ему в рот. Сдержанность исчезла довольно быстро. Притянув ее к себе, он усадил ее на один из письменных столов. Его руки потянулись к подолу ее юбки, поднимая ее, чтобы втиснуться между ее ног. По ее коже пробежали мурашки, когда его пальцы обхватили ее колени, прежде чем нетерпеливо поползти вверх, мимо чулок, прямо к коже бедра. Его губы ласкали ее щеку, затем шею, его язык оставлял влажные следы желания везде, где он касался ее. Эйрея позволила себе расслабиться, позволила забытью убаюкать ее. Кровь стучала у нее в ушах, распространяя жар по груди, животу, щекам. Боги. Это не имело права быть таким великолепным. Это все равно что танцевать среди пламени, оставаясь неуязвимой для огня. В глубине души она даже понимала, почему некоторые девушки поддаются уговорам своих возлюбленных и добровольно расстаются с девственностью. Она была совершенно уверена, что тоже смогла бы это сделать. Позволила руке Валарра скользнуть к внутренней стороне ее бедра и... Но затем… он коснулся шрама. Его язык прошелся по следам от ногтей на ее шее, смакуя их, как будто он хотел вдохнуть их в себя. Глаза Эйреи резко открылись. Библиотека исчезла. Теперь она была в комнате, в камине ревело пламя, похожее на пасть разбуженного дракона. Кожа, покрытая жаром, прижалась к ее собственной, покрывая мурашками шею и щеки. Ее рука обхватила что-то; что-то длинное и твердое, что-то, что пульсировало под ее кожей, жаждало освобождения. Пальцы скользнули по внутренней стороне ее бедра; влажные, липкие, нетерпеливые. Моя маленькая Эйрри. Только моя. Ужас впился когтями в ее грудь. Она дернулась и схватила Валарра за запястье, прежде чем он успел добраться до ее белья. — Нет. Только не это, — прохрипела она и оттолкнула его. Ее сердце бешено колотилось. Библиотека снова обрела четкость, тени между полками казались живыми существами. — Верно, — выдохнул Валарр ей в плечо. Эйрея с удивлением заметила, что шнурки его камзола наполовину расстегнуты, а обнаженная кожа блестит в лунном свете. — Ты должна сохранить свою невинность для брачного ложа, — продолжил он, отталкиваясь от стола. Злоба, прозвучавшая в его тоне, заставила Эйрею вздрогнуть. — Да, должна. А что? Ты хочешь, чтобы я обесчестила твоего брата? Он с силой дернул за шнуровку, запахивая камзол. — Разве ты этого уже не сделала? Жар залил ее щеки. — Так же, как ты опозорил свою невесту. Злоба быстро покинула его. Он поморщился, проведя рукой по лицу. — Так вот оно что? Неужели нам суждено провести остаток жизни, тайно обмениваясь поцелуями? Эйрея не смогла удержаться от ухмылки. — Разве не ты назвал это запретной любовью? Да, так обычно и бывает. Тайные свидания, за которыми следуют страдания или трагический конец. У этого редко бывает будущее. Она внезапно поморщилась; боги. Почему она звучала так излишне злобно? — Тогда в чем смысл? — потребовал он так же настойчиво. Эйрея снова поправила юбку. Ей не следовало приходить сюда. Почему она это сделала? — Чтобы притворяться, я же тебе сказала. Он моргнул. — И я должен с этим смириться? Играть счастливую пару за закрытыми дверями и надеяться, что обмен брачными клятвами избавит нас от всего этого? К горлу подступила желчь. Эйрея попыталась встать, чтобы обойти его. Его рука перехватила ее, прежде чем она успела это сделать. — Я не хочу притворяться. И, думаю, ты тоже не хочешь. — Я не притворяюсь, — быстро выпалила она. Она хотела быть здесь. Она хотела поцеловать его. Ради себя. Чтобы успокоить ее боль, помечтать о чем-то лучшем. Это было честно. Это было правдой. В этом не было ничего плохого. Это было прекрасно. Лицо Валарра исказилось в явном замешательстве. Эйрея почувствовала, как у нее закружилась голова. Она уже собиралась снова двинуться с места, схватить свечу и броситься в потайной ход. Его пальцы обхватили ее предплечье. — Убежим вместе. Эйрея моргнула. — Что? Тишина. Он уставился на нее, стиснув зубы, его глаза сверкали как две капли воды. Она замерла. Однажды ей приснился похожий сон: он приезжает на Драконий камень, чтобы сделать ее своей женой. Они садятся на корабль, чтобы пересечь Узкое море и начать все сначала; просто муж и жена, а не принц и принцесса. Наследник и безумная женщина. Но это был сон. Однако это действительность.… — Ты сам не знаешь, что говоришь, — отрезала она, отталкивая его. — Нет? Ты знаешь мои желания лучше, чем я сам? — Нет, но я знаю правду, — возразила она более решительно. — Ты наследник, титул, который влечет за собой ответственность, тяготы, обязательства. Ты не можешь просто так все бросить и бежать за Узкое море. Не говоря уже о том, что тебе некуда бежать. Горький Клинок с радостью воспользуется шансом взять тебя в заложники и использовать для повторного вторжения в королевство. А отец Киры с удовольствием ему поможет, если ты опозоришь его дочь. Ты забыл, что жена Деймона Блэкфайра была тирошийской аристократкой? Тебе нужен этот брак. Леди Роанна, если она помнит верно. Невесту древнего рода прадед выбрал для своего сводного брата-бастарда только для того, чтобы избежать появления у него сторонников среди вестеросцев. Но все, чего они добились, — это втянули чужеземцев в свои дела; дела, которые они теперь исправляли, отдав Тирошу другого принца, чтобы обеспечить их лояльность. Выражение лица Валарра стало еще более мрачным, огонь в его глазах потускнел. — Так странно. Вот он я, готовый пожертвовать здравым смыслом ради романтики, в то время как ты поступаешь наоборот, — он сделал паузу, изучая ее лицо. — Похоже, ты не так уж и увлечена. Обвинение было подобно удару. Она пошатнулась, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. Это было абсурдно. Он не понимал, что говорит. — Я увлечена. Просто я более внимательна к последствиям, — хмыкнула она. — Ты бы тоже был, если бы когда-нибудь испытал их на своей шкуре. С этими словами она проскользнула мимо него, направляясь прямо к потайному ходу. Почему-то она все еще ждала, что он скажет что-нибудь; остановит ее, попросит о большем. Он этого не сделал. Он просто стоял в полумраке, глядя на свет, проникающий сквозь окна. Потайная дверь с грохотом отворилась, и Эйрея вошла внутрь, не зная, гордиться ли ей тем, что он не настаивал, или печалиться из-за того, что еще один шанс ускользнул у нее из рук.

* * *

Она подумывала пойти к одному из своих младших братьев или сестер. Несмотря на то, что она разделась и устроилась поудобнее на своей кровати, сон не приходил. Ей хотелось тепла, уюта, безопасности маленького, знакомого тела, прижавшегося к ее собственному, чтобы успокоить ее тревоги. Эгг не стал бы сильно возражать. Возможно, ему не нравилось делиться своими вещами с другими, но он бы хотел защитить ее. По крайней мере, на эту ночь. Однако вместо того, чтобы отправиться в свою комнату, Эйрея обнаружила, что крадется в совершенно противоположном направлении. Укутавшись в простое платье служанки, которое Милдрит хранила в комоде на случай чрезвычайных ситуаций, она пробралась обратно в потайные ходы, прямо на этаж Руки Десницы. Однако, вместо того, чтобы искать покои Валарра, она направилась в комнату в дальнем конце. Комната Матариса не охранялась. Королевские гвардейцы, вероятно, все еще следили за старшими, которые остались на пиру после того, как все остальные разошлись. Эйрея постучала по дереву, затаив дыхание, ожидая, когда дверь откроется. Она просто хотела проведать его. Убедиться, что Эйрион ничего не сделал. Что он оставил ее в покое. Ответа не последовало. Эйрея поморщилась, прижимая ухо к дереву в надежде услышать шаги. Тишина. Разве его не было в покоях? Он сказал ей, что тоже ляжет спать пораньше. Заставив себя сглотнуть, она надавила на дверную ручку, и та со скрипом открылась. Сердце подскочило к горлу, но она решила, что не будет долго задерживаться. Просто проверить, как он. — Матарис? — позвала она. В комнате было темно. Ставни были закрыты, и только ревущий камин освещал комнату мерцающими оранжевыми и красными тонами. Эйрея закрыла за собой дверь и шагнула внутрь. — Матарис, — позвала она снова, на этот раз громче. Кроме треска пламени и тихого свиста ветра, завывающего снаружи, она не получила ответа. Она обошла гостиную, прежде чем заглянуть в пустую спальню. Даже в полумраке было легко заметить контраст между его покоями и покоями Валарра. Несмотря на то, что Матарис изо всех сил старался подражать минимализму дяди Бейлора, он гораздо больше любил роскошь. Роскошные гобелены, мягкие ковры, ряды книг, сверкающих на полках над его письменным столом. По всему столу был разбросан пергамент, рядом лежало использованное перо и все еще открытая чернильница. Из любопытства Эйрея осмелилась подойти и взглянуть. В основном это были валирийские иероглифы; все они были написаны небрежным, неуверенным почерком, как будто автор еще учился осваивать их форму. Эйрея не смогла сдержать улыбку. Такой милый мальчик.Преданный до конца. Она почти почувствовала вину за то, что не считала его достойным, за то, что не хотела его так же, как хотела... Она была готова отступить, оставить его вещи в покое. Что-то привлекло ее внимание — кусок пергамента, небрежно спрятанный под стопкой книг. Эйрея некоторое время рассматривала его; она не должна была совать нос в чужие дела. Это были его личные вещи, и она не имела права так бесцеремонно в них копаться. Но ее пальцы все же потянулись к пергаменту и вытащили его. Она развернула его и пробежала глазами по содержанию.

Красный дракон. Сегодня вечером. Ты же не хочешь навсегда остаться мальчишкой, не так ли?

Эйрея поморщилась. Красный Дракон? Она никогда о подобном не слышала. Это имело отношение к гербу их дома? Она перевернула записку; ни подписи, ни герба. Она уже собиралась отбросить его в сторону, когда ее осенило. Буквы. Она узнала этот почерк. Знала его так же хорошо, как свой собственный. Пергамент выскользнул из ее пальцев. Треск пламени стал яростным, болезненным, как хруст костей. Да, твой будущий муж. Посмотрим, что из этого получится, любовь моя. Нет. Конечно, он не был настолько безумен, чтобы всерьез навредить Матарису. Он был сыном дяди Бейлора. Вторым в очереди на трон. Ее дядя никогда бы этого не допустил. Дедушка тоже. Но Эйрион был безумцем. Жестоким, порочным созданием, которое причинило боль Эггу и пыталось лишить ее жизни. Он не заботился о законах; ни о человеческих, ни о божьих. Ее живот сжался, колени почти подкосились. Конечно, он бы так поступил. Конечно, он не оставил бы ее в покое. Он был лжецом. Злобным подлецом, который не собирался останавливаться, пока она не сойдет с ума, не окажется в могиле или не сделает и то, и другое вместе. Она была дурой, что когда-то чувствовала вину или сомневалась в его намерениях. Красный Дракон. Что это? Таверна? Какое-то место в замке? В городе? Ей нужно было найти его. Вернуть Матариса, пока с ним не случилось что-нибудь ужасное. Спотыкаясь, Эйрея снова прокралась в потайной ход. Но вместо своих покоев ноги понесли ее в другое место. К счастью, Дейрон был в своих покоях и храпел на подушках. Она сказала стражнику, охранявшему его дверь, что отец послал ее проверить, как он себя чувствует, а затем пробралась внутрь и толкнула его, чтобы разбудить. — Боги, опять? — Дейрон застонал, когда она встряхнула его, приводя в сознание. — Почему ты никогда не даешь мне поспать? — Заткнись и слушай! — презрительно сказала она, впиваясь пальцами в его кожу. — Красный дракон? Это название тебе о чем-нибудь говорит? Это, казалось, сразу же разбудило Дейрона. — Подожди… откуда ты знаешь? — проворчал он, заставляя себя принять вертикальное положение. — Так ты слышал об этом? — ее голос дрожал. — Что это? — Да, слышал. Я… Я был там. Но подожди, откуда ты знаешь о... — Хорошо, хорошо. Что это? Где это? Мне нужно найти это место, и сделать это быстро, ты не понимаешь... — Нет, нет, это ты не понимаешь, — Дейрон оттолкнул ее руку и схватил за плечо, чтобы удержать ее. — Красный дракон — это бордель, Эйрея. Тебе туда нельзя. Она замерла. — А... а... В полумраке голубые глаза Дейерона казались широко раскрытыми. — Ага. А теперь не хочешь рассказать, откуда ты об этом узнала? Ее плечи поникли. — Я... Матарис пропал. Я нашла... записку. Он и Эйрион… Эйрион забрал его, он... он отвел его в этот Красный Дракон. Напряжение исчезло с лица Дейрона. — О, ну, это вполне нормально. Сколько сейчас кузену лет? Четырнадцать, пятнадцать? Самое время дать ему возможность стать мужчиной. К горлу подступила желчь. Ты же не хочешь навсегда остаться мальчишкой, не так ли? — Что? — выпалила она. — Почему? Я не... Дейрон глубоко вздохнул. — Потому что юнец не хочет, чтобы в первую брачную ночь он осознал, что понятия не имеешь, куда его засунуть. Эйрея ударила его по руке так сильно, что он вскрикнул. — Нет, я имела в виду, почему Эйриону понадобилось водить Матариса в такое место? Дейрон зашипел, потирая ушибленное место. — Черт, я не знаю, а почему бы и нет? Возможно, кузен попросил его. Я водил Эйриона, когда ему исполнилось шестнадцать. Ее конечности обмякли. — Что? Почему? Ее брат взглянул на нее, как на дуру. — Потому что он попросил. Конечно, это была катастрофа, за которую дядя Стеффон жестоко нас отругал, но это не имело никакого отношения ко мне... — Дейрон! — взвизгнула она, вспомнив слова дяди Бейлора о происшествии в Звездопаде. Молодая девушка. Валирийка, которую Эйрион порезал и остриг в ту ночь. Ее чуть не вырвало. — Что, что? Все в порядке, — простонал ее брат. — С сожалением вынужден сообщить тебе, сестра, но это именно то, что делают мужчины. Даже милый кузен не застрахован от желания намочить конец. — Ты должен отвести меня туда, — она налетела прямо на него. Лицо Дейрона вытянулось. — Что? Ты с ума сошла? — Нет, это ты сошел с ума и не слушаешь меня! — отрезала она. — Матарис должен стать моим женихом, помнишь? Что, по-твоему, с ним произойдет, когда мы поженимся? Дикий огонь в лицо. Ты сам это сказал, помнишь? Это, казалось, заставило Дейрона прийти в себя. — Ты же не думаешь... — Конечно, думаю! — Она снова застонала, проводя пальцами по лицу, как будто хотела содрать кожу. — Разве можно было придумать лучшее время для этого? Он может выдать все за трагический несчастный случай, и никто ничего не узнает. Она сделала паузу и вдохнула, пытаясь немного успокоиться. — Пожалуйста, Дейрон. Мы должны найти его. Должны. На мгновение воцарилась тишина. Ее брат зажмурился, на его лице отразилась мучительная боль. — Лучше я налью вина, — отрезал он и с трудом поднялся с кровати. Эйрея была так возбуждена, что чуть не вскочила, чтобы поцеловать его. Но потом она поняла, что это неприлично, и быстро отвернулась, чтобы дать ему возможность уединиться. — Почему бы просто не сказать кому-нибудь, что он ушел? — Произнес Дейрон после паузы. За ее спиной зашуршала одежда, послышался звук завязывающихся шнурков, заправляемой рубашки. Эйрея нахмурилась. — Ах да, и что я скажу? Что я зашла в комнату своего кузена посреди ночи и поняла, что его там нет? Меня выпотрошат. Сначала отец, за то, что вела себя неподобающим образом, а затем дядя Бейлор за попытку обесчестить его сына. — Тогда позови слугу. Попроси его передать сообщение от твоего имени. Они поймут, что он пропал, и оповестят стражу. Эйрея сделала паузу. Да. Это сработало бы. Слуга, несомненно, справился бы с задачей. Тогда, как только дядя Бейлор будет предупрежден, он сможет отправить поисковую группу и найти их самостоятельно. Матарис будет в безопасности, и она останется ни при чем. — Нет. Я должна это сделать, — настаивала она, сжимая руками халат. Дело касалось ее. Подлец хотел сыграть в свою игру, причинить ей боль, доказать свою правоту. Что ж, она не собиралась ему этого позволять. Шорох одежды за ее спиной прекратился. Несколько мгновений спустя появился Дейрон, одетый в лохмотья простолюдина, с шляпой торговца на голове. — Нет, не должна, — сказал он. Тем не менее, он указал ей на дверь.