Кровь и семя

— Кузина. Можно тебя на пару слов? — Начал Матарис, смущенно приоткрыв рот. Он выглядел так же великолепно, как и его старший брат. Он был одет в черно-пурпурные одежды дома своей матери, а его пшеничные волосы были аккуратно зачесаны набок. У нее сжался живот. — Не думаю, что это будет разумно, кузен, — начал Дейрон, прежде чем она успела что-либо сказать. — Твой отец предупреждал тебя держаться подальше. А моя сестра не хочет влипать в еще больше неприятностей, чем у нее уже есть. — Я знаю... — милый мальчик поморщился, его щеки покраснели. — Но... мы должны были быть помолвлены. Я думаю, что мне по крайней мере должны объяснить, что произошло. Дейрон вздохнул так тяжело, что Эйрея почувствовала это всем своим существом. — Все в порядке, — она похлопала его по предплечью. — Я думаю, мы можем перекинуться парой слов. Почему бы тебе не быть начеку? Ее брат, казалось, был смертельно удручен тем, что его вовлекли в этот хаос. Тем не менее, он кивнул и отвернулся, направляя свое внимание на террасу, чтобы не пропустить любопытных глаз. — Чем я могу тебе помочь кузен? — Начала Эйрея, подходя к нему ближе. Матарис, казалось, был удивлен ее тоном и нервно теребил большие пальцы рук. — Я не... и это все? Это все, что ты хочешь мне сказать? Эйрея сглотнула. — Это ты хотел поговорить. Я не могу ответить, если не знаю вопроса. — Ну, для начала, — резко ответил он, повышая голос. — Ты что-нибудь из этого имела в виду? Относительно доброты, обходительности? Или ты просто притворялась, чтобы разозлить Эйриона? С ее губ сорвался медленный, затрудненный вздох. — Поверь, меньше всего я хотела провоцировать Эйриона. На самом деле, моим главным намерением было сбежать от него. — Тогда почему? — настаивал Матарис. — Почему... постель, почему... — Ты предполагаешь, что это произошло с моего разрешения и по моему желанию. Это, казалось, поколебало всю его решимость. — Что? Эйрея улыбнулась и наклонилась, проведя рукой по его щеке. — Я не жду, что ты мне поверишь; никто никогда не верит. И, честно говоря, я дошла до того, что мне уже все равно, веришь ли ты. Я просто хочу, чтобы ты знал, что я действительно хотела выйти за тебя. Единственная причина, по которой я этого не сделала, — это то, что ты был слишком доверчив. Его большие голубые глаза расширились. — Я… Я не понимаю. — Тебе не следовало идти с ним. В бордель. — Я… Я пошел… Я попросил... — пролепетал он, и его вдовий мыс начал розоветь. — Я знаю. И я полагаю, что это тоже была моя вина. За то, что я отвлеклась. Это заставило бедняжку напрячься. — А ты… ты любишь его? Она вздохнула. Любила ли она Валарра? В тот момент трудно было сказать наверняка. В ее глазах любовь была искажена, неразрывно связана со страданиями и насилием. Возможно, она не знала, как чувствовать любовь, если это не причиняет боли. — Твой брат был первым мужчиной, которого я поцеловала. Мой храбрый, блистательный рыцарь, который хотел спасти меня от моего монстра. Он всегда будет в моем сердце. Но... в конце концов я бы отпустила его. Безопасность была для меня гораздо важнее какой-то сказочной любви. Матарис моргнул, его большие пальцы все еще сжимались. — Я не… Я не понимаю... Легкая улыбка тронула ее губы. — О, милый… Эйрион хотел убить тебя. Он затащил тебя в бордель, чтобы причинить тебе вред и спровоцировать меня. Ангельское личико сморщилось. — Нет, я... что? Я же говорил тебе, что попросил его взять меня... он бы никогда не... — Может, и нет, — пожала она плечами, опустив руку. — Но рано или поздно он бы это сделал. Капля яда в твоем кубке, оборвавшийся ремень седла, случайный выстрел из арбалета во время охоты... в любом случае, он бы никогда не позволил тебе прожить достаточно долго, чтобы жениться на мне. Челюсть Матариса напряглась. — Потому что он любит тебя. На этот раз, когда она улыбнулась, в ее улыбке не было ни капли веселья. — О нет. То, что он чувствует ко мне...… это насилие. Худший вид. Между ними повисло напряженное молчание. Большие пальцы Матариса перестали бороться друг с другом, его плечи расправились. — Ты... ты хочешь, чтобы я поговорил с кем-нибудь? С моим отцом, дедом... — Нет. Уже слишком поздно, — покачала она головой. — Мы женаты, и Кровавый Ворон непреклонен в том, чтобы все так и оставалось. Матарис нахмурил брови. — Да, но я мог бы попытаться. Возможно, они могли бы... Волнение заглушило его слова. Эйрея резко обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как кто-то оттолкнул Дейрона с дороги, прежде чем направиться прямо к ним. — Что ты здесь делаешь? — Рявкнул Валарр, раскрасневшись и раздувая ноздри. — Отец велел тебе не бродить! Матарис покраснел так сильно, что, казалось, у него вот-вот лопнет голова. — Я просто… мы были… мы разговаривали. В этом нет ничего плохого. Эйрея вздохнула и бросила взгляд через плечо. — Спасибо за помощь, брат. Дейрон поморщился, все еще держа кувшин под мышкой. — Я пытался. Он чуть не ударил меня по лицу. — Вам нечего говорить друг другу, — отрезал Валарр, изучая ее своими разноцветными глазами. — По крайней мере, ничего правдивого. Милая кузина, в конце концов, склонна лгать. Как и ее несчастный муж. То, как он выплюнул это слово, прозвучало как самое ужасное оскорбление. Эйрея вздохнула. — Пойдем, Дейрон, вернемся. Не стоит больше беспокоить милого кузена. Сегодня его свадьба. Это заставило Валарра покраснеть от ярости. — Да, и моего брата тоже лучше не беспокоить. Ему не нужны твои выдумки. Она вдохнула и слепо потянулась к протянутой руке Дейрона. — Конечно. Я постараюсь держать свои «сказки» при себе. — Хорошо! — выдавил из себя Валарр, игнорируя отчаянные попытки Матариса дотянуться до него. — Держитесь подальше и от меня тоже. Вообще-то, можете все вместе покинуть двор. Вы здесь больше не желанные гости. — Валлар! — ахнул Матарис. — Перестань, ты ведешь себя грубо. — А ты ведешь себя глупо, — огрызнулся Валарр, поворачиваясь к своему младшему брату. — Ладно, мы уже уходим, — быстро вмешался Дейрон, потянув ее вперед. — Нет, не уходите, — отрезал Валарр, его ноздри все еще раздувались. — Нет, пока ты не объяснишь мне... — Кузен! От этого голоса у нее по спине пробежал холодок. Стоявший рядом с ней Дейрон застонал и повернулся навстречу приближающейся фигуре. — Ладно, Эйрион, не нужно в это ввязываться. — Не нужно? — произнес подлец мелодичным, злобным голосом. — Я бы сказал, что есть все основания. Учитывая, что ты слишком слаб, чтобы что-то сделать с дорогим кузеном, проявляющим неуважение к твоей сестре. У нее заколотилось сердце. Эйрион оттолкнул Дейрона, едва не опрокинув его через балюстраду. — Да пошел ты к черту, урод. — ощетинился Валарр, его румянец из розового превратился в красный. — Тебя это не касается. — Ну, раз ты пристаешь к моей жене, это касается и меня. — Эйрион, хватит, — рявкнула она, пытаясь оттащить его назад. Боги. Этот проклятый титул прозвучал так нелепо в его устах. — Мы уходим. Подлец отстранился от ее, вцепившись мертвой хваткой в ее запястье, прежде чем толкнуть ее себе за спину. — Боги, сегодня день твоей свадьбы. Можно было бы подумать, что ты будешь вне себя от радости, празднуя. А ты все еще здесь. Все еще ноешь, что тебе не удалось добраться до щели Эйреи. Перед ее глазами вспыхнули звезды. Красный цвет стал расплавленным. В несколько быстрых движений Валарр сделал выпад, высвобождая кинжал, висевший у него на поясе. — Ты злобный мелкий ублюдок! Я убью тебя! — взвыл он, целясь острием прямо в шею Эйриона. Ее близнец не сопротивлялся. Только рассмеялся и обхватил его запястья, царапая ногтями ткань. — О, давай, продолжай. Докажи, что ты тоскующий глупец. Я уверен, твоему отцу это понравилось бы. Твоей жене тоже. Интересно, что почувствуют твои новые родственники, когда узнают, как мало тебя заботит павлиниха. Валар стиснул зубы; сильно. Эйрея бросилась вперед, не успев хорошенько подумать. Она била и толкала, пока у нее не перехватило дыхание, а лезвие не сверкнуло у нее перед глазами. Она даже не поняла, что произошло, пока не отшатнулась, почувствовав острую боль, пронзившую ее руку. — Прости, — ярость исчезла с лица Валарра. Его разноцветные глаза расширились, и страх омрачил их черным. — Эйрея, прости... Она моргнула, глядя на свою руку. Она была красной. По внутренней стороне ладони тянулся порез, алая струйка сочилась между пальцами. Она вдохнула. — Прости, я не хотел... — Валарр мешкался, раскинув руки, его лоб был озабоченно нахмурен. Тень отбросила его назад. — Ты, гребаный ублюдок... — Эйрион практически взвыл, его глаза почернели. — Ты посмел поднять на нее руку? Клинок выскользнул из руки Валарра и со звоном упал на землю. Он поднял руки, показывая, что сдается. Но Эйриону было все равно. Он сделал выпад, его собственный клинок уже был наготове, острие было нацелено прямо в горло Валарра. — Нет, нет, Эйрион, прекрати! — закричала она и бросилась оттаскивать его назад, забыв о боли. Матарис бросился в ту же секунду, оттащив брата в сторону, прежде чем клинок успел нанести удар. Между ними полетели оскорбления, самые гнусные из возможных. Эйрион снова попытался сделать выпад, в его глазах плясало пламя безумия. Эйрея пришлось встать между ним и Валарром, чтобы привести его в чувство. — Прекрати, прекрати! — завизжала она, хватая его за воротник, чтобы привлечь к себе внимание. — Он, блядь, порезал тебя! — усмехнулся подлец, огонь в его глазах все еще потрескивал. — Я убью его! Я, черт возьми, вырежу ему кишки и задушу его ими! Он собирался снова броситься в атаку, перемахнув через нее, чтобы добраться до него. Эйрея предприняла последнюю попытку оттолкнуть его. — Нет, ты этого не сделаешь! Он наследник, он может резать, кого захочет! — Она практически прошипела, ее сердце бешено колотилось. — Эй, друзья! — Крик Дейрона привлек ее внимание к ступеням, ведущим к парапету. Двое мужчин в белых доспехах — королевские гвардейцы — следовали за другой фигурой в черном. Ее тело напряглось. — Убери свой клинок, сейчас же. Дядя Бейлор идет. Это заставило Эйриона усмехнуться. — О, хорошо. Его тоже можно выпотрошить. Прямо рядом с его жалким сыном! Он повернулся, держа клинок наготове, а огонь ревел, как в бушующем аду. Эйрея быстро схватила его за запястье, чтобы оттащить назад. — Нет, прекрати, прямо сейчас! Ты хочешь, чтобы нас задержали? — она вернула его внимание к своему лицу, приблизившись к нему так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Успокойся, любовь моя, успокойся. Убери свой клинок. Какое-то мгновение он тяжело дышал, как безумный, его глаза были как живые ямы. Эйрея, не теряя времени, обхватила его щеку и притянула к себе, прижавшись губами прямо к его лбу. На мгновение она была уверена, что он оттолкнет ее и бросится в атаку, его тело все еще было напряжено от неистового намерения. Он этого не сделал. Просто наклонился к ней для поцелуя, обхватив ее за талию с жадным собственничеством. — Что здесь происходит? — донесся до них голос дяди Бейлора, полный авторитета. — Ничего, дядя, — отозвалась Эйрея, пытаясь выдавить из себя улыбку. — Мы просто... Позади нее раздался громкий крик. — Медведь там был, медведь, медведь! Весь черн да бур, космат, как плеть. Медведь! Медведь! Ступай на ярмарку скорей! На ярмарку? Я зверь, не петь! Вздрогнув, Эйрея обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дейрон споткнулся. Он взмахнул руками, расплескивая кувшин, и вино пролилось на его камзол, а затем на камзол Валарра и Матариса. — О, дядя, вот и вы! — Он пробормотал что-то невнятное, прежде чем выдавить из себя кривую ухмылку. — Чудесная свадьба! Хорошая музыка! И вино тоже хорошее! Я как раз предлагал дорогому кузену выпить со мной. Но он отказался. Для пущей убедительности он прижался к Валарру, пытаясь обнять его. — Да, ну, я думаю, с тебя хватит, — пробормотал Валарр, неловко наклоняясь, чтобы поддержать Дейрона в вертикальном положении. Ее брат изобразил громкий стон. — Боже, не будь занудой. Пей! В конце концов, это твоя свадьба. Почему никто не хочет выпить со мной? Он обвел их рукой, широко раскрыв глаза и криво улыбаясь. — Прошу прощения, дядя, — начала Эйрея, пряча руку за спину. — Он каким-то образом раздобыл Золото Арбора. Отец велел нам найти его. — Да, — быстро добавил Матарис. — Мы с Валарром просто... пытались удержать его от падения с балкона. Взгляд Бейлора метался между ними, фиолетовый цвет кружился, как в водовороте. Дейрон улыбнулся. — О, я уверен, что все было бы в порядке. Не так уж и высоко. Я падал с большей высоты. Сильно ушиб задницу, но выжил. Вот, я докажу. К ее ужасу, он бросился к балюстраде, делая вид, что пытается перекинуть ногу через нее. — Ладно, парень, хватит. — Вздохнув, дядя Бейлор жестом приказал королевским гвардейцам оттащить его назад, пока он не упал по-настоящему. — Давай-ка отведем тебя к твоему отцу. Дейрон что-то проворчал, но не сопротивлялся, позволяя тащить себя. — Все в порядке, дядя, — улыбнулась Эйрея. — Мы можем отвести его в замок. Я как раз собиралась вернуться туда. Болит голова. Дядя снова оглядел ее, задержавшись на том, как они с Эйрионом стояли: прижавшись грудью к груди, его руки на ее бедрах, ее пальцы сгибались на его шее. Затем его взгляд вернулся к сыну, и тихое осознание промелькнуло на его лице. Тем не менее, он никак это не прокомментировал. — Конечно. Мы с Валарром освободим тебя от участия в оставшейся части пира. Не так ли? Ее кузен напрягся, его челюсть заметно сжалась. — Конечно, отец. — Тогда пойдем. Кира ищет тебя. Румянец Валарра сменился с розового на пунцовый. Тем не менее, он неловко побрел к отцу, ведя за собой младшего брата. Он взглянул на нее, когда проходил мимо; быстрый, печальный взгляд, полный стыда и безудержного сожаления. Эйрея попыталась не обращать на это внимания. Обхватила здоровой рукой шею Эйриона, остро ощущая, как напрягаются его мышцы под ее прикосновениями, как его пальцы впиваются в ее бедра; властные, жадные, гневные. — Тогда я оставляю Дейрона на вас, — кивнул ее дядя и повел сыновей к лестнице. — Прощайте! — Дейрон демонстративно неловко помахал Валарру и Матарису. — Мы выпьем вина как-нибудь в другой раз! Дядя Бейлор бросил на него взгляд — короткий, полный жалости — и ушел. Ринулся вниз по ступеням вслед за своими парнями, а Королевская гвардия последовала за ним. Только после того, как он скрылся из виду, Эйрея позволила себе снова вздохнуть. — Черт возьми, — хихикнул Дейрон. Он почти сразу выпрямился, вытирая винное пятно на своем камзоле. — Было близко. — Быстро соображаешь, — пробормотала она, вырываясь из объятий Эйриона; подлец отказывался отпускать ее. Но Дейрон быстро обернулся к нему. — Мне не пришлось бы этого делать, если бы ты не был таким чертовым ублюдком. Ее близнец ощетинился. — Не лезь в это, ты, дегенерат и пьяница. Валарр напал на нее первым Дейрон только закатил глаза. Он потянулся, чтобы взять ее за левую руку. И только когда мужчина разжал ее ладонь, она поняла, что держит ее сжатой в кулак, и что ее пальцы сведены судорогой. Она вздрогнула, когда Дейрон заставил пальцы разжаться, и из пореза хлынула свежая кровь. Он поморщился. — Да, рана неглубокая. Но тебе все равно придется промыть рану кипящим вином, чтобы она не загноилась. На этот раз он не стал предлагать ей испачканный платок. Вместо этого он распахнул свой камзол и оторвал полоску от рубашки, прежде чем обернуть тряпкой ее ладонь. Эйрея вздохнула и протянула руку, чтобы заправить прядь спутанных волос ему за ухо. — Спасибо. Взгляд Дейрона метнулся к Эйриону. — Да, да. Только не говори, что я никогда ничего для тебя не делал. Он отпустил ее руку и выпрямился, сморщив лицо. — А теперь, если позволишь, я пойду. Мне нужно найти отца и убедить его, что на этот раз я на самом деле не пьян. Эйрея нахмурила брови, но отмахнулась от него, наблюдая, как он спускается по ступенькам. — Болван, — хихикнул Эйрион рядом с ней. — Ты должен поблагодарить его. Если бы не он, дядя Бейлор бросил бы тебя в Черную камеру. — И кто в этом виноват? — Хватка на ее бедрах оставит синяки. — Почему ты разговаривала с Валарром? Ее живот скрутило в узел. — Не начинай, умоляю, — она вырвалась из его хватки и бросилась к лестнице, прежде чем Эйрион успел снова заключить ее в объятия. Однако он следовал за ней по пятам; словно призрак, он последовал за ней внутрь, вверх по извилистой лестнице, прямо в ее покои. — Я начну, — рявкнул он, как только за ней закрылась дверь. — Тебе не следовало с ним разговаривать. — Я с ним не разговаривала. Матарис заговорил первым. Валарр просто... появился. Смешок Эйриона пронзил ее так же, как тот клинок. — Да, потому что он всегда готов вцепиться тебе в юбку. — Боги, я не могу сейчас заниматься твоими капризами. Моя проклятая рука порезана, — отрезала она и вытащила из одного из шкафчиков тазик. Она быстро налила в него чистой воды, прежде чем развязать узел, которым Дейрон обвязал ее руку. Рана выглядела ужасно. Кровоточащая, распухшая и воспаленная, боль пульсировала так, что пальцы девушки застыли. Она зашипела, когда окунула рану в воду, позволяя жидкости смыть запекшуюся кровь. — Он был прав. Рана неглубокая, — как только она вытащила ее, Эйрион оказался рядом и схватил ее за запястье, чтобы осмотреть повреждение. — Мы можем прижечь ее огнем. — Что? Нет. Я просто попрошу мейстера промыть рану. Его хватка усилилась. — Лучше использовать огонь. Он должен предотвратить заражение. К ее ужасу, он наклонился и поцеловал ее в порез. Его язык скользнул по открытой плоти, и жар, исходивший от него, заставил Эйрею вскрикнуть. — Нет, это не поможет. Не поможет, если ты будешь продолжать облизывать ее, — прошипела она и попыталась вырваться. Все, что он сделал, это притянул ее ближе. На его пухлых губах была кровь, красный цвет резко контрастировал с его молочно-белой кожей. — Ты больше не будешь с ним разговаривать, — предупредил он, и в его глазах вспыхнул тот же огонь, предвещающий безумие. Эйрея поморщилась. — Как будто я могу помешать ему говорить. Он наследник. — Нет, но я могу, — усмехнулся он, глядя ей в лицо. — Я твой муж. И я не позволю тебе приближаться к тому, кто причинил тебе вред. Она не смогла сдержаться. Она рассмеялась. — Боги. Ирония в этом слишком велика, чтобы быть случайностью. — Ты думаешь, я шучу? — огрызнулся он. — О нет, я знаю, что ты совершенно серьезен. Я просто не понимаю, почему ты беспокоишься, — она посмотрела на него, чувствуя горький привкус во рту. — И ты, и я знаем, что это не имеет никакого отношения к моему благополучию; просто твоя мелочная ревность. Она попыталась вырваться, обойти его, чтобы пойти за мейстером. Он обхватил ее горло рукой, чтобы притянуть к себе. — Да. И тебе лучше прислушаться, иначе неизвестно, кто может пострадать, — усмехнулся он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Эйрея поморщилась, ее дыхание сбилось. — Боги, ты как ребенок, — удалось ей прохрипеть. — Ты победил. Ты полностью разрушил все мои шансы на жизнь без тебя. И все же ты здесь, переживаешь из-за того, что, несмотря на все твои усилия, мое сердце все еще не принадлежит тебе. Его хватка на ее шее усилилась, перед глазами у нее потемнело. — О нет, я знаю, что ты упрямое животное, — усмехнулся он, касаясь губами ее кожи. — Но именно за это я люблю тебя. Любой опытный укротитель драконов знает, что ему придется провести остаток своих дней, объезжая своего зверя. У нее перехватило дыхание, и она судорожно вцепилась в его запястье. — Тогда лучше... будь осторожен... — она все же заставила себя выдавить. — Драконы извергают огонь, и если ты будешь давить на меня... я снова порежу тебя... и на этот раз... я не ограничусь одним порезом. Его пальцы сжались, и в ее ушах раздался шум крови. Однако, как раз перед тем, как она погрузилась в темноту, он отпустил ее, позволяя воздуху снова наполнить ее легкие. Эйрея закашлялась и практически рухнула ему на плечо, как мешок. — Мы уезжаем, — начал он после небольшой паузы. — Я поговорил с отцом. Как только этот гребаный спектакль закончится, мы вернемся в Летний дворец, а они с Дейроном отправятся в Дрифтмарк, чтобы он мог попытаться продать его девушке из Веларионов в качестве утешительного приза. Она застонала, уткнувшись в его камзол, и почувствовала, как к небу прильнул запах огня и пепла. — Чудесно...… только ты и я и больше никого... Его пальцы зарылись в ее волосы, с неистовым рвением сжимая пряди в кулаке. — Естественно. Нам давно пора начать наслаждаться нашим браком. Подальше от любопытных глаз. Эйрея закрыла глаза; она знала, что он имел в виду. Вдали от помощи. Вдали от комфорта. От всех и каждого, кто не был им. — Иди к черту... — прохрипела она ему в плечо, желая, чтобы в ее голосе звучала ненависть. — Я уже говорил тебе: я лучше трахну тебя. Трахну, удержу, буду мучить. Чтобы ты наконец запомнила, — он сделал паузу, его губы жадно впились в ее щеку. — Я дракон. И ты не получишь ничего, пока я тебе не позволю. В ее глазах вспыхнули звезды. Его дыхание ласкало ее губы, жар обжигал ее кожу, проникал под кожу и цеплялся за ее кости. Тем не менее, Эйрея сумела улыбнуться. — Вот он, — выпалила она, обхватив его лицо обеими руками, не заботясь о том, что свежая кровь потечет по его щеке. — Мой кровожадный любимый... Я знала, что ты все тот же. Такой же мерзкий, чудовищный ублюдок, каким ты всегда был. К ее ужасу, он улыбнулся, и его зубы сверкнули, как клыки какого-то обезумевшего животного. — Да... и твой. Так же, как ты моя, — он практически прорычал это слово, как будто его голос был клеймом, которое он мог оставить на ее теле навсегда. — Не Валарра или Матариса. Только моя. Он набросился на нее, его окровавленные губы опустились и сомкнулись вокруг ее собственных. Эйрея поморщилась, почувствовав мерзкий металлический привкус во рту. Его рука снова начала душить ее; обхватив ее горло, он сжал его достаточно сильно, чтобы перекрыть ей доступ воздуха, прежде чем отпустить, чтобы вернуть ее к жизни. Она не сопротивлялась; в этот момент она поняла, что он всегда будет сильнее ее, и просто довольствовалась тем, что наносила ответные удары, насколько это было в ее силах. Кусая его губу, царапая ногтями его шею. Проблема была в том, что ему, похоже, это нравилось; нравилась боль, сопротивление. Он толкнул ее на стол, заставив сесть на край, чтобы задрать юбку. В ушах зазвенел предательский звук рвущейся ткани, за которым последовало ощущение пальцев, хватающих ее за ноги. Эйрея едва успела прийти в себя, когда ее отбросило назад, и она с глухим стуком ударилась головой о дерево. В голове у нее звенело, потолок над головой расплывался, теряя четкость. Ее привела в чувство новая боль. Ощущение ногтей, впивающихся в порез. Она вскрикнула, вцепившись в Эйриона, пытаясь оторвать его от себя, пока он не содрал кожу с ее ладони. Это только еще больше разозлило его. Он зачерпнул кровь, другой рукой разрывая ее белье. Она застыла от ужаса, почувствовав ту же липкость, стекающую между ее пальцами, размазанную по ее половым губам. Мгновение спустя он уже входил в нее, рыча, как обезумевшее животное. Она закричала; от боли, отвращения, удовольствия. Она не могла понять. Он двигался в ней быстро и жестко, без тени раздумий, без малейшего внимания к ее комфорту. Его глаза прожигали ее взглядом при каждом толчке, пурпурные глаза светились. Это было то же пламя, то же безумие, которое она видела в его глазах, когда он напал на кузена Валарра. Тот же огонь, который она видела в своей комнате, когда он прижал тот нож к ее горлу. Пробудившийся дракон, готовый охватить мир пламенем. Он прижал ее ноги к столу, его толчки становились все более неистовыми. Эйрея попыталась отвести взгляд. Подумать о чем-нибудь, о чем угодно, только не об этом. Ощущение его тела удерживало ее на месте. Эта длинная твердость, уютно устроившаяся глубоко внутри нее, касалась того самого места, от которого у нее сгибались пальцы ног. Она задыхалась, ее ноги раздвинулись еще на сантиметр, бедра поднялись чуть выше. Боги. Она стала влажной. Теплой. Что-то скручивалось в ее животе, странное давление, которое заставляло ее жаждать, чтобы он двигался сильнее. Быстрее. Он заметил. Его пальцы отодвинули в сторону ее одежду, чтобы впиться в ее плоть, мять ее с отчаянием. Перед ее глазами вспыхнули звезды, спина выгнулась дугой. Она собиралась... она... Он распростерся на ней. Он с силой вошел в нее, его бедра прижались к ее бедрам под правильным углом. Эйрея вскрикнула, но не от боли. Тепло пронзило ее, горячее и бурное, ее внутренние стенки непроизвольно сокращались. Она металась на столе, сильно кусая внутреннюю сторону щеки, чтобы выдержать натиск. Потребовалось несколько мгновений, чтобы туман рассеялся, тепло угасло и она осознала, что произошло. И охвативший ее стыд был настолько силен, что она разрыдалась. — Моя маленькая Эйрри, — голос Эйриона привел ее в чувство. — Только моя... Он тяжело дышал, лежа на ней, с покрасневшим лицом, его лоб покрылся испариной. Ее кровь все еще была на его щеке, красный цвет контрастировал с его розовой кожей. Она попыталась оттолкнуть его. Сопротивлялась его попыткам поднять ее, обнять, отвращение было настолько сильным, что ее душило. Но она не нашла в себе сил. Она просто рухнула в его объятия, желая, чтобы он задушил ее. Задушил, порезал, сбросил с балюстрады. Что угодно, только не заставлять ее оставаться здесь, терпеть его поцелуи, его ласки. Постыдное наслаждение от его члена. — Никто не заберет тебя. Никто... — прохрипел он у ее рта, прикусив зубами ее нижнюю губу. Едва зажившая ранка от укуса протестующе ныла, но Эйрея отказывалась издавать хоть звук. Она не могла. Только не после... после… Затем он отступил, выскользнув из нее со сдавленным стоном. Она не знала, почему смотрела на него. Возможно, это было нездоровое любопытство или просто страх. В любом случае, это было отвратительно. Струйка белого цвета вытекала из нее, окрашивая стол. По ней бежали красные полосы — остатки крови, которые он размазал по ней, когда входил в нее. Она не могла решить, что было более извращенным: кровь или семя. Семя смешалось с ее собственной... — Ты выносишь мне дракона... — прошептал он ей в висок, прежде чем его пальцы опустились ниже. Он собрал семя и с яростной настойчивостью и втолкнул его обратно в нее. Эйрея дернулась и попыталась сжать ноги, но он не позволил. Просто предупреждающе сжал ее бедра, прежде чем прижать руку к ее паху. — Маленький дракон, возрожденный в этом мире... Она моргнула, наблюдая, как его палец скользит по ее складкам. Нет. Он говорил не о ребенке. Он говорил о настоящем драконе. Извращенный и уродливый монстр, рожденный из его семени и ее чрева. Эйрея закрыла глаза. Нет. Нет, нет, нет. Она могла вынести позор. Уехать с ним, чтобы оказаться в плену, терпеть его насилие, даже позволить себе быть униженной, чтобы найти в этом удовольствие. Но она не позволит ему поместить в нее своего монстра. Одного только его чудовищного существования в этом мире было более чем достаточно.