Бестолковый великан

Ее настроение испортилось в тот момент, когда они отправились в путь. Отец заверил ее, что они не задержатся в Эшфорде дольше, чем на неделю; только до тех пор, пока не пройдут именины маленькой леди и не будут объявлены победители. — После этого мы все вернемся в Летний замок, включая девочек, — сказал он ей утром в день их отъезда. Ей это понравилось. Присутствие всех ее братьев и сестер, включая Рей и Дейлу, означало, что у нее будет полно забот как у хозяйки замка и единственной совершеннолетней женщины. Что также уменьшало шансы Эйриона докучать ей. Этот факт его не обрадовал. — Ему следовало оставить их всех в Королевской Гавани. Так было бы меньше суеты, — жаловался он ей однажды вечером. Их процессия остановилась на ночлег в придорожной гостинице, примерно в двух днях езды от Летнего замка. Поездка заняла гораздо больше времени, чем ожидалось, из-за ее большой дорожной кареты и дополнительных слуг, которых отец приказал взять с собой, чтобы они прислуживали ей в замке. Но Мейкар не возражал. Медленный темп означал, что они встретятся с отрядом дяди Бейлора на Дороге Роз и вместе отправятся в замок. — Дейрон — наследник отца. Он нуждается в том, чтобы тот вернулся в Летний замок и занял его место в качестве правой руки. А остальные еще молоды. Слишком молоды, чтобы их можно было надолго оставить под опекой в другом месте. — Возразила Эйрея, накладывая себе в тарелку рагу из кролика. Оно было жестким и простым, с небольшим количеством специй для придания вкуса, но приятным; именно то, что ей было нужно после долгого дня путешествия. Эйрион усмехнулся, сделав глоток вина. — Отцу было бы лучше лишить пьяницу наследства и передать замок нам. Она чуть не подавилась. — Ты бы позволил, чтобы твоего собственного брата узурпировали? Я хотела бы сказать, что шокирована, но, зная тебя, такая порочность кажется вполне ожидаемой. — Он все равно все растратит впустую, — выпалил Эйрион. — Спустит все деньги на вино и шлюх, передав свои обязанности Рисвеллу. — В отличие от тебя, который делегировал те же обязанности Рисвеллу? — Она намеренно изобразила слащавую ухмылку. — Но при этом ты еще и терроризировал простолюдинов, так что, полагаю, это каким-то образом делает тебя лучше? Это вызвало у него негодующий взгляд. — Ты серьезно утверждаешь, что мое правление было бы менее искусным, чем его? Этот идиот едва ли может самостоятельно одеваться по утрам. — О нет, я уверена, что ты был бы гораздо более разборчив, чем он. Хотя я не думаю, что твои подданные оценили бы такую щепетильность. Эйрион моргнул, и пламя в камине скрыло его черты в тени. — Знаешь, я начинаю думать, что не очень-то тебе нравлюсь, сестра. — Мне? — ее голос задрожал, и она сделала вид, что в ужасе приложила руку к сердцу. — Что заставило тебя так подумать, любовь моя? Я испытываю к тебе только безграничную преданность. С ухмылкой она вскочила на ноги и начала развязывать ленту, удерживавшую ее косу. Эйрион последовал ее примеру; он подкрался к ней сзади и обнял за талию, его тепло, словно открытое пламя, коснулось ее кожи. — В последнее время я не чувствовал особой преданности. — Его губы жадно целовали ее шею. Эйрея выгнула бровь. — По замыслу отца. Он велел тебе оставить меня в покое. Для твоей же безопасности. Несмотря на фаворитизм Мейкара, было довольно забавно думать, что она могла представлять такую опасность для жизни его сына, что ему пришлось держать их порознь, чтобы защитить Эйриона. — Да, но теперь с этим покончено. Я могу делать с тобой все, что захочу. Смешок сорвался с ее губ. — Как мне повезло... Он поцеловал ее сильнее, прижал к себе крепче, его руки скользнули под вырез ее платья, обхватывая груди. — Я скучал по тебе… так сильно. Вопреки здравому смыслу, она хихикнула. — Мы уже обсуждали это. Прошло две недели, любовь моя. Это совсем немного, — она замолчала, подставляя губы для его поцелуя, и волна тепла пробежала по ее спине. — Мы были в разлуке гораздо дольше. — И я также ненавидел это, — его голос понизился, в нем чувствовалась скрытая жестокость. — Правда? Тогда удивительно, что ты вообще выжил. — Я не выжил, — его дыхание ласкало ее ухо. — Я умирал понемногу каждый день. Его пальцы впились в ее бедра, разворачивая ее лицом к себе. Эйрея улыбнулась, прижимаясь к нему, и что-то теплое и волнующее скрутилось у нее внутри. — Какая жалость, — прошептала она, вдыхая воздух ему в рот. — Что ты не можешь быть таким милым, если тебе никто не приказывает. Он тут же перевел дыхание, прежде чем впиться в ее губы таким страстным поцелуем, что у нее закружилась голова. — Тебе нравится, когда я ласков, не так ли? Она улыбнулась ему в губы, обвивая руками его затылок. — Совсем немного. Я всегда больше всего любила своего Эрри. Неважно, что его возбудило — ласковое прозвище или ее поцелуи. Она все еще была прижата к обеденному столу, а его руки маниакально теребили шнурки ее плаща для верховой езды. Он рванул ткань со слишком большой силой, прежде чем наброситься на ее шею с жадностью изголодавшегося волка. Она ожидала, что это желание причинит ей дискомфорт, как это случалось много раз прежде. Этого не произошло. Что-то в его прикосновении заставило ее почувствовать тепло во всем теле; ей захотелось притянуть его ближе, поцеловать крепче, принять его в себя, пока ее мир не разлетелся вдребезги, и она не заплакала. Стук в дверь вывел ее из оцепенения. — Мой принц? Вас ждут в общей комнате внизу, — прохрипел незнакомый голос на другом конце. Эйрион едва расслышал его. — Иди к черту! — презрительно прошипел он ей на шею, прежде чем отодвинуть в сторону ее сорочку, чтобы добраться до груди. — Простите, но... — замялся мужчина на другом конце. — Ваш отец ищет вас. Вы должны выехать навстречу лорду Деснице и вашим братьям на дороге. Это заставило Эйриона прекратить свои ласки. — Черт, — наполовину прорычал, наполовину выругался он, прежде чем оттолкнуться от ее. Эйрее пришлось прикусить щеку изнутри, чтобы удержаться от улыбки. — Хм. Похоже, отец намерен разлучить нас еще на некоторое время. Подлец бросил на нее сердитый взгляд. — Я вернусь, — отрезал он и выпрямился, приглаживая волосы на место. — Постарайся не задерживаться. Я, скорее всего, скоро усну. Он моргнул, выражение его лица стало напряженным. Было почти забавно наблюдать, как разрумянились его щеки, как ярко горели глаза. Это было страстное желание, ненасытное, щемящее желание, которое сводило его с ума и наполняло ее безудержным удовлетворением. — Я просто разбужу тебя, — фыркнул он, его взгляд метнулся к ее губам. Эйрея поморщилась. — Не очень-то ласково, любовь моя. Но... — Она остановилась и подскочила к нему. Она потянула за шнурки его камзола, водя пальцами по вышивке в виде дракона спереди. — Возможно, я прощу тебя, если ты доставишь мне Эгга в целости и сохранности. Он поджал губы, и на его лице отразилось явное отвращение. Тем не менее, он ничего не сказал; просто прижался своим лбом к ее лбу, чтобы потереться о ее кожу. Мгновение спустя он уже направлялся к двери, держа плащ в руке, его плохое настроение было в равной степени забавным и милым. Боги. Ей хотелось, чтобы он всегда был таким. Надменным и угрюмым, но сдержанным. По-прежнему дарил ей цветы, книги, украшения. Перед самым их отъездом он подарил ей серебряное кольцо с драконом и рубиновыми гвоздиками вокруг головы. — Что мне с этим делать? — усмехнулась она, оценив мастерство работы. Оно было изысканным, изготовленным на заказ, как и подходящие к нему ожерелья с драконами. И оно идеально подходило ей по размеру безымянного пальца, хотя Эйрион никогда специально не снимал с нее мерки. — Носить, а что еще? Я думал, женщины любят драгоценности и безделушки? Эйрея подавила желание рассмеяться. — Знаешь, я могла бы за многое упрекать отца, но, полагаю, в некотором смысле он действительно хорошо относился к маме. Выражение лица Эйриона стало напряженным. — Почему ты думаешь, что он заставляет меня делать для тебя то, что он делал для матери? Она с невозмутимым видом оглядывала внутренний двор. Мейкар был там, увлеченный разговором с сиром Рисвеллом. Хотя казалось, что он не обращает на них никакого внимания, Эйрея заметила, что он с пристальным вниманием смотрит на них. — Потому что, — вздохнула она и прижалась лбом к лбу Эйриона. — Дорогие украшения были его способом показать свою привязанность. Твой же — кровь и огонь. Подлец долгое время ничего не говорил; просто прижался своим лбом к ее лбу, и его дыхание, словно язычок пламени, коснулось ее кожи. — Jorrāelagon iksis perzys. Se ziry mōris isse ānogar. Любовь — это огонь. И она всегда заканчивается кровью. Слова обхватили ее горло, сжимая с жестоким намерением. Эйрея вздрогнула. — Вот и моя кровожадная любовь... — пробормотала она и прижалась губами к его губам. Поцелуй был коротким, не более чем мимолетное прикосновение ее губ к его губам. Он все еще напрягся и прижал ее ближе, желая сделать это жестче, глубже. Она не позволила. Она оттолкнула его и направилась к карете, не забывая о пристальном взгляде отца. Ей было больно осознавать, что все это было театром, который он разыграл ради Мейкара. Она знала, что в нем была мягкость, знала, как нежно он мог обнимать ее, когда ей нужно было утешение. Но это были мимолетные моменты. Капля доброты в море насилия. И она получила горькое напоминание об этом в тот момент, когда он вернулся. Хотя Милдрит намеревалась уйти на ночь, сославшись на необходимость хорошо отдохнуть перед предстоящими турнирами, Эйрея отказала ей. Она не видела Эгга несколько месяцев и была непреклонна в том, чтобы осыпать его, по крайней мере, полудюжиной поцелуев, прежде чем отправиться спать; разумеется, после того, как отчитает Дейрона за его упрямство по поводу помолвки. Однако, когда она услышала ржание лошадей за окном и спустилась в общий зал гостиницы, то обнаружила, что там ее ждут не братья. — Кузина, — сказал Валарр, откидывая волосы с глаз. Эйрея остановилась у лестницы, застыв на месте. Нет. Наверное, ей показалось. Он не мог быть здесь. Он должен был быть в Королевской Гавани, наслаждаясь супружеским счастьем со своей леди-женой. И все же, когда она моргнула, Валарр не исчез. Он вошел в зал, и огонь камина окрасил его в красные и золотые тона. Он по-прежнему выглядел великолепно: высокий, широкоплечий, с серебристыми прядями волос, сверкающими белым цветом в ярком свете. Он снял свой плащ и бросил его на стул, а затем быстро схватил кубок, который ему предложил толстый трактирщик. — Валарр, — смогла пробормотать она, ее язык странно заплетался. Нет. Она так не могла. Она не могла допустить, чтобы он снова был здесь. — Что… что ты здесь делаешь? Его взгляд на мгновение скользнул по ней, в его глазах бушевали эмоции: настороженность, обида, боль. Но больше всего боли. Прежде чем он успел ответить, раздался другой голос. — Мы прибыли на турнир, принцесса. Приказ короля. Из тени дверного проема вошел белый гигант. Сэр Рональд снял шлем с шипами и встряхнул темные волосы, а его белые доспехи Королевской гвардии сверкали в лучах света. Эйрея замерла, сжимая в руке юбку. — О, я... это... неожиданно. Валарр с громким стуком поставил свой кубок на стол. — Как и то, что ты здесь, — он отвел взгляд, его челюсть заметно сжалась. Она вздрогнула и чуть не сказала ему, что не хочет здесь находиться; это была идея Эйриона. Вместо этого она придержала язык. Она не обязана была ничего ему объяснять, особенно после того, как они расстались. — Где мои братья? — она прочистила горло, решив не обращать на него внимания, ради своего же блага. — Ну, я... — начал сир Рональд. За ним промелькнула тень, прервав его объяснения. — Они задерживаются, — начал дядя Бейлор. Он ворвался в гостиницу, быстро снял плащ для верховой езды и жестом велел хозяину принести ему свежей воды. Бедняга чуть не споткнулся, пытаясь подчиниться, пробормотав дрожащее «Ваше Величество» себе под нос. — Задерживаются? — пробормотала Эйрея. Как только ему принесли умывальник, ее дядя плеснул себе на лицо водой, а затем быстро намылил руки. — Мост через Плачущий проход начал рушиться, когда мы переходили его. — Что? — взвизгнула она. — Не волнуйся, — улыбнулся ее дядя. — Никто не пострадал. Мы успели увести всех с моста, прежде чем кто-нибудь упал в реку. Но в результате мы разделились. — Нет, ты оставил моих сыновей на другом берегу этой проклятой реки. — Отец ворвался в гостиницу, как вихрь в черном плаще Таргариенов. Эйрион следовал за ним по пятам, скользнув в гостиницу, как змея. Эйрея напряглась; его взгляд устремился прямо на Валарра. Насмешливый, свирепый, оскорбительный. Она закрыла глаза; ночь обещала быть не из приятных. — Я просил тебя только об одном, только об одном: доставь их в Эшфорд. И все же, похоже, я был дураком, доверившись тебе. Ее дядя вздохнул и выпрямился. — Я знаю, брат, что ты любишь во всем винить меня, но на этот раз я должен тебя разочаровать: разрушающийся мост — это не то, что я могу контролировать. Мост был старым. Его не ремонтировали со времен Танца драконов. Он не мог выдержать сразу несколько тяжелых лошадей. — Замечательно! — воскликнул ее отец. — И что теперь? Моим сыновьям придется переплыть гребаную реку, чтобы добраться до нас? — Нет, — возразил Бейлор. — Они пойдут окольным путем, через лес. Это займет у них на день больше, но я готов поспорить, что мы тоже немного задержимся из-за карет. Они встретят нас в Эшфорде. Отец раздраженно фыркнул. — Если они не встретят нас у ворот, я сам отправлюсь за ними. — И я с радостью присоединюсь к тебе, — воскликнул ее дядя. — С ними целая свита. Полдюжины мужчин. О них хорошо позаботятся. Еще одно презрительное фырканье, еще одно покачивание головой. — Я поверю в это, когда они будут рядом со мной. С этими словами отец протопал мимо нее. — Вы двое, наверх. Сейчас же. Эйрея не стала спорить. Просто сделала реверанс дяде и последовала за ним, Эйрион последовал за ней по пятам. Она попыталась поговорить с отцом, спросить его, что случилось, может, ему нужна помочь. Мейкар не обратил на нее внимания. Он вбежал в свою комнату, которую снимал, и захлопнул дверь прямо у нее перед носом. Эйрея застыла на пороге, как безголовая курица, с рукой, застывшей в положении, как будто она собиралась постучать. — Не стоит его беспокоить. Он сейчас не в настроении разговаривать, — позади нее Эйрион прислонился к дверному косяку их общей комнаты. — Это была случайность... с ними все будет в порядке. Подлец поджал губы. — Какая, на хрен, разница... Под ребрами у нее возникло неприятное ощущение. — Эйрион... Но он уже двигался, проскальзывая в их комнату без дальнейших слов. Эйрея последовала его примеру, закрывая дверь как раз в тот момент, когда другие фигуры начали подниматься по ступеням вслед за ними. — Ему не следовало приказывать Дейрону быть здесь. Он только и хочет, что опозорить нас перед дядей и его драгоценным чемпионом. Она поморщилась. — Подожди, Валарр тоже выйдет на ристалище? Усмешка Эйриона стала злобной. — Он здесь именно для этого. Он будет одним из пяти чемпионов, защищающих титул королевы любви и красоты этой маленькой сучки из Эшфорда. Она замолчала, наблюдая, как он стаскивает с себя плащ. — И отец хочет, чтобы Дейрон сразился с ним? Это безумие. Он что, хочет, чтобы ему голову снесли? Конечно, все сводилось к мелкому соперничеству между ним и дядей Бейлором. Она понимала, что отцу было больно, что его наследник не соответствовал тому, каким должен быть принц, но заставлять Дейрона сражаться, когда он не был к этому готов, не сделало бы его более способным, а только принесло бы ему еще больше позора. Эйрион одарил ее ехидной ухмылкой. — Конечно, ты предполагаешь, что у дорогого кузена преимущество. Что ж, я должен разочаровать тебя, любовь моя. Он дерьмовый рыцарь. Единственная причина, по которой он вообще смог выиграть турниры раньше, — это то, что дядя заставлял его сражаться с еще более посредственными противниками; то же самое он хочет сделать и сейчас. У нее комок застрял в горле. — Великолепно. Какое это имеет отношение к соревнованию между ним и Дейроном? — А разве нет? — огрызнулся подлец и начал приближаться к ней. — Я думал, ты будешь рада его приезду? Наконец-то вы снова вместе. Она моргнула. — Рада? Мужчина, который порезал меня, когда мы виделись в последний раз? Она подняла руку, чтобы показать ему шрам. Он был не очень заметный, но ей нужно было доказать свою точку зрения. — Не начинай, прошу тебя… Это ты требовал, чтобы я поехала с тобой на турнир. Я бы с удовольствием осталась в Летнем замке. — Да, осталась и планировала свой побег. Волна гнева прилила к ее щекам. — И я имела на это полное право, после того, что ты сделал. Она попыталась обойти его, направляясь к окну. Его рука опустилась на ее предплечье, чтобы сжать его. — Я говорил тебе, что произойдет, если ты попытаешься сделать это снова. — И отец сказал тебе не быть настойчивым. Ты сам нпросился. Ты знал, что он приедет. Эйрион молчал. Его нижняя челюсть беззвучно задвигалась, прежде чем он заставил себя громко сглотнуть. — Он не должен быть здесь. Отец сказал, что он должен был остаться дома. Праздновать со своей невестой-иностранкой. Она моргнула. — Праздновать что? Уголки его губ приподнялись в подобии улыбки. — Ты что, не слышала? Девица ждет ребенка. Пол под ее ногами покачнулся. Она уставилась на Эйриона, на изгиб его рта, на огонь, потрескивающий в глубине его фиалковых глаз. — Замечательно, — каким-то образом выдавила она со странным придыханием в голосе. — Я желаю им и их будущему ребенку счастья в грядущие годы. Ее близнец выдохнул. — Правда? Эйрея закрыла глаза. — Я должна была сказать что-то еще? — Не знаю. Может быть, сожалеть, что не ты занимаешь место этой иностранной павлинихи? Кровь прилила к ее щекам. — Прошло уже несколько месяцев. Я давно перестала переживать из-за чужих браков. Этот и так невыносим. Для пущей убедительности она ударила его ладонями в грудь. — Невыносим, не так ли? — Подлец почти не отреагировал, его глаза все еще были живыми и сосредоточенными. — Ложись на кровать. У нее перехватило дыхание. — Я устала, Эйрион. Я просто хочу отдохнуть. Он снова проигнорировал ее. Его пальцы впились в шнуровку камзола, с резким шипением расстегивая ее. — Нет, я дракон. Я не собираюсь позволить ему и его павлинихе лишить меня того, что принадлежит мне по праву рождения. Она прищурилась, недоумевая, как он вообще пришел к такому выводу, когда его рука хлестнула. Он схватил переднюю часть ее платья, пытаясь развязать узел, который держал его на месте. Эйрея извивалась, отчаянно пытаясь оттолкнуть его. Ее сопротивление только раззадорило его еще больше. — Прекрати, прекрати! — рявкнула она, направив свой гнев ему в лицо. Она била и толкала его, пытаясь привести в чувство. — Принуждение меня к этому, конечно, не ускорит процесс! И не сделает меня менее бесплодной! Он перестал лапать ее. Он моргнул, огонь в его глазах потускнел. — Ты не бесплодна. Не можешь быть. У меня было видение... — Видения — это не правда, Эйрион. Они не... Он нахмурил брови, выражение его лица смягчилось, превратившись во что-то маленькое, уязвимое, обиженное. — Мои — правдивы. Эйрея резко вздохнула. — Я бы хотела, чтобы ты не был таким. Его руки безвольно опустились. Она закрыла глаза, боль в груди подступила к горлу. Ей хотелось, чтобы он был таким, каким притворялся: мягким, нуждающимся, ласковым, высокомерным негодяем, который дарил бы ей цветы и кольца ручной работы, стоившие больше, чем некоторые могли бы накопить за всю жизнь. Вместо этого он был монстром. Обманчивый демон, ведомый снами о крови и огне. Снами, в которых он хотел сжечь ее заживо. Она все же приблизилась к нему, прижалась лбом к его лбу. Она не понимала, почему жаждала его тепла, зная, что он был причиной ее страданий, но все равно продолжала это делать. Возможно, она просто оплакивала жизнь, которой могла бы жить. Жизнь, полную радости, нежности, чистейшей любви, где они были бы вместе, счастливы, насколько возможно. В таком мире она родила бы ему ребенка; одного, двух, десять. Столько драконов, сколько он хотел бы. И все же... она была здесь. Скрываясь за притворной бесплодностью, в то время как леди Кира вынашивала наследника для мужчины, который должен был стать ее мужем. Петля на ее шее затянулась, а жар заставил ее глаза наполниться слезами. Она не позволила себе расплакаться, просто погрузилась в объятия Эйриона и позволила его теплу убаюкать ее ложным чувством утешения.

* * *

Он не прижимал ее к себе. Он просто свернулся калачиком на кровати рядом с ней, их руки и ноги переплелись, их тела обменивались теплом. Это было прекрасно; то утешение, в котором, как знало ее измученное сердце, она нуждалась. На следующий день его настроение все еще было мрачным. Он отказался от ее предложения помочь ему одеться и, громко топая, вышел из их комнаты, чтобы спуститься вниз. Он также не разделил с ней трапезу и почти ничего не сказал ей, когда они уезжали. Она чувствовала себя странно подавленной из-за этого. Он всегда злился, когда не получал того, чего хотел, но сейчас все было как-то по-другому, хуже. Она все еще молча обдумывала это, размышляя, как он справится с этим. Он должен был. Другого выбора не было. Как и ожидалось, через два дня они медленно двинулись в сторону Эшфорда. Эйрея была занята тем, что пыталась что-то пришить к своему платью, ее пальцы дрожали, когда снаружи раздался шум. Крики, одобрительные возгласы, аплодисменты. Милдрит распахнула ставни на окнах кареты, впуская запахи грязи, вытоптанной травы, дыма и полированной стали. Вдалеке показались десятки палаток, ярко выделявшихся на фоне яркого весеннего неба. Вокруг толпился простой люд; мужчины и женщины в лохмотьях, смеющиеся дети, лавирующие между повозками и самодельными палатками, — всем не терпелось увидеть предстоящие состязания. Здесь собралось много зрителей, и даже если турнир окажется скучным, Эйрея была уверена, что найдет на территории что-нибудь интересное, чтобы развлечься. Проехав через арочные ворота, их колонна въехала во внутренний двор, и ее карета с грохотом остановилась прямо у входа в замок. Милдрит вышла первой и, спотыкаясь, спустилась по ступенькам, чтобы размять ноги. Эйрея ожидала, что глашатай представит всех хозяевам, однако к тому времени, когда она вышла из кареты, ее отец и дядя Бэйлор уже вошли внутрь, а за ними, как она предположила, нервно мельтешили Эшфорды. Валарр последовал их примеру; с опущенной головой, решительной походкой, ни разу не взглянув на нее. В животе у нее зародилось беспокойство; но ничего страшного. Все было в порядке. Он был женат. Он должен был стать отцом. Он не должен был искать ее взгляда, а она не должна была беспокоиться из-за него. Только не сейчас, когда Эйрион был в таком отвратительном настроении. — Хватит зевать. Займись моей лошадью, — проворчал он, остановившись сразу за ее каретой. Эйрея едва расслышала, что тот, к кому он обращался, сказал, что это не конюх, прежде чем Эйрион бросил ему оскорбление. — Они еще не приехали? — спросила она Милдрит, уставившись на открытые ворота. — Я не знаю, принцесса. Вам лучше спросить об этом своего лорда-отца. У нее сжался живот. — Они должны были встретить нас здесь. Дядя Бейлор сказал, что Дейрон и Эгг должны были объехать кружным путем и встретиться с ними у ворот замка, чтобы они могли въехать вместе. Чтобы Дейрон не совершил снова какую-нибудь глупость, а Эгг не наделал бед, из-за которых ему пришлось бы пострадать. Она огляделась, пытаясь найти в своей компании знакомое лицо. Позади нее Эйрион все еще мучил какого-то ничего не подозревающего конюха. — Эйрион, перестань донимать слуг. Мы только что приехали, — отрезала она и подошла ближе, чтобы похлопать его кобылу по спине. Существо было темпераментным. Вхагар, как он назвал ее в честь дракона королевы Висеньи, такого же отвратительного зверя, как и он сам, и склонного лягаться. — Этот не слуга, — хохотнул ее близнец. — Похоже, он имеет честь быть рыцарем. Эйрея резко повернула голову в его сторону и обнаружила, что ей необходимо поднять голову. Мужчина, стоявший у загона, был самым крупным из всех, кого она когда-либо видела в своей жизни. Он возвышался над ее братом, плотный, мускулистый, с крепкими костями, его плечи были достаточно широкими, чтобы на них могли поместиться двое детей. Тем не менее, он был одет в лохмотья: грубая шерсть, рваный плащ и пеньковая веревка, обмотанная вокруг пояса, чтобы удерживать меч на бедре. — О, — усмехнулась она, искоса глядя на него. — Вы, э-э-э... определенно подходите для этого размерами, сир. Хотя, по правде говоря, этот человек больше подходил бы на роль кузнеца или эссосийского бойца. Эйрея была уверена, что с его руками ему даже не понадобится копье, чтобы сбить человека с лошади. — Прошу прощения. Мой брат в плохом настроении. Он не хотел проявить неуважение. Мужчина моргнул, глядя на нее, раз, другой, и его большие голубые глаза стали огромными, как тарелки. На мгновение она подумала, что он немой, тугодум или и то, и другое вместе, потому что он начал что-то неразборчиво бормотать. — Э-э-э... все в порядке… ничего страшного, миледи. Я имею в виду принцесса… ваша светлость... мадам... Его чумазые щеки вспыхнули зловещим румянцем, и он быстро отвел взгляд. Эйрея поморщилась. Несомненно, тугодум. — Принцесса подойдет, сир, спасибо. Приятно познакомиться. Аллисер! Она резко повернула налево, останавливая одного из воинов отца. — Есть новости о моих братьях? Пожилой мужчина, прищурившись, посмотрел на нее из-под своей кольчуги. — Нет, принцесса. Они еще не приехали. Люди, которых его светлость Десница послал на их поиски, сказали, что их никто не видел на дороге. У нее перехватило горло. — Что? Что вы имеете в виду, говоря, что они не... Она вздохнула, подавляя свое огорчение. Конечно, этому было разумное объяснение. — Спасибо, Аллисер, — сказала она и схватила юбку руками. Ей нужно было поговорить с отцом. Сейчас же. Она уже собиралась пересечь внутренний двор и направиться ко входу, когда заметила, что Эйрион все еще преследует рыцаря-гиганта. Он практически загнал его в угол и быстро выпаливал что-то неразборчивое. Это зрелище вызвало бы у нее беспокойство, если бы не тот факт, что этот человек был на две головы выше ее близнеца и в два раза шире. Тем не менее, она окликнула его. — Erri, henujagon zirȳla mērī se māzigon iemnȳ! Эрри, перестань приставать к этому человеку и заходи внутрь! С этими словами она бросилась через ворота, игнорируя бормотание приветствий проходящих мимо слуг. Было легко определить, в каких покоях остановилась ее семья. По коридору прогремел голос ее отца, полный едва сдерживаемой ярости. — Я бронил себя, а не его! Эйрея последовала за звуками в просторный зал для аудиенций, наполовину закрытые ставнями окна которого окрашивали унылый зал в бледно-белые тона. — Я знал, что так будет. Я был дураком, доверив их тебе, — прорычал Мейкар, вглядываясь сквозь витражное стекло во двор внизу. — А теперь посмотри, где мы оказались. Эйрея проскользнула внутрь без разрешения, ее пальцы все еще теребили юбку. — Они все еще не прибыли? Мейкар почти не обращал на нее внимания. — Нет. Они заблудились на какой-то окольной тропе, а я снова выгляжу как дурак. Позади нее вздохнул дядя Бейлор. — Дай им время. Я же говорил, что им может понадобиться немного больше времени, чтобы добраться... — К черту твое время, — рявкнул отец, разворачиваясь на каблуках. — Мальчик что-то натворил. Я знаю это. Ее дядя вздохнул так тяжело, что она почувствовала это всем своим существом. — Мы не знаем этого наверняка. И даже если бы знали... ты удивлен? Тебе не следовало приказывать Дейрону выходить на ристалище. Усмешка ее отца была такой злобной, что она вся сжалась. — Я не позволю тебе отчитывать меня. Только не тогда, когда они пропали под твоим присмотром. Маска ее дяди соскользнула лишь на мгновение. Его лицо залило сожаление, и он поморщился. — Я знаю. И я не осуждаю тебя. Просто указываю на правду. Дейрону место на турнирном поле не больше, чем Эйрису или Рейгелю. — То есть, по-твоему, он скорее оседлает шлюху, чем лошадь? — Усмехнулся ее отец и, пройдя мимо него, рухнул в кресло. — Мне не нужно напоминать о недостатках моего сына. Он уже помолвлен. Он унаследует Летний замок и заведет семью. Он может измениться, он изменится, или я клянусь, что убью его. Это заявление прозвучало в тишине как самое отвратительное из проклятий. Ее дядя вздохнул и провел рукой по лицу. Из-за отцовского кресла раздался голос дородного лорда в янтарных шелках. — Мы отправим на их поиски поисковую группу, милорд Десница. Мои люди знакомы с обходной дорогой. Если они действительно заблудились, я уверен, что мы сможем найти их к ночи. Ее дядя кивнул. — Благодарю вас, милорд. Если нет, я отправлюсь на поиски сам. — Нет, не отправишься, — усмехнулся отец и схватил грецкий орех из одной из мисок. — Ты и так достаточно наделал. Это мои сыновья. Если они потерялись, я сам их найду... Ты! Кто ты? Как смеешь шпионить за нами? Отец в мгновение ока вскочил на ноги и направился к открытому дверному проему. Эйрея вздрогнула, увидев силуэт человека, который прятался за деревянной аркой, и прятался плохо. Половина его ноги была на виду у всех в комнате, включая его рваный плащ. Хуже того, когда его заметили, он просто вышел на свет и вошел внутрь, не спросив разрешения и не получив приглашения. Она замерла. Это был великан. Тупоголовый великан, которого Эйрион задирал во дворе. — Милорды, прошу прощения за то, что прерываю. Я... я просил сира Манфреда Дондарриона поручиться за меня, чтобы я мог участвовать в турнире, но он отказался это сделать. На мгновение воцарилась тишина. Молодой лорд в янтарных шелках, которого Эйрея приняла за лорда Эшфорда, прочистил горло. — Кто? — Что, черт возьми, происходит? Кто это такой, почему он врывается к нам... — Он не врывался, брат, — успокаивающе поднял руку ее дядя. — Мы здесь незваные гости. Сир просто просил аудиенции. Не так ли? Гигант снова покраснел, но сумел кивнуть. — Подойдите ближе, пожалуйста, — попросил Бейлор, без усилий надевая маску учтивого изящества. — И другие тоже, но... они говорят, что не знают сира Арлана из Пеннитри. Но... он служил им, клянусь. У меня... у меня есть его меч и щит в качестве доказательства. Лорд Эшфорд насмешливо фыркнул из-за спинки отцовского кресла. — Меч и щит еще не делают мужчину рыцарем. Он одарил отца властной ухмылкой, без сомнения, в поисках одобрения. Мейкар проигнорировал его и резким движением подозвал ее к себе. Эйрея обошла стол, прошла мимо другого худощавого мужчины в выцветшем черном и встала за его стулом. — Разве у вас нет более веских доказательств в поддержку ваших слов? — Настаивал лорд Эшфорд. — Может быть, каких-нибудь документов или... — Вы помните его, Ваша Светлость? — гигант пронесся мимо мужчины, устремив взгляд прямо на ее дядю. Это было дерзко. В высшей степени. Мужчина явно был простого происхождения, его акцент безошибочно выдавал уроженца Блошиного Конца. — Это было много лет назад… возможно, вы... забыли. Ее дядя подошел к столу, чтобы взять несколько расколотых орехов. — Сир Арлан из Пеннитри... Да, я его помню. Насколько я знаю, он никогда не выигрывал турниров. Но и не позорил себя. Она удивленно моргнула. Великан, казалось, почувствовал облегчение. — Да, сир. То есть... нет, он не позорил себя. — Он одолел лорда Стокворта в рукопашной схватке в Королевской Гавани. А за несколько лет до этого сбил с лошади самого Седого Льва. — Да, так и было! Он много раз рассказывал мне об этом... — Тогда вы, несомненно, помните настоящее имя Седого Льва? Великан заколебался, его брови сошлись на переносице. Мгновение спустя он моргнул. — Сир Дамон Ланнистер. Седой Лев. Теперь он лорд Бобрового утеса. — Так и есть, — хотя ее дядя стоял к ней спиной, она слышала улыбку в его голосе. — И завтра он выйдет на ристалище. — Как ты можешь помнить какого-то межевого рыцаря, который шестнадцать лет назад случайно выбил Дамона Ланнистера из седла? — проворчал отец, откусывая кусок грецкого ореха. Ее дядя не обращал внимания на его ворчание. — Я взял за правило узнавать о своих противниках все, что могу. — И зачем снисходить до поединка с межевым рыцарем? — Это было много лет назад, в Штормовом пределе. — Объяснил Бейлор, опускаясь на стул рядом с ним. — Лорд Баратеон устроил турнир, чтобы отпраздновать рождение внука. Жребий определил сира Арлана моим противником в первом поединке. Мы сломали четыре копья, прежде чем я наконец выбил его из седла. — Семь, Ваше Величество, — быстро вставил гигант. На мгновение воцарилась тишина. Все внимание переключилось на него, в воздухе ощутимо повисло потрясение. Ее отец издал пронзительный смешок. — ...Я полагаю, — бедняга, по-видимому, осознав, что натворил, сжался, как огромная черепаха. Ее дядя, казалось, воспринял это спокойно. — Рассказы приукрашиваются, я знаю, — улыбнулся он. — Не думайте плохо о своем старом наставнике, но, боюсь, у него было всего четыре копья. Гигант пробормотал что-то неразборчивое, прежде чем опуститься на одно колено. — Как скажете, Ваша Светлость! Их было четыре, я прошу прощения... Старик, сир Арлан, он говорил, что я туп, как стена замка, и медлителен, как зубр. — Īles paktot nūmāzma bona, rȳ lu, — пробормотал отец себе под нос, достаточно тихо, чтобы она услышала. Эйрея поморщилась. По крайней мере, в этом он был прав. — Ничего страшного, сир, вставайте, — ее дядя не отреагировал на укол, хотя и находился в пределах слышимости. Великан продолжал бормотать, рассказывая, как ее дядя отказался взять коня и доспехи его старого господина в качестве выкупа. Ее отец лишь закатил глаза в ответ на этот обмен репликами и переключил свое внимание на нее. — Ao se Aerion issi naejot ūbrie syt bantis tymptir. Aōha lēkia kostagon daor sagon kesīr, yn bona gaomas daor dāez īlva hen gūrogon isse bisa run. Вы с Эйрионом должны быть готовы к сегодняшнему турниру. Ваших братьев, возможно, еще нет, но это не освобождает нас от участия в этой чепухе. Эйрея переминалась с ноги на ногу. — Kessa, kepa. Kessa sagon hae vestrā. Да, отец. Все будет так, как ты велишь. Мейкар вдохнул и сунул в рот еще один орех. — Sȳz. Kesan daor īlva emagon sagon quba arlī, — он сделал паузу, и его внимание вернулось к рыцарю. — Очень хорошо, сир, вы благодарны, а теперь идите на хрен. Хорошо, я не хочу, чтобы нас опозорили еще больше. Великан, который все это время что-то говорил, потрясенно заморгал. Ее дядя тяжело вздохнул. — Вы должны простить моего брата, сир. Его сыновья заблудились по дороге сюда, и он боится за них. Великан энергично кивнул, прежде чем повернуться к отцу. — Да, конечно. Я надеюсь, что их не найдут мертвыми. Эйрея моргнула; раз, другой. Она не знала, что потрясло ее больше: то, что кто-то мог быть настолько глуп, чтобы произнести такое вслух, или то, что он сделал это на глазах у двух принцев королевства. Лорд Эшфорд, должно быть, заметил ее бледность, потому что поспешил налить ей вина. Эйрея сделала глоток, поморщившись от вкуса. Это было не Золото Арбора, а что-то покрепче. Жжение все же привело ее в себя, как раз в тот момент, когда ее дядя инструктировал великана найти новое устройство для своего щита. — Проклятый идиот. Ты не должен был давать ему аудиенцию, — усмехнулся ее отец, когда великан поспешно удалился. — Удивительно, как он вообще умудряется надевать штаны по утрам, не говоря уже о том, чтобы заслужить рыцарское звание. Ее дядя вздохнул, откидываясь на спинку стула. — Не всем везет получить такое хорошее образование, как нам, брат. К тому же он кажется дружелюбным парнем, пусть и немного туповатым. Его господин был таким же. Но зато отлично владел копьем. Ее отец поморщился. — Я думал, ты сказал, что этот Аллен не выиграл ни одного турнира? — Арлан. И я имел в виду другое копье. По крайней мере, так говорили женщины. Тишина. Тощий мужчина в черном скорчил гримасу. — Подождите, это он обошел половину домов удовольствий в Староместе? Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, о чем они говорят, и сразу же сделать вывод, что она не должна была участвовать в этом разговоре. — Я пойду в свои покои, — пробормотала она и начала отступать. — Хорошо, веди себя прилично, — крикнул отец ей вслед. — И выпей свое зелье перед ночным турниром. Ее тело напряглось. Она остановилась и бросила взгляд через плечо на Мейкара. Он старался не встречаться с ней взглядом; он просто продолжал разбивать скорлупу грецкого ореха большим пальцем, недовольно нахмурив брови. — Наш лорд Эшфорд попросит своего мейстера приготовить его для тебя. Дородный мужчина в янтарном поспешил кивнуть. — Естественно, мой принц. Мейстер Барт прекрасно разбирается в успокаивающих зельях. Уверяю вас, о принцессе хорошо позаботятся. Желчь подступила к горлу. — Конечно, отец. Я так и сделаю. Мейкар кивнул и молча указал ей на дверь. Рядом с ней ее дядя смотрел на нее с открытым ртом, его глаза были полны нежности. Нежности, жалости, отцовской заботы. Это задело ее гораздо больше, чем она хотела признать. Несмотря ни на что, она сохранила самообладание и присела в быстром реверансе. — Ваша светлость, —пробормотала она, опустив подбородок, и повернулась, чтобы уйти. Перед тем как уйти, она уловила, что прошептал ее дядя. Мы поговорим позже. Она почти отказала ему Она предала его доверие, поступила прямо противоположно тому, о чем он ее просил, когда согласился выдать ее замуж за Матариса. В данный момент она не заслуживала доброты. Тем не менее, она не могла не улыбнуться и кивнуть, жаждущая даже крошки нежности, чтобы успокоить свою боль. Он заслуживал объяснений. Извинений, по крайней мере. Даже если он сомневался во всем, что она говорила. Она металась по коридорам, горя желанием найти слугу и попросить его отвести ее в ее покои. Она наткнулась на другую фигуру, одетую в черно-красную одежду Таргариенов, которая тихо перешептывалась с кем-то, кого она приняла за одного из сыновей лорда Эшфорда Валарр сразу заметил ее, его разноцветные глаза встретились с ее. Она ожидала того же презрения, которое встретила в таверне, того же взгляда предательства, который он бросил ей на своей свадьбе. Вместо этого его взгляд скользнул к ее сжатым перед собой рукам. И последняя тень обиды исчезла с его лица. Он кивнул парню из Эшфорда и обошел его, поворачиваясь к ней. Она замерла. Все было решено. Он женился. Он должен был стать отцом. А она... она должна была погибнуть в огне. Сопротивление не принесло бы ей ничего, кроме еще большего страдания. Развернувшись, она резко повернула наверх по извилистой лестнице. Она едва не столкнулась с горничной, несущей корзину со старым бельем, и та с готовностью показала ей их с Эйрионом общие покои. Она обнаружила подлеца, сидящего за столом и рассеянно тыкающего вилкой в какое-то блюдо, которое ему подали. Эйрея не стала тратить время на приветствие. Она просто сняла плащи набросилась на него, плюхнувшись ему на колени. — Что с тобой? — он на мгновение застыл, неловко поерзав под ее весом. — Ничего, просто... — слова застряли у нее в горле. Ее жизнь была в руинах. Ее семья считала ее сумасшедшей, как и все остальные в королевстве. Ее братья пропали без вести, одни боги знают, где они были, и Валарр… он все еще был женат. Гордый муж с прекрасной женой и семьей на подходе. Будущий король Семи Королевств. А у нее... у нее был только Эйрион. Эйрион с его безумными видениями, жестокой ложью и обещаниями крови и огня. — Ōregon nyke, jorrāelagon, sepār… ōregon nyke, — прошептала она ему на ухо, ее зрение затуманилось. Обними меня, любовь моя, просто… обними меня. Но потом его голова еще глубже уткнулась в ее плечо, а руки обхватили ее так крепко, что казалось, будто он хочет, чтобы они слились воедино. Да. Это было прекрасно. Это было умиротворяюще. Такое утешение, которое было только у них, и которое никто — даже Эйрион — не мог у нее отнять.