Боль страсти

— Болезнь в Хейфорде, — заявила Эйлора. ⠀ Они сидели за столом, деля между собой сконы и последние сплетни, пока полуденное солнце лилось сквозь распахнутые окна яркими золотыми потоками. ⠀ — В Хейфорде! — взвизгнула малышка Гвин, прикрывая рот ладонью. — Это же в половине дня езды от столицы! Как болезнь вообще добралась так далеко? ⠀ — Потому что она распространилась на север, в Речные и Западные земли. Я слышала, что лорд Талли уже отправил дедушке письма, сообщив, что собирается перекрыть дороги. Слишком много погибших, а с каждым днём заболевших становится всё больше. Если спросишь меня — он спохватился слишком поздно. ⠀ Раздался ещё один потрясённый вздох. Гвин отпустила какую-то колкость в адрес Эйлоры — такую, что кузина лишь ухмыльнулась, откусывая намазанный вареньем скон. Эйрея едва различала их слова. Она вообще почти ничего не воспринимала. Ни еду, ни чай, ни солнечное тепло на лице, ни успокаивающий отвар, который Доркас настойчиво заставила её выпить ради собственного блага. ⠀ Она могла думать только о пальцах. Длинных, тонких и сильных, с огрубевшими подушечками и выступающими венами, пересекавшими ладонь. Как же хорошо они ощущались внутри неё; касались её жемчужины, ласкали её складочки, сгибались у самых внутренних стенок, заставляя её извиваться. Эйрее даже не пришлось брать их в рот, чтобы увлажнить; она сделала это лишь потому, что от этого его дыхание сбивалось. Потому что ему нравилось смотреть, как её губы жадно и отчаянно смыкаются вокруг его указательного и среднего пальцев. ⠀ Это было отвратительно. Она не могла даже посмотреть Кире в глаза, не испытывая желания закричать. ⠀ — Эйрри? Ты меня слушаешь? ⠀ Чья-то ладонь легла ей на плечо, и Эйрея вздрогнула. ⠀ — Что? Да, э-э… прости. Я немного рассеянна. Прошлой ночью я почти не спала. ⠀ Эйлора поджала губы. — Правда? Ты в порядке? ⠀ Она поёрзала. ⠀ Нет. Я трещу по швам и не знаю, как остановиться. ⠀ — Да, — вместо этого кивнула она, заставляя себя улыбнуться. — Просто… волнуюсь, вот и всё. ⠀ — Из-за Эйриона? — в голосе кузины появились жёсткие нотки; это прозвучало скорее как обвинение, чем как вопрос. ⠀ Перед глазами вспыхнули звёзды. ⠀ — О нет. Поверь, это уже позади. Если ему хочется коротать своё изгнание, разгуливая по Лису с какой-нибудь чужеземной жрицей, — что ж, это его право. ⠀ Повисла пауза. И Эйлора, и Гвин молча смотрели на неё поверх краёв своих чайных чашек. Эйрея сама не могла поверить собственной уверенности. Или своему самообладанию. Нужно было срочно сменить тему, пока ярость не стала невыносимой. ⠀ — Меня беспокоит отец. И Эгг тоже. Пусть он и находится в безопасности в Орлином Гнезде, но никто не может гарантировать, что болезнь не доберётся и до него. ⠀ Обе девушки с готовностью ухватились за новую тему. ⠀ — Я слышала, что деревни вокруг Летнего замка почти полностью вымерли, — с тревогой сказала Гвин. — Я тоже переживаю за отца. Он уверяет, что держится, но каждый день к воротам прибывает всё больше больных. ⠀ — Как бы это ни было печально, ему стоило бы не впускать их, — добавила Эйлора. — Если только он не хочет, чтобы заболели и его люди. Лорд Аррен оказался самым предусмотрительным из всех: едва до него дошли вести о вспышке болезни, он сразу перекрыл и дороги, и порты. Думаю, из всех нас именно Эгг сейчас в наибольшей безопасности — под его крышей. Как и наши кузены Мартеллы. Говорят, болезнь плохо переносит сильную жару, так что Дорн почти не пострадал… ⠀ Её голос снова растворился в пустоте, став таким же неосязаемым, как туман. Остаток разговора Эйрея лишь улыбалась и кивала, делая вид, будто понимает каждое слово. Будто не рассыпается на части. Но едва исчез последний скон, она поспешила извиниться, сославшись на то, что ей нужно вернуться к Мейлору. ⠀ Она почти бегом взлетела по лестнице и ворвалась в свои покои, словно одержимая. Мейлор подпрыгивал у Доркас на коленях, лепеча какую-то бессмыслицу, пока служанка пыталась расчесать и уложить его серебристые прядки. ⠀ — Всё в порядке, принцесса? — нахмурилась служанка, когда Эйрея стремительно вошла, торопливо подхватила мальчика и крепко прижала к груди. ⠀ — Да, да, всё хорошо. Со мной всё совершенно в порядке, — она заставила себя улыбнуться и принялась слегка покачивать сына. ⠀ Мейлор пробормотал бессвязное: — Ню… ню… ню… — и Эйрея быстро его успокоила, поцеловав в щёку. Доркас продолжала внимательно смотреть на неё. ⠀ Ты ведёшь себя как безумная. ⠀ Она ничего не знала. Никто не знал. Всё было хорошо. То, что случилось, осталось в прошлом. Это никогда больше не повторится; ей лишь нужно держаться как можно дальше от Валарра. ⠀ Она пожалела об этом сразу же. В тот миг, когда страсть схлынула, а подземелья снова наполнились холодом и запахом мёртвых костей, Эйрея в полной мере осознала, что натворила. Она обесчестила себя. Нарушила свои брачные клятвы. Если кто-нибудь узнает, её покроют позором, объявят распутницей и, возможно, даже предадут суду Веры за измену мужу. ⠀ Но разве это было справедливо? Эйрион предал её первым. Он открыто заводил любовниц, бежал из Тироша с двумя своими наложницами и, похоже, вовсе не собирался возвращаться. Предательство такой же силы было меньшим из того, чего он заслуживал. И всё же совесть не отпускала её. ⠀ Особенно после того, как на следующее утро она пришла на вышивание к Кире и увидела её сияющей, улыбающейся и искренне обеспокоенной её самочувствием. ⠀ — Я так переживала, — ворковала Кира за завтраком из яиц-пашот и чёрного хлеба. — Боялась, что ты можешь сделать какую-нибудь глупость. Я велела своим служанкам присмотреть за Мейлором, чтобы у тебя было время побыть одной. ⠀ Искренность этих слов едва не заставила Эйрею выплюнуть те несколько кусочков, которые ей удалось через силу проглотить. ⠀ — Это очень мило с твоей стороны… я просто… я… я… ⠀ Сломленная. Опустошённая. Безумная. Эйрион лишил её рассудка, достоинства, чувства собственной ценности. И в результате она переспала с мужем Киры, пытаясь хоть ненадолго забыться. Её зрение поплыло, дыхание стало прерывистым. Хуже всего было то, что Кира восприняла это как знак, что Эйрею нужно обнять. Вскоре они с Гвин уже окружили её, осыпая лаской и словами поддержки, повторяя, каким ужасным человеком является Эйрион, — совершенно не подозревая, что настоящей злодейкой в этой истории была она сама. ⠀ — Мы больше так не поступим, — сказала она Валарру позже. Когда опустилась ночь, она тихо выскользнула из своих покоев и пробралась через потайной ход за комодом. Валарр показал его ей в ту ночь, когда вернул её из хранилища драконьих костей, и Эйрея с ужасом обнаружила, что этот проход напрямую соединяется с другим, ведущим в библиотеку, — то самое место, где он любил проводить вечера. ⠀ Стиснув зубы, Валарр захлопнул книгу, которую читал. ⠀ — Поступим как? Ты сама сказала: мы ничего не делали. ⠀ Эйрея закрыла глаза. — Не притворяйся непонимающим. Ты прекрасно знаешь, о чём я. ⠀ — Да, конечно, — усмехнулся он, поднимаясь на ноги. — Ты отомстила Эйриону, и теперь я тебе больше не нужен. ⠀ У неё болезненно сжался живот. — Как ты смеешь? Это никогда не было связано с ним. ⠀ То, как он закатил глаза, было почти оскорбительным. ⠀ — Неужели ты всерьёз считаешь меня настолько глупым, чтобы я в это поверил? ⠀ Она замерла. — Чего ты вообще хочешь от меня? Мы оба состоим в браке. ⠀ — Я хочу, чтобы ты перестала размахивать этой проклятой морковкой у меня перед носом, — резко ответил он, и щёки его вспыхнули. ⠀ — Нет никакой морковки, Вал… ⠀ — Правда? — двумя быстрыми шагами он преодолел разделявшее их расстояние. Эйрея машинально отступила и остановилась лишь тогда, когда спиной ударилась о книжный стеллаж. — Разве не ты говорила, что всё ещё любишь меня? Его взгляд захватил её в плен, а близость была столь же угнетающей, сколь и манящей. — Люблю, — сумела выдохнуть она, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. — И? Почему же ты бездействуешь? — потребовал он, опустив взгляд вниз, прямо на её губы. — Iā issi ao iā nākostōba? Или ты трусиха? Дело было не в том, что он сказал, а в том, как он это сказал. Насмешливо, презрительно, наполненный таким количеством обиды, что это причиняло боль. Не в силах сдержаться, она ударила его; шлепнула по щеке, по груди, снова и снова наносила ему удары ладонями, пока не заныли конечности, а в глазах не потемнело. Какое-то время он терпел насилие. Но в конце концов ярость взяла верх, и он без труда прижал её к полке. Она не помнила, кто двинулся первым; чьи губы соприкоснулись, чей язык переплелся, чьи зубы впились. Она просто знала, что через мгновение он уже хватался за её юбку, пытаясь добраться до белья. В какой-то момент дверь со скрипом отворилась, и вдали раздались отрывистые голоса — это были служители, пришедшие навести порядок в библиотеке. Но это его не остановило. Он зажал ей рот ладонью и потащил вперёд, затащив её в тайный туннель, прежде чем их успели заметить. Она позволила ему вести себя; позволила ему войти в свои покои. Она позволила ему запереть входную дверь и снова поцеловать её, провести её в спальню. — Ты всё ещё хочешь остановиться? — задыхаясь, прошептал он между поцелуями, его дыхание, словно огонь, обжигало её губы. Эйрея ахнула. — Будь ты проклят, — прошипела она и потянулась к его шнуркам. Его дублет распахнулся, как и её собственный лиф. Они поспешно бросились к её кровати, а её взгляд время от времени метался в сторону кроватки и занавески, задернутой вокруг нее. — Он не проснется, — прошептал Вал ей на ухо, слегка прикусывая мочку. Затем он набросился на её шею, и влажность его языка заставила жар сосредоточиться между ее ног. Нет, она не боялась, что Мей проснется. Она знала, что он уже все видит. Его отец уже все видит. Она все же рухнула на матрас, и руки Валарра тут же последовали за ней, срывая с нее юбку. Его пальцы прослеживали пути вдоль её ног, цепляясь за резинку чулок, снимая их один за другим. Каждое прикосновение оставляло после себя мурашки на коже, ее пульс становился все более бешеным, чем выше он поднимался. — Сними это, — потребовал он, его голос был не громче шепота. Эйрея моргнула и рефлекторно потянулась, чтобы стянуть сорочку через голову. Вал ей помешал. — Нет, — его разноцветные глаза опустились с её лица прямо на шею. Её сердце замерло. Нет. Она не могла снять подвеску Эйриона. Это был их общий кулон. Что-то общее, что-то, что символизировало их связь. Он разорвал эту связь, когда засунул свой член в какую-то чужестранную ведьму. Тем не менее её пальцы отказались подчиняться. Вместо этого она приподнялась, чтобы сесть и встретить его взгляд лицом к лицу. — Заставь меня. Напряжение вернулось. Он крепко стиснул челюсти, мышцы напряглись под кожей. В мгновение ока он прижал её к подушкам, раздвинув её бедра, словно прорываясь в замок врага. Его страсть была неумолима. Он отодвинул в сторону её бельё и провёл языком по складкам, чтобы ощутить вкус. Однако это ласкание быстро превратилось в пожирание — стремительную, настойчивую атаку на её промежность, её жемчужину, самую суть её существа. Она вспомнила, как это делал Эйрион. Как он посасывал её жемчужину, дразнил кончиком языка её вход. Валарр был не таким напористым. Он ласкал нежно, скорее убаюкивая, чем кружа, и использовал пальцы, чтобы дразнить, пока его язык довершал дело. Он был в этом хорош. Через мгновение она уже извивалась, а потолок над ней расплывался в тумане. Её взгляд тут же устремился к кроватке, и напряжённый стон рвался наружу. Чёрт возьми; он заставил её стать влажной. Её влагалище сжалось в похотливом отчаянии, втягивая эти коварные пальцы так глубоко, как только было возможно. Она поняла, что он делал это и раньше; причём не раз. Она вспомнила, как Дейрон шутил, что ей стоило однажды попросить Валарра отвести её на Шёлковую улицу, потому что он знал дорогу не хуже самого Дейрона. Такое мастерство, без сомнения, было результатом многочисленных ночей со шлюхами; со шлюхами или просто с одной очень жаждущей, предельно преданной женой. Её живот сжался судорогой. В её воображении возникли образы: Кира, раскинувшаяся на кровати вот так, обнажённая ниже пояса. Голова Валарра, погружённая между её бедер, ласкающая её жемчужину, пока её разум не затуманивался. Она задалась вопросом, был ли он столь же внимателен к ней. Пожирал ли он её точно так же, сгибая пальцы внутри неё под идеальным углом, чтобы заставить её извиваться. Её мышцы напряглись, волна жара пронзила её, словно молния. Эйрея прижала ладонь ко рту, чтобы заглушить крики, и взгляд её тут же устремился к кроватке. Ничего. Мей всё ещё спал. Но она по-прежнему чувствовала на себе чьё-то пристальное внимание. Она представила, как Кира вот так же тяжело дышит на её месте, окатываясь волнами горячего удовольствия. — Сними это, — приказ заставил её вздрогнуть и выпрямиться. Валарр приподнялся, чтобы опереться локтями на её раздвинутые колени. Он выглядел великолепно. Свет свечей окутывал его кожу оттенками золота и охры, заставляя прядь в его волосах сиять платиной. Следы её возбуждения всё ещё блестели вокруг его рта, и она не могла не почувствовать, как гнев охватывает её изнутри. — Я сказала: заставь меня, — презрительно прошипела она и ударила его по лицу. Он вздрогнул, на мгновение удивленный, но Эйрея не дала ему опомниться. Она повалила его на кровать, забравшись на него сверху, чтобы пригвоздить к месту. Она ожидала, что он сбросит её с себя, заставит подчиниться, так же, как делал Эйрион, когда они совокуплялись. Но он этого не сделал. Удивление заставило его разноцветные глаза расшириться, а розовый румянец окрасил его щеки. Это было очаровательно. Но этого было недостаточно. Не задумываясь, она сползла ниже, чтобы стянуть с него сапоги и приступить к его бриджам. Как только льняная ткань коснулась его икр, она замерла на месте. — Что? Есть повод для жалоб? — спросил он, прищурив глаза. Хотя его тон был уверенным, то, как он сжал челюсть, выдавало намек на неуверенность. Она впилась зубами в нижнюю губу, изо всех сил стараясь сдержать улыбку. — Нет, конечно, нет. Её взгляд медленно скользнул по его члену. Он не был похож на член Эйриона: не такой длинный и с прожилками. Но он был толстым и массивным — именно таким, какой заставил её вскрикивать в тех подземельях. Но не это привлекло её внимание. — Просто забавно, что корона под стать скипетру. Эйрея снова опустила взгляд ниже. Как и у Эйриона, у него была полоска волос, тянувшаяся вдоль всего живота, прямо к основанию члена. Она была такой же тёмной, как и волосы на его голове, — тёплого дубово-коричневого цвета. И точно так же, как на голове, по левой стороне его голени шла серебристая полоска. Напряжение в челюсти Валарра ослабло. — Да, это, пожалуй, единственное, что у меня особенного. Она сглотнула. — Так ли это? Ползком она устроилась у него на коленях, прижавшись к его члену. Мышцы его живота заметно напряглись, его руки поспешно схватили её за бёдра. Принять его в себя было легко. Один удачный наклон — и он просто скользнул внутрь, растягивая её почти до неприятного наполнения. Она двигалась медленно, осторожно, позволяя ощущениям одурманить себя. Да. Это было правильно. Так и должно было быть. Если бы Эйрион не вмешался, она стала бы женой Валарра. Его женой, матерью его ребенка. Той, с которой он трахался каждую ночь, даря ей слова любви и утешения. Остальное не имело значения. Она стала двигаться быстрее, вцепившись ему в бока, чтобы лучше удержаться. Из её уст вырвался тихий стон, достаточно громкий, чтобы разбудить Мей. Она вздрогнула и резко бросила взгляд на занавески. — Не останавливайся, — Вал приподнялся, чтобы прижать её к своей груди. Эйрея попыталась возразить, слезть с него, чтобы проверить, не проснулась ли Мей. Его рука зажала ей рот. Он поднял бёдра, погрузившись в неё поглубже. Она вздрогнула — волны жгучего наслаждения согревали её кровь. Да. Ей просто нужно было вести себя тихо. Все было в порядке. С ней все будет в порядке. Её бёдра возобновили ритмичные покачивания, двигаясь всё сильнее и быстрее. Он направлял её, используя её свободную руку, в то время как другая рука по-прежнему крепко прижималась к её рту. В отместку Эйрея впилась зубами в его пальцы, посасывая его указательный палец так сильно, что он застонал. Всё произошло быстро. Лёгкий изгиб, движение бёдер. Она вздрогнула, сжимаясь вокруг него с яростной страстью. Его рука заглушала её крики, а её язык ревностно скользил по его ладоням. Она чувствовала, что это возбуждает его. Его взгляд приковывался к её рту, он ласкал её язык, пока она облизывала его. Розовый оттенок поцелуя сменился рубиновым, и в мгновение ока она оказалась на спине, обхватив его талию ногами, а он трахал её с яростью пробудившегося дракона. Решающим стал его стон. Напряжённый стон сорвался с его губ, когда он с силой врезался в неё бёдрами. Тихое дыхание превратилось в громкие стоны, и Эйрея заметила фигуру, двигающуюся за занавеской. — Черт, — простонал он ей в изгиб шеи, его кожа была горячей и липкой. Эйрея оттолкнула его от себя, вскочила на ноги и поспешила поднять Мей. Маленький чертенок казался крайне недовольным тем, что его разбудили, и бессвязно лепетал, пока она прижимала его к груди. Она яростно подпрыгивала на пятках, а жар удовольствия рассеивался, оставляя после себя нечто худшее — стыд. Такой же горячий и липкий, как семя, стекающее между её бедер. — Мы не можем сделать это снова, — прошептала она, отводя взгляд. Силуэт Валарра маячил у неё перед глазами; он сгорбился на краю её кровати, повернувшись к ней обнажённой спиной и упёршись локтями в колени. — Я знаю, — признал он, и от того, как надломился его голос, ей стало физически плохо. Но они всё-таки сделали это снова. Две ночи спустя он снова оказался в её покоях, прижимая её к матрасу. Она поцеловала его первой; погладила его член, чтобы тот затвердел, жадно впитывая каждый напряжённый вздох, вырывавшийся из его губ. Ощущения были не такими; даже близко не такими. Его дыхание было влажным, сладким, как медовые пирожные, которые он так любил есть. Оно не обжигало, но и не заставляло её чувствовать себя цельной. Но это всё же помогало. Приглушало боль за ребрами, заставляло замолчать тот укол стыда, который грозил овладеть ею каждый раз, когда она видела, как его взгляд темнеет от желания. — Сними это, — хрипло проговорил он, обхватив её шею пальцами. Он дернул за кулон, указательным пальцем с яростным намерением обхватив цепочку. В ответ Эйрея сжала его член. — Я же сказала: заставь меня. Для пущей убедительности она прикусила его нижнюю губу так сильно, что остался отпечаток. Это разозлило его. Он повалил её на кровать, перевернув, чтобы обнажить её ягодицы. Делать это сзади казалось… неправильным. Эйрион ненавидел трахать ее таким образом, потому что он не мог видеть её лица. Единственный раз, когда они это делали, был перед зеркалом, где они могли поддерживать зрительный контакт в отражении; но даже тогда он перевернул её, усадил на свои колени, чтобы дышать ей в рот, пока они оба не кончили. На этот раз зеркал не было. Только она, распростертая на четвереньках, как какое-то животное, пока Валарр входил в неё до самого основания. Эйрее пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы заглушить свои крики, а её бёдра дергались, описывая дикие дуги. Это было отвратительно. Но приносило ей облегчение. То, что она не видела его, означало, что она могла обманывать себя, забыть, что её трахал не кто-то другой, а женатый мужчина, чья жена обожала его больше жизни. Только это тоже не помогало; ведь Эйрион никогда бы не трахнул её так. — Как долго мы сможем так продолжать? Этот бунт? — спросила она потом. Исчерпав силы, она рухнула под одеяло, как только всё закончилось, — её тело было расслабленным от жара и наслаждения. Его семя снова прилипло к внутренней стороне её бедра — проклятое доказательство их соития, которое ей придётся смыть. Только она знала, что это не исправит содеянного. — Не знаю, — вздохнул Валарр. После того как он кончил в неё, он поспешно натянул бриджи и направился к кроватке Мей. Остановившись рядом с мальчиком, он некоторое время наблюдал, как тот тихо посапывает в тишине. — Ещё не время. Ты всегда заставляла меня забывать об осторожности. ⠀ Комок подступил к её горлу. — Неужели ты всерьёз собираешься винить во всём только моё влияние? ⠀ Уголок его губ дрогнул в улыбке. — Помнишь, как впервые приехала ко двору? ⠀ Эйрея нахмурилась. — Да. То есть… нет, не знаю. Я ведь была ребёнком. ⠀ Совсем крошкой, четырёх или пяти лет, цеплявшейся за юбки матери так, словно они вступали на поле битвы. В каком-то смысле так оно и было — только битва велась не мечами, а политикой. ⠀ — А я помню, — продолжил он. — Мне тогда показалось, что ты самая красивая девочка, какую я только видел. Такая маленькая, бледная, с безупречно валирийской внешностью. «Ангелы Мейкара» — так называли тебя и Эйриона. Совершенный образец того, какими должны быть Таргариены. Всё то, чем я не был. ⠀ Эйрея села на постели. — Вал… ⠀ Но его это не остановило. — Тогда я ничего не понимал. Не понимал, почему на моего отца смотрят так странно, почему показывают сначала на меня, потом на Эйриона и переглядываются. Говорили, что дорнийцы завоевали трон, не выиграв ни единого сражения. ⠀ У неё скрутило живот. — Это не… ⠀ — Я ведь пытался стать твоим другом, знаешь, — перебил он её, бросив взгляд через плечо. — Помнишь? ⠀ — Н… нет? ⠀ Он снова улыбнулся. — Именно так. Я увидел, как ты улыбнулась мне за ужином, и решил попробовать с тобой подружиться. Отец велел мне быть осторожнее. Сказал, что ты очень чувствительная душа и что вы с Эйрионом не любите находиться рядом с другими детьми. Но я твёрдо решил добиться того, чтобы ты ко мне привязалась. ⠀ Наступила пауза. Эйрея отчаянно пыталась ухватиться хоть за что-нибудь, что подтвердило бы правдивость его слов. Но память не подсказывала ей ничего. ⠀ — Тогда я приносил тебе цветы, приглашал играть со мной и другими мальчишками во дворе. Эйрион ужасно разозлился и попытался меня ударить, чтобы я перестал. Для него всё закончилось не слишком удачно. Тогда он был меньше, а я старше, — он тихо хмыкнул, а затем коротко вздохнул. — Но зато рассердилась ты. Ты сказала, что я отвратителен и что не хочешь иметь со мной ничего общего. Это было больно. Для такой крошечной девочки ты умела гневаться так, что дух захватывало. ⠀ Он снова вздохнул. — Конечно, я пал духом. Мне так хотелось произвести на тебя впечатление, доказать самой валирийской из всех принцесс Таргариенов, что и я тоже Таргариен. Поэтому я поступил так, как только и мог поступить семилетний мальчишка. Пошёл собирать для тебя розы. ⠀ Развернувшись, он посмотрел на неё, широко раскинув обнажённые руки и опершись ими о бортик кроватки. ⠀ — Не помню, что именно произошло. Кажется, куст оказался слишком высоким, и мне пришлось на него лезть, чтобы срезать несколько цветов. Это оказалось ужасной затеей: я сорвался и сломал руку. ⠀ Она моргнула. — Что? ⠀ Он кивнул и быстро показал ей левое предплечье. ⠀ — Угу. Вот здесь, — он постучал по коже, проводя пальцами по шраму, который с такого расстояния она не могла разглядеть. — Кость наружу торчала и всё такое. Мать так на меня рассердилась, что едва не сослала меня на Стену. А чтобы избежать неприятностей, я заявил, будто это Эйрион столкнул меня вниз. ⠀ Кровь прилила к её щекам. — Что? Ты шутишь? ⠀ Он широко улыбнулся. — Да. Это была одна из немногих вещей, о которых я солгал своему отцу. И одна из самых ужасных. Они с дядей Мейкаром тогда так яростно поссорились, что именно из-за этого вы и покинули двор раньше времени. Потому что твой отец не собирался терпеть ложные обвинения против своего сына. Да и мне это ничем не помогло. Ты назвала меня лжецом и сказала, что я заслужил сломанную руку за то, что ударил твоего Эйриона. ⠀ Она не знала, что именно заставило её невольно отпрянуть — сами слова или насмешливая интонация, с которой он их произнёс. ⠀ — Я совсем этого не помню… ⠀ Валарр пожал плечами. — Неудивительно. Тебе едва исполнилось пять лет. А я всё это запомнил лишь потому, что сломанная рука чертовски болела. Да и сердце тоже. ⠀ — От этого ничуть не легче, — тихо всхлипнула она, обхватив колени руками. — Я ничего из этого не помню… и, может быть, это даже к лучшему. По твоим словам выходит, будто я была чудовищем. ⠀ Он улыбнулся и медленно подошёл к кровати. — Нет, не чудовищем… Просто грозной. ⠀ Опустившись на край постели, он протянул руку и намотал один из её локонов на указательный палец. ⠀ — Иногда об этом легко забыть. Ты выглядишь такой хрупкой, словно раненая птичка, которую хочется спасти. Но под этой мягкостью скрывается сталь. Драконица — такая же прекрасная, как и яростная. — Его палец ласково, почти благоговейно скользнул по краю её уха. Эйрея сглотнула. ⠀ — Поэтому ты всё это и делаешь? Потому что у меня есть то, чего нет у тебя? ⠀ Его брови сошлись на переносице. Лицо исказило явное чувство неловкости, и рука опустилась ей на плечо. ⠀ — А разве ты сама поступаешь иначе? Разве не хочешь отомстить своему Эйриону? ⠀ Перед глазами всё поплыло. Она наклонила голову, коснулась губами его ладони и прижала её к своей щеке. ⠀ — Мы не можем продолжать… ⠀ Его фиолетовый глаз потемнел от желания, и он придвинулся ближе. ⠀ — Знаю. ⠀ Но даже произнеся это, он поцеловал её и притянул к себе на колени, согревая своим теплом. Это ничуть не успокоило её совесть. Особенно когда некоторое время спустя он тайком покинул её покои через потайной ход, оставив её смущённой, заплаканной, а его семя всё ещё медленно стекало между её бёдер. ⠀ Это было наказанием. Это было утешением. И он оказался прав, сказав, что они этого не переживут. ⠀ Несколько дней спустя она проснулась и обнаружила простыни в крови. Её охватила волна паники. Она поспешно вскочила с постели и бросилась умываться. Она была уверена, что сама навредила себе — пустила его между ног слишком рано после рождения ребёнка Эйриона. Боги назначили ей именно такое наказание: истечь кровью из-за своего греха. ⠀ Однако Келлиот поспешил её успокоить. ⠀ — Не тревожьтесь, принцесса. Это всего лишь ваша лунная кровь. ⠀ Эйрея уставилась на него поверх подола своей юбки. ⠀ — Лунная кровь? Но… вы ведь говорили… говорили, что она ещё не скоро вернется. ⠀ Великий мейстер кивнул и поднялся на ноги, вытирая руки. — Именно. И, признаться, она уже сильно задержалась. Обычно после родов у женщины кровь возвращается через три-четыре луны, особенно если она кормит ребёнка грудью. У вас же прошло уже семь… нет, теперь восемь. Более чем достаточно времени, чтобы цикл восстановился и вы снова стали способны зачать. ⠀ От этого слова её едва не вывернуло. Способна зачать. Готова снова рожать детей. И всё это в то время, когда она спала с мужчиной, который не был её мужем. С мужчиной, который без труда мог оставить в ней ребёнка, стоило ей лишь проявить неосторожность. ⠀ Она почти выставила Келлиота из своих покоев силой, дрожа всем телом. Нет. Этого нельзя было допустить. Мстить — это одно. Но родить бастарда? Это погубило бы её. ⠀ Она понимала, что ей необходимо достать лунный чай. То самое снадобье, которое Милдрит добыла для неё, когда она находилась в Летнем замке. Но и это казалось неправильным. Пока она боялась последствий, этот страх удерживал её от новой встречи с Валарром. Но если она раздобудет зелье, то тем самым словно сама даст себе разрешение повторять это снова и снова. ⠀ — Ты говоришь так, будто это самое страшное, что только может случиться, — заметил Валарр. ⠀ Он снова пришёл к ней, набросившись на неё почти сразу, как только вышел из потайного прохода. Но когда она сказала, что у неё началась лунная кровь, его пыл немного угас, сменившись неожиданной нежностью. Он быстро переключил внимание на Мей, который, как обычно, наотрез отказывался засыпать вовремя. ⠀ — Ты с ума сошёл? Конечно же это ужасно! Мы оба женаты! Я не могу родить бастарда, пока моего мужа нет рядом. ⠀ — А он, значит, может зачать ребёнка, пока рядом нет тебя? — резко бросил Вал, покачивая малыша. ⠀ Перед её глазами вспыхнули звёзды. — Он мужчина. И, если ты вдруг не заметил, мужчинам позволено делать всё, что им заблагорассудится. А мне — нет. Если я рожу бастарда, моя жизнь будет разрушена. ⠀ — Он никогда не должен был стать бастардом, — резко перебил её Валарр, раздувая ноздри. — И Мейлор не должен был стать его сыном. ⠀ Эти слова прозвучали как удар железом, наполненные чистой злобой. Он крепче прижал Мей к груди, ласково поглаживая густые серебристые пряди мальчика. То, что было у них обоих, но не у Валарра. То, что было у Эйриона, но никогда не будет у него. ⠀ — Но он не бастард, — огрызнулась она, чувствуя, как ярость застилает глаза алым. — И никогда им не станет. ⠀ Не сказав больше ни слова, она шагнула вперёд и забрала Мей обратно. Мальчик жалобно взвизгнул, беспомощно потянув к Валу маленькие ручки. Это было отвратительно. Ей хотелось кричать. Она проклинала Эйриона за то, что он вообще появился на свет вместе с ней. ⠀ После этого Валарр больше не приходил. Даже когда её лунная кровь закончилась, вечер за вечером она оставалась одна, терзаясь мыслями о собственных поступках, предательстве Эйриона, бесконечных укусах Мей и его бессвязном лепете. ⠀ У мальчика уже начали прорезываться верхние зубы. Она почти полностью отняла его от груди и позволила кормилицам попробовать кормить его твёрдой пищей. В основном это была размятая кашица: горох, морковь, мясо, измельчённое на совсем маленькие кусочки, чтобы он мог проглотить их, не подавившись. ⠀ Он научился ползать, хватать предметы и бросать их, поэтому за ним теперь требовался постоянный присмотр — иначе он либо причинял себе вред, либо ломал что-нибудь ценное. ⠀ Но важнее всего было другое. Он стоял на пороге своих первых слов. Доркас уверяла, что уже слышала, как он пробормотал что-то, отдалённо похожее на «мама», и надеялась, что, если Эйрея станет чаще с ним разговаривать, он скоро сможет повторить это слово уже отчётливо. ⠀ Эйрея хотела почувствовать радость. Правда хотела. Но всё, что она ощущала, — это глубокий страх и удушье. Она думала, что, когда Мей подрастёт, ей станет хоть немного легче, что у неё появится хотя бы крошечная крупица самостоятельности, когда она перестанет быть нужна каждое мгновение, перестанет постоянно жертвовать своим телом, сном, вниманием и даже рассудком ради другого человека. ⠀ Но вместо этого Мей оставался таким же невыносимо привязчивым, как и прежде, всё время требовал, чтобы она держала его на руках, и заходился криком, стоило ей оставить его одного. Совсем как Эйрион.Только маленький. Будто он насмехался над ней издалека, напоминая, что видит всё, что она делает, и обязательно её за это накажет. ⠀ Ты этого не переживёшь, — подумала она, продолжая мерить шагами свою гостиную. Несмотря на все её заявления о независимости, она была не создана для такой жизни. Ей нужны были помощь, наставления, забота. Ей нужно было найти Эйриона и всадить ему кинжал прямо в глаз, а потом потребовать, чтобы он вернулся. ⠀ Покачав головой, она выдернула драконий кулон изо рта Мей и вытерла с металла его слюни. Придётся написать отцу. Это могло задеть её гордость и стоить ей достоинства, но ей было всё равно. Если она вернётся в Летний замок, рядом окажется больше людей, готовых помочь; больше знакомых лиц. ⠀ Тех, кто удержит её от очередной глупости. ⠀ Тяжело выдохнув, она вздрогнула, обнаружив, что Доркас обращается к ней. ⠀ — Что? — выдохнула она, поудобнее перехватывая Мей на руках. Маленький бесёнок уже принялся мять ей шею крохотными ладошками, а затем присосался к щеке. ⠀ — О, я лишь хотела спросить, будете ли вы присутствовать. ⠀ — Присутствовать где? ⠀ Служанка выпрямилась. — На полуденной трапезе. Её устраивает леди Кира. Она прислала приглашение больше недели назад. Кажется, я вам об этом сообщала. ⠀ Она снова моргнула, осторожно отцепляя Мейлора от себя, пока тот не прокусил ей кожу. ⠀ — Я не... я... ⠀ — Это общий семейный обед, принцесса, — поспешно добавила Доркас. — Там будут все ваши кузены. И ваш брат с сёстрами тоже. ⠀ Она снова беспомощно выдохнула, после чего провела ладонью по лицу. Нет. Она не сможет выйти и встретиться с ней лицом к лицу. Не после всего случившегося. Но, с другой стороны, отказаться она тоже не могла. Она была её фрейлиной. А значит, обязана была присутствовать на подобных мероприятиях. ⠀ — Хорошо. Я приду. ⠀ Доркас быстро кивнула и направилась к её гардеробу. ⠀ Беда заключалась в том, что она совсем забыла: семейный обед означал, что там будет и Валарр. ⠀ Едва они с Доркас поднялись на садовую террасу, где уже накрыли длинный стол, она сразу заметила его. Он лениво полулежал в кресле с высокой спинкой, переплетя пальцы с пальцами Киры, а солнечный свет окутывал их золотистым сиянием. ⠀ Они выглядели поразительно красиво. ⠀ Во главе стола оба были одеты в чёрное. Рукава украшали две полосы красной вышивки, напоминавшие драконью чешую. Волосы Киры вновь были уложены в сложную сетку, расшитую крошечными жемчужинами, резко контрастировавшими с её ярко-розовыми волосами. ⠀ Эйрея едва не запуталась в собственной юбке. Нет. Это ошибка. Она не могла находиться рядом с ними. Не после того, что сделала. Но её уже кто-то окликнул, приглашая подняться к столу. ⠀ — Кузина! Вот ты где! Как же я рад тебя видеть! — Матарис возник словно из ниоткуда, милосердно заслонив ей обзор. — Я так рад, что ты смогла прийти. ⠀ Ей стоило огромных усилий заставить себя улыбнуться. ⠀ — Для меня это тоже большая радость. Я давно хотела наконец выбраться из своих покоев. ⠀ — Да, мы все в последнее время будто разбрелись кто куда. Такое чувство, что видимся только тогда, когда случается очередная беда. ⠀ Она тихо рассмеялась, переводя взгляд на остальных родственников. ⠀ Дядя Рейгель сидел на самом краю стола, перебирая струны своей лютни для восхищённой тёти Алис, тогда как Эйлор и Эйлора напротив обменивались ласковыми прикосновениями и тихими словами. Дейнора носилась кругами по террасе, дразня нянь, которые безуспешно пытались её поймать, а Дейла подбадривала её криками. Здесь была и Рей — сгорбившись над тарелкой, она с такой яростью ковыряла её вилкой, словно собиралась расколоть латунь пополам. Дейрон полностью игнорировал её угрюмый вид, слишком увлечённый какой-то болтовнёй своей маленькой жены. ⠀ А Валарр и Кира всё так же смеялись вместе, счастливые, как никогда. ⠀ Эйрею затошнило. ⠀ — ...и я до сих пор не могу поверить, что мать вообще предложила именно её. — Голос Матариса снова прорвался сквозь шум, и Эйрея вздрогнула. ⠀ Он всё это время что-то говорил. А она не услышала ни единого слова. ⠀ — Да... понимаю. ⠀ — Правда? — он прищурился, мягко направляя её к столу. ⠀ Она вздохнула. ⠀ — Прости. Я сегодня ужасно рассеянна. Совсем выбилась из сил. ⠀ Словно подтверждая её слова, Мей резко подался вперёд и снова сунул драконий кулон, висевший у неё на шее, себе в рот. ⠀ Матарис тихо рассмеялся. ⠀ — Ещё бы. С детьми всегда непросто. — Он замолчал, и его усыпанные веснушками щёки слегка порозовели. — Знаешь... моё предложение всё ещё в силе. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь... я с радостью помогу. В чём угодно. Не только сопровождать тебя. ⠀ С её губ сорвался тихий вздох. ⠀ — Ох, Мата... это невероятно мило с твоей стороны. Но правда, в этом нет необходимости. ⠀ — Нет, я же говорил: я хочу помочь. — Он сделал паузу, шумно сглотнув. — Теперь, когда у тебя появился Мейлор, мы почти не видимся. ⠀ — Что ты такое говоришь? Мы ведь совсем недавно виделись на поминальной службе по бабушке. ⠀ Повисла пауза. ⠀ — Это было больше месяца назад. ⠀ Эйрея моргнула. ⠀ — Ах... ну... ⠀ — Вот именно. Мы уже не проводим вместе столько времени, сколько раньше. И, думаю, все были бы рады, если бы это изменилось. Эйлор, Эйлора, маленькая Нора. Я... ⠀ Румянец на его щеках стал совсем алым, заставив веснушки словно вспыхнуть. Эйрея сглотнула. Семеро. Какой же он милый. Почти ещё мальчишка — с мягким, почти ангельским лицом и растрёпанными пшеничными кудрями, которые под прямыми лучами солнца отливали рыжеватым золотом. ⠀ — Ах, мой дорогой... это так трогательно с твоей стороны. — Наклонившись, она ласково коснулась ладонью его щеки. — Я с удовольствием стану проводить с тобой больше времени. Просто... ⠀ Её перебил другой голос. ⠀ — Младший братец. ⠀ По камню застучали шаги, и над ними нависла чья-то тень. ⠀ — Разве тебя не учили, что невежливо забирать дорогую кузину только себе? ⠀ Словно призрак, рядом появился Валарр, сузив взгляд на Матарисе. ⠀ — Ты же знаешь, что сказала матушка. ⠀ Её рука тут же опустилась. Почти сразу она заметила тётю Джену, сидевшую за столом и нервно теребившую свою шаль. Вид у неё был совсем не довольный. ⠀ — Я вовсе не... — И, словно этого было мало, Матарис покраснел так, будто его застали на месте преступления. ⠀ — Да-да. Всем нам хочется заполучить милую Эйрри только для себя. — Его разноцветные глаза медленно перевели взгляд на неё. — Но остальным тоже нужно дать шанс. ⠀ Будто ему и без того было мало её мучить, он легко забрал Мей к себе на руки и поцеловал его в висок. ⠀ Перед её глазами вспыхнули звёзды. Маленький предатель радостно взвизгнул и тут же потянулся к его челюсти своими крошечными пальчиками. ⠀ — Всё в порядке, кузен, правда... — Она поспешно шагнула вперёд, намереваясь забрать Мей прежде, чем кто-нибудь что-нибудь заметит. ⠀ Но чьи-то руки внезапно остановили её. ⠀ — Вот ты где! ⠀ Кира едва не сбила её с ног, крепко обнимая за талию. ⠀ — Я всё гадала, когда же ты придёшь. ⠀ Запах её духов накрыл Эйрею в одно мгновение. Цветущая вишня и цитрус. Именно то, чего её взбунтовавшийся желудок сейчас совершенно не переносил. ⠀ — Прости. Я опоздала? ⠀ Кира отстранилась и ослепительно улыбнулась. ⠀ — Нет-нет, ты как раз вовремя. Мы уже собирались подавать рагу. О, и ты взяла с собой маленького Мей! ⠀ Всё её внимание тут же переключилось на Мейлора, который с увлечением играл со шнурками Валарра. ⠀ Эйрея несколько мгновений молча наблюдала за ними. Беззаботная улыбка Киры. Счастливое личико Мей. То, как Валарр держал его на руках. То, как его взгляд время от времени переходил с жены на неё, затем — на младшего брата, который теперь стоял рядом, смущённо опустив голову. ⠀ К счастью, этот момент разрушился, когда появилась тётя Эйлинор и без лишних церемоний забрала Мей к себе на руки. Эйрея обменялась с ней приветствиями, изо всех сил стараясь сохранить самообладание. ⠀ Её сейчас стошнит. ⠀ Хуже того, она почувствовала, как чьи-то пальцы коснулись её руки, едва заметно обхватив мизинец. Паника накрыла её мгновенно. ⠀ Она тут же протиснулась мимо Валарра туда, где стоял Дейрон. ⠀ — Вот ты где. Я как раз собирался... ох. ⠀ Он шумно выдохнул, когда она буквально врезалась в него и крепко обхватила за талию, словно от этого зависела её жизнь. ⠀ — Ты в порядке? — Он неловко обнял её в ответ, и ей стоило невероятных усилий не разрыдаться. ⠀ — Нет... я... я больше не справляюсь. ⠀ Повисла короткая тишина, наполненная далёким смехом и приглушёнными разговорами. ⠀ — Понятно... это из-за Эйриона? ⠀ Она попыталась ответить. Да, из-за Эйриона. Из-за сына Эйриона. Из-за Валарра. Из-за всей этой проклятой жизни и той участи, которой боги обрекли её. Но вместо слов из её груди вырвался лишь сдавленный всхлип. ⠀ — Понятно. Сядь. Сейчас принесу тебе вина — станет легче. ⠀ Он почти силой отстранил её от себя, осторожно обхватив ладонями её лицо. ⠀ Эйрея накрыла одну из его рук своей, отчаянно цепляясь за это тепло. ⠀ Это не помогло. Как и вино. ⠀ Хотя Дейрон и налил ей полный кубок Арборского золота, оно лишь притупило её мучительную тревогу, превратив её в тупую, пульсирующую боль за глазами. И всё же она послушно обошла стол, приветствуя каждого, а когда подали рагу, заставила себя есть, механически жуя и проглатывая пищу, совершенно не чувствуя вкуса лука-порея. ⠀ Когда все принялись за первое блюдо, Дейрон наклонился ближе. ⠀ — Ты принимаешь своё зелье? ⠀ Эйрея фыркнула. ⠀ — Конечно. Мне бы не хотелось устроить ещё один скандал. ⠀ Челюсть её брата напряглась. ⠀ — Никто не винит тебя за то, что ты тогда потеряла самообладание. Эйрион зашёл слишком далеко. Ты всего лишь ответила на его поступок. ⠀ — От этого мне ничуть не менее стыдно. ⠀ Она сделала ещё один большой глоток из кубка. Единственным плюсом её добровольного затворничества было то, что ей удалось избежать большей части сплетен, заполнивших замок. Главной темой пересудов стали похождения Эйриона: как он опозорил свою семью, поклоняясь чужеземному богу и заводя любовниц. ⠀ Доркас так и не сказала ей, обсуждали ли люди и её собственную вспышку. Впрочем, и без этого было ясно. Она всегда оставалась одной из любимых тем для дворцовых сплетен, а её истерика и последующее добровольное затворничество в своих покоях стали настоящей находкой для самых грязных пересудов. ⠀ — Я написал отцу, — мрачно произнёс Дейрон, потянувшись за своим кубком. — Попросил его приструнить Эйриона. Он ответил, что пытается. Даже пригрозил прекратить присылать ему деньги, если тот не образумится. ⠀ — И как, помогает? ⠀ Она коротко усмехнулась. ⠀ — Нужно дать ему время. Ему придётся послушаться. Он принц. Другого дохода у него нет — только деньги, которые мы отправляем на его содержание. Либо он возьмётся за ум, либо останется без гроша в чужой стране. ⠀ На языке вспыхнула горечь. ⠀ — Почему-то мне с трудом в это верится. ⠀ — Успокойся, хорошо? ⠀ — Нет. Не могу. Мой муж находится на другом конце света и топчет наши брачные клятвы, а я застряла здесь, воспитывая сына, которого он мне навязал. ⠀ — Ты прекрасно справляешься... ⠀ — Нет. Я тону, — резко перебила она. — И рядом нет никого, кто помог бы мне выбраться. ⠀ — Эйрея... ⠀ — Где ты был? — Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их удержать. — Раньше ты почти каждый вечер заходил ко мне, а теперь такое чувство, будто мы чужие. Что? Твоя жена больше не позволяет тебе выходить из ваших покоев? ⠀ Она замолчала, переводя взгляд через стол. Алисанна стояла за спиной Киры, что-то увлечённо нашёптывая ей на ухо, а Кира смеялась так, словно та рассказывала самые смешные вещи на свете. ⠀ Эйрея едва не схватила корзинку с хлебом и не запустила ею прямо в голову этой маленькой русалке. ⠀ Суровый голос Дейрона мгновенно привёл её в чувство. — Забочусь о наших сёстрах. Как и договаривались. — Жёсткость в его голосе ударила её прямо в сердце. — Они были под опекой бабушки. Теперь её нет. И, чёрт возьми, кроме меня никого не осталось. ⠀ Эйрея замерла. ⠀ — Дейрон... ⠀ — Если тебе так интересно, дела идут просто замечательно, — сухо продолжил он. — К Дейле уже сватаются трое юнцов, и каждый глупее предыдущего. А Рей вчера назвала меня мудаком. Я вообще не думал, что она знает такое слово. ⠀ Эйрея моргнула. ⠀ Обе её сестры давно бросили еду и теперь носились по террасе вслед за маленькой Дейнорой, визжа какую-то бессмыслицу во всё горло. Дейла, казалось, была в полном восторге от игры: её тёмные кудри подпрыгивали при каждом шаге. Рей же, напротив, продолжала хмуриться и строила Дейноре гримасы, будто малышка совершила против неё какое-то страшное преступление. ⠀ Впрочем, младшую дочь дяди Рейгеля это совершенно не беспокоило. ⠀ — Я не знала... Я... ⠀ — Разумеется, не знала. Потому что тебя тоже никогда нет рядом. И ты ещё смеешь упрекать меня, что я перестал навещать тебя, хотя сама не сделала ни шагу навстречу. — Он раздражённо выдохнул, и на его щеках проступил слабый румянец. Через мгновение он глубоко вдохнул, словно пытаясь успокоиться. — Прости. Я... не должен был этого говорить. Просто очень устал. ⠀ Эйрея внимательно посмотрела на него — впервые за всё время. ⠀ Бледная кожа. Тёмные круги под глазами. Белки глаз были испещрены красными прожилками, выдавая бесчисленные бессонные ночи. ⠀ — Тебе снова снятся видения? ⠀ От этих слов во рту появился горький привкус желчи. ⠀ Всё тело Дейрона напряглось, а взгляд на мгновение стал пустым. ⠀ — Иногда. Это... в основном бессвязные сны. Пожары. Горящий алтарь. Драконы над каким-то городом. Тела, которые сбрасывают со стен. ⠀ Эйрея судорожно вдохнула. ⠀ — Ты видел Мей? ⠀ Он резко дёрнулся. ⠀ — Видел. ⠀ Её пальцы впились в подлокотник кресла. ⠀ — И?.. Он похож... на него? ⠀ Дейрон открыл рот. Несколько секунд язык будто отказывался ему повиноваться. ⠀ — Я... видел его в доспехах. С мечом в руках. Его руки были покрыты кровью. Вокруг него... лежали мёртвые люди. А над всем этим кружили драконы. ⠀ В животе вспыхнул ледяной ужас. Кровь. Весь в крови. Совсем как его отец. ⠀ — Но это ещё ничего не означает... — Дейрон продолжал говорить, но она уже отвернулась. ⠀ — Мне нужно уехать отсюда. ⠀ Наступила короткая пауза. ⠀ — Ты ведь не собираешься в Лис? ⠀ — Нет. Я не собираюсь ехать к чёртовому Эйриону. — Она тяжело сглотнула. — Мне нужно в Летний замок. ⠀ — В Летний замок? — Дейрон нахмурился. — Зачем тебе туда возвращаться? ⠀ — Потому что там отец. И он сможет помочь мне с ним. Он... он... ⠀ — Да? Так же удачно, как помог всем нам? Мейкар Таргариен — самый образцовый отец во всём королевстве. ⠀ Эйрея устало провела ладонью по лицу. ⠀ — Я больше не могу, чёрт возьми, здесь оставаться. Просто не могу. Не выдерживаю. Я... я... ⠀ Она посмотрела на Дейрона. Слова отчаянно рвались наружу, ударяясь о крепко стиснутые зубы. ⠀ Я пустила Валарра к себе в постель. Я позволила ему возлежать со мной. И больше не могу жить с этим. ⠀ Но прежде чем она успела произнести хоть слово, ложка громко ударила о стекло. ⠀ — Прошу внимания! ⠀ Вздрогнув, Эйрея посмотрела мимо Дейрона. Валарр поднялся со своего места, высоко подняв украшенный кубок. ⠀ — Простите, что отвлекаю вас от рагу. Знаю, все мы без ума от лука-порея.— Он тихо рассмеялся, и по столу прокатилась волна смешков. ⠀ — Фу! Лук-порей! — немедленно вставила маленькая Дейнора, к величайшему смущению своей матери. ⠀ — Да, это очень в духе нашей маленькой Норы, — улыбнулся Валарр. — Но, помимо не самой аппетитной еды, есть ещё одна причина, по которой Кира сегодня собрала всех вас здесь. Поверьте, мы вовсе не ради того пригласили вас, чтобы мучить овощами. — Он ненадолго замолчал. — Знаю, время выбрано не самое подходящее. Бабушка ушла совсем недавно. Дедушка всё ещё скорбит. Половина королевства страдает от мора, и... всем нам сейчас приходится нелегко. ⠀ Ещё одна пауза. Эйрее показалось, что его взгляд на мгновение остановился на ней. ⠀ — Но именно поэтому... а может быть, вопреки всему этому... мне захотелось поделиться хорошей новостью. — Он быстро сглотнул. — Кира снова ждёт ребёнка. ⠀ За столом воцарилась тишина. ⠀ Все взгляды обратились к Кире. Лишь спустя несколько мгновений разговоры возобновились. Тётя Джена первой бросилась обнимать невестку, наверняка поздравляя её. Остальные тётушки тут же последовали её примеру, а дядя Рейгель даже поднял свою лютню, словно произносил тост. ⠀ Эйрея не слышала ничего. Будто что-то глубоко внутри её груди вдруг сорвалось с места. ⠀ Беременна. Ребёнком Валарра. Ребёнком, которого он зачал. Возможно, примерно в то же самое время, когда развлекался с Эйреей в её собственной постели, предавая их обоих и нарушая клятвы. ⠀ Чья-то рука крепко накрыла её ладонь. Краем глаза она увидела Дейрона. Его губы двигались. Он что-то говорил. Она не разобрала ни слова. ⠀ Зато она отчётливо услышала другой звук. Этот громкий детский возглас эхом прокатился по террасе. ⠀ — Папа! Папа! ⠀ Она резко обернулась. Мей отчаянно вырывался из рук Доркас, вытягивая пухлые ручонки к Валарру. ⠀ Перед глазами вспыхнули звёзды. ⠀ — Нет-нет. Он не твой папа. — Кто-то поспешил его поправить. Дейрон. Это был Дейрон. — Он станет папой. ⠀ Мей тут же переключил внимание на него и потянулся пальчиками к его светло-русым кудрям. ⠀ — Папа! Папа! ⠀ Кто-то засмеялся. Вино подступило к горлу. Вино. Рагу. И всё содержимое её желудка. ⠀ — Нет, я тоже не твой папа. — Дейрон рассмеялся вместе со всеми и жестом попросил Доркас передать мальчика ему. — Я дядя. Дя-я-дя. Чёрт... а как по-валирийски будет «дядя»? ⠀ Мей радостно замахал руками и вдруг выпалил: — Фу! ⠀ Брат громко расхохотался. Леди Алисанна тут же возникла рядом, принимаясь отчитывать мужа за подобные выражения при племяннике. ⠀ Эйрея перестала слушать. Кира была беременна. Ребёнком Валарра. Эйрион находился за полмира отсюда, в объятиях другой женщины. Нет... Других женщин. А она осталась совершенно одна. Одна. Опозоренная. ⠀ Она даже не поняла, что происходит, пока кто-то не обнял её сзади. ⠀ — Всё хорошо, милая. Не надо плакать. — Это была тётя Эйлинор. Она мягко прижималась губами к её щеке. ⠀ Эйрея недоумённо моргнула. Плакать? Она ведь не плакала. И всё же, когда она провела рукой по лицу, пальцы оказались мокрыми. ⠀ — Эйрион не стоит твоих слёз, — тихо продолжила тётя. — У Мейлора и без него хватает людей, способных стать для него хорошими отцами. ⠀ Из груди Эйреи вырвался надломленный всхлип. Словно сама судьба подтолкнула её, она снова посмотрела на Валарра. ⠀ Мерзавец едва осмеливался встретиться с ней взглядом. Щёки его горели. Ресницы дрожали над полуприкрытыми глазами. Ему было стыдно? Противно? Она не могла понять. ⠀ Но одно она знала наверняка. Всё это было ошибкой. ⠀ — Простите... — всхлипнула она, ещё крепче прижимаясь к тёте. ⠀

*     *     *

Хотя она вовсе этого не хотела, её слёзы в итоге испортили весь обед. Несмотря на то что семья осталась и на последующие блюда, настроение заметно изменилось. Все то и дело бросали на неё сочувственные взгляды. Эйрея никак не могла решить, что ей хочется больше — назвать их всех лицемерами или встать и в стыде уйти прочь. ⠀ Позже, когда всё наконец закончилось, она почти налетела на Киру по дороге к её покоям и потребовала поговорить наедине. ⠀ — Но ведь ещё слишком рано! — выпалила она, одинаково раздражённая и взволнованная. — Милостивые боги... даже года не прошло после рождения вашего мальчика. Этого недостаточно, чтобы восстановиться. ⠀ Кира ответила ей печальной улыбкой. ⠀ — Мейстер сказал, что я уже достаточно окрепла, чтобы снова выносить ребёнка. ⠀ — Тот самый мейстер, который утверждал, что женщине нужно как минимум два года, прежде чем снова беременеть? ⠀ — Да... но, к сожалению, у меня нет роскоши ждать. — Она тихо вздохнула и отвела взгляд. ⠀ Эйрея растерянно посмотрела на неё. ⠀ — Что? ⠀ Кира опустила глаза на свои руки. ⠀ — Ничего... Просто глупые сплетни. — Она прикусила нижнюю губу. — Во всём винят меня. В смерти твоего дяди. В эпидемии. Во всём. ⠀ Эйрея моргнула и бессильно опустилась в кресло напротив. ⠀ — Что?.. Но... как? Это же совершенно бессмысленно... ⠀ — Правда? — Кира подняла на неё глаза. — Чужестранка выходит замуж за второго в очереди на престол — и почти сразу на него и его королевство одно за другим обрушиваются несчастья. Многие легко проводят такую связь. ⠀ — Но... это ведь не связь. Это обычное суеверие. ⠀ Наступило молчание. ⠀ — Боюсь, для чужестранки разницы между ними почти нет. ⠀ Эйрея вздохнула. ⠀ — Не говори так. Они все тебя любят. ⠀ Улыбка Киры стала шире. ⠀ — Очень на это надеюсь. Я приложила немало усилий, чтобы меня полюбили. — Она смешно сморщила нос. — Но я не наивна. Ещё когда приехала сюда, прекрасно понимала, что меня никогда не примут так же легко, как девушку, рождённую здесь. И что требований ко мне будет вдвое больше. ⠀ — Я... честно говоря, никогда не слышала, чтобы кто-то говорил... ⠀ При дворе её действительно считали милой — пусть и немного легкомысленной. О ней сплетничали, конечно, но в основном это были обычные придворные пересуды, неизбежные для любого члена королевской семьи. ⠀ — Не удивительно. — Кира тихонько рассмеялась. — Ты слишком часто прячешься от мира, поэтому многое проходит мимо тебя. Знаешь... именно этим я в тебе и восхищаюсь. Тем, как легко ты не обращаешь внимания на чужое мнение. ⠀ Эйрея моргнула, собираясь возразить. Она вовсе не игнорировала его. Наоборот. Именно бесконечные шёпоты и страх перед «безумной дочерью принца Мейкара» заставили её отгородиться от людей. ⠀ Но Кира не дала ей договорить. ⠀ — Увы, я не могу позволить себе такую беспечность. Мне предстоит стать королевой. А значит, мнение народа всегда должно оставаться для меня самым важным. Особенно потому, что я чужая и всегда рискую оказаться нежеланной. ⠀ Эйрея поморщилась, внезапно вспомнив историю. Другую чужестранку, которая когда-то вышла замуж за прежнего короля и в итоге потеряла всё. Её семью опозорили и уничтожили. Она сама продержалась всего несколько лет, прежде чем её изгнали со двора, разлучив с мужем и детьми. ⠀ — Я просто... — тихо сказала Эйрея. — Я просто беспокоюсь за тебя. ⠀ — Я знаю. — Кира опустила взгляд. — Но, думаю... всё будет хорошо. — Её ладонь легла на живот. — Ещё один ребёнок... возможно, поможет залечить рану, которую оставил предыдущий. Для нас обоих. ⠀ Волна отвращения прокатилась по телу Эйреи. Её взгляд невольно остановился на её руке. ⠀ — Валарр... он тоже этого хотел? ⠀ На лице Киры появилась задумчивая улыбка. ⠀ — Когда я заговорила об этом, он... колебался. — Улыбка померкла. — Но после всего случившегося... мне кажется, внутри него что-то сломалось. Он почувствовал себя неудачником. Будто с ним самим что-то не так. Думаю, теперь ему кажется, что он обязан снова стать отцом, чтобы доказать самому себе, что способен на это. ⠀ У Эйреи пересохло в горле. Сразу вспомнились её собственные слова, сказанные Валарру. Поэтому ты и делаешь это? Потому что у меня есть то, чего нет у тебя? ⠀ Но теперь все изменится. И она тоже больше была ему не нужна. ⠀ Она не стала медлить. Покинув покои Киры, Эйрея сразу направилась в кабинет дедушки. Дейрон, казалось, искренне обрадовался её приходу и поспешил извиниться за то, что не присутствовал на семейном обеде. ⠀ — Боюсь, старость наконец настигла меня. Подобные собрания уже не для моего здоровья. — Он улыбнулся — устало и почти незаметно. ⠀ Эйрее не нужно было расспрашивать дальше, чтобы понять: дело вовсе не в возрасте. Тени под его глазами говорили о скорби красноречивее любых слов. Она поспешила заверить его, что всё понимает, а затем сразу перешла к главному. Дедушка явно удивился — и даже немного огорчился — её желанию уехать, но Эйрея не отступила. ⠀ — Я скучаю по отцу. И... мне слишком тяжело здесь. Бабушки больше нет, а вы все заняты своими заботами. Я знаю, что обещала служить Кире фрейлиной, но... думаю, она поймёт. ⠀ Должна понять. В конце концов, ни одна здравомыслящая женщина не станет держать рядом ту, с которой спал её муж. ⠀ Дейрон сказал, что подумает. Дороги были перекрыты, и они с Кровавым Вороном решили полностью ограничить передвижение людей, чтобы остановить распространение болезни. Но он пообещал выяснить, нельзя ли отправить её морем через Дорн. Эти земли почти не пострадали от эпидемии, и, если составить достаточно убедительное письмо, лорд Уилл, возможно, позволит её кораблю пришвартоваться, чтобы дальше она смогла добраться до Летнего замка уже по суше. ⠀ Эйрея поцеловала его в знак благодарности и поспешила к себе, чтобы начать собирать вещи. Она понимала, что пользуется слабостью дедушки и его нынешним состоянием. Это было неправильно. Но другого выхода она не видела. Если останется здесь, станет только хуже. ⠀ Когда наступил вечер и они с Доркас обсуждали, какие сундуки лучше всего подойдут для вещей Мейлора, дверь едва не слетела с петель. Не дожидаясь разрешения, внутрь стремительно вошёл человек и сразу направился к ней. ⠀ — Что ты здесь делаешь? — резко спросила она, чувствуя, как паника сжимает горло. — Нет... тебе нельзя было приходить. Не через главный вход. Не туда, где тебя может увидеть моя служанка. Уже поздно. ⠀ — Не волнуйся, — процедил Валарр сквозь стиснутые зубы. — Я ненадолго. Мне нужно лишь сказать тебе пару слов. ⠀ — Это не может подождать до утра? ⠀ — Нет. Учитывая, что ты уже просишь корабль, чтобы отправиться к отцу, думаю, медлить нельзя. Не так ли? ⠀ Его разноцветные глаза остановились на Доркас. ⠀ — Оставь нас, пожалуйста. ⠀ Служанка растерянно ахнула, но подчинилась, поднявшись с реверансом. ⠀ — И ещё. Передай Поливеру, чтобы шёл в казармы. Кастелян его разыскивает. ⠀ Доркас остановилась у самого порога и кивнула. Эйрея успела лишь мельком увидеть, как та вышла за дверь и передала слова стражнику, дежурившему у её покоев, прежде чем дверь закрылась, а шаги окончательно стихли вдали. ⠀ Валарр выждал несколько ударов сердца, затем подошёл к двери и повернул ключ в замке. ⠀ — Ты совсем обезумел? — прошипела Эйрея. — Явиться сюда через главный вход? Убирайся. Тебе нельзя здесь находиться. ⠀ — Пришлось, раз уж ты носишься по замку и требуешь корабль до Дорна! — с не меньшей яростью бросил он. — Ты совсем рассудок потеряла? Люди умирают, Эйрея. Мы не можем просто отпустить принцессу в разгар мора. Это может убить тебя. Может убить Мейлора! ⠀ — А здесь, значит, мне лучше? Медленно умирать день за днём? ⠀ Она попыталась обойти его, уйти, спрятаться — куда угодно. Он тут же схватил её за предплечье и резко притянул к себе так близко, что их носы почти соприкоснулись. ⠀ — Я знаю, что ты злишься... ⠀ Эйрея ударила его пощёчиной, не дав договорить. ⠀ — Злюсь? Да пошёл ты! Ты зачал ей ребёнка! Ребёнка! ⠀ — Потому что именно это я и должен был сделать, — процедил он, даже не дрогнув. — Неужели ты всерьёз собираешься упрекать меня за то, что я исполнил свой долг? Может, тогда и мне стоит обвинить тебя в том, что ты позволила Эйриону зачать тебе Мейлора? ⠀ — Не притворяйся, будто сам этого не хотел. Кира сказала мне, что хотел. ⠀ — Да, но раньше. До того, как мы... мы... ⠀ Она замерла. ⠀ — Ты уже знал об этом? ⠀ — Я не... ⠀ — Как давно ты знаешь? ⠀ — Неделю. ⠀ Она снова ударила его. На этот раз сильнее. Его пальцы невольно разжались, и ей удалось вырваться. ⠀ — Да провались ты ко всем Семерым! Всё это было ошибкой. Самой страшной ошибкой в моей жизни. ⠀ Он презрительно усмехнулся, и румянец на его щеках стал густо-багровым. ⠀ — В этом мы согласны. Но это не даёт тебе права безрассудно подвергать опасности ни себя, ни Мейлора. ⠀ — А тебе какое до этого дело? Это моя жизнь! Это сын Эйриона! Если я хочу вернуться к своему отцу, то имею на это полное право. ⠀ — К тому самому отцу, который убил моего? — Он презрительно скривился, и столько яда прозвучало в его голосе, что Эйрея невольно вздрогнула. — К тому самому отцу, который годами ставил Эйриона выше тебя и позволял ему издеваться над тобой? ⠀ Всё её тело обмякло. Нет. Её отец не убивал дядю Бейлора. Это сделала она сама. В тот миг, когда попросила его выйти на поединок. ⠀ — Как ты смеешь... — едва слышно прошептала она. Перед глазами всё поплыло. ⠀ — Смею, — резко ответил он. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. — Потому что твой отец и вполовину не был таким человеком, каким был мой. И я не позволю тебе вернуться к нему. Тем более подвергать Мейлора его воспитанию. ⠀ Она даже не успела подумать. Просто бросилась на него. Била. Царапала. Щипала. Пока всё её тело не загорелось от напряжения, а руки и ноги не стали ватными. ⠀ — Будь ты проклят! Будь ты проклят! Он не твой сын! Ты не смеешь указывать мне, что делать с моим ребёнком! ⠀ Он без труда отбивал каждый её удар. А затем просто перехватил её руки и обездвижил. Теперь их лица действительно оказались так близко, что носы соприкоснулись. Его горячее дыхание обжигало её кожу, словно жар открытой печи. — Он должен был быть моим сыном, помнишь? — он практически тряс её, обхватив рукой её подбородок. — Так же, как ты должна была стать моей женой. Именно ты должна была забеременеть, а не она. Она задыхалась, прижавшись к его подбородку, а обида бурлила в ней, словно в котле. — Если ты ещё раз дотронешься до неё, я убью тебя. Я убью тебя… В ответ он поцеловал её так яростно, что чуть не выбил ей все зубы. — И ты не уедешь… не сейчас. Не сейчас… — задыхаясь, прошептал он ей в губы, переплетая свой язык с её. расслабилась; ответила на эту страсть, обвиваясь вокруг него, как змея. Было отвратительно, насколько он был тёплым, насколько твёрдым казалось его тело под её прикосновениями. Её пальцы скользнули по его груди, жадно впиваясь в узел, скреплявший шнурки. Он ответил тем же, лаская её шею, затем спину, отчаянно ища кожу под тканью. Ей стало интересно, трогал ли он Киру так же, шептал ли ей те же страстные слова, когда изливался в неё. То самое семя, которое пустило корни, сделало его её, а не Эйреи. Это отвращало её донельзя. Впиваясь ногтями в его волосы, она дернула их достаточно сильно, чтобы он вырвался. Он вздрогнул и отстранился, его хватка ослабла настолько, что она успела ударить его сильнее. Она поняла, что этот удар разозлил его. Но, не давая ему времени на ответный удар, она оттолкнула его назад. Он рухнул на диван с глухим стуком, жадно подставляя ей пояс своих бриджей. Она не задумывалась, когда стянула их. Просто наклонилась, чтобы провести языком по его стволу, а затем заглотила его член. Это было испытанием. Она помнила, как всегда мучилась, лаская Эйриона, как его головка часто вызывала у нее рвотные позывы и заставляла задыхаться. У Валарра член был не таким длинным, но из-за его толщины было сложно двигаться вверх-вниз, не задевая его зубами. Однако она старалась изо всех сил, посасывала и облизывала его так, будто хотела высосать саму душу из его тела. Слюна начала стекать по её подбородку. Она чувствовала, как его член пульсирует у неё во рту, а кровь придаёт ему болезненную твёрдость. Она продолжала, очарованная его тихими стонами. Его рука тут же нашла её волосы, чтобы с жестокой силой сжать пряди. Его бедра напряглись под ней, пытаясь сдержаться, чтобы не вонзиться в её рот. Она знала, что он близок к кульминации, потому что слышала, как его дыхание прерывается, и чувствовала подергивание у себя на языке. Растерявшись, она тут же выпустила его изо рта. — Нет, постой, что ты делаешь? Не останавливайся, — потребовал он, и это было словно смотреть на скулящего мальчишку: с покрасневшим лицом, задыхающегося, с губами, блестящими от едва сдерживаемого возбуждения. Ей это не нравилось; она хотела съесть его. Разорвать его на части и поглотить его кровь, пока он не станет ею самой больше, чем она сама. — Ты жалок, — резко бросила она и швырнула его на спинку сиденья. Он едва успел прийти в себя, как она уже оседлала его, принудительно раскрыв ему рот, чтобы он взял её пальцы. — Плюнь, — приказала она, и ей было трудно узнать собственный голос. Он это заметил, на мгновение нахмурив брови. Но всё равно не сопротивлялся, посасывая её пальцы так же, как она посасывала бы его. Ухмыляясь, она просунула их между бедер, отодвинув белье, чтобы он мог провести ими по её складкам. Принимать его в себя по-прежнему было больно. Он растягивал её до неприятного ощущения полноты, а её внутренние стенки сжимались, сопротивляясь вторжению. Однако это длилось недолго. Чем больше она двигалась, тем легче становилось, а влажность притупляла боль, превращая её в чистое, бесстыдное удовольствие. — Не смей, — прошипела она, почувствовав, как он выгнулся под ней, а его член дико дергался внутри неё. В ответ он выдал напряжённое хриплое рычание, переполненное едва сдерживаемой страстью. Тем не менее он нашёл в себе силы проникнуть под её юбку и поласкать её жемчужину — его великолепные пальцы заставили её загореться так же, как и его самого. Это не помешало ему кончить первым. Как только она опустилась, чтобы принять его до самого основания, он дернулся. Его бёдра взметнулись вверх, вонзившись в неё со всей силой. К счастью, она кончила вслед за ним, прижав губы к его щеке, чтобы заглушить свои крики. Миг покоя длился недолго. Как только эйфория удовольствия прошла, отчаяние вернулось. Эйрион уехал; он был за полмира отсюда, трахал какую-то чужестранную шлюху и называл её своей. Кира снова была беременна — маленьким наследником, который никогда не запутается в том, кто его отец. А она… она осталась одна. Навеки жаждуя того, что ей не принадлежало. Края её зрения размылись. Она поцеловала Вала в щеки, прижалась лбом к его виску, чтобы вдохнуть его тепло. Его волосы были такими же мягкими, как у Эйриона, но гуще — пышная копна каштановых волос с серебристой прядью, идущей по левой стороне. Что-то, отличное от неё самой. То, в чём она нуждалась. — Прости, — пробормотала она, хотя и не знала точно, за что. Он не ответил словами. Просто уткнулся головой в изгиб её шеи, позволяя своим губам прокладывать маленькие тропинки по её коже. На следующее утро она поспешно оделась. Накинула плащ, взяла свою старую плетеную корзину и впервые за несколько месяцев отправилась на рынок. Никто не стал задавать ей вопросов, когда она спросила, где можно найти повитуху. В конце концов, её госпожа была беременна, и поход к специалисту по этому вопросу едва ли казался чем-то необычным; тем более что первый ребёнок Киры родился с пороками развития. Женщина также не стала комментировать её покупки. Она просто протянула ей флакончик с письменными инструкциями о том, как его принимать и каких лекарств следует избегать, чтобы средство подействовало должным образом. Эйрея смотрела на глиняный флакон, нервно поглаживая пробку пальцами. Она знала, что должна попросить только одну дозу — чтобы исправить свою предыдущую ошибку. Новый запас зелья не принес бы ничего, кроме как повода снова раздвинуть ноги. Тем не менее она взяла всю бутылочку, а вместе с ней — целебные травы, которые собиралась подарить Кире, чтобы поддержать её во время беременности. Она и так была обречена; не было смысла притворяться, что всё иначе.