Демон из прошлого

Над головой летали драконы. ㅤ Они парили среди облаков, две тени с кожистыми крыльями, отбрасывающими на поле погребальный саван. ㅤ Эйрея вдохнула и едва не задохнулась от запаха пепла и гниющей плоти. Смерть была повсюду. Мёртвые мужчины. Мёртвые мальчики. Мёртвые солдаты. Они лежали один на другом, образуя бесформенную груду плоти и стали. Рядом с ними валялись незнакомые знамёна. ㅤ Она пыталась пробраться сквозь них, минуя лужи крови и вывалившиеся внутренности. Вдалеке стояла фигура. Мужчина в доспехах, укрывшийся в тени разноцветной стены. ㅤ Он стоял к ней спиной. Огромный плащ стекал с его плеч рекой переливающейся морской пены. Он был изорван — лоскутное покрывало из разных тканей, кое-как сшитых вместе. ㅤ Когда она приблизилась, он обернулся, сжимая в закованном в металл кулаке огромный меч. ㅤ — Мей? — прошептала она. ㅤ Это был он. Пусть он и был старым и седым, и его кожа могла стать похожей на загорелую кожу, слишком долго пролежавшую под солнцем. Но это был он. Его тонкий нос. Высокие скулы. Эти широкие, чуть прикрытые глаза. Бледно-фиалковые, словно цветущие глицинии. ㅤ Глаза его отца. ㅤ — Что ты сделал?! — закричала Эйрея, обводя взглядом поле. Повсюду лежали мёртвые. Море тел, простиравшееся настолько далеко, насколько хватало взгляда. — Что ты сделал?! ㅤ Мейлор не ответил. Он лишь поднял свой красный меч и издал боевой клич. Над ней драконы ответили пронзительным рёвом. Затем они устремились вниз, обрушивая пламя на трупы. Зелёный огонь поглотил мир, стремительно двигаясь к ней. Эйрея попыталась убежать. Попыталась закрыться руками. Но было слишком поздно. Пламя коснулось её кожи, срывая плоть с костей. ㅤ Эйрея закричала. Но её крик исчез в грохоте бушующего огня. ㅤ Она проснулась с глухим ударом. Тело в панике соскользнуло с края кровати, и голова ударилась о ковёр. Она стряхнула боль, словно собака воду, и, шатаясь, поднялась на ноги. ㅤ — Мейлор! — закричала она, распахивая дверь своих покоев. Ответа не последовало. ㅤ Перед ней тянулся ярко освещённый коридор. Солнечный свет струился сквозь окна, окрашивая гобелены в оттенки золота и серебра. Она бросилась вперёд, её ноги гулко ударяли по каменному полу. ㅤ Добравшись до последней комнаты слева, она всем телом навалилась на дверь и дёрнула ручку так сильно, что едва не сорвала её. ㅤ — Принцесса?! — воскликнула служанка, вытиравшая письменный стол. Она резко выпрямилась при её появлении, её большие глаза едва не вылезли из орбит. ㅤ — Где он? — потребовала Эйрея, не задумываясь входя внутрь. В гостиной были разбросаны игрушки. Его дублеты лежали скомканными на диване. А когда она заглянула в спальню, то увидела другую служанку, поправлявшую покрывала на кровати. ㅤ — Принцесса, он… он проснулся несколько часов назад. Он... ㅤ — Где он? — прогремел её голос внутри, пока взгляд лихорадочно метался из одного угла в другой, ища тренировочный меч. — Я хочу его увидеть. Скажи мне, где он. Немедленно! ㅤ — На занятиях, принцесса, — раздался мелодичный голос из коридора. Эйрея вышла из спальни и увидела Милдрит, стоявшую у открытой двери. — Мейстер велел ему встать раньше, чтобы сегодня они успели пройти историю. Насколько я знаю, правление короля Джейхейриса. ㅤ Эйрея прижала ладонь ко лбу. Пальцы были холодными, но кожа влажной и горячей. ㅤ — Он не должен обучать его насилию и завоеваниям. Я говорила ему это уже несколько раз… ㅤ — Это история, принцесса, — мягко перебила Милдрит, складывая руки перед фартуком. — Каждый принц обязан её знать. ㅤ — Да, но не он. Он должен быть… ㅤ Чудовищем. Избранником Кровавого Ворона. Полководцем, который будет тысячами косить людей, губить их и рождать драконов. ㅤ Милдрит подошла ближе и положила пятнистую руку ей на плечо. Она так сильно постарела за последние восемь лет. Её волосы теперь были скорее седыми, чем каштановыми. Морщины стали глубже. Руки — сухими и костлявыми. Но глаза остались прежними. Добрыми. Тёплыми, как старый дуб. Надёжными глазами. ㅤ — Вы в порядке, принцесса? — тихо спросила она, нахмурив брови. ㅤ Эйрея выдохнула. Нет. Она снова впадала в истерику. Она знала, что не должна поддаваться этому. Эймон говорил ей — уже с полдюжины раз — что нужно сталкиваться со своими снами лицом к лицу, признавать боль и тревогу, которые они вызвали.Но нельзя позволять этим чувствам управлять всей жизнью. ㅤ — Н… нет, — призналась она, подавив желание отрицать это. Это не принесло бы ей никакой пользы; именно искренность помогала ей становиться лучше. — Скверные сны. ㅤ Милдрит улыбнулась, и на её бледных щеках появились ямочки. — Всё в порядке, — сказала она и взяла её за плечи, направляя к двери. — Мы справимся. Давайте оденемся, хорошо? Уставшая Эйрея лишь провела рукой по лицу и позволила вывести себя наружу. Они решили, что садоводство станет подходящим отвлечением. Когда она оделась и привела себя в порядок, а её длинные волосы были заплетены в боковую косу — в стиле Висеньи, который за эти годы ей полюбился за ощущение строгости и защищённости, которое он придавал, — Милдрит вывела её наружу, навстречу дневной суете. Замок кипел жизнью. Слуги сновали по двору, неся вёдра с водой, корзины с едой и свежие простыни. Мужчины всё ещё патрулировали стены, а сторожевые башни несли бдительную службу, высматривая любые признаки приближающегося нападения. Эйрея задумалась, не стоит ли приказать им прекратить это. Восстание закончилось, и, как и обещали, их союзники из Дорнийских Марок сделали всё возможное, чтобы сражения оставались как можно дальше от Летнего замка. Но она удержалась. В сельской местности всё ещё бродили мятежники. Горькая Сталь привёл с собой не только своих Золотых Мечей, но и ещё два отряда наёмников, и все они рассеялись после того, как он и его самозваный король потерпели поражение. Пока их силы не уничтожат всех оставшихся претендентов и не заставят всех их сторонников покориться, на ней лежал священный долг держать ворота запертыми, а стены — усиленно охраняемыми. Ради Мей. Она и Милдрит прошли мимо конюшен и направились прямо в небольшой сад, укрывавшийся под её окном. Плакучая ива безмолвно возвышалась в центре; лохматая масса поникших ветвей мягко колыхалась в прохладном воздухе позднего утра. Эйрея поспешила осмотреть стебли, нахмурившись, когда заметила жёлтые и коричневые участки. Это приближалось. Осень медленно подкрадывалась к ним. Семь лет лета, которыми они наслаждались, подходили к концу, и вскоре ива должна была сбросить свою крону, чтобы встретить ледяной холод. Она вздохнула. Она надеялась, что дерево выдержит. Хотя оно выросло чудовищно быстро, прибавляя почти по два фута в высоту каждый год, оно всё ещё оставалось саженцем. Тонкое деревце с корой цвета молочного чая, оно едва достигало десяти футов. Ему требовался постоянный полив и частая борьба с вредителями, чтобы никакая зараза не поселилась внутри. Милдрит часто сравнивала его с ребёнком: уязвимым перед всем вокруг, но быстро растущим при правильной заботе. Эйрея считала это сравнение подходящим. Учитывая, что именно жизнь её сына питала это дерево. — Ты принесла лавр? — спросила она. Милдрит тут же достала плетёную корзину и передала ей содержимое. Это была не лучшая её работа. Незабудки, которые она собрала, ещё не все зацвели, а их стебли были слишком жёсткими, чтобы удобно плести. Но ей всё же удалось укротить их и создать вполне достойный венок, и она надеялась, что к годовщине сможет сделать что-то более красивое. Со временем это стало чем-то вроде ритуала. Каждый год, когда наступала годовщина смерти дяди Бейлора, она и отец готовили что-нибудь. Небольшой ужин вечером, ночное бдение в септе, букеты и венки, которые они оставляли у основания ивы. Это были маленькие жесты — то, что он делал, чтобы почтить память умершего. Его самого и его сыновей. А для Эйреи это также было возможностью скорбеть, почтить человека, которого ей никогда не довелось узнать. Со вздохом она достала мак из внутреннего кармана и вставила его в венок. Красный цвет резко контрастировал с синим, создавая сочетание, которое многие могли бы счесть неприятным для глаз. Но Эйрее нравилось именно так. Это был безошибочный символ — напоминание о человеке, о существовании которого мир даже никогда не узнал. — Почему ты похоронил вместе с ним семя ивы? — однажды спросила она. Ей понадобился целый год, чтобы оправиться. Год, проведённый в постели, размышлениях о смерти и попытках приблизить её. Но спустя время отец настоял, чтобы она покинула своё затворничество и посетила могилу — хотя бы ради того, чтобы обрести завершение. К своему удивлению, она обнаружила маленький росток, пробивающийся из места захоронения, с его характерными ланцетовидными листьями. Отец вздохнул. — Однажды мы с твоей матерью поспорили. Мы обсуждали правильные погребальные обряды, и я настаивал, что сожжение — вполне достойный способ проводить любимого человека. Она сказала, что это бессмыслица. Людям нужно место для скорби; место, где они могут вспоминать, молиться, находить утешение и снова обрести надежду. И я подумал… что может быть более полным надежды, чем дерево? Эйрея вздохнула, а затем прижалась к изгибу его шеи. Дерево. Новая жизнь в честь старой. Новая жизнь, которая переживёт её сына вдвое, даст пищу и укрытие бесчисленным другим существам — большим и малым. Место, где она могла бы скорбеть в покое, находить передышку от боли из-за сына, которого всё ещё не могла отпустить. Всхлипнув, она осторожно положила венок у основания дерева и пробормотала короткую молитву Матери, прося благословить её подношение. Словно в ответ появилась пчела, чтобы попробовать незабудку, и Эйрея благодарно улыбнулась. — Принесёшь мне мою лопатку? Думаю, пора немного привести всё в порядок. Милдрит удовлетворённо кивнула. — Немедленно, принцесса. Следующий час её внимание было сосредоточено только на одном: вырывании сорняков. Она выдернула несколько растений, напоила иву водой и добавила достаточно удобрений, чтобы она продолжала расти крепкой. Милдрит помогала ей как могла, пока одна из кухонных служанок не прибежала за ней по другому делу. И тогда остались только она и её садовые инструменты, яростно сражающиеся с плотной землёй. Она уже собиралась взять ножницы и переключить внимание на ближайший куст роз, когда услышала это: тяжёлые шаги, глухой звук сапог, мнущих траву. — Лёгкая работа? — спросил мягкий голос. Эйрея улыбнулась, взглянув на груду вырванных сорняков. — Превосходная. Казалось бы, бедность почвы в этой части замка должна усложнять рост чего-либо. Но… Позади неё Эймон неловко приблизился, и его тяжёлая цепь звенела при каждом шаге. — Что ж, недаром его называют живучим чертополохом, — он указал на вырванные корни, и его улыбка вышла натянутой. Эйрея сглотнула и отложила инструменты. — Ты рано освободился. Уроки закончились? — Да, сегодня мы закончили раньше, — ответил Эймон, пряча руки в рукава. Он перебирал пальцами — она это заметила. Нервная привычка, которую он пытался скрывать под одеждой мейстера, но которую она всегда замечала. Потому что слишком хорошо его знала. — Я дал ему несколько примеров для решения, пока занимался вороном, которого мы получили. Её мышцы напряглись. Вот оно.Причина его нервозности. Эйрея попыталась потянуть время. — О, это новости о семенах, которые я заказала? — воскликнула она, и её голос поднялся до почти неприличной высоты. — Что ж, мне следовало ожидать задержки. Лорд Касвелл уж точно не станет снимать блокаду с моста только из-за какого-то торговца цветами из Староместа. ⠀ Гладкое лицо Эймона напряглось, брови обеспокоенно сошлись. Он выглядел таким молодым, даже когда хмурился. Юный дедушка с кожей гладкой, как у младенца, и достоинством, больше подходящим седовласому старцу в три раза старше него. ⠀ — Боюсь, это не семена, принцесса. ⠀ Вздохнув, он разжал руки и показал свиток, который до этого прятал в рукаве. Даже издалека была видна красная печать воска. ⠀ — Кто? — хрипло спросила она, чувствуя, как внутри всё оборвалось. ⠀ Бледные лавандовые глаза Эймона опустились. — Думаю, лучше обсудить это наедине. ⠀ Спустя несколько быстрых шагов она уже оказалась в кабинете отца, пробегая глазами по содержанию письма. Послание было коротким, безличным, написанным аккуратным почерком великого мейстера Йормвела. Ей пришлось приложить усилия, чтобы не сжать пергамент в кулаке. ⠀ — Он уверен? Что она сделала это сама? ⠀ Сидя напротив неё, Эймон тяжело выдохнул. — Насколько это возможно. В покоях не было никаких следов проникновения, а стражники не слышали ничего похожего на борьбу. ⠀ К горлу подступила желчь, пока она пыталась вспомнить. Старые покои Эйлоры выходили окнами на западную стену Красного замка — ту самую стену, под балконом которой удобно располагался ров с шипами. ⠀ Она отбросила свернутый пергамент. — Нет. Я не верю в это. ⠀ Эймон закрыл глаза. — Эйрри… ⠀ — Я знаю её, Эм… знаю. Эйлора была не из тех девушек, которые бросаются навстречу смерти. ⠀ Она всегда была живой душой; полной огня, фантазий и энергии. Её величайшей бедой было получить на ужин репу и быть вынужденной терпеть бессвязные причитания своего отца. Она не была человеком, который мог поддаться душевной болезни. Тем более — покончить с собой из-за неё. ⠀ Её мейстер не согласился. — Да, ты знала её. Знала юную, жизнерадостную девушку восемнадцати лет. Но не убитую горем вдову двадцати девяти. ⠀ Она сглотнула, когда края её зрения начали расплываться. Наверное, если что-то и могло сломить эту вспыльчивую любительницу сплетен, так это смерть отца и любимого мужа. Один за другим они уходили, словно мухи. Последний — по её собственной вине, в настолько ужасном несчастном случае, что Эйрея была уверена: это должно было быть подстроено. ⠀ Но это не было подстроено. Всего лишь ещё одна смерть в череде несчастий, преследовавших их дом последние десять лет. ⠀ — Они нашли виновного? Того, кто довёл её до этого? — настойчиво спросила она, сжимая ткань юбки. ⠀ Эймон быстро выпрямился, схватил пергамент и убрал его в предназначенный для него ящик. — Нет, пока нет. Но они ищут. Мне сказали, что лорд Кровавый Ворон не исключает ни одной возможности. ⠀ — Ни одной, кроме той, где виновником оказывается он. ⠀ Эймон резко выпрямился. — Эйрри. — Не надо, Эм, — прошипела она. — Ты знаешь, кто он такой; знаешь, что он сделал. Если и к этой смерти он не причастен, это будет настоящим чудом. ⠀ Повисла пауза, пока её брат собирался с мыслями. Он верил ей, боги его хранили; или, по крайней мере, считал, что у неё были причины подозревать Кровавого Ворона в убийстве. Слишком много трагедий обрушилось на их семью с тех пор, как он занял пост десницы, а после последнего мятежа Горькой Стали было трудно не приписывать эти несчастья его далеко не безупречному руководству. ⠀ Но Эйрея не думала, что он действительно верит в её теорию заговора. Казалось невероятным, что человек, который годами умело удерживал королевство дяди Эйриса от распада, намеренно стал бы разрушать его, устраняя ещё одного наследника. И Эйрея не думала, что сможет его убедить. Не тогда, когда сама с трудом понимала, какова была цель этого червя; и какое отношение ко всему этому имел её сын. ⠀ — Отец писал? — спросила она после короткой паузы. ⠀ — Да. Он пересёк Трезубец и медленно возвращается в столицу. Думаю, он намерен остаться там; по крайней мере, пока они не похоронят Эйлору и не решат вопрос с наследованием. ⠀ Эйрея простонала. — Конечно же, наследование. Я совсем забыла об этом. Полагаю, теперь право наследования перейдёт к Дейноре? ⠀ Это казалось наиболее логичным решением. Она была последним ребёнком дяди Рейгеля и сестрой Эйлоры. У Эйриса больше никого не осталось, ведь он был слишком упрям, чтобы породить наследника собственной крови. ⠀ — Я не так уж уверен, — большие пальцы Эймона снова начали нервно перебираться. ⠀ Она фыркнула. — Ты действительно предполагаешь, что Эйрис рассмотрит отца на эту должность? Королевство восстанет. ⠀ Именно братоубийство Мейкара положило начало всему этому, и этот грех всё ещё не был искуплен — если вообще когда-нибудь мог быть. Даже сейчас, стоило произойти какому-нибудь несчастью, пусть даже самому незначительному, простолюдины начинали причитать, что всё случилось потому, что Мейкар лишил их человека, который мог бы это предотвратить. И Эйрея ненавидела то, насколько жестоко эта правда ранила её. ⠀ — Восстанет ли? — тихий голос Эймона вдруг стал твёрже. — Он снова доказал свою ценность во время мятежа. Именно его руководство позволило сокрушить наступление Горькой Стали и пленить его. И после стольких лет правления учёного на троне королевство, возможно, готово позволить воину надеть корону. ⠀ Эйрея задумалась. Нет. Отец никогда бы на это не согласился. Возможно, он и злился на Эйриса за то, что тот не назначил его десницей после восшествия на престол, но это было лишь вопросом гордости; вопросом того, что Эйрис доверял Кровавому Ворону больше, чем ему, после того как именно тот едва не погубил их во время Великого весеннего поветрия и последовавшей за ним засухи. ⠀ Он никогда не согласится принять корону после смерти брата. Особенно пока призрак дяди Бейлора каждую ночь всё ещё преследует его сны. ⠀ — Что ж, боюсь, им придётся терпеть девочку, потому что я не вижу, чтобы он согласился. Как, впрочем, и кто-либо ещё. Какими бы ни были его достижения, он всё равно остаётся убийцей родичей. А его дети… ну. ⠀ Она предположила, что Дейрон всё же изменился к лучшему. Хотя он всё ещё был слаб перед своими пороками, последние шесть лет он усердно исполнял роль преданного мужа и отца. И хотя королевство, скорее всего, молча примет его правление, к его дочери оно будет гораздо менее благосклонно. ⠀ Вейлла была милым ребёнком. Красивая и добродушная, она постоянно проводила время на пляжах Драконьего Камня, бесконечно собирая ракушки и маленьких рыбок. Но она была странной девочкой; тихой, необщительной, неспособной удерживать зрительный контакт с кем-либо дольше нескольких мгновений. ⠀ Его мейстер называл её простушкой. Дейрон же боялся, что передал ей свою болезнь. ⠀ В любом случае, если только Кира каким-то чудом не родит ему сына, его правление, скорее всего, приведёт к новому кризису; к ещё одному случаю, когда брат займёт трон вместо сына. ⠀ И хотя он находился на другом конце света, чужак, которого многие считали зловещим призраком прошлого, Эйрея знала: королевство не примет Эйриона как короля. И не должно. ⠀ Тонкая рука легла ей на плечо, вырывая из размышлений. — Нам остаётся лишь молиться, чтобы Старица направила нас к правильному пути, — тихо произнёс Эймон, и уголки его губ тронула мягкая улыбка. Что-то в этом выражении разбило её. ⠀ Она вдохнула, и с её губ сорвался тихий всхлип. — Прости меня, — она поспешно провела рукой по щекам, хотя слёзы ещё не успели пролиться. — Не знаю, почему я так расстроена. Наверное, это расплата за то, что я забыла принять своё зелье. ⠀ Хватка Эймона усилилась. — Нет, ты знаешь почему. Умерла наша кузина. Кузина, с которой ты была близка. Я думаю, такое естественное горе не требует зелья. ⠀ Она тихо усмехнулась, вспомнив их последнюю встречу. Тогда она была сломлена, запутавшись в незаконной связи, которая разрушила её жизнь. — Я не могу сказать, что была с ней близка. Боги… я даже не помню, как она выглядела. Но я помню, что мы расстались плохо. Что я назвала её пустой болтушкой. ⠀ Она испортила все родственные связи, которые у неё были; с тётушками, кузинами, даже с маленькой Гвин Эшфорд. Та девочка теперь выросла, стала третьей женой самого Лионеля Баратеона и всё ещё была жива. У Эйреи всё ещё был шанс найти её и попросить прощения. ⠀ Но Эйлору… Её она больше никогда не увидит. Никогда не поговорит с ней, никогда не сможет сказать, что была эгоистичной дурой, которая всё разрушила. Так же, как никогда не сможет сказать Валарру, как сильно она сожалеет о том, что отправила его отца на смерть. ⠀ — Возможно… я немного попишу. Успокою нервы, — снова всхлипнула она, проводя рукавом по лицу. ⠀ — Хорошо. Тебе это поможет привести мысли в порядок. — Эймон тут же достал из одного из многочисленных карманов платок и тщательно вытер оставшиеся слёзы. — И, пожалуйста, плачь. Мы, возможно, выиграли это восстание, но, похоже, Неведомый ещё не закончил наносить нам удары. ⠀ — Это семейное проклятие, я тебе говорю. То, которое мы с отцом сами запустили. ⠀ Его лицо омрачилось, гладкая кожа сморщилась от недовольства. — Нет. Я уже говорил тебе. Это не имеет к тебе никакого отношения. Просто… несчастное стечение обстоятельств. Ничего больше. ⠀ Она усмехнулась. — Некоторые сказали бы, что именно это и есть проклятие. ⠀ Повисла пауза. Большие лавандовые глаза её брата встретились с её взглядом, и из них словно лилась спокойная уверенность. ⠀ — Что ж, если это и проклятие, оно создано не твоей рукой. И я не позволю тебе винить себя за это. Ты слышишь? ⠀ Он поднял руку и нежно коснулся её щеки. Эйрея прижалась к его ладони, наслаждаясь теплом его пальцев. Его руки всегда были тёплыми. Мягкими. Его кожа пахла чернилами и ромашкой — успокаивающими травами, которые он заваривал для неё каждую ночь. Её маленький дедушка. Её опора. ⠀ — Спасибо, мейстер, — поддразнила она и наклонилась, чтобы поцеловать его в щёку. ⠀ — Всегда, принцесса, — улыбнулся он в ответ, и морщинки вокруг его глаз едва не заставили её снова расплакаться. ⠀ Когда притворство наконец исчезло, они обнялись, и мантия мейстера поглотила её словно плащ. Иногда было трудно помнить, что он отказался от имени Таргариенов, когда выковал свою цепь, став всего лишь очередным мейстером Цитадели. ⠀ И хотя именно так он служил им — как подчинённый, который никогда не забывал о своём новом положении и всегда сохранял приличия, — для неё он всегда оставался просто Эймоном. Тем застенчивым, тихим мальчиком, который мог часами сидеть, уткнувшись носом в книгу. ⠀ — А теперь, — начал он, отстранившись. — Мне нужно вернуться к урокам. Маленькому принцу всё ещё нужно проверить его задачи по счёту, а мне необходимо закончить письмо в Горький Мост. ⠀ Эйрея поморщилась. — Горький Мост? ⠀ Он снова улыбнулся. — Кто-то должен выяснить, куда делись эти проклятые семена. Война войной, но насколько сложно доставить одного торговца цветами из Староместа? ⠀ Она некоторое время смотрела на него, а затем разразилась нервным смехом. — Да, он действительно слишком задерживается. ⠀ — Тогда мы должны убедиться, что его найдут, а наши товары доставят. ⠀ С этими словами он развернулся и направился к двери, а цепь на его шее тихо звенела при каждом шаге. Эйрея ещё мгновение оставалась в тишине, наслаждаясь спокойствием. Она хотела, чтобы отец был здесь. Чтобы он снова заверил её: они переживут и это, как пережили все предыдущие смерти. ⠀ Мейкар всегда говорил это с такой убеждённостью. Будто одной силы воли было достаточно, чтобы его слова стали правдой. Эйрея знала, как больно ему терять ещё больше родных — брата, которого он любил несмотря на все его недостатки; племянницу и племянника, которых он ценил, даже не успев хорошо узнать. Но она выбирала верить его словам. Просто потому, что именно он их произносил. И он умел исправлять большинство вещей, даже когда они уже были сломаны. ⠀ Нахмурившись, она медленно поплелась обратно в свои покои, решив в его отсутствие заняться письмом. ⠀

Дорогой Эрри,

⠀

Эйлора умерла. Я думала, что Неведомый уже закончил с нами, но, увы, кажется, он всё ещё следует за нами по пятам.

⠀

Прошло восемь лет с тех пор, как болезнь унесла последнюю ветвь рода дяди Бейлора, а мы с тех пор лишь продолжали приходить в упадок.

⠀

Сначала дядя Рейгель и его пирог, потом Эйлор и лавандовое масло. А теперь милая Эл — прыгнувшая с балкона, чтобы присоединиться к нему.

⠀

Я всё ещё задаюсь вопросом, кто это сделал. Кто мог отправить троих мужчин в замок, чтобы осквернить королевскую принцессу посреди праздничного пира? Это кажется жестоким, даже извращённым — нападать на вдову, которая всё ещё оплакивала своего мужа.

⠀

Кем бы они ни были, её кровь на их руках.

⠀

Иногда я благодарна, что тебя избавили от этих страданий. А иногда я скучаю по забвению, которое приносили твои объятия; даже если твоя любовь причиняла столько же боли, сколько приносила утешения.

⠀

С любовью, твоя Эйрри.

Когда письмо было закончено, она ещё раз перечитала написанное, оценивая торопливые росчерки пера. Ей ненавистно было то, что рука до сих пор дрожала, когда она писала, и что почерк становился таким небрежным. Их никто никогда не прочтёт. Это были её личные свидетельства, дневник, который Эм посоветовал ей вести, чтобы открыть душу и облегчить сердце. ⠀ Она довольно быстро призналась ему, что ведёт этот дневник в форме писем. Секрет оказался слишком тяжёлой ношей, стыдом, который невозможно было скрыть, как бы она ни пыталась. Несмотря на всё, что он сделал — мучения, жестокость, интрижки, то, что он бросил её и их сына гнить долгие годы, пока сам скитался по Эссосу, — она всё равно не могла отпустить Эйриона. ⠀ Эм не стал её осуждать. Этот дневник был её личным хранилищем мыслей, способом привести чувства в порядок и обрести покой. Только ей решать, каким образом это делать. И если для этого нужно писать письма Эйриону — пусть так. Всё равно они никогда не будут отправлены. ⠀ Да и предназначались они, если честно, вовсе не Эйриону. А... ему. Маленькому Эрри — тому хитрому мальчишке, который дулся, когда она не дарила ему ласки, и заставлял её обещать не рассказывать матери, если сам поранился. Ему стоило писать — хотя бы затем, чтобы сказать, как сильно он тоже причинил ей боль, разобраться в собственных чувствах и наконец отпустить их. ⠀ Когда чернила высохли, она сложила письмо и убрала его в свой особый ящик. За эти годы он почти заполнился: стопки таких же исписанных листов, маленькие безделушки, которые она когда-то представляла вложенными в письма, и несколько засушенных цветов. В основном там лежали белые розы — одна из них была засушена ею самой. Символ чистоты, невинности и желания примирения. ⠀ Она провела пальцами по лепесткам; плотный бутон был шероховатым под её прикосновением. Прощения для них не существовало. Как и возможности всё исправить. Она изменила ему, родила бастарда от единственного человека, которого он был готов убить за её любовь, а он... что ж. Он первым обрёк её на страдания, отплатил за измену вдвойне, а может, сделал и нечто похуже. ⠀ Она не знала. ⠀ После того как он покинул Лис, казалось, будто растворился в воздухе. Лишь изредка приходили письма — только затем, чтобы сообщить, что он всё ещё жив. Все они были адресованы исключительно его сыну; ни слова не доставалось остальным родственникам, и уж тем более жене. По правде говоря, это приносило облегчение. Она научилась жить без него, нашла покой в пустоте, которую оставило его отсутствие. Мысль о том, что он снова окажется рядом, казалась неправильной — словно давно затянувшийся шрам вдруг снова вскрылся и начал кровоточить. ⠀ Даже одного его отражения было достаточно, чтобы изматывать её. ⠀ Решительно поднявшись, Эйрея направилась в библиотеку — навстречу этому самому отражению. Но, войдя внутрь, миновав ряды полок и аккуратно сложенные свитки, она обнаружила, что библиотека пуста. Маленький класс, который Эймон устроил для Мейлора, пребывал в полном беспорядке: раскрытые книги, испачканные страницы и разорванные листы были разбросаны по письменному столу. ⠀ На одном из пергаментов виднелась таблица с примерами; одна строка так и осталась незаконченной. ⠀ Эйрея огляделась в надежде обнаружить Мейлора, привычно дующегося в каком-нибудь углу и откладывающего уроки. Никого. ⠀ — Где Мейлор? — потребовала она, едва внутрь вошла служанка. Девушка открыла рот, но несколько мгновений не могла выдавить ни слова. Лия — так её звали. Девушка из Марок, которую Эйрея недавно наняла, чтобы та не спускала глаз с её сына и следила, чтобы он не попадал в неприятности. Пока что она одинаково плохо справлялась с обеими обязанностями. ⠀ — Не знаю, принцесса. Маленький принц был здесь, когда я принесла ему еду и покормила его кошку. ⠀ Эйрея повернулась и увидела стоявший рядом с раскрытыми книгами поднос с виноградом. Как и следовало ожидать, на бронзовом блюде остались лишь обглоданные веточки — маленький негодник съел все ягоды. Рядом лежал и поднос с куриными потрохами для кошки, но самой кошки нигде не было видно. ⠀ Яма в её животе словно наполнилась расплавленным свинцом. ⠀ — Принцесса? — пискнула девушка, когда Эйрея уже стремительно пронеслась мимо неё, ведомая яростью. ⠀ Сначала она проверила покои отца, затем его личную оружейную. Мейлор обожал тайком пробираться туда и рыться в вещах деда для своих игр. Это стало настолько невыносимо, что она приказала держать обе комнаты запертыми. Но и это его не остановило — лишь превратилось в очередной вызов. ⠀ К её удивлению, в спальне отца его не оказалось. Не было его и в оружейной, хотя там явно кто-то недавно хозяйничал: ковёр был смят, стул в углу сдвинут, а забрало старого шлема, который Мейкар носил во время битвы на Краснотравном поле, оказалось поднято. ⠀ Хуже того — один из крюков на стене пустовал. Тёмный след на стене выдавал исчезнувший короткий меч. Перед глазами всё поплыло от ярости. ⠀ Семь преисподних. Семь проклятых преисподних. ⠀ Словно вихрь, она вылетела во внутренний двор, беспокойно сжимая и разжимая пальцы. Старый Рисвелл заметно растерялся, когда она ворвалась в кладовую, и принялся уверять её, что Мейлора нет на тренировочном дворе. ⠀ Но Эйрею это не остановило. Она прошла мимо ошеломлённых стражников, оруженосцев и конюхов, таскавших воду. ⠀ Конюшни она даже не стала проверять: Мей был слишком сообразителен, чтобы прятаться в столь очевидном месте. Вместо этого она сразу направилась к загону для больных лошадей — сараю, который отец построил для старых и заболевших животных, чтобы те могли восстанавливаться в тишине и покое. ⠀ Как она и ожидала, стоило распахнуть двойные двери, как её оглушил шум. Натужные кряхтения, грозные боевые кличи вперемешку с размеренным хрустом пережёвываемого сена и урчанием лошадиного живота. Одноглазая Дженни безмятежно жевала корм, совершенно не обращая внимания на фигурку у себя на спине, несмотря на то что та размахивала мечом. ⠀ Эйрея застыла на месте. ⠀ — Мейлор! ⠀ Её крик раскатился по тесному стойлу, словно удар церковного колокола. Маленький бесёнок взвизгнул и свалился со спины Дженни прямо в большую кучу сена, на которой кобыла обычно лежала. ⠀ — Во имя Семерых, что ты творишь? — потребовала она, быстрым шагом входя внутрь. ⠀ — Ничего! Совсем ничего! — Мейлор поспешно вскочил на ноги. Слишком большой шлем съехал с его головы и покатился прямо к её ногам. — Я просто составлял Дженни компанию. Ей одиноко. ⠀ За его спиной Дженни снова захватила полный рот сена, после чего с оглушительным звуком выпустила газы. ⠀ Эйрея поморщилась; едкий запах защипал глаза. ⠀ — Боги... Неужели мне придётся запереть тебя в комнате? Я же сказала: тебе запрещено упражняться с мечом. Тем более пользоваться настоящим оружием. ⠀ Не дав Мейлору ответить, она стремительно наклонилась и подняла украденный короткий меч. Старый клинок был скорее украшением, чем настоящим оружием, но лезвие всё ещё оставалось острым. ⠀ — Но это нечестно! Кекепа сказал, что я должен тренироваться! Иначе как мне стать рыцарем? — возмущённо вскрикнул Мейлор и потянулся за мечом. Его маленькое лицо сморщилось под плохо сидевшим кольчужным капюшоном, который он натянул себе на голову. ⠀ — А я сказала, что рыцарем ты не станешь. Сейчас же иди внутрь и заканчивай с заданиями, как велел тебе Эймон. ⠀ Она на мгновение задержала на нём взгляд: перепачканный дублет, кое-как надетые тренировочные доспехи, грязные сапоги. Он выглядел настоящим дикарём, будто только что выбрался из болота, переколотил стаю львоящеров, а может, даже одного прикончил. ⠀ — Где твоя кошка? Когда я пришла в библиотеку, её там не было. ⠀ Он моргнул. ⠀ — Не знаю. Когда я уходил, она была там. ⠀ — Не смей, — почти выкрикнула она, чувствуя, как внутри всё вскипает. — Ты что-нибудь с ней сделал? Говори правду. ⠀ Морщинка между его бровями разгладилась, а нижняя губа задрожала и поджалась. ⠀ Эйрея замерла. Он был точь-в-точь как Эйрион. Та же обиженная гримаса, которая появлялась у него всякий раз, когда что-то шло не по его воле. ⠀ — Нет... не сделал, — с трудом выдавил Мей, и последнее слово перешло в шёпот. ⠀ Эйрея глубоко вдохнула, тщетно пытаясь унять бешеный стук сердца. ⠀ — Сейчас же иди в замок. Немедленно. И если я ещё хоть раз увижу тебя с оружием, клянусь богами, Мейлор, я запру тебя в комнате и больше никогда не выпущу. ⠀ Его огромные лиловые глаза стали ещё шире. ⠀ Он сорвал с головы кольчужный капюшон и швырнул его к её ногам. Кольчуга с кожаными ремнями ударилась ей о голени, а его ярость пронзила её сердце, словно кинжал. ⠀ — Подними это, — приказала она. Но он даже не взглянул на неё. ⠀ — Подними это немедленно! ⠀ — Нет! — закричал он и, топнув ногой, пронёсся мимо неё, вылетев из сарая, как маленькая буря. ⠀ — Мейлор! ⠀ — Лучше возвращайся к своему дурацкому дереву и оставь меня в покое! — выкрикнул он, и в его голосе теперь звучала не только злость, но и ненависть. ⠀ Эйрея уже повернулась, собираясь броситься следом, но обнаружила, что во дворе воцарилась тишина. ⠀ За углом замерли двое мальчиков-пажей, с одинаково побледневшими от потрясения лицами. Появился и Рисвелл. Прихрамывая, он подошёл к Мейлору и мягко положил ладонь ему на плечо. ⠀ — Пойдёмте, маленький принц. Лучше послушайтесь свою матушку. ⠀ Малыш продолжал сверлить Эйрею яростным взглядом. Но боль всё же взяла верх. Он торопливо вытер рукавом полные слёз глаза и медленно побрёл обратно к замку, как и просил Рисвелл. ⠀ Сожаление обрушилось на неё, словно приливная волна. ⠀ — Вы поступили не лучшим образом, принцесса, — позже укорила её Милдрит. ⠀ Убедившись, что Мейлор действительно ушёл к себе, Эйрея заперлась в собственных покоях, предаваясь мрачным мыслям. Во время обеда, который принесла Милдрит, она лишь вяло ковыряла еду, превращая жареный картофель вилкой почти в пюре. ⠀ — Мальчик ведь не хотел ничего дурного. Правда. ⠀ — Он снова ослушался меня, — резко ответила Эйрея, нервно сжимая в руках складки юбки. — Я столько раз говорила ему не ходить во двор упражняться с мечом. И что он делает? Не только тайком убегает, но ещё и хватает настоящее оружие. Чудо, что он до сих пор не отрубил себе руку. ⠀ Пожилая женщина тяжело вздохнула. В её взгляде читалось неодобрение, которое воспитанность не позволяла ей высказать прямо. ⠀ — Он всего лишь мальчик. Любит фехтование и скучает по дедушке. Конечно, он захотел взять что-нибудь из его вещей... ⠀ — Нет, — прошипела Эйрея, впиваясь ногтями в бедро. Даже сквозь плотный лён она чувствовала, как они оставляют глубокие следы на коже. — Он не имеет права любить фехтование. Я запрещаю. ⠀ Она не позволит ему вырасти чудовищем — убийцей, который сметает бесчисленные толпы людей и выпускает драконов, чтобы те сжигали их тела. ⠀ Милдрит уже открыла рот, собираясь возразить, но её остановил скрип входной двери. ⠀ — Мейстер, — тихо произнесла она, когда внутрь вошёл Эймон. ⠀ — Рад сообщить, что Мей уже успокоился у себя в комнате, — сказал её брат. — Мы вместе пообедали, а потом я оставил ему несколько глав по истории. Они нравятся ему гораздо больше арифметики, так что до конца дня он будет занят. ⠀ Эйрея с облегчением выдохнула. ⠀ — А кошка? ⠀ Лицо Эймона помрачнело. ⠀ — У него в комнате. Лия нашла её в кладовой. Похоже, она снова пробралась туда охотиться на мышей. ⠀ Эйрея стиснула зубы. ⠀ — Или он сам её туда впустил. ⠀ Повисло молчание. Бледные глаза Эймона скользнули к Милдрит. ⠀ — Оставь нас ненадолго, Милли. ⠀ Служанка кивнула, бросив на Эйрею многозначительный взгляд. Затем вышла, унося поднос с почти нетронутым обедом. ⠀ Эймон устало вздохнул, подошёл ближе и, опершись на спинку кресла напротив, посмотрел на сестру. ⠀ — Не стоило обвинять его в этом. ⠀ — Почему же? Основания у меня были, — резко бросила она. — Прошлую кошку он убил. ⠀ Эймон поморщился, словно от удара. ⠀ Маленький Мераксес. Пятнистый котёнок, которого отец несколько лет назад подобрал на улицах Саммертона, когда ездил на рынок. Эйрея тогда была против — она опасалась, что идея подарить мальчику питомца плохо закончится. ⠀ И оказалась права. Не прошло и двух месяцев, как они нашли котёнка мёртвым — он лежал в луже собственной рвоты. ⠀ — Это был несчастный случай, — настаивал её брат. — Откуда мальчику было знать, что виноград смертельно опасен для кошек? ⠀ — Правда? Я уверена, что и то, что Эйрион сделал с кошкой Эгга, тоже было «несчастным случаем», — выпалила она, резко поднимаясь на ноги. — Он не отступится. Упрямо делает всё наперекор тому, что я говорю, и непременно поступает именно так, как я не хочу. Он терпеть не может редис, но стоит мне запретить ему его есть — и завтра утром я застану его за тем, как он запихивает в себя полдюжины редисок исключительно назло мне. ⠀ Эймон усмехнулся. ⠀ — Он мальчишка, Эйрри. Девять лет, почти десять. Непослушание у него в крови. Особенно учитывая, что в его жилах течёт кровь дракона. ⠀ К горлу Эйреи подкатила желчь. ⠀ — Не нужно напоминать мне, насколько он похож на Эйриона. Я и без того вижу это каждый день. ⠀ Это было во всём: в том, как он смотрел, как говорил, как держался. Он унаследовал высокомерие Эйриона, его обидчивую самоуверенность, и, несмотря на юный возраст, считал себя умнее взрослых мужчин. Никакие уроки хороших манер не могли заставить его держать язык за зубами. ⠀ Это приводило её в бешенство. И заставляло бояться того, каким человеком он станет, когда действительно вырастет. Позади неё Эймон задумчиво провёл пальцем по своей тяжёлой цепи. ⠀ — Я вовсе не Эйриона имел в виду. Если уж на то пошло, он гораздо больше похож на Эгга. ⠀ Эйрея перестала мерить комнату шагами и через плечо посмотрела на брата. ⠀ Улыбка Эймона стала шире. ⠀ — Помнишь, каким несносным был Эгг в детстве? Ругался, воровал игрушки, тайком выбирался из замка. В какой-то момент отец всерьёз подумывал привязать его к кровати, чтобы тот перестал сбегать. И знаешь, к чему это привело? Лишь к тому, что он стал бунтовать ещё сильнее. ⠀ У Эйреи неприятно сжался живот. — Мей — не Эгг. ⠀ Эггу повезло. Сир Дункан сумел направить его проказы в нужное русло, научив доброте и сохранив в нём здравомыслие и сострадание. Годы сделали из него достойного юношу — воина, который отправился вместе с речным войском на соединение с королевской армией её отца, чтобы сокрушить Золотых мечей Горькой Стали. ⠀ — Нет, — мягко сказал Эймон. — Но он может стать таким. Если его правильно направить, он вырастет столь же храбрым рыцарем, каким стал Эгг. ⠀ — Ох, да не хочу я, чтобы он был рыцарем! — вспылила она, закрывая лицо ладонями. — Я хочу, чтобы он был похож на тебя. На мейстера. На учёного. На человека, который сторонится насилия и предпочитает книгу мечу. ⠀ Светлые брови Эймона сошлись на переносице. ⠀ — Мне приятно, что ты считаешь меня достойным примером. Но... боюсь, Мейлор никогда не станет таким, как я. Учёба ему нравится, но в нём нет стремления посвятить ей всю жизнь. Вера его тоже не привлекает — он посещает службы лишь потому, что обязан. Во всём остальном он — внук твоего отца. И когда вырастет, пойдёт по его стопам. ⠀ — Нет, не пойдёт, — почти прошипела она, сжимая кулаки. Теперь её уже трясло. В ноздри будто снова ударил запах огня и крови. — Я не позволю ему стать тем чудовищем, которое видел в нём Кровавый Ворон. ⠀ Наступила тишина. Одеяние Эймона тихо зашелестело по ковру, когда он подошёл ближе и осторожно взял её за предплечья. Только теперь Эйрея поняла, что всё это время бессознательно царапала себя ногтями. Его большие пальцы медленно провели по ткани рукавов, разглаживая оставшиеся складки. ⠀ — То, что он станет рыцарем, ещё не означает, что он превратится в чудовище. Множество великих людей были воинами, но не стали чудовищами. Мой тёзка — один из них. ⠀ — Эм... — начала она, но голос предательски сорвался. ⠀ — Я знаю, что ты тревожишься. Правда знаю. Но ты не можешь контролировать каждую сторону его жизни. Более того — чем сильнее ты пытаешься это делать, тем сильнее он сопротивляется. Как думаешь, почему он такой непослушный? ⠀ С её губ сорвался дрожащий выдох. ⠀ Да. Она снова его душила. Снова становилась той ужасной, властной мегерой, на которую он жаловался деду. Тем самым человеком, который только всё портил. ⠀ — Я... — выдохнула она. — Я не создана для этого. Для материнства. Я... я не знаю, как быть матерью. Не знаю, как стать для него той, кто ему нужен. ⠀ Губы Эймона задумчиво сжались. ⠀ — А кто знает? Я прочёл бесчисленное множество книг, но так и не встретил ни одной, где был бы дан окончательный ответ на вопрос, что делает мать хорошей. Во всяком случае, такой ответ, который подходил бы каждому ребёнку. ⠀ Он чуть сильнее сжал её руки, и тепло его пальцев словно согрело её насквозь. ⠀ — Материнству учатся день за днём. И когда становится слишком тяжело, нужно позволить другим помочь тебе. ⠀ Плотина наконец рухнула. Сломленный всхлип вырвался у неё из груди, и она буквально рухнула в его объятия — ноги больше не держали её. ⠀ — Не знаю, что бы я без тебя делала. Я бы утонула. Клянусь... клянусь, утонула бы. ⠀ Отец собирался взять Эймона с собой в поход. В искусстве врачевания ему не было равных, и войску наверняка пригодился бы опытный мейстер для лечения раненых. ⠀ Но и она, и сам Эймон отказались. ⠀ Он был нужен здесь — чтобы заменить Мейлору отца на время отсутствия Мейкара, поддерживать мальчика, пока дед не вернётся, и снова взять на себя роль старшего. Маленький бесёнок и без того страшно сердился, что Мейкар не позволил ему отправиться вместе с ним и всерьёз начать службу оруженосцем. ⠀ Если бы Мейкар увёз Эймона, Эйрея не сомневалась: Мейлор сбежал бы вслед за ними посреди ночи — точно так же, как когда-то Эгг убежал за своим межевым рыцарем. ⠀ — Я знаю, — голос Эймона ласково коснулся её уха. Его спокойный тембр был для неё словно музыка. — Всё хорошо. Мы справимся. Как справлялись всегда. А теперь вытри слёзы. ⠀ Она всхлипнула, отчаянно пытаясь взять себя в руки. ⠀ — Похоже... то зелье мне всё-таки понадобится. ⠀ Эймон несколько секунд внимательно смотрел на неё, затем серьёзно кивнул. ⠀ — Позже приготовлю его для тебя. Но обязательно поговори с Мей, как только сможешь. Не стоит оставлять всё так, как есть. ⠀ Она снова вытерла глаза и крепче ухватилась за рукав его мантии. ⠀ — Поговорю. Я... поговорю с ним. ⠀ Эймон ободряюще кивнул. ⠀ — Хорошо. Он будет этому рад. ⠀ Эйрея едва не возразила — хотела сказать, что Мей никогда не рад её нравоучениям. Но промолчала. Она снова всё испортила. И вместо жалоб следовало признать свою ошибку и попытаться её исправить. ⠀ Вот только смелости сделать это сразу у неё не хватило. Остаток дня она просидела за вышивкой, стараясь успокоить нервы. Лишь после наступления темноты, когда Милдрит сообщила, что маленький принц уже собирается ложиться спать, Эйрея отложила покрывало, над которым работала, и направилась к двери. ⠀ Зелье, которое дал ей Эймон, заметно укрепило её решимость. Она тихо прошла по коридору к комнате Мей как раз в тот момент, когда Лия выходила оттуда с подносом после ужина. Эйрею приятно удивило, что тарелки были вылизаны дочиста — не осталось ни крошки. Иногда, когда он сердился, он демонстративно отказывался есть, считая это лучшим способом досадить ей. ⠀ Она тихо вошла и закрыла за собой дверь. Тёплое сияние камина окрашивало гостиную в красные и золотисто-оранжевые тона. Всё было убрано и приведено в порядок, как она велела. Мей лежал на кровати, уткнувшись в книгу. Одна нога лениво свисала с края матраса. Кошка тоже была здесь. ⠀ Маленький чёрный котёнок с азартом боролся с покрывалом, цепляясь крошечными коготками за ткань. ⠀ — Я ведь просила не пускать её на кровать, — начала Эйрея, медленно подходя ближе. — Она оставит шерсть по всему белью. ⠀ Мей даже не поднял глаз от книги. — Ей нравится кровать. И нравится быть рядом со мной. Потому что рядом со мной она чувствует себя в безопасности. ⠀ Наконец он посмотрел поверх книги. Этот взгляд ударил её прямо в грудь. Эйрея невольно пошатнулась. ⠀ — Я вовсе не это имела в виду... Просто... ты ведь помнишь, что случилось с прошлой. ⠀ — Это был несчастный случай. ⠀ — И с этой тоже может случиться несчастный случай. ⠀ — Не случится. Потому что я буду о ней заботиться. ⠀ — Я не хочу спорить... ⠀ — Тогда зачем ты пришла? — Книга с громким хлопком захлопнулась, испугав котёнка. Мей сел среди подушек, и серебристая чёлка упала ему на глаза. Волосы у него заметно отросли — почти до плеч. Эйрея никак не могла решить, к лучшему ли это. Какой бы ни была длина волос, в нём всё равно оставалось слишком много от его отца. ⠀ Она медленно выдохнула, стараясь успокоиться. ⠀ — Поговорить. Спокойно. Как подобает воспитанным людям. ⠀ — Не похоже. Ты хмуришься. ⠀ Эйрея замерла. — Нет. ⠀ — Хмуришься. У тебя лоб в морщинах, а губы опущены. Такое лицо у тебя бывает только тогда, когда ты собираешься спорить. ⠀ Она замолчала. Брови будто сами собой чуть дрогнули. ⠀ — Нет... это не... — начала она и тут же осеклась. — Милдрит дала мне на ужин изюм. От такого любой будет хмуриться. ⠀ Попытка пошутить провалилась. Мей продолжал молча смотреть на неё с совершенно непроницаемым лицом. Она тяжело вздохнула, собралась с мыслями и осторожно присела на край кровати. ⠀ — Насчёт сегодняшнего... Мне не следовало кричать на тебя... ⠀ — Почему? Не в первый же раз, — огрызнулся он с вызовом. У неё по затылку словно пробежал холодок. ⠀ — Потому что ты снова меня ослушался. Сколько раз я должна повторять, чтобы ты не ходил на тренировочный двор без разрешения? ⠀ — Мне приходится, потому что ты никогда его не даёшь, — парировал он всё так же яростно. — Кекепа велел мне поклясться, что я буду тренироваться, пока его нет. И как мне это делать, если ты вообще не разрешаешь выходить во двор? ⠀ Эйрея стиснула кулаки. — Просто... я не хочу, чтобы ты брался за меч, пока рядом нет человека, который сможет за тобой присмотреть. ⠀ Мей нахмурился. — И что? Сир Фарлан здесь. Он не хуже Кекепы. Вообще-то именно он, как мастер над оружием, должен меня учить. ⠀ Она шумно вздохнула. ⠀ — Просто... я не хочу, чтобы ты поранился. ⠀ Губы маленького бесёнка сжались. — Скорее ты вообще не хочешь, чтобы я тренировался. ⠀ — Мейлор... ⠀ — Я знаю, ты хочешь, чтобы я стал мейстером, как дядя. Но я им не стану. Я не хочу целыми днями сидеть за письменным столом и читать книги. Это скучно. ⠀ — Мейстеры не только читают, любовь моя. Они ещё заботятся о воронах, изучают звёзды, лечат людей... ⠀ — Мне не нравятся вороны, а астрономия — мой самый плохой предмет. И вообще, от всех этих зелий дядя Эймон странно пахнет. Не хочу так пахнуть. ⠀ — Мейлор! — ахнула она так громко, что котёнок испуганно выгнул спину. — Нельзя говорить такое о своём дяде! ⠀ Но маленького бесёнка это ничуть не смутило. ⠀ — И что? От этого он не перестанет странно пахнуть. ⠀ Эйрея тихо застонала. — Матерь милосердная... ⠀ — Когда Кекепа вернётся? — тут же перебил он её, и глаза его загорелись надеждой. — Дядя Эймон сказал, что война закончилась и мятежников поймали. Значит, он скоро приедет домой? ⠀ То, как дрогнул его голос на последнем слове, заставило всё её тело оцепенеть. Он скучал по нему. Сильнее, чем по кому-либо на свете. Мейкар был для него всем — настоящим отцом, человеком, с которым он ладил лучше, чем с кем бы то ни было. И уж точно лучше, чем с собственной матерью. ⠀ Эйрея болезненно поморщилась. ⠀ — Да. Вернётся. Скоро. Только... сначала ему нужно поехать в столицу, чтобы предать Горькую Сталь суду. Потом он должен присутствовать на похоронах и помочь твоему двоюродному дедушке Эйрису выбрать нового наследника. ⠀ Наступила короткая пауза. ⠀ — Похороны? Кто-то умер? ⠀ Эйрея крепко стиснула зубы. Под рёбрами снова болезненно заныло. — Да... умер. ⠀ — Дядя Эгг? — мгновенно выпрямился Мейлор. — Он ведь тоже ушёл воевать с Кекепой? Эти мерзавцы его убили? ⠀ — Нет, милый, нет, — поспешно сказала она, мягко укладывая его обратно на подушки, прежде чем он успел окончательно вскочить. — С Эггом всё хорошо. Думаю, сейчас он в Воронодреве вместе с сиром Дунканом. ⠀ — Тогда кто? ⠀ Эйрея помолчала, теребя складки юбки. — Моя кузина. Эйлора. Она... несколько дней назад умерла. Бросилась с балкона. ⠀ Комнату окутала тишина. Мей словно ещё глубже зарылся в свою крепость из подушек; его маленькие плечи совсем утонули в гусином пуху. ⠀ — Почему? Зачем она это сделала? ⠀ Эйрея задумалась. Что-то холодное царапнуло её изнутри. Она вспомнила лезвие. Вспомнила холод стали на коже. В тот миг у неё не было ответа на вопрос «почему». Было лишь отчаянное желание — чтобы всё наконец прекратилось. ⠀ Желание, которое преследовало её долгие годы. ⠀ — Потому что ей было очень больно. А душа способна вынести лишь определённое количество боли. ⠀ Её пальцы сами собой скользнули к внутренней стороне предплечья. Даже сквозь рукав она ощущала рубцы, проступавшие под тканью. ⠀ Она поспешно отдёрнула руку, заметив, что Мей внимательно наблюдает за тем, как она касается своего левого запястья. ⠀ — Тебе пора отдыхать, — быстро сказала она, поднимаясь на ноги. — Завтра нам нужно рано встать, чтобы сходить в септу. ⠀ Она поспешно развернулась, намереваясь уйти прежде, чем слёзы снова возьмут верх. Но его голос остановил её. ⠀ — Почитаешь мне немного? — тихо попросил он. Голос был едва слышным. — Я обещал дяде Эймону прочитать эту главу, но она ужасно скучная... и у меня уже глаза болят. ⠀ Эйрея тихо вздохнула. Её скорбь смыло тёплой волной. ⠀ — Конечно, почитаю, любовь моя. Конечно. Обернувшись, она опустилась на кровать рядом с ним, с удовольствием утонув спиной в мягких подушках. Мей не стал терять ни секунды: сразу прижался к её боку, устроив голову у неё на груди — всего в нескольких дюймах от сердца. Таким он был особенно прелестен, когда нуждался в ласке: настоящий ангелок во плоти, пахнущий розами и свежим постельным бельём, теми сладкими детскими запахами, что неизменно напоминали ей — он всё ещё ребёнок. Всё тот же визжащий чертёнок, который когда-то присасывался губами к её щеке и называл её «муму». ⠀ Эйрея машинально крепче прижала его к себе, затем потянулась за историческим трактатом, который Эймон дал ему, чтобы начать изучение правления Джейхейриса. Пока речь шла о Войне за Ступени, когда Старый Король вместе с сыновьями поднялся в небо на драконах против полчищ мирийских моряков, Мей слушал очень внимательно. Но стоило ей перейти к законам, которые Джейхейрис издал за годы своего правления, как он начал клевать носом. Тем временем маленькая чёрная кошечка забралась к нему под тунику и уютно свернулась у основания шеи. ⠀ — С завтрашнего дня Леди Котёнок будет спать в собственной лежанке, — объявила Эйрея, укрывая их обоих одеялом. Мей почесал кошку за ухом и сердито надул губы. ⠀ — Её зовут не Леди Котёнок. Её зовут Моргул. ⠀ К горлу Эйреи подкатила желчь. — Валирийское слово, означающее смерть. Очаровательно. Что ж, Моргул придётся привыкать спать без тебя. Или ты собираешься сам каждый день вычёсывать её шерсть из своей постели? ⠀ С его губ сорвался тихий смешок. — Ну и что? Мне нравится шерсть. С ней теплее. ⠀ Эйрея простонала. — Конечно нравится. А теперь спи. ⠀ Он моргнул, и его глаза вдруг широко распахнулись. — Обмен душами? ⠀ Со вздохом Эйрея наклонилась и осыпала его щёки поцелуями. Добравшись до губ, она слегка приоткрыла их и тихонько подула ему в рот, а затем украла ещё один поцелуй — уже в кончик носа. Он тут же потянулся навстречу её прикосновению, так же охотно прижимаясь к ней, как его котёнок — к нему самому. ⠀ — Muña jorrāelagon ao, dōna valītsos. ⠀ Мама любит тебя, мой славный мальчик. ⠀ Мей поднял голову, в ответ тоже тихонько подул ей в рот, а затем ласково потёрся своим носом о её. ⠀ — Se nyke ao, Muña. ⠀ И я тебя, мама. ⠀ Улыбнувшись, Эйрея выпрямилась и задула свечу, мерцавшую на его прикроватном столике. ⠀ В свои покои она возвращалась молча, лишь изредка кивая встречавшимся по пути слугам. ⠀ Она чувствовала себя смертельно уставшей. Будто за десять лет состарилась на все тридцать и теперь была ближе к дряхлой старухе, чем к женщине двадцати восьми лет. Когда-то ей казалось, что со временем станет легче. Что её сын повзрослеет, станет разумнее, научится слушать доводы, и она сможет направить его на лучший путь. ⠀ Но нет. Он так и остался упрямым маленьким бесёнком, который в одну минуту выводил её из себя, а в следующую уже просил обменяться душами. ⠀ Иногда ей казалось, что им обоим было бы лучше, сумей она последовать примеру Эйлоры. Она пыталась не раз. Хрупкое здоровье вновь и вновь толкало её к саморазрушению. Но отец неизменно успевал удержать её, утешить, перевязать раны, а затем — как только Эймон принёс обеты мейстера — поручил ему постоянно присматривать за ней. ⠀ Именно это её и спасло. То, что рядом был человек, которого она могла назвать своим. Тот, кому могла доверить свои тяготы и на чью силу могла опереться, когда болезнь становилась невыносимой. ⠀ Хотя само желание никогда не исчезало окончательно. ⠀ Оно продолжало разъедать её изнутри, ползло по коже, нашёптывая причинить себе боль, снова погрузиться во тьму. Неудивительно, что даже Эль — самая яркая и жизнерадостная из них всех — в конце концов пала жертвой этого проклятия. Потому что оно не знало пощады. И не щадило никого. ⠀ В ту ночь, проведя ещё около часа за письмами — дописывая новые и перечитывая старые, — Эйрея наконец легла спать. ⠀ И сны снова оказались ужасными. ⠀ Кровавые поля, усеянные мертвецами, заполнили её сон. Во тьме эхом разносился рёв кричащих драконов. Она увидела Мейлора, ведущего в бой безликое войско, пока где-то вдали пылал замок, словно огромный маяк, а бесчисленные знакомые голоса взывали о помощи. ⠀ И почувствовала его. Эйриона. Он шёл за ней по пятам, а в полумраке мерцала его окровавленная улыбка. ⠀ Рано или поздно ты сама всё испортишь. ⠀ Проснулась она уже далеко после рассвета. Свет с трудом пробивался сквозь ставни, рассыпая по ковру золотые и кроваво-красные пятна. Знакомая тревога мгновенно скрутила ей желудок. Эйрея вскочила с кровати, торопясь отправиться к Мей. ⠀ Но, к её ужасу, его снова не оказалось в комнате. ⠀ И на этот раз причиной раннего подъёма были вовсе не уроки. ⠀ — Не знаю, принцесса, — виновато призналась Лия, когда Эйрея потребовала объяснить, где её сын. — Слышала только, как мейстер Эймон сказал, что идёт во двор встретить какого-то гостя. А принц настоял, чтобы пойти вместе с ним. ⠀ Эйрея застыла. ⠀ — Гостя? Какого ещё гостя? ⠀ Девушка снова пожала плечами и почти спряталась за копной каштановых кудрей. ⠀ — Не знаю. Только слышала, как ребята говорили, что на рассвете к воротам приехали всадники. Будто бы из Королевской Гавани. ⠀ По спине Эйреи пробежал холодок. ⠀ Никаких гостей они не ждали. Отец недвусмысленно велел держать ворота закрытыми и никого не впускать до его возвращения. Он не ожидал нападения на Летний замок, но не хотел рисковать ничем, что могло подвергнуть семью опасности. ⠀ Стремительно покинув комнату, Эйрея направилась в большой зал, намереваясь разыскать управляющего или, возможно, глашатого. ⠀ Но её внимание привлёк голос Мей. ⠀ Он стоял в пиршественном зале. Его силуэт был виден сквозь щель в приоткрытой двери. С кем-то разговаривая, он смотрел широко распахнутыми от детского восторга глазами. ⠀ — Мейлор? Мейлор, что ты здесь делаешь? — окликнула она, поспешив к нему. ⠀ Услышав своё имя, маленький бесёнок распахнул двери настежь. Его пухлые щёки пылали румянцем. ⠀ — Во имя богов, ты опять где-то бродишь? Что ты делаешь, бегая за Эймоном? ⠀ Казалось, он её вовсе не услышал. Вцепившись пальцами в полы её платья, он радостно воскликнул: ⠀ — Мама, мама, смотри! Он здесь! ⠀ — Кто? Кто здесь? — резко спросила Эйрея. — Ты же знаешь, что сказал твой Кекепа. Никаких чужаков в замок не впускать. Немедленно поднимайся наверх и... ⠀ — Ну, себя-то я едва ли могу назвать чужаком. ⠀ Этот голос... ⠀ Хриплый. ⠀ До боли знакомый. ⠀ Двустворчатые двери окончательно распахнулись, открывая просторный пиршественный зал. ⠀ Огромное помещение, способное вместить полсотни гостей. Сквозь окна от пола до потолка лилось красноватое утреннее солнце, а витражные росписи разбивали свет на сверкающую, почти хрустальную дымку. Но несмотря на яркий день, камин был растоплен. Пламя разливалось по залу удушающим жаром. Во главе длинного стола кто-то сидел, небрежно закинув грязные дорожные сапоги на столешницу. Чёрно-красный дорожный плащ. ⠀ Эйрея застыла. ⠀ Пол ушёл у неё из-под ног. ⠀ Она всё ещё спала. Кошмар не закончился. Теперь его призраки преследовали её даже наяву. Она зажмурилась и медленно сосчитала до трёх, стараясь отпустить страх так, как когда-то учил её Эм. ⠀ Но когда снова открыла глаза... Призрак никуда не исчез. Демон из прошлого. С более длинными волосами. И со сколотым передним зубом. ⠀ — Король сам отправил его сюда! — восторженно тараторил Мей. — Он сказал, что я должен поехать с ним в Королевскую Гавань! Правда здорово, мама? ⠀ За столом Эйрион неторопливо убрал ноги и, наклонившись вперёд, взял с блюда виноградину. ⠀ — Более чем здорово. — Его губы медленно растянулись в улыбке, обнажив безупречно белые, почти неестественно бескровные зубы. — Милая сестрёнка... сколько же времени прошло. Ты скучала по мне?