🦢👑 Chapter 3: Don't Waste Your Time (Пока не стало поздно...)

      

***

             Джен проснулась ни свет ни заря от накатившей липкой тревоги. Сердце колотилось в горле, а сознание услужливо рисовало самые мрачные сценарии предстоящего дня: она забудет реплики, её голос дрогнет на высокой ноте, или, что хуже всего, она просто рухнет в обморок на глазах у всей съемочной группы, включая Адама и Эдди.       «Ладно, Моррисон, успокойся. Грохнуться в обморок — это слишком драматично. Ты профессионал», — уговаривала она себя, натягивая джинсы. Пальцы предательски дрожали. Она знала все свои реплики назубок — как обычно, подготовка была безупречной. Так что сценарий с позором вряд ли воплотится в жизнь. Скорее всего, вообще не случится ничего плохого, верно? Это всего лишь поцелуй. Работа. Эмма Свон и Злая Королева. Просто бизнес. Ничего личного. Не о чем беспокоиться.       Телефон на прикроватной тумбочке завибрировал, заставив её вздрогнуть.                   Лана Паррия: «Уже еду на площадку. Встретимся у твоего трейлера, чмоки».       Джен сделала глубокий, судорожный вдох, пытаясь унять дрожь, прежде чем набрать ответ.                   Дженнифер Моррисон: «До встречи, чмоки».       Через десять минут Джен вышла из машины на парковке студии. Прохладный ванкуверский воздух немного отрезвил её, но паника всё еще сидела глубоко внутри. Сжимая в руках очередной гигантский стакан с черным кофе — её единственную надежду хоть как-то начать этот день, — она направилась к своему трейлеру.       Подходя ближе, она увидела Лану. Та стояла, прислонившись к стене, и её широкая, сияющая улыбка мгновенно растопила остатки утренней прохлады. Блондинка невольно улыбнулась в ответ, наблюдая за коллегой. Лана явно развлекалась, наводя камеру телефона то в одну сторону, то в другую, словно… делая… снимки. Джен замерла в паре шагов, подозрительно прищурившись.       «Она что, только что сфотографировала меня?»       — Ты только что?.. — Джен замерла в паре шагов, подозрительно прищурившись и не договаривая фразу.       — Именно! — Лана опустила телефон, и её глаза озорно блеснули в утреннем свете. — Ты сегодня выглядишь сногсшибательно, Джен. Определение «богиня» тебе очень идет, даже когда ты сонная.       — Оу… — Джен почувствовала, как густая, горячая краска мгновенно заливает щеки. Этот комплимент, сказанный так легко и искренне, застал её врасплох. Голос предательски дрогнул. — Э-э-э, спасибо.       — Хочешь взглянуть? — Лана поманила её рукой, заставляя Джен подойти ближе.       Джен кивнула и наклонилась к коллеге, вдыхая знакомый аромат её парфюма — смесь чего-то сладкого и цитрусового. Она приготовилась критиковать свой сонный вид.       — Ой! — вырвалось у неё, когда Лана внезапно развернула телефон и сделала еще один снимок, на этот раз — её лица крупным планом, застигнутого врасплох.       — Ты такая забавная, Джен! Только посмотри на свою мину! — поддразнила её Лана, от души хохоча. Её смех, глубокий и искренний, всегда действовал на Джен как обезоруживающее средство, плавя все её защитные барьеры.       — Боже мой, это фото ужасно! — взмолилась Джен, во все глаза глядя в экран. — Удали его сейчас же, умоляю!       — Ой, перестань, ты прекрасна в любом виде. Даже когда злишься, — Лана хихикнула, заметив, как Джен подозрительно сузила глаза. — И не волнуйся, я никуда это не выложу. Ну, по крайней мере, не сегодня. А теперь… улыбочку!       Прежде чем Джен успела возразить, Лана быстро сделала еще один снимок — на этот раз их обеих. На фото Лана скорчила забавную, дурашливую рожицу, прижавшись к плечу Джен, а сама Джен смотрела в камеру с совершенно озадаченным, растерянным и слегка испуганным выражением лица.       — Лана! — Джен притворно возмутилась, стараясь скрыть за смехом то, как сильно у неё дрожат руки. Брюнетка в ответ рассмеялась еще громче — тем самым грудным, бархатистым смехом, который, казалось, вибрировал в самом воздухе.       — Ой, да ладно тебе! Мне нравится это фото, — Лана с нежностью посмотрела на экран. — Мы здесь такие милашки. Посмотри, какие у нас лица.       — Э-э-э, ну да… — Джен неловко потерла затылок, чувствуя, как внутри разливается странная смесь тепла и меланхолии. — Мы ведь сто лет не фотографировались вместе, правда? С тех самых пор, как… ну, ты понимаешь.       Лана кивнула, и на мгновение её лицо приняло непривычно грустное, почти болезненное выражение. Словно тень от всех тех лет отчуждения промелькнула в её карих глазах. Но она тут же встряхнулась, отгоняя печаль.       — Это точно, — тихо произнесла она, а затем снова просияла. — Но теперь мы снова можем! Давай сделаем еще одно. Настоящее.       Джен улыбнулась, поддаваясь её порыву, и прижалась щекой к мягкой, теплой щеке Ланы. На новом снимке они обе счастливо и открыто улыбались в камеру, и в этом кадре было столько искреннего света, что Дженнифер на мгновение забыла о своих страхах.       — Потрясающе! Обожаю это фото! — Лана восторженно рассматривала результат, а Джен замерла, глядя на коллегу в профиль.       Она позволила своему взгляду на несколько секунд бесстыдно блуждать по лицу Ланы, запоминая каждую деталь: изгиб её губ, длинные ресницы, сияние кожи.       «Черт, она просто невероятно красива. Как человек может быть настолько ослепительным в восемь утра? В этом океане глубоких карих глаз можно было тонуть вечно, забыв о дыхании. Её красота буквально парализует. Черт. Кажется, я сейчас пялюсь на неё как полная идиотка, но я просто не могу заставить себя отвернуться».       — Ну что, э-э-э… пойдем внутрь, порепетируем? — Голос Ланы, прозвучавший совсем рядом, мгновенно вырвал Дженнифер из её опасных, влюбленных грез. Она вздрогнула, словно её поймали на чем-то запретном.       — Да… конечно! — Джен поспешно открыла дверь своего трейлера, пропуская коллегу вперед.       Внутри пахло кофе и ванилью, но как только Лана переступила порог, всё пространство вокруг словно наэлектризовалось. Джен суетилась, поправляя и без того ровную стопку сценариев на столе, лишь бы не встречаться с Ланой взглядом.       — А что именно мы будем… ну, ты понимаешь, репетировать? — спросила она, стараясь придать голосу будничный тон. — Проход по склепу? Реплики с Реджиной?       — Поцелуй, разумеется, — ответила Лана таким тоном, будто речь шла о заказе ланча.       Если бы Джен в этот момент пила воду, она бы точно снова поперхнулась, а сценарий полетел бы на пол. В горле мгновенно пересохло.       — Прямо сейчас? — выпалила Джен, и в её голосе, вопреки всем стараниям, отчетливо прозвучала паническая неуверенность.       Лана не ответила сразу. Она замерла, её лицо стало непривычно серьезным. Она смотрела на Джен не мигая, словно сканировала её, пытаясь считать каждую эмоцию, каждую микро-реакцию, скрытую за маской профессионализма. Она сделала медленный шаг вперед, сокращая и без того хрупкую дистанцию.       Джен инстинктивно сглотнула подступивший к горлу ком и неловко попятилась, пока не уперлась спиной в узкую кухонную столешницу.       — Нам… нам правда нужно репетировать поцелуй? — снова спросила она, и её голос предательски дрогнул на последнем слове. Она мысленно прокляла себя за эту минутную слабость. «Соберись, Моррисон! Будь актрисой!»       Лана остановилась в полуметре от неё. Она медленно скрестила руки на груди и вызывающе, с легким прищуром, посмотрела на Дженнифер. В этом взгляде уже проглядывало что-то от Королевы — властное и не терпящее возражений.       — Почему ты спрашиваешь? — Лана чуть наклонила голову набок. — Ты не хочешь этого делать со мной?       — Э-э-э, нет, я совсем не это имела в виду! — поспешно воскликнула Дженнифер, инстинктивно прижав руки к груди в защитном, почти испуганном жесте. Ей нужно было во что бы то ни стало вернуть этот разговор в русло профессиональной дискуссии. — Просто… ну, подумай сама. Ты разве когда-нибудь репетировала любовные сцены с Шоном? Или с кем-то еще из партнеров? Потому что я с Колином никогда этого не делала. Мы просто заходим в кадр и… играем.       Она выпалила это на одном дыхании, отчаянно пытаясь нащупать логику в происходящем и понять, к чему на самом деле клонит Лана.       Джен пристально наблюдала за коллегой. Она заметила, как Лана вдруг часто заморгала, а её властный взгляд на секунду подернулся дымкой смятения. Словно она только сейчас, после слов Джен, до конца осознала всю интимность того, чем они собирались заняться в тишине этого трейлера.       — Нет, не репетировала, — отрезала Лана, быстро возвращая себе самообладание. Голос её стал тверже, а взгляд — острее. — Но это совсем другой случай, Джен. Я правда считаю, что нам стоит это сделать до того, как мы окажемся под прицелом десяти камер. Я хочу, чтобы всё было идеально. Чтобы каждый вдох, каждое движение выглядело настоящим. И я думаю… я уверена, что ты хочешь того же.       Лана настаивала, почти провоцируя Джен заявить об обратном, бросить ей вызов. Но у Дженнифер не осталось аргументов.       — Ты права, — Джен едва заметно кивнула, всё еще колеблясь на краю этой пропасти. В глубине души она понимала, что проиграла этот спор в ту же секунду, как Лана вошла в дверь. Она до смерти, до дрожи в коленях хотела поцеловать Лану Паррию. — Давай сделаем это.       Лана победно ухмыльнулась, её губы изогнулись в той самой манящей манере. Она инстинктивно сделала еще один шаг навстречу, сокращая дистанцию до опасного минимума. Джен почувствовала, как воздух вокруг них загустел, превращаясь в чистый адреналин. Ей нужно было знать правила этой игры, прежде чем всё начнется.       — Подожди… — Джен сглотнула, глядя на приближающуюся брюнетку. — Один вопрос. Ты сейчас… ты будешь играть Злую Королеву? Или ты просто… поцелуешь меня?       — А как бы тебе хотелось? — вкрадчиво переспросила Лана. В её голосе прозвучал вызов, от которого у Дженнифер перехватило дыхание.       Для Джен ответ был ясен как день. Она хотела Лану. Не персонажа, не маску Королевы, не профессиональную «химию» — она хотела ту женщину, которая только что смеялась рядом с ней на улице. Но произнести это вслух было выше её сил. Выдать свое влечение сейчас означало разрушить всё: их дружбу, их работу, их хрупкое, с трудом восстановленное равновесие. «Она замужем, Моррисон. Просто помни об этом», — как мантру повторяла она про себя.       Внезапно Дженнифер замерла, забыв, как дышать. Теплые, мягкие ладони Ланы медленно обхватили её лицо, притягивая еще ближе. Это прикосновение было настолько реальным и властным, что Джен почувствовала, как её сердце начало бешено колотиться о ребра, словно пойманная в силки птица.       "Твою же мать".       — Ты дрожишь? — обеспокоенно прошептала Лана. Её карие глаза оказались так близко, что в них можно было разглядеть золотистые искры.       Глаза Джен расширились — её разоблачили. Её собственное тело предало её, выдав правду, которую она так тщательно прятала за маской Шерифа Свон.       — Нет-нет, вовсе нет, — поспешно соврала Джен. Она попыталась мягко отстраниться, но Лана уверенно удержала её на месте. Её пальцы были нежными, как шелк, но хватка — стальной.       — Тебе раньше доводилось… целовать женщину? — Лана задала этот вопрос так естественно, словно спрашивала о погоде, но её большие пальцы при этом медленно скользнули к губам Джен, принимаясь нежно поглаживать их.       Память Дженнифер мгновенно услужливо подбросила образ из далекого прошлого. Начальная школа, ей всего десять. Саманта — та темноволосая девочка из школьного оркестра, которая казалась Джен верхом совершенства. Тот порыв неконтролируемой радости после успешного выступления, когда Дженнифер, не думая о последствиях, обхватила лицо Саманты и быстро, нежно поцеловала её в губы.       Тот поцелуй длился мгновение, но ужас после него преследовал её годами. Осознав, что она натворила, маленькая Джен впала в панику и убежала, поклявшись себе больше никогда не разговаривать с Самантой. Это была её вина, её «странность», и она решила, что лучше всего будет просто стереть этого человека из своей жизни.       Так что, технически, Дженнифер никогда по-настоящему не целовала женщину. Лана должна была стать первой.       — Д-да, — сорвалось с губ Джен. Ложь далась ей с трудом, но признаться в своей неопытности сейчас было выше её сил.       Она завороженно, почти гипнотически наблюдала за тем, как Лана медленно улыбается — той самой мягкой, многообещающей улыбкой — и кончиком языка облизывает свои полные губы. Лана наклонилась еще ближе, сокращая последние миллиметры, и Джен почувствовала жар её дыхания на своей коже. Это было не просто рабочее пространство трейлера; это была точка сингулярности, где время остановилось.       «Если бы мир прямо сейчас перестал существовать, я была бы абсолютно счастлива», — пронеслось в голове у Дженнифер. Чувствовать Лану так пугающе близко, видеть в её глазах это странное, жадное желание целовать именно её, Джен... В эту секунду всё остальное — сценарии, мужья, фанаты, годы молчания — перестало иметь значение. Ради этого момента стоило даже умереть.       — Я тоже, — едва слышно выдохнула Лана, признаваясь в том же.       Их тела невольно прижались друг к другу, делясь теплом сквозь слои одежды. Дженнифер никогда в жизни не чувствовала ничего более интимного и правильного. Осознание того, что их губы вот-вот соприкоснутся, заставило всё её тело содрогнуться в предвкушении, которое граничило с агонией.       Губы Ланы уже почти коснулись её собственных, Джен уже прикрыла глаза, готовая к падению... когда резкий, пронзительный звонок мобильного телефона бесцеремонно разрезал тишину трейлера.       Обе вздрогнули, словно от удара током, и мгновенно отпрянули друг от друга. Морок рассеялся. Лана быстро осознала, что это её телефон надрывается на столе, и поспешила ответить, пытаясь вернуть лицу невозмутимое выражение.       Дженнифер же осталась стоять как вкопанная у столешницы, чувствуя, как по венам всё еще течет расплавленный адреналин. Она отчаянно пыталась унять дрожь в коленях и сделать вид, что всё в порядке, хотя внутри неё всё кричало от несправедливости этого момента.       — Это Адам, — бросила Лана, взглянув на экран. Голос её всё еще немного вибрировал от недавней близости, но профессиональная маска уже начала привычно скользить на лицо.       Джен лишь тупо кивнула, не в силах выдавить ни слова. В ушах всё еще стоял гул собственного пульса.       — Привет, Адам! Да, хорошо... Оу, вот как? — Лана на мгновение взглянула на Джен и неуверенно, почти виновато ей улыбнулась. — Да, она со мной. Снимать прямо сейчас? Я думала, у нас есть время до обеда... Хорошо. Поняла. Мы тут как раз… кое-что репетировали.       Джен ловила каждое слово, вслушиваясь в интонации Ланы. Она пребывала в состоянии полнейшего хаоса. В голове набатом стучал один и тот же вопрос: «Неужели она действительно хотела поцеловать меня? Настоящую меня? Без сценария, без камер, без чертовых кожаных курток и корсетов?» Всё указывало именно на это. Взгляд Ланы, её шепот, то, как она призналась: «Я тоже»… От этих мыслей голова шла кругом. Понять мотивы Ланы было так же невозможно, как предсказать сюжет следующего сезона их шоу.       — Ладно. Мы уже идем. Без проблем. Порепетируем остальные сцены в процессе. Хорошо, пока, — Лана сбросила вызов и снова посмотрела на Джен широко раскрытыми, непривычно сияющими глазами. — Нам пора. График сдвинулся, съемки начинаются прямо сейчас.       — О, ладно, — пробормотала Джен, пытаясь изобразить улыбку, которая на деле больше напоминала вымученную гримасу.       Глубоко внутри она тонула в противоречиях. Рада она или расстроена тем, что этот поцелуй так и не состоялся? С одной стороны — спасительное избавление от неизбежного краха её самообладания. С другой — зияющая пустота от несбывшегося. В голове роилось столько мыслей, что Дженнифер на мгновение захотелось просто раствориться в воздухе, сбежать как можно дальше от этой площадки и, что самое страшное, — от самой Ланы.       — Жаль, что нам не хватило времени отрепетировать хотя бы поцелуй, — призналась Лана, и в её голосе прозвучало совершенно недвусмысленное разочарование. — Черт возьми. Надеюсь, в кадре всё равно всё пройдет хорошо.       — Пройдет, — заверила её Джен, хотя собственное сердце, всё еще неистово колотившееся в груди, твердило ей об обратном. Это будет катастрофа. Красивая, кинематографичная катастрофа.       

***

             Дженнифер без конца перечитывала свои реплики, буквы то и дело расплывались перед глазами. Она пыталась не впасть в ступор от осознания серьезности происходящего. За все годы работы она и представить не могла, что когда-нибудь будет сниматься в чем-то подобном — в сцене, которая буквально взрывала каноны их шоу.       Она уже была в полном облачении Эммы Свон: привычная кожаная куртка, тяжелые ботинки, безупречный грим. Эта одежда обычно служила ей щитом, но сегодня она казалась слишком тонкой. Пришло время направляться к склепу Реджины. Там её уже ждала вся съемочная группа, включая Адама и Эдди — создатели шоу настояли на личном присутствии, понимая, что сегодня на их глазах творится история «Однажды в сказке». И, что важнее всего, там её ждала Лана. В костюме чертовой Злой Королевы.       Пока Дженнифер шла по короткому пути к декорациям склепа, она заставляла себя дышать глубже. Вдох — на четыре счета, выдох — на шесть. Она отчаянно пыталась вернуть себе самообладание.       «Пожалуйста, пусть на ней будет что-то закрытое. Какой-нибудь скромный наряд, высокий воротник… что угодно, только не это», — буквально молилась она про себя. Если костюм будет слишком откровенным, Джен знала: её «идеальная игра» рассыплется в прах. А поцелуй… что ж, он наконец-то случится. Теперь это больше не было вопросом её выбора или её страхов. Это было в руках сценаристов, режиссера и вечно работающих камер. Обратного пути не было.       Адам и Эдди поприветствовали её сияющими, предвкушающими улыбками. Джен ответила им тем же, хотя втайне опасалась, что её лицо застыло в какой-то неестественной, вымученной гримасе. Она никогда еще так не нервничала на этом сете. Это не была просто очередная сцена — это был момент, который навсегда изменит их общую историю с Ланой. И Дженнифер кожей чувствовала, что после этого «снято» мир уже не будет прежним.       Внезапно, без всякого предупреждения, Лана легонько задела её плечом. Этот мимолетный, почти невесомый контакт заставил Дженнифер вздрогнуть всем телом и едва не поперхнуться собственной слюной. Сердце испуганно оборвалось.       Она медленно перевела взгляд на коллегу, и в ту же секунду у неё окончательно перехватило дыхание.       «Твою же мать».       На Лане было чертово красное платье-корсет. Оно было расшито сотнями бриллиантов, которые вызывающе сверкали под хищным светом софитов. Тугая ткань корсета доминировала над телом, подчеркивая каждый изгиб, и демонстрировала весьма… смелое, почти дерзкое декольте. Вся эта роскошь буквально слепила глаза. Волосы Ланы были распущены длинными, тяжелыми темными локонами, часть из которых уложена на макушке в форме короны — короны её Тьмы. В этот миг Дженнифер почувствовала, что воздух вокруг неё загустел, превращаясь в чистый адреналин, и она едва могла сделать вдох.       «Черт, черт, черт. Это не платье. Это оружие массового уничтожения».       «Спокойно, Дженнифер. Ты профессионал. Соберись! Вдох-выдох… Ты справишься», — судорожно твердила она себе, как мантру. — «Ты сможешь… Ты сможешь просто смотреть на её грудь… ну, то есть, мимо её груди… и делать вид, что это тебя совершенно не трогает. Ты потрясающая актриса, чёрт возьми! Ты определенно сможешь пройти через это без паники и обморока». Её собственное сердце, неистово колотившееся в груди, казалось, насмехалось над этой ложью.       — Что скажешь о платье Королевы, Джен? — спросила Лана. Её голос прозвучал с той самой бархатной, опасной хрипотцой Злой Королевы, а взгляд — хищный и пронзительный — устремился на Дженнифер. Лана с неприкрытым удовольствием указала на свой роскошный корсет, наслаждаясь произведенным эффектом.       Дженнифер нервно, почти судорожно облизнула пересохшие губы. Ей пришлось приложить титаническое усилие воли, чтобы заставить себя отвести взгляд от гипнотизирующего выреза платья Ланы и, наконец, посмотреть в эти пронзительные карие глаза. Она закивала, пытаясь изобразить на лице естественное, профессиональное одобрение, хотя её улыбка больше напоминала вымученную гримасу:       — Оно великолепно, это уж точно. Ты… ты выглядишь как богиня. Чёртова темная богиня.       Лана улыбнулась ей — той самой торжествующей улыбкой, от которой у Дженнифер по спине пробежал холодок. В этот момент к ним подошли Адам и Эдди. Их присутствие обычно успокаивало, но сегодня оно лишь добавляло веса каждому вдоху.       — Итак, план такой, — Адам заговорил серьезным, деловым тоном, обводя их взглядом. — Сначала мы снимаем две ключевые сцены с Эммой и Злой Королевой. После этого Лана переоденется в Реджину, и мы добьем диалог Эммы с мэром — тот эпизод в склепе, который идет по хронологии до появления Королевы. Всем всё понятно?       Лана и Джен решительно кивнули, мгновенно — по крайней мере, внешне — мобилизуя все свои профессиональные ресурсы. Но внутри у Дженнифер всё еще бушевал шторм. Ей было чертовски, почти физически трудно сохранять концентрацию. Перед ней стояла Лана, и эта Лана в образе Злой Королевы была концентрацией всего, от чего Джен пыталась убежать: страсти, опасности и абсолютной, сокрушительной красоты.       — Готовы? — уточнил режиссер, внимательно глядя на актрис.       Они синхронно кивнули в ответ. Маски надеты. Эмма Свон заняла свое место. Злая Королева расправила плечи.       — Хорошо. Начали! МОТОР!              

[СЦЕНА В СКЛЕПЕ]

Холодный камень склепа контрастировал с тем странным, обманчивым теплом, которое установилось между ними. Эмма и Реджина сидели на тяжелой крышке сундука, плечом к плечу, едва касаясь друг друга локтями. Этот случайный контакт ощущался острее любого запланированного жеста.

Реджина сама позвала её. Ей нужно было выговориться другу, обсудить дела города, а на самом деле — просто не быть одной в этой давящей тишине. Присутствие Эммы, её колючая искренность и спокойная сила всегда действовали на мэра как якорь. Однако Эмма заметила пустой бокал и запах терпкого сидра сразу, как только переступила порог. Реджина начала пить задолго до её прихода.

Впрочем, Эмма не винила её. Последние недели выжали из них обеих все соки. Вместо того чтобы читать нотации, Шериф просто взяла второй бокал. Пытаться забыться вместе было куда приятнее, чем в одиночку.

Прошло три часа. Время в склепе замерло. Они утонули в разговоре, в случайных полуулыбках и тихом смехе, словно во всей вселенной не существовало ничего, кроме них двоих и этого яблочного дурмана. Две спасительницы, наконец-то позволившие себе сложить оружие и просто быть женщинами.

— Я дожила до этого дня, — насмешливо-холодный голос разрезал уютную тишину, как лезвие.

Злая Королева материализовалась из воздуха, застав их врасплох. Она стояла в центре склепа — воплощение всего того, что Реджина пыталась в себе подавить, и всего того, от чего у Эммы перехватывало дыхание.

— Вау… — выдохнула Эмма, завороженно глядя на это видение в красном корсете. В её затуманенном алкоголем и нежностью мозгу реальность дала трещину. Королева была пугающе прекрасна.

— Что ты здесь делаешь?! — Реджина вскочила, её голос сорвался на рык. В правой руке мгновенно вспыхнул огненный шар, отражаясь яростными искрами в карих глазах. Весь уют испарился, оставив место лишь первобытному гневу и страху.

— Я здесь, чтобы сделать то, на что у тебя никогда не хватало смелости, дорогая, — с тягучей, опасной ухмылкой произнесла Злая Королева.

Она наслаждалась моментом, видя, как расширились глаза Реджины. Мэр застыла, её дыхание сбилось — она слишком хорошо поняла, на что именно намекает её темная половина. Это была правда, которую Реджина годами замуровывала в самый глубокий склеп своей души.

Реджина бросила короткий, полный отчаяния взгляд на Эмму. Блондинка, изрядно пьяная и дезориентированная, переводила затуманенный, расфокусированный взгляд с Реджины на её ослепительного двойника. Для Эммы мир сейчас состоял из двух одинаково прекрасных и пугающих лиц.

Одним резким, по-хозяйски властным движением Злая Королева сократила дистанцию. Она мертвой хваткой вцепилась в лацканы кожаной куртки Эммы, рывком притягивая блондинку к своему телу, обтянутому багровым корсетом. Эмма охнула, её выдох затерялся где-то в волосах Королевы. Реджина буквально окаменела, парализованная дерзостью своей «злой» копии, которая сейчас воплощала её собственные сокровенные фантазии.

— Смотри внимательно, Реджина. Учись, — это были последние слова Злой Королевы, сорвавшиеся с её губ почти шепотом.

В следующую секунду она впилась в губы Эммы страстным, сокрушительным поцелуем. Глаза блондинки округлились от шока, пальцы судорожно вцепились в воздух, пытаясь нащупать опору… но всего мгновение спустя её веки затрепетали и плотно закрылись. Эмма Свон сдалась под невероятным напором этих мягких, настойчивых и пахнущих опасностью губ, позволяя Королеве забрать всё её самообладание до последней капли.

                    — СТОП! Снято! — Громовой голос режиссера ворвался в наэлектризованную тишину склепа, как ушат ледяной воды.       Они тут же отпрянули друг от друга. Дженнифер тяжело дышала, чувствуя, как на губах всё еще горит фантомный жар поцелуя Ланы. Обе актрисы выжидающе уставились на мониторы, где застыл последний кадр. Режиссер задумчиво подпер подбородок рукой, его взгляд метался по экрану, анализируя каждый миллиметр их тел.       — Это было здорово, девочки. Правда, — он наконец поднял на них глаза. — Но… я хочу, чтобы всё выглядело еще сексуальнее. Лана, я хочу видеть, как Злая Королева доминирует над Эммой. Сделай это жестче, властнее… даже сильнее, чем это было в твоих сценах с Голдом. Дай нам эту первобытную силу Королевы.       Лана коротко кивнула, принимая задачу, и медленно перевела взгляд на Джен. Блондинка чувствовала, как её лицо пылает — она наверняка покраснела до корней волос, как влюбленная школьница, пойманная на горячем.       «Куда еще сексуальнее?!» — в панике пронеслось в голове у Джен. Если Лана сейчас прибавит хотя бы каплю того самого королевского магнетизма, Дженнифер точно грохнется в обморок прямо здесь, на холодный пол склепа, на глазах у всей съемочной группы и ошарашенных Адама с Эдди.       — Ты в порядке, Джен? — вполголоса, почти интимно спросила Лана. Она мимолетно коснулась её руки, и этот легкий жест обжег кожу сильнее, чем свет софитов.       — Э-э-э, да… — Джен судорожно сглотнула, пытаясь вернуть голосу хоть какое-то подобие твердости. — Продолжим. Всё нормально.       — И, Джен! — снова окликнул её режиссер, не давая времени опомниться. — Помни, что Эмма изрядно пьяна. У неё нет тормозов, нет страха. Просто живи этим моментом вместе с Королевой. Плыви по течению её страсти. Поняла?       Она снова кивнула, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Когда она повернулась к Лане, та уже не была «её Ланой». Перед ней снова стояла Злая Королева, на лице которой играла чертовски соблазнительная, хищная ухмылка. В её глазах зажегся огонь, от которого не было спасения.       «Твою же мать, женщина. Имей хоть каплю милосердия к моему рассудку», — взмолилась Джен про себя, делая глубокий вдох.       — МОТОР!              

Тело блондинки прошила крупная, бесконтрольная дрожь, когда пальцы Злой Королевы с силой запутались в её светлых волосах. Резкое, властное движение — и голова Эммы запрокинулась назад, открывая беззащитную линию шеи. Она невольно, почти надрывно застонала, когда почувствовала обжигающее, влажное прикосновение языка Королевы к своей бешено пульсирующей вене. Это было за гранью сценария. Это было слишком реально.

Сквозь пелену затуманенного сознания она слышала сдавленный, прерывистый вздох Реджины. Мэр застыла в паре шагов, её рука слепо и беспомощно дернулась в сторону двойника, но так и зависла в воздухе.

Реджина хотела пошевелиться, хотела закричать или оттолкнуть их друг от друга, но её тело отказалось повиноваться. Сцена перед её глазами была пропитана такой густой, первобытной эротикой, что у неё перехватило дыхание. В этот роковой миг Реджина сама до боли в груди хотела целовать Эмму. Но вид того, как её собственная темная сторона доминирует над Спасительницей с такой сокрушительной силой, беря инициативу в свои руки… именно так, как поступила бы она сама, если бы не была скована оковами морали… Это было слишком ошеломляюще. Это было зеркало её самых грешных желаний.

Эмма судорожно ахнула, когда губы Злой Королевы снова нашли её собственные. На этот раз в поцелуе не осталось места для нежности — только чистая, концентрированная власть. Без малейшего сопротивления Королева проникла языком внутрь, заставляя Эмму окончательно потерять опору. По всему телу блондинки пробежала волна мурашек, а внизу живота завязался тугой узел. Этот поцелуй был пропитан страстью, которая не имела ничего общего с игрой на камеру.

Наконец оцепенение спало, и Реджина обрела способность двигаться. Словно сорвавшись с цепи, она рванулась вперед и с нечеловеческой силой буквально отшвырнула Злую Королеву от Эммы. Воздух в склепе зазвенел от ярости. Королева, не ожидавшая такого резкого отпора, недовольно фыркнула, едва не ударившись лопатками о холодную каменную стену.

— Зачем ты это сделала?! — прошипела мэр. Её лицо исказилось, ноздри гневно раздувались, а пальцы судорожно сжимались в кулаки, едва сдерживая магический огонь.

В ответ на этот гнев на губах Королевы расцвела та самая ядовитая, торжествующая ухмылка, которая приводила Реджину в еще большее бешенство. Мэр чувствовала, что стоит на грани: она была готова ударить свою темную половину наотмашь, если та посмеет хотя бы кончиками пальцев еще раз коснуться замершей в стороне Эммы.

— Я сделала это, чтобы ты наконец открыла свои чертовы глаза, дорогая! — Королева выпрямилась, поправляя расшитый бриллиантами корсет с таким видом, будто она только что совершила акт милосердия. — Ты просто тратишь время впустую, Реджина. Прячешься за приличиями, за дружбой, за этим жалким сидром. Когда я была частью тебя, мы действовали куда эффективнее. Мы брали то, что хотели. А теперь посмотри на себя… — она процедила последнее слово с явным, нескрываемым отвращением.

Реджина до боли, до металлического привкуса крови прикусила щеку изнутри, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания под прицелом этого безжалостного взгляда.

— Я прекрасно справляюсь и без тебя, — вытолкнула она из себя, хотя голос предательски вибрировал от напряжения.

— О, я это вижу, — с убийственным сарказмом бросила Королева. Она сделала ленивый шаг в сторону, ее глаза сверкнули первобытным торжеством. — Теперь, когда ты впервые за долгие годы чувствуешь что-то по-настоящему живое и настоящее, тебе просто не хватает смелости это признать. Ты трусиха, Реджина. Ты боишься собственной страсти больше, чем любого проклятия.

— Я ничего не чувствую! — отрезала Реджина. Этот вскрик прозвучал слишком громко, слишком поспешно, чтобы быть правдой.

Эмма, всё еще дезориентированная и приходящая в себя после оглушительного поцелуя, растерянно наблюдала за их перепалкой. В её затуманенных глазах читалось непонимание: как две части одного целого могут так яростно ненавидеть друг друга из-за… неё?

— Реджина… — тихо позвала Эмма, делая неуверенный шаг вперед.

Мэр резко обернулась, её взгляд — дикий, загнанный — встретился с глазами Спасительницы. В этот миг всё существо Реджины вопило от ужаса. Эмма не слышала того ядовитого шепота, которым Королева терзала её слух секунду назад. Она не должна была узнать правду. Реджина скорее сожжет этот склеп дотла вместе с собой, чем позволит Эмме понять, что за этой ненавистью скрывается неистовое, запретное чувство.

— Эмма, мне жаль… — выдавила Реджина, и в её голосе прозвучала такая искренняя, надрывная вина, что воздух в склепе, казалось, стал тяжелее.

— О нет, ей вовсе не жаль! — издевательски вклинилась Королева.

Она двигалась как хищник — плавно и неотвратимо. Прежде чем кто-то успел среагировать, она снова оказалась рядом с Эммой. Властным, почти грубым движением Королева обхватила подбородок блондинки, заставляя ту смотреть на себя, и снова впилась в её губы поцелуем. Это был не просто поцелуй — это была демонстрация силы, клеймо, которое она ставила на глазах у беспомощной Реджины.

— Хватит! — в исступлении выкрикнула Реджина.

Ярость придала ей сил. Она сорвалась с места, буквально вырывая Эмму из рук своего двойника.

— Эмма, не подходи! — закричала она, когда блондинка попыталась вмешаться.

Одним мощным рывком Реджина впечатала Королеву в холодную каменную стену. Её пальцы мертвой хваткой сомкнулись на шее темного двойника, лишая ту возможности пошевелиться или произнести хоть слово. Бриллианты на красном корсете Королевы больно впивались в ладонь Реджины, но та не чувствовала боли — только обжигающий гнев.

— Реджина, я… — Эмма сделала еще одну попытку подойти, её голос дрожал от волнения.

— Нет, Эмма! — Реджина вскинула свободную руку, властным жестом приказывая ей остановиться. — Оставайся на месте. Не смей приближаться.

В этот момент в склепе воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Реджина тяжело дышала, глядя прямо в глаза Королеве, в которых всё еще плясали искры торжества. Она победила. Она заставила Реджину защищаться.

— Не души меня так сильно, дорогая… — прохрипела Королева. Несмотря на нехватку воздуха, её ладони медленно, почти нежно скользнули по предплечью Реджины, которое стальным обручем сжимало её горло. — Ты же прекрасно знаешь: если умру я — умрешь и ты. И мы обе знаем, что ты не хочешь умирать, так и не вкусив по-настоящему губ своей Спасительницы…

Глаза Реджины вспыхнули первобытным ужасом и яростью. Она резко усилила хватку, заставив Королеву замолчать, когда та уже была готова произнести запретное имя. Пальцы мэра сжались на шее двойника до белизны в костяшках.

— Я устала от того, что ты рушишь мою жизнь! — выпалила она, и в этом крике было всё: годы боли, одиночества и страха перед собственной сущностью.

Королева лишь злорадно, торжествующе улыбнулась сквозь хрип. Она знала, что попала в самую цель. Каждое её слово, каждый жест был выверенной провокацией, заставляющей Реджину терять контроль.

— Реджина, не делай этого! Ты же знаешь, что будет, если ты убьешь её, — голос Эммы, ворвавшийся в их схватку, заставил Реджину вздрогнуть. Блондинка осторожно подходила ближе, подняв руку в умиротворяющем жесте. — Стой, Реджина. Пожалуйста! Вспомни, кто ты!

Руки Реджины, всё еще сжимавшие шею Королевы, начали мелко дрожать. Секунда, показавшаяся вечностью, растянулась в тишине склепа. Наконец, Реджина резко разжала пальцы, словно обжегшись. Она почти отпрыгнула к противоположной стене, тяжело упершись в холодный камень руками, пытаясь заставить легкие снова дышать, а сердце — замедлиться.

— Просто послушай, что я говорю, Реджина, — снова подала голос Королева, потирая шею, на которой уже проступали багровые отметины. — Не теряй времени, пока не стало слишком поздно. Счастье — это не то, что заслуживают. Это то, что берут силой.

Реджина ничего не ответила. Она продолжала сверлить взглядом стену, её плечи судорожно вздрагивали. Она отчаянно пыталась собрать осколки своего самообладания, прежде чем ей придется снова повернуться к Эмме.

— А ты, Эмма Свон… — Королева перевела свой хищный взгляд на Спасительницу. — Искренне надеюсь, что ты не совершишь ту же роковую ошибку, что и наша дорогая Реджина.

С этими словами Королева сделала молниеносный выпад. Прежде чем Эмма успела отшатнуться, Королева в последний раз приникла к её губам — коротко, властно и обжигающе. А в следующее мгновение она растворилась в густом облаке пурпурного дыма, оставив после себя лишь горький запах магии и звенящую, невыносимую тишину.

Пурпурный дым еще не успел осесть, когда Реджина резко обернулась к Эмме. Её глаза, обычно глубокого карего цвета, сейчас казались почти черными от бушующей внутри ярости.

— Она что… она снова тебя поцеловала?! — Голос Реджины сорвался на опасный шепот.

— Э-э-э, ну да… поцеловала… — выдохнула Эмма, всё еще прижимая пальцы к губам, которые горели от дерзкого напора Королевы.

Реджина издала глухой, яростный рык, больше похожий на рычание раненого зверя. Она рывком уперла руки в бока и принялась мерить склеп стремительными шагами, словно запертый в клетке леопард.

— Мне очень, очень жаль, Эмма! — бросила она на ходу, невольно вздрогнув. Перед её глазами всё еще стояла картинка: Королева, доминирующая над Эммой, и сама Эмма, закрывшая глаза от удовольствия. — Я не ожидала от неё такой… запредельной наглости. Извини меня.

— Ну, это было просто… вау, — сорвалось с губ Эммы прежде, чем она успела включить своего внутреннего Шерифа.

Реджина резко замерла. Она медленно повернулась к блондинке, прищурившись.

— «Вау»? Что именно ты хочешь этим сказать, мисс Свон?

— Хм, я… — Эмма замялась, пытаясь подобрать слова, которые не звучали бы как признание. — Я имею в виду… она — это ты. У неё твое лицо, твои волосы, твой запах… твоё тело. Это чертовски путает мысли, Реджина.

Сердце Реджины пропустило удар, а затем пустилось вскачь. Она медленно, почти гипнотически начала сокращать расстояние между ними, пока не оказалась вплотную к Эмме.

— Тебе… понравилось её целовать? — спросила она так тихо, что звук почти потерялся в тишине склепа. В этом вопросе было всё: и ревность к самой себе, и жажда услышать правду.

— Я просто… я… — Эмма выглядела совершенно загнанной в угол. — У меня есть парень! — выпалила она, словно выставляя перед собой щит. Она уставилась на Реджину, выглядя абсолютно сбитой с толку всем произошедшим хаосом.

— Я знаю. И мне… жаль, — произнесла Реджина, делая еще один, последний шаг вперед. Её сердце колотилось в ребра так сильно, что, казалось, Эмма должна это слышать. В эту секунду ей безумно, до зуда в ладонях хотелось влепить Эмме пощечину за упоминание этого чертового пирата. Но вместо этого она сделала нечто гораздо более опасное.

— Не извиняйся. Всё в порядке, — пробормотала Эмма, не отводя взгляда.

Реджина непроизвольно протянула руку. Её пальцы коснулись лица Эммы — сначала осторожно, а затем увереннее, жадно впитывая тепло её кожи. Эмма затаила дыхание, пытаясь осознать, что за магия сейчас рождается между ними в этом холодном склепе.

— У тебя здесь помада, — негромко, почти нежно сказала Реджина.

Она медленно, с каким-то сакральным трепетом провела большим пальцем по нижней губе Эммы, стирая остатки чужого, ядовитого поцелуя Королевы. Её палец задержался на коже чуть дольше, чем того требовала чистота.

— Ты уверена, что с тобой всё хорошо? — спросила она, заглядывая прямо в изумрудные глаза напротив.

— Да, не волнуйся… — Эмма слабо, почти прозрачно улыбнулась и накрыла ладонь Реджины своей, прижимая её к своей щеке.

                    — Снято! Боже мой, это было потрясающе! Поздравляю! Вы просто зажгли, девочки! — Голос режиссера, сорвавшийся на восторженный крик, окончательно разрушил магию момента.       Адам и Эдди стояли чуть поодаль, на их лицах застыли одинаковые, почти благоговейные улыбки. Они хранили молчание, явно переваривая увиденное на мониторах — они только что получили сцену, которая станет легендой.       К тому времени, как прозвучала финальная команда, Лана уже успела сменить вызывающий алый корсет на строгий, элегантный костюм Реджины. Дженнифер почувствовала, как в груди наконец-то стало чуть просторнее — концентрироваться на работе стало на порядок легче, когда перед ней не маячило то самое «бриллиантовое декольте». Она была согласна: сцена завершилась идеально. Даже несмотря на то, что их прерванная репетиция в трейлере оставила после себя легкое чувство незавершенности.       — Лана, Джен, вы свободны! Можете идти на заслуженный перерыв. Вы сегодня были великолепны, правда. Спасибо вам за это, — режиссер просиял, отпуская их.       Обе актрисы счастливо, хоть и немного вымотанно, улыбнулись ему и поспешили покинуть съемочную площадку.       Лана и Дженнифер бок о бок направились к своим трейлерам. Прохладный ванкуверский ветер мгновенно ударил в лицо, забираясь под тонкую одежду, и Джен была искренне благодарна этой резкой свежести. Ей отчаянно, до боли в мышцах нужно было унять дрожь в руках и то липкое, тягучее возбуждение, что осталось после поцелуя с Ланой. Эта женщина определенно знала толк в поцелуях — и Дженнифер теперь знала это не по сценарию, а на собственной шкуре.       — Что ты думаешь о нашей сцене? — с присущим ей кошачьим любопытством поинтересовалась Лана, нарушая тишину. Она чуть замедлила шаг, глядя на Джен с той самой искрой в глазах, которая всегда заставляла Моррисон нервничать. — О нашем поцелуе?       — Это было круто. Ты… то есть мы отлично справились, — неловко ответила Джен. Она старалась смотреть куда угодно — на фургоны с оборудованием, на рабочих, на серые ванкуверские лужи — лишь бы не в лицо коллеге. Меньше всего ей хотелось снова покраснеть как влюбленная школьница под этим проницательным взглядом.       — Да, я тоже так думаю! — Лана лучезарно улыбнулась. Она выглядела по-настоящему довольной, в её глазах еще плясали искорки того азарта, который они только что выдали в кадре. — Жду не дождусь, когда мы сможем посмотреть этот эпизод! — Она воодушевленно хлопнула в ладоши, и этот жест был таким по-детски искренним, что Джен невольно улыбнулась в ответ.       — Я тоже. В этот раз я хочу быть в Твиттере прямо в момент эфира, — призналась Джен, уже представляя, какой цифровой взрыв вызовет эта сцена. — Хочу увидеть реакцию фанатов в реальном времени.       — О да, ты просто обязана это сделать! Это будет безумие! — горячо согласилась брюнетка.       Они уже почти дошли до дверей, когда Лана вдруг притормозила, мягко, но ощутимо коснувшись плеча Джен. Этот жест заставил Моррисон замереть на месте.       — Слушай, а не хочешь заглянуть ко мне в следующее воскресенье? — в голосе Ланы прозвучала та самая мягкая настойчивость, которой невозможно было отказать. — Мы могли бы вместе посмотреть серию и заодно посидеть в соцсетях, последить за реакцией. Что скажешь? Устроим небольшую вечеринку в честь SwanQueen?       — Э-э-э, да… да, конечно. С удовольствием, — выдавила из себя Джен, стараясь, чтобы её голос звучал так же непринужденно.       «Ужасная идея. Просто катастрофическая. Черт, Моррисон, зачем ты согласилась?!» — взвыл её внутренний голос, как только Лана отвернулась.       Дженнифер уже во всех красках представляла, как будет медленно сходить с ума, проводя целый вечер в доме Ланы. Видеть её в домашней обстановке, слышать её смех, делить с ней диван… и всё это под присмотром её мужа. Это была ловушка, в которую она только что шагнула с вежливой улыбкой на лице.       — Фреда не будет дома в следующее воскресенье, — добавила Лана, словно прочитав мысли коллеги. В её голосе прозвучала какая-то странная легкость. — Так что весь дом будет в нашем распоряжении.       Джен сглотнула. Что ж, теперь это казалось вариантом получше, верно? По крайней мере, не придется фальшиво улыбаться её мужу. Но была ли идея остаться абсолютно наедине с Ланой Паррией в её личном пространстве действительно такой уж хорошей? Это была ловушка другого рода — более глубокая и опасная.       — Конечно, э-э-э… — Джен лихорадочно искала пути отступления, возводя новые баррикады. — Может, позовем и Джинни тоже? Ну, знаешь, устроим посиделки старым составом?       — Оу, ладно, — Лана на секунду отвела взгляд, и в её интонации проскользнуло едва заметное разочарование. — Но я не уверена, что она сможет. Двое детей, за которыми нужен глаз да глаз… ну, ты сама понимаешь, это непросто.       — Наверное, — быстро кивнула Джен, стараясь не развивать эту тему. — Разберемся с этим позже. Пойдем поедим, я проголодалась как волк.       Джен уже сделала шаг к фургону с кейтерингом, надеясь сбежать от этого разговора, но Лана внезапно потянула её назад. Одним уверенным движением она заключила Дженнифер в свои объятия.       Паррия крепко, почти отчаянно прижала её к себе. Сквозь тонкую ткань одежды Джен кожей почувствовала обжигающий жар, исходящий от её идеального тела. Ощущение было запредельным, выбивающим почву из-под ног. Боже. Ну почему Лана такая? Такая непредсказуемая, такая… близкая?       — Ты была великолепна сегодня. Спасибо тебе, — прошептала Лана прямо на ухо Джен. Её горячее дыхание заставило Моррисон снова вздрогнуть всем телом, от кончиков пальцев до корней волос.       — Ты тоже… — едва слышно пробормотала Дженнифер.       Она на мгновение позволила себе слабость и уткнулась лицом в изгиб шеи Ланы, вдыхая её родной, сводящий с ума аромат. В эту секунду сердце в груди мучительно сжалось, осознавая простую и страшную истину: воскресенье в пустом доме Ланы станет для неё либо началом чего-то прекрасного, либо концом её спокойной жизни.       

***