🦢👑 Chapter 5: A Little Bit Drunk (Репетиция реальности...)

      

***

             «Жизнь сурова, но ты должна быть еще суровее».       Дженнифер Моррисон повторяла эту фразу про себя, словно застегивая пуговицы на невидимом бронежилете. Существует миллион мотивационных цитат, которыми люди обклеивают зеркала, но именно эта стала для неё фундаментом. Она делала её сильнее — буквально давала опору ногам, когда почва начинала уходить.       И сейчас эта опора была ей нужна как никогда в жизни.       Жизнь не просто играла с ней — она вела партию на выбывание, и Джен чувствовала, что в этом процессе она рискует окончательно потерять себя. Особенно сегодня. Особенно сейчас, когда она до смерти боялась сорваться. Страх был почти осязаемым: липкий, холодный, он сжимал горло при мысли о том, что через пару часов Лана — та самая непредсказуемая, магнитная Лана — переступит порог её дома. Её личного убежища.              Чувства изводили её, выматывали душу, а с нарастающей тревогой было почти невозможно совладать. Джен понятия не имела, как пройдет этот «дружеский вечер». Если уже сейчас, в пустой гостиной, она едва сдерживалась, чтобы не впасть в тихую истерику, то что произойдет, когда в воздухе разольется аромат парфюма Ланы?       «Черт».       Сейчас было всего пять часов вечера. Джен вовсю наводила порядок, доводя интерьер до стерильного блеска. Она хотела, чтобы дом выглядел презентабельно — так, чтобы ни одна деталь не выдала её внутреннего хаоса. Она уютно обустраивала гостиную, взбивая подушки на диване и расставляя свечи, создавая пространство, где они могли бы с комфортом устроиться вдвоем.       Заглянув на кухню, чтобы проверить запасы попкорна, она внезапно наткнулась на бутылку виски Jack Daniels, притаившуюся в глубине шкафа. Стеклянный бок бутылки блеснул в лучах заходящего солнца, и Джен почувствовала странное облегчение.       Что ж… возможно, именно этот старый добрый «Джек» станет её единственным спасением сегодня вечером. Единственным способом заглушить крик бабочек в животе и заставить голос разума звучать хоть немного громче, чем стук её собственного сердца.       Пар, заполнивший ванную, понемногу рассеивался, когда Джен вышла из душа. Кожа еще горела от горячей воды, но внутри всё равно бил озноб — та самая неукротимая тревога, которую не смыть никаким мылом. Писк телефона на мраморной столешнице заставил её вздрогнуть.                   Лана Паррия: «Уже выезжаю. Захвачу бутылочку вина, чтобы вечер был томным😉»       Джен замерла, глядя на экран. Вино. Легкое, коварное вино, которое развязывает языки. Она тут же вспомнила о тяжелом, янтарном «Джеке» в кухонном шкафу. Если вино — это аперитив, то виски станет её личной анестезией. Она была готова смешать всё, что угодно, лишь бы эта горючая смесь удержала её чувства в узде, не дав им выплеснуться наружу.       Импульсивность — вот её главный враг. Та черта, с которой Дженнифер Моррисон воевала годами, выстраивая вокруг себя баррикады из графиков и планов. Отсюда и эта почти болезненная жажда контроля. Лана не должна заметить ни тени сомнения. Нужно просто вести себя… нормально. Как ведут себя коллеги. Как ведут себя подруги, решившие убить вечер за просмотром старой серии собственного шоу.       «Ну что тут может пойти не так?» — повторила она себе, словно заклинание, натягивая простые джинсы.       В половине седьмого — новое сообщение.                   Лана Паррия: «Я в пути, скоро буду!»       Двадцать минут спустя тишину дома разорвал звонок в дверь. Этот звук отозвался где-то в самом солнечном сплетении. Пора. Лана здесь. Всё будет хорошо, потому что по-другому просто не может быть.       Джен сделала глубокий вдох, поправила блузку и решительно шагнула к двери. Она потянула ручку на себя, уже подготовив дежурную, приветливую улыбку, но слова застряли в горле.       На пороге стояла сияющая Лана. В руках — вино, на губах — та самая дерзкая усмешка, а на теле… Сюрприз, от которого у Джен подкосились ноги. Лана была в черных джинсах и в том самом свитере SwanQueen. Белая вязка на черной ткани кричала о каноне громче, чем любые признания.       Боже. Джен почувствовала, как почва окончательно уходит из-под ног. Она влипла. Влипла по самой полной программе.       — Ого, да ты выглядишь как богиня даже дома, — произнесла Лана, не спеша переступать порог. Её взгляд, медленный и тягучий, прошелся по Джен сверху вниз, задерживаясь на деталях.       Джен невольно опустила глаза на себя, чувствуя, как щеки обдает жаром. Какая еще «богиня»? На ней были самые обычные, заношенные джинсы и простая белая блузка с длинным рукавом. Никаких подиумных нарядов, никакой укладки — только чистая кожа и честность домашнего уюта. Но в глазах Ланы, кажется, это выглядело совсем иначе.       — А ты выглядишь как наша самая сумасшедшая фанатка SwanQueen, — парировала Джен, пытаясь вернуть себе самообладание через колкость.       Лана в ответ залилась громким, искренним смехом, от которого по дому Джен словно пронеслась волна живой энергии. Она переступила порог, привнося с собой аромат прохладного вечера и ту самую уверенность, которой Джен так не хватало.       — Спасибо, — отозвалась Лана, и Джен не смогла сдержать улыбку от её забавного, напускного пафоса. — Наши безумные фанаты сейчас бы точно мной гордились. Жаль, они не знают, что этот свитер сейчас на мне, а не в шкафу.       — Уверена, их бы это довело до массового обморока, — усмехнулась Джен, закрывая за ней дверь и чувствуя кожей, как щелкает замок, отрезая их от всего остального мира.       — Может, после сегодняшней серии у них появится еще больше надежды, а? — Лана обернулась, и в её карих глазах плясали лукавые чертики.       — В этом и задумка сценаристов, — Джен скрестила руки на груди, прислонившись к дверному косяку.       Она не могла отвести взгляда. Лана была практически без макияжа — настоящая, домашняя, с мягким сиянием кожи, которое делало её еще более прекрасной и… опасной для душевного спокойствия Джен. Каждая её черта казалась в этом свете особенной.       — Так что, — Джен кашлянула, пытаясь разогнать возникшее в воздухе напряжение, — хочешь попкорна под серию? Как в старые добрые времена?       — Конечно, с удовольствием! — Лана оживленно кивнула, уже вовсю осваиваясь в гостиной.       — Ладно. Нужно его приготовить… — Джен указала в сторону кухни, чувствуя, что ей срочно нужно заняться чем-то механическим, чтобы руки перестали дрожать.       — Я помогу, — Лана последовала за ней на кухню, её шаги по паркету звучали мягко и уверенно. Она замерла у острова, а затем, словно внезапно осенило, добавила: — Вообще-то, я думаю, тебе тоже стоит переодеться в свой свитер SwanQueen. Будем снова как близняшки, Джен.       Джен увидела её широкую, белозубую улыбку и тот искренний, почти детский восторг, который всегда обезоруживал её. От этого зрелища ледяная корка вокруг сердца Джен окончательно растаяла. Противостоять энтузиазму Паррии было выше её сил.       — Хорошая идея, — сдалась она, чувствуя, как губы сами растягиваются в улыбке. — Сделаешь тогда попкорн, пока я бегаю?       — Да, дорогая, не волнуйся, я справлюсь! — Лана одарила её лучезарным взглядом, уже вовсю изучая кухонные шкафчики.       Джен ушла в спальню, чувствуя, как пульс учащается с каждым шагом. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней на мгновение. Сердце в груди пустилось вскачь, словно она совершала что-то запретное. Она достала из шкафа точно такой же черный свитер с белым принтом и замерла перед зеркалом, натягивая его.       «Молодец, Джен. Соберись. Пока что всё идет по плану, — прошептала она своему отражению, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты справляешься. Просто помни: она твоя подруга. И только. Никаких лишних смыслов».       Когда она вернулась, густой, аппетитный аромат попкорна уже поплыл по всему дому, смешиваясь с запахом ванили и дерева. Лана выглядела на кухне на удивление гармонично. Джен, стараясь не выдать волнения, откупорила принесенное вино и разлила его по двум бокалам. Темно-красная жидкость в хрустале казалась почти черной в мягком свете ламп. До начала серии оставалось тридцать минут — время, которое им предстояло провести в этом странном, хрупком пространстве «на двоих».       — Ты какой попкорн предпочитаешь: соленый или сладкий? — спросила Лана, сосредоточенно наблюдая за микроволновкой.       — Соленый, — отозвалась Джен, делая первый, спасительный глоток вина. — Но выбирай сама, мне правда без разницы.       Лана обернулась и тепло улыбнулась ей:       — Я тоже больше люблю соленый. У нас с тобой идеальное совпадение, Джен.       Когда попкорн был готов, они перебрались в гостиную. В комнате воцарился уютный полумрак: только две лампы по бокам дивана заливали пространство мягким желтым светом, а перед ними гипнотически сиял пустой пока экран телевизора. Они сели на диван, поставив миску между собой — как некий разделительный барьер, который, впрочем, плохо справлялся со своей задачей.       Джен снова почувствовала этот резкий, колючий прилив тревоги. В животе предательски затрепетали бабочки, и она в очередной раз прокляла свою неспособность контролировать физические реакции. Лана была слишком близко. Их плечи разделяли считанные дюймы, заполненные запахом карамели и соли.       Дженнифер разрывало на части: одна её половина требовала отодвинуться на край дивана, чтобы спастись, а другая — просто прижаться к этому теплому плечу в черном свитере и забыть обо всём. Собственные мысли иногда вводили её в полный ступор своей противоречивостью.       — Сколько еще до начала? — спросила Лана, нарушая тишину. Её голос в полумраке звучал чуть ниже обычного.       — Пятнадцать минут.       — Уф, слишком долго, — театрально пожаловалась Лана.       Джен лишь неопределенно пожала плечами. Она отправила в рот горсть попкорна и сделала еще один глоток вина, чувствуя, как оно приятно согревает горло. Алкоголь ведь поможет держать всё под контролем, верно? Это была её последняя надежда на то, что вечер пройдет без катастроф.       — Эй, мы можем сделать селфи! — вдруг азартно предложила Лана, и её глаза вспыхнули знакомым блеском. — Совсем как в 2014-м, помнишь?       Джен уставилась на неё, не зная, что ответить. Воспоминание о том самом дне в лесу и свитерах Valentino вспыхнуло в голове ярким кадром. Ну, они же в своих свитерах и сейчас, верно? Что плохого в паре фотографий для личного архива?       — Но мы не можем опубликовать это сегодня, — тихо произнесла Джен, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       Она наблюдала за тем, как Лана задумчиво прикусила нижнюю губу. Этот жест был настолько естественным и в то же время невыносимым, что у Джен перехватило дыхание. «Боже, она чертовски сексуальна, даже когда сама того не хочет», — пронеслась в голове предательская мысль.       — Я знаю, но… может быть, нам разрешат выложить это позже, — Лана на мгновение задумалась, и её глаза блеснули предвкушением. — Когда SwanQueen официально объявят каноном. Представь, какой это будет взрыв? Если только ты не против сфотографироваться со мной сейчас? — Она добавила это с едва уловимой тенью сомнения, словно боясь спугнуть этот хрупкий момент близости.       Джен тут же отрицательно покачала головой, отбрасывая все свои «суровые» правила. Ей отчаянно, до дрожи хотелось сделать это фото. Ей хотелось запечатлеть их здесь, в этом полумраке, в этих свитерах, которые были их общим манифестом.       — Конечно, я хочу, — призналась она с мягкой улыбкой, любуясь тем, как глаза Ланы мгновенно вспыхнули радостью.       Лана не медлила. Она решительно переставила миску с попкорном на дальний край дивана, уничтожая единственное препятствие между ними, и придвинулась вплотную. Джен почувствовала, как их плечи соприкоснулись. Это было электричество в чистом виде — жар, прошивший её насквозь от плеча до самых кончиков пальцев.       — Улыбочку! — скомандовала Лана, поднимая телефон.       Джен улыбнулась — не той дежурной улыбкой для ковровых дорожек, а настоящей, чуть смущенной. Щелчок, еще один, целая серия вспышек в полумраке гостиной.       — Отлично получилось, — вынесла вердикт Лана, пролистывая снимки.       Когда она снова перевела взгляд на Джен, блондинка почувствовала, как по коже пробежала волна мурашек. Глубина этих карих глаз в паре сантиметров от её лица была почти невыносимой, а сияющая улыбка, адресованная только ей, заставила мир вокруг окончательно подернуться дымкой.       — И правда. Перешлешь мне? — голос Джен прозвучал чуть тише, чем она планировала.       — Конечно! — Лана быстро застучала по экрану, и тишину комнаты прорезал знакомый писк уведомления на телефоне Джен. — Жаль, что мы не можем устроить лайв-твитт сегодня, — добавила Лана, уже погружаясь в чтение ленты. — Фанаты бы просто сошли с ума от этого кадра.       — Я уже очень давно не пишу в Твиттер во время эфиров, — с тихой грустью призналась Джен, глядя на мерцающий экран телефона в своих руках.       — Я знаю. Почему ты на самом деле перестала? — Лана не просто спросила, она повернула голову, и Джен кожей почувствовала её дыхание.       Их плечи всё еще плотно соприкасались, и Джен становилось всё труднее сохранять ясность мысли. Тепло Ланы проникало сквозь ткань свитера, а её парфюм — сложная смесь чего-то цветочного и древесного — действовал на Джен одурманивающе, лишая воли к сопротивлению.       — Э-э-э, ну… потому что мне задавали вопросы, на которые я в большинстве случаев не могла ответить, — пробормотала она.       Это была лишь верхушка айсберга, безопасная полуправда, которую она привыкла выдавать интервьюерам. Но Лане этого было мало. Её карие глаза сузились, пронзительно изучая лицо Джен в мягком свете ламп.       — Ты уверена, что дело только в этом? — вкрадчиво спросила она.       Глаза Джен расширились. Она совсем забыла, насколько опасно Лана умеет читать между строк, как легко она взламывает чужие щиты.       — Ну… понимаешь… — Джен начала заикаться, не зная, как облечь в слова ту лавину давления и недомолвок, в которой она жила.       — Это из-за фанатов SwanQueen? — Лана опередила её, произнеся название их пары с такой легкостью, будто это было самое естественное слово в мире.       — Э-э-э, да… в каком-то смысле… — Джен нервно улыбнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой внезапной честности.       — Я знаю, как это может быть непросто, — голос Ланы стал глубже, в нем прорезалась искренняя поддержка. Она отложила телефон на диван. — Я и сама теперь почти не устраиваю лайв-твитты. «Свены» задают вопросы, на которые у нас нет разрешенных ответов, так что я просто выбираю молчание. Раньше всё было иначе, помнишь? В самом начале… Вопросы были потрясающие, чистая химия. Эмма и Реджина были повсюду.       Лана сделала паузу, и Джен увидела в её взгляде отблеск той же усталости, которую чувствовала сама.       — А потом у нас появились экранные партнеры. Начались эти бесконечные шип-войны, и всё стало… изматывающим. Слишком много агрессии там, где должна быть любовь.       Ощущение того, что Лана видит шоу — и весь этот хаос вокруг него — точно так же, принесло Джен почти физическое облегчение. Тяжелый груз вины, который она тащила годами, вдруг стал легче. Она больше не чувствовала себя «плохой актрисой» за то, что отстранилась от фанатов, или за то, что просто хранила молчание.       — Да, «изматывающее» — это еще мягко сказано, — тихо добавила Джен, глядя на свои колени. — В какой-то момент стало проще просто… отойти в сторону. Спрятаться от всей этой критики и бесконечных войн между фандомами разных пар.       — Именно. Стало решительно невозможно угодить хоть кому-то в этом фандоме, — Лана кивнула, и её плечо снова прижалось к плечу Джен.       — Знаю. Слишком много разных людей, и каждый требует своего собственного «долго и счастливо», — Джен невесело усмехнулась, вспоминая ядовитые комментарии в ленте.       — Да, но теперь… — Лана замолчала на полуслове.       Джен замерла, почувствовав, как мир вокруг внезапно сузился до одной точки. Лана медленно протянула руку, накрыла ладонь Джен своей и уверенно переплела их пальцы.       — Я верю, что многое изменится к лучшему, Джен. Теперь, когда всё стало… официально.       Она ободряюще сжала пальцы Джен и нежно улыбнулась ей. От этого взгляда и тепла чужой ладони Джен почти задохнулась.       — Я тоже на это надеюсь, — выдохнула она, пытаясь вернуть улыбку, пока сердце в груди выбивало сумасшедший ритм.       Тот факт, что рука Ланы всё еще была переплетена с её собственной, окончательно добил остатки её самообладания. Особенно когда Лана, словно это было самым естественным делом в мире, начала нежно поглаживать большим пальцем её ладонь. При этом она уже не смотрела на Джен — она снова уткнулась в свой Твиттер, листая ленту так непринужденно, будто держать коллегу за руку в полумраке гостиной было стандартной процедурой.       Дженнифер и пальцем не пошевелила, чтобы отстраниться. Это чувство — тепло кожи к коже, тяжесть пальцев Ланы на её собственных — было слишком правильным, слишком нужным. Если бы это было возможно, она бы никогда, ни за что на свете не отпустила эту руку.       — Доставай телефон. Посмотрим, насколько они воодушевлены перед началом серии, — предложила Лана, её голос звучал бодро, почти азартно.       Джен сделала, как та просила, но внутри всё болезненно сжалось — ей пришлось с огромным сожалением высвободить свою ладонь из теплого, надежного замка пальцев Ланы. Ощущение пустоты на коже было мгновенным и колючим. Она открыла Твиттер, пролистывая уведомления. Пока ничего из ряда вон выходящего — привычный шум, который она научилась фильтровать.       Джен мельком взглянула на Лану. Брюнетка буквально расплылась в широкой, искренней улыбке, не отрывая взгляда от экрана.       — Ну, они в полном восторге. Я про «Свенов», — прокомментировала она.       «Свены». Джен мысленно перекатила это слово на языке. Звучит интересно. Изящно и в то же время с оттенком верности, которая так свойственна лебедям. По её мнению, это было идеальное название для тех, кто годами верил в их пару, несмотря на все препятствия.       — Бьюсь об заклад, фанаты CaptainSwan сегодня серию смотреть не будут, — не удержалась от замечания Джен.       Лана резко повернулась к ней, её глаза в полумраке блеснули:       — Потому что это серия, целиком сосредоточенная на SwanQueen?       Джен лишь молча кивнула.       — Уф, — Лана шумно выдохнула, откидываясь на спинку дивана. — У нас и так почти нет совместных сцен в этом сезоне, а они всё равно умудряются жаловаться. О боже, Джен, как же всё это чертовски сложно…       Она выглядела по-настоящему уязвленной этой вечной войной интересов. Джен хотелось снова коснуться её руки, чтобы успокоить, но телефон в её руке завибрировал.       — Официальный аккаунт шоу только что твитнул. Начинается, — произнесла Джен, чувствуя, как внутри всё замирает.       Она отложила телефон в сторону — туда, где он не мог бы помешать, — и выжидающе уставилась на экран. Знакомая заставка, знакомая музыка, но сегодня всё это ощущалось иначе. Сегодня она смотрела это не как актриса, оценивающая свою работу, а как женщина, чье сердце билось в такт с сердцем той, кто сидела на расстоянии вдоха.

«В предыдущих сериях «Однажды в сказке»…»

      Тишина в гостиной стала густой, почти осязаемой. Джен затаила дыхание, когда на экране мелькнули первые кадры их совместной сцены. Это было странное чувство — видеть себя и Лану там, в Зазеркалье, в то время как «настоящие» они сидели здесь, на одном диване, в одинаковых свитерах.       Лана победно улыбнулась Джен, и в этой улыбке было столько гордости за их персонажей, что Джен смогла ответить лишь нервным кивком. Лана не выпускала телефон из рук, её пальцы так и летали по экрану, выхватывая из бесконечного потока Твиттера самые эмоциональные возгласы «Свенов».       — Глянь, что они пишут, — Лана придвинулась еще ближе, буквально вжимаясь своим плечом в плечо Джен, чтобы та могла видеть экран.       Глаза Джен округлились. Лента Твиттера буквально взорвалась:

«БОЖЕ МОЙ, ЭММА И РЕДЖИНА В ЗЕРКАЛЬНОМ МИРЕ — ЭТО ЖЕ БУКВАЛЬНО ОПРЕДЕЛЕНИЕ «МЫ ПРОТИВ ВСЕГО МИРА»!»

«Вы видели этот взгляд? Реджина готова сжечь всё ради Эммы. #SwanQueen»

      — Невероятно, правда? — с довольной усмешкой спросила Лана.       — Они сходят с ума буквально от каждой крохи контента, — прокомментировала Джен, искренне поражаясь этой преданности. Внутри неё шевельнулся холодный трепет: «Боже, что же будет с этими людьми — и с нами — когда SwanQueen официально станет каноном?..»       — Знаю, — проворчала Лана, хотя в её голосе слышалось нескрываемое тепло. — Они умеют радоваться мелочам, пока другие только и делают, что ищут повод для жалоб.       Джен на мгновение отвлеклась от фанатских восторгов, зацепившись взглядом за твит, в котором превозносили актерскую игру Ланы в этой серии. И она не смогла смолчать. Ей чертовски важно было, чтобы Лана знала: она видит этот труд.       — Кстати, Лана… — Джен повернулась к ней, поймав её взгляд. — Ты потрясающе справилась. Играть одновременно Злую Королеву, Реджину и… эту «Злую Реджину» из зеркала — это было исполнение в духе Татьяны Маслани. Серьезно, это было гениально.       Лана замерла. Её лицо смягчилось, и она улыбнулась Джен — не по-королевски, а по-настоящему, благодарно и искренне. От этой улыбки у Джен в груди разлилось такое тепло, что на мгновение даже бабочки в животе затихли, сменившись чувством глубокого, правильного покоя.       — Спасибо, Джен, — тихо ответила Лана. — Слышать это от тебя… это чертовски приятный комплимент.       Буквально через пару секунд смех Ланы — открытый, глубокий и чертовски заразительный — заполнил гостиную, окончательно вытесняя остатки официоза. Она практически навалилась на плечо Джен, тыча пальцем в экран телефона, где фанаты SwanQueen уже вовсю праздновали триумф Реджины над пиратом.       — О боже, Джен! Ты только посмотри на это!       Джен прищурилась, вчитываясь в короткие, капслоком написанные фразы, сопровождаемые гифками:

«КОРОЛЕВА ПРОСТО ВЫКИНУЛА МУСОР! ПОКА, КРЮК! 😂🗑️»

«Лучший момент серии. Реджина делает то, что мы все мечтали сделать уже пять сезонов».

      — Они явно ненавидят Крюка, — хмыкнула Джен. В груди разлилось странное, мстительное удовлетворение. Видеть, как персонаж, который всегда стоял между Эммой и её истинным счастьем, летит в кусты под напором магии Реджины, было чертовски приятно.       — А кто его любит-то? — Лана иронично вскинула бровь, и в её глазах промелькнула та самая искра Злой Королевы, которая заставляла сердце Джен пропускать удары.       — Справедливо, — признала блондинка.       Вскоре началась вторая рекламная пауза. Джен поймала себя на том, что смотрит не на экран, а на профиль Ланы, освещенный мягким желтым светом лампы. Слушать её смех, пока она читает восторги «Свенов», было лучшим лекарством от мигрени и тревоги. Сама Джен тоже заглянула в свою ленту, но там, как обычно, царил хаос: фанаты CaptainSwan уже начали свою атаку, возмущаясь «неуважением к герою».       Они всё еще сидели очень близко — настолько, что Джен чувствовала тепло, исходящее от бедра Ланы. Способность соображать медленно, но верно покидала её. Ей определенно нужно было еще выпить. Или что-нибудь покрепче вина.       — Хочешь еще бокал? — спросила Джен, резко поднимаясь с дивана, чтобы хоть на мгновение разорвать этот электрический контакт.       — Да, пожалуйста, — подтвердила Лана с милой улыбкой, от которой у Джен перехватило дыхание.       Джен подхватила пустые бокалы и пустую миску из-под попкорна и почти сбежала на кухню. Руки слегка дрожали. Она наполнила бокал Ланы вином, а себе плеснула щедрую порцию виски. Янтарная жидкость в стакане выглядела как жидкое золото — и как единственный способ пережить это воскресенье.       Когда Джен вернулась в гостиную, Лана проводила взглядом стакан в её руке — тяжелое стекло, кубики льда и янтарный, маслянистый блеск виски. В полумраке комнаты этот напиток выглядел куда серьезнее легкомысленного вина.       — Это виски? — в голосе Ланы проскользнуло нескрываемое любопытство.       — Э-э-э, да. Захотелось… чего-то покрепче, — Джен неловко повела плечом, чувствуя, как взгляд карих глаз буквально сканирует её насквозь.       — Значит, вино уже не справляется? — Лана усмехнулась, и в этой усмешке было столько понимания, что Джен на мгновение стало не по себе.       — О, всё в порядке. Ты всё еще хочешь вино? Или мне принести тебе стакан?       — О нет, мне нельзя виски, — Лана издала короткий, почти интимный смешок и чуть качнула головой. — Я слишком быстро от него пьянею. Теряю всякий контроль.       Джен невольно ухмыльнулась. В её голове, подстегнутой парами алкоголя, мгновенно вспыхнул образ Ланы — расслабленной, с хриплым смехом и той самой честностью, которую люди обычно прячут за трезвостью.       — Должно быть, это очень забавно, — протянула она, не сводя взгляда с губ Ланы.       — Боже мой, даже не вздумай представлять меня в таком виде! — со смущенным, почти девичьим смехом воскликнула та. — Поверь, это не самое эстетичное зрелище.       Джен рассмеялась в голос, и этот звук в тишине дома показался ей на удивление живым. Она снова устроилась на диване, на этот раз чуть ближе к Лане, чем раньше. Расстояние между их плечами сократилось до минимума, как раз когда рекламный блок закончился и экран снова залил комнату холодным светом Зазеркалья.       Началась сцена у колонны. Эмма и Реджина, запертые в ловушке собственного отражения, стояли друг против друга перед финальной битвой.       — Обожаю эту сцену, — прошептала Лана, и Джен кожей почувствовала её движение. — Посмотри на них. Здесь так отчетливо видно, насколько сильно они уже полагаются друг на друга. Им больше не нужны слова, чтобы понимать, что они — одно целое.       — Да, их доверие… оно почти осязаемо, — согласилась Джен. Она повернулась к Лане и поймала её взгляд, освещенный мерцанием телевизора. В этот момент на экране телефона Ланы, который она всё еще сжимала в руке, всплыл новый твит:

«То, как они смотрят друг на друга перед битвой… Это больше, чем доверие. Это родство душ. #SwanQueen»

      Лана зачитала это вслух, и её голос в тишине комнаты прозвучал неожиданно глубоко, почти торжественно. Джен почувствовала, как по спине пробежала дрожь — не от холода, а от того, как идеально слова фанатов ложились на их собственную, скрытую от всех реальность.       На экране Эмма и Реджина рухнули на пол, тяжело дыша, опасно близко друг к другу — одно мгновение, один общий выдох в тишине Зазеркалья. А затем реальность ворвалась в кадр вместе с Крюком. Камера крупным планом выхватила лицо Реджины: ту самую невыносимую, тихую меланхолию, когда она смотрела на их объятия.       — Когда мы снимали этот эпизод, я не до конца понимала истинные причины, по которым Реджина так резко отводит взгляд, — произнесла Лана. Её голос стал тише, глубже, вибрируя в унисон с напряжением в комнате. — Но теперь, глядя на это здесь… всё ясно как никогда.       Джен замерла со стаканом в руке, выжидающе глядя на неё. Она ждала привычного профессионального разбора мизансцены, но Лана замолчала. Она просто смотрела на Джен — пристально, не мигая, словно пытаясь прочесть что-то между строк её собственного молчания.       — Что? — глупо переспросила Джен, чувствуя, как по венам разливается жар от виски и этого невыносимого взгляда.       — Разве ты не понимаешь, почему Реджина так поступила? — вкрадчиво спросила Лана.       — Потому что она… ревнует? — неуверенно предположила Джен, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Потому что ей грустно, Джен. — Лана качнула головой, и прядь темных волос скользнула по её плечу. — Ей грустно, что у Эммы кто-то есть, это само собой. Но дело не только в этом. Она завидует Эмме. Ей больно от того, что Крюк рядом с ней, а она — нет. Она хочет быть на его месте.       Глаза Дженнифер расширились. Это признание ударило под дых. Конечно, это мог быть тот самый «генеральный план» сценаристов, готовящих почву для канона SwanQueen, но то, с какой обезоруживающей уверенностью Лана это произнесла… Это было слишком личным.       В голове Джен всё перемешалось. В этой странной, вывернутой наизнанку реальности именно она, Джен, была Реджиной. Это она сейчас сидела в полумраке, сжимая стакан с виски и глядя на женщину, которая принадлежала другому. Это она до боли в груди хотела оказаться на месте того, кто имеет право обнимать Лану каждый вечер, не боясь осуждения и не прячась за сценарием.       Лана всё еще смотрела на неё, и в этом взгляде не было ни капли игры.       — В этом есть смысл, — тихо пробормотала Джен, чувствуя, как сердце болезненно сжимается в груди.       Ей стало страшно. Страшно, что если она задержит взгляд на этих пронзительных карих глазах еще хоть на секунду, то просто расплачется или, что еще хуже, признается во всём прямо здесь, под аккомпанемент финальных титров. Она робко отвела глаза, уставившись в экран, где разворачивалась последняя сцена эпизода: Эмма и Реджина, плечом к плечу, наблюдают за танцем Генри и Вайолет. Две матери, осознающие, что их мальчик вырос.       Это была идеальная точка. Тихая, семейная, наполненная тем самым «долго и счастливо», которое фанаты прочили именно им двоим.       Когда экран погас, уступая место промо-ролику следующей серии, в гостиной воцарилась странная, звенящая тишина. Джен всё еще была под огромным впечатлением — и от самой серии, и от того бешеного восторга, который транслировали «Свены» в Твиттере. Было чертовски приятно видеть, как люди ловят каждый мимолетный взгляд, каждую полуулыбку, даже если сценаристы формально еще не перешли черту.       — И всё же я обожаю этот эпизод, — произнесла Лана. В её голосе прозвучала неприкрытая тоска, когда она мельком взглянула на кадры следующей серии, где на первый план снова выходили другие линии.       — Мне тоже он нравится. Кажется, фанаты по-настоящему довольны, — отозвалась Джен, пытаясь вернуть беседу в безопасное русло обсуждения работы.       — Да. По крайней мере, большая часть фандома будет счастлива уже от того, что Эмма и Реджина теперь снова заодно, — Лана чуть повернула голову, и её губы тронула легкая, печальная улыбка. — Что они снова вместе, несмотря ни на что.       — Это точно, — выдохнула Дженнифер.       Она улыбнулась в ответ, но эта улыбка стоила ей огромных усилий. Напряжение между ними стало почти физическим, и Джен поняла, что ей срочно нужно увеличить дистанцию, пока она не совершила какую-нибудь глупость. Или пока Лана не сделала следующий шаг.       — Пойду плесну себе еще виски, — бросила она, резко поднимаясь с дивана.       Ей нужно было уйти на кухню. В темноту, к бутылке, к холодному стеклу стакана. Туда, где Лана не сможет увидеть, как дрожат её пальцы после этого разговора о «зависти» и «родстве душ».       Было непривычно и удивительно приятно увидеть другую, светлую сторону фандома. Обычно Джен получала массу болезненных, а порой и откровенно злых комментариев от фанатов CaptainSwan, особенно в те редкие моменты, когда выходили серии, сосредоточенные на SwanQueen. Эти ядовитые уколы всплывали в ленте и сегодня, но она не стала говорить об этом Лане. Ей не хотелось разрушать это хрупкое, приподнятое настроение, которое сияло в глазах подруги. Именно поэтому Джен всё чаще просто избегала Твиттера — угодить всем было миссией невыполнимой, такова уж природа зрителей. Но сегодня, здесь, в этом полумраке, ей хотелось верить только в лучшее.       Со вздохом Джен открыла шкаф и достала бутылку виски. Тяжелое стекло приятно холодило ладонь. Серия закончилась, оставив после себя странное послевкусие: смесь экранного триумфа и личного смятения. Лана не спешила уходить, и Джен, вопреки здравому смыслу, отчаянно хотела, чтобы этот вечер длился вечно. Но что делать дальше? О чем говорить, когда всё самое важное уже было сказано между строк анализа сценария?       Она снова вздохнула и, отбросив остатки приличий, сделала приличный глоток виски прямо из горлышка. Обжигающая жидкость огненным потоком прокатилась по горлу, мгновенно ударяя в голову. Алкоголь начал свою работу: застенчивость, эта вечная броня Джен, дала трещину, пропуская вперед неожиданную, дерзкую смелость.       Уверенно, почти вызывающе улыбнувшись своему отражению в оконном стекле, она подхватила обе бутылки — виски и вино — и вернулась в гостиную.       — Держи, — она протянула вино Лане, а виски оставила себе, демонстративно ставя бутылку на столик. Теперь отступать было некуда: они явно вознамерились прикончить обе.       — Хочешь чего-нибудь поесть? — спросила Джен.       Она опустилась на диван не просто рядом, а вызывающе близко, так что их бедра соприкоснулись. Раньше она бы сгорела от стыда от такой собственной наглости, но сейчас виски шептал ей на ухо, что это именно то, чего она хочет.       — Нет, я в порядке, спасибо, — Лана улыбнулась ей, и в этой улыбке промелькнуло что-то новое — мягкое, обволакивающее, почти нежное. Она приняла бокал, но взгляд её остался прикован к Джен, словно та внезапно превратилась в самую интересную загадку вечера.       В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она не была тревожной. Она была густой, как выдержанный виски, и пьянящей, как близость женщины, о которой Джен не смела мечтать вслух.       Джен пожала плечами и сделала еще один внушительный глоток виски, чувствуя, как тепло окончательно вытесняет остатки рациональности. Лана последовала её примеру, решительно приложившись к своей бутылке вина. Когда их взгляды снова встретились поверх стекла, Джен замерла. Карие глаза Ланы блестели лихорадочно и ярко — похоже, она была уже так же пьяна, как и сама Дженнифер. Эта общая «нетрезвость» стерла последние границы, делая всё происходящее пугающе легким.       — У меня есть сыр. Я знаю, ты его любишь, — с усмешкой произнесла Джен, поймав ответную, почти заговорщицкую улыбку спутницы.       — Хмм, перед сыром я никогда не устою, — протянула Лана, и её голос в тишине гостиной прозвучал с той самой бархатистой хрипотцой, от которой у Джен всегда бежали мурашки.       Джен хмыкнула, чувствуя, как виски делает её движения плавными и дерзкими:       — Ну тогда пойду нарежу немного.       — Я с тобой, — тут же отозвалась брюнетка. Она поднялась, не выпуская бутылку из рук, и последовала за Джен на кухню, словно не желая терять её из виду ни на секунду.       — Чеддер? — Джен обернулась у холодильника.       — Однозначно! — ответила Лана и сделала приличный глоток вина, прислонившись к косяку.       Дженнифер достала сыр и принялась за дело. Нож мерно стучал по доске, нарезая ровные ломтики. Она кожей чувствовала присутствие Ланы — та стояла совсем рядом, прислонившись к столешнице и наблюдая за каждым движением Дженнифер, попутно потягивая вино глоток за глотком.       — Чем я могу помочь? — спросила Лана, подавшись чуть вперед.       — Можешь присесть и расслабиться. — Джен указала кончиком ножа на высокий барный стул у кухонного островка.       Лана, послушно и мягко улыбнувшись, перебралась туда. Она устроилась на стуле, не сводя с Джен глаз, и в этом взгляде было столько невысказанного, что воздух на кухне, казалось, начал вибрировать.       Закончив с нарезкой, Джен присоединилась к Лане у кухонного островка. Они принялись за сыр в уютной, тягучей тишине, то и дело переглядываясь и обмениваясь глупыми улыбками — виной которым, скорее всего, была изрядная доза алкоголя, уже вовсю гулявшая по венам.       — Тебе завтра на работу? — спросила Лана. Она сделала, судя по всему, последний глоток прямо из своей бутылки.       «Черт. Целая бутылка, и она выпила её почти в одиночку».       Джен невольно засмотрелась на пустое стекло в руках подруги.       — Нет, у меня выходной, — ответила она, чувствуя, как виски приятно расслабляет плечи.       — У меня тоже.       — Ну и отлично, — Джен издала короткий, беззаботный смешок, который показался ей самой на удивление звонким. — Потому что мы обе прилично набрались, и я не думаю, что завтра мы были бы в состоянии нормально работать.       — Именно, — согласилась брюнетка, съев еще кусочек сыра. Она выглядела расслабленной, лишенной своей обычной «королевской» брони. — Вернемся в гостиную?       — Конечно.       Они обе одновременно поднялись со своих стульев, но в этот момент реальность качнулась. Ноги Ланы, похоже, окончательно стали «ватными» от выпитого вина. Она пошатнулась, теряя равновесие, и едва не упала.       Джен среагировала мгновенно. Смелость, подаренная виски, превратилась в молниеносный рефлекс: она шагнула вперед и крепко подхватила Лану за локоть, удерживая её на месте.       — Ты в порядке? — выдохнула Джен.       Они оказались так близко, что она почувствовала жар, исходящий от кожи Ланы.       — Да, — Лана с облегчением выдохнула, её пальцы на мгновение сжали руку Джен, ища опору. — Просто голова немного закружилась от алкоголя.       Джен нервно улыбнулась в ответ, чувствуя, как мир вокруг тоже начинает медленно плыть в алкогольном тумане. Но внезапно всё закружилось еще сильнее: Лана, не разрывая контакта, подалась вперед и уверенно обхватила шею Джен руками, притягивая её к себе. Теперь их лица разделяли считанные дюймы. Дженнифер поняла, что почти не может дышать, а её сумасшедшее сердце колотилось так сильно, что скрыть это было уже невозможно. В этом сокращении дистанции было что-то фатальное.       — Спасибо, что пригласила меня сегодня, Джен, — проговорила Лана тягучим, томным голосом.       Она склонила голову и уткнулась лицом прямо в изгиб шеи Джен. От этого интимного жеста по телу блондинки мгновенно разбежались мурашки, а колени едва не подогнулись. Джен замерла, боясь даже шелохнуться. В её затуманенном мозгу вспыхнула горькая мысль: что ж, похоже, этот чудесный вечер подошел к концу, и это просто их прощальное объятие.       Ей внезапно стало невыносимо грустно. Она не хотела, чтобы Лана уходила; не хотела размыкать руки. Ей хотелось вот так стоять в тишине кухни и обнимать её каждый день, не думая о завтрашнем утре.       — От тебя пахнет виски, — пробормотал хриплый голос Ланы прямо ей в ухо, обжигая кожу дыханием.       Новая волна мурашек накрыла Джен с головой. Пытаясь сохранить хоть какие-то крохи самообладания и вести себя как ни в чем не бывало, она тихо ответила:       — А от тебя — восхитительным винным виноградом.       Лана начала медленно отстраняться. Джен окончательно осознала: всё, вечер окончен. Сейчас её подруга вызовет такси и уедет домой, где её ждет муж и привычная жизнь, в которой Джен — лишь партнер по съемочной площадке.       Однако Лана не спешила уходить. Она замерла в опасной, сводящей с ума близости, пристально и глубоко вглядываясь в изумрудные глаза напротив. В этом взгляде было что-то такое, чего Джен раньше никогда не видела.       — Можно мне попробовать? — прошептала Лана.       — Попробовать что? — быстро переспросила Джен, чувствуя, как внутри всё сгорает от любопытства и внезапной надежды.       — Виски.       Ах, ну да. Затуманенный разум Джен в последнюю очередь подумал о виски как о чем-то, что нужно «попробовать». Она-то уже навоображала себе совсем другое… и это мимолетное осознание заставило её сердце пропустить удар.       — Э-э-э, да, конечно. — Она торопливо подхватила бутылку и протянула её Лане, стараясь, чтобы пальцы не слишком заметно дрожали.       — И сколько ты можешь выпить за один глоток? — спросила Лана.       Джен заинтриговало это внезапное любопытство. В голове промелькнула нелепая мысль: неужели Лана действительно хочет, чтобы она напилась в стельку прямо здесь?       — Я и так уже порядком пьяна, — честно призналась она, чувствуя, как кухонный островок слегка покачивается перед глазами.       — А разве ты не хочешь добавить? — протянула Лана.       В её глазах промелькнуло явное лукавство, странным образом смешанное с чем-то, очень похожим на желание. «Черт!» Дженнифер тряхнула головой — она явно была не в том состоянии, чтобы видеть всё четко и правильно считывать эти взгляды.       Отогнав свои двусмысленные мысли, которые так и норовили увести её в опасную сторону, она ответила:       — Ладно, но ты тоже должна выпить.       Лана согласно кивнула и сделала крошечный глоток виски. Но её озорная улыбка тут же сменилась забавной гримасой, стоило обжигающему напитку коснуться горла.       — О боже, какой же он крепкий! — выдохнула она, морщась, и вернула бутылку Джен.       — Не могу сказать, что согласна, — Дженнифер опустила бутылку, глядя на Лану с вызовом.       — Для тебя он что, совсем не крепкий? — Лана выглядела искренне пораженной тем, как легко и непринужденно Джен приложилась к горлышку.       — Ни капли. — Блондинка победно усмехнулась, чувствуя, как алкоголь придает ей веса. — Ты слабачка, Паррия. А я-то думала, ты покрепче в плане алкоголя, — поддразнила она. Джен замерла, пристально глядя на брюнетку и с замиранием сердца ожидая реакции на свою наглость.       Эмоции в глазах Ланы сменились мгновенно. Джен тут же увидела, как лицо напротив преобразилось, приняв то самое ледяное и властное выражение Злой Королевы. Ой-ой.       — Не заставляйте меня угощать вас яблочным турновером, мисс Свон, — произнесла Лана. Её голос стал низким, сексуальным и угрожающим одновременно — точь-в-точь как у Её Величества в самые опасные моменты. Стоит ли говорить, что по телу Джен тут же прошла волна восхитительной дрожи, а дыхание сперло от этого внезапного перевоплощения.       — Неужели, Ваше Величество? — парировала Джен, из последних сил удерживая маску невозмутимости и тоже входя в образ, чтобы подразнить подругу.       — Я не слабачка, — отрезала Лана. Она бросила на Джен гневный, пронзительный взгляд и решительно скрестила руки на груди, всем своим видом показывая, что вызов принят.       Роли Спасителя и Королевы стали их идеальным прикрытием, легальным способом переступить черту, которую они обе так долго охраняли. Когда Джен входила в образ Эммы Свон, она чувствовала себя гораздо увереннее, чем когда была просто собой. Теперь, когда она поняла, что они начали эту опасную игру в своих персонажей, она могла дразнить Лану бесконечно, упиваясь своей внезапной властью.       — Докажите обратное, — бросила Джен, вызывающе вскинув подбородок.       — Почему бы вам не заткнуться, мисс Свон? — То, как Лана называла её «мисс Свон», всегда сводило её с ума, заставляя сердце пропускать удары на съемочной площадке. Но сейчас, под действием алкоголя, этот хриплый, властный голос Реджины отозвался резкой вспышкой возбуждения где-то в самой глубине её существа.       — Заставьте меня, — выдохнула Джен, сама пугаясь собственной дерзости.       Ответ последовал незамедлительно. Дыхание Джен перехватило, когда её губы внезапно оказались в плену. Это не был осторожный или робкий поцелуй — Лана действовала с решительностью Королевы, и её язык настойчиво потребовал входа.       Дженнифер тут же сдалась, буквально плавясь в этих руках. Она подавила рвущийся наружу стон, когда язык Ланы скользнул внутрь, властно сплетаясь с её собственным. В голове Джен, сквозь густой туман виски и адреналина, пульсировала только одна оглушительная мысль: «Черт. Лана меня целует! Чертовски возбуждающе целует!»       Мир вокруг окончательно перестал существовать. Не было больше кухни, не было съемок, не было мужей и фанатов в Твиттере. Были только обжигающий вкус вина и виски, настойчивое давление губ и эта невыносимая, долгожданная близость, которая наконец-то стала реальностью.       Весь контроль, за который Дженнифер так отчаянно цеплялась весь этот вечер, рухнул окончательно и бесповоротно. Мир сузился до одной-единственной точки соприкосновения, и единственное, на чем она могла сейчас сосредоточиться — это вкус поцелуя Ланы: безумная, дурманящая смесь вина, виски и сыра… Боже, это было невероятно, неправильно и так чертовски правильно одновременно. Когда дышать стало совсем трудно, а легкие начали требовать кислорода, Лана отстранилась едва на дюйм, но их губы всё еще были почти склеены, пока они ловили ртом воздух в унисон в звенящей тишине кухни.       — Что мы делаем? — Джен наконец набралась смелости спросить. Её собственный голос прозвучал так хрипло, как никогда раньше, вибрируя от напряжения. Внезапный поцелуй вызвал в ней волну такого острого, неконтролируемого возбуждения, что коленки предательски дрожали, а сердце, казалось, вот-вот проломит ребра.       — Мы репетируем, — выдохнула Лана ей в самые губы, обжигая кожу своим дыханием.       И тут же начался новый, еще более глубокий и дурманящий поцелуй, заставивший Джен окончательно поверить, что это сон. Слишком яркий, слишком осязаемый, чтобы быть правдой. Боже, это и правда было похоже на сновидение. В какой реальности она могла представить, что коллега будет целовать её с такой неистовой страстью, будто ничто в мире не может их сейчас остановить? Ни в какой. Джен почувствовала, как руки Ланы на её шее сжались крепче, притягивая еще ближе, стирая последние миллиметры пространства между ними, и она окончательно перестала понимать, где заканчивается её персонаж и начинается она сама.       Ей пришлось подавить стон, когда теплая ладонь Ланы властно обхватила её щеку, поворачивая голову так, чтобы еще больше углубить этот безумный поцелуй. Её партнерша явно намеревалась доминировать, и Джен наслаждалась каждой секундой этого контроля, каждой искрой власти, которую Лана вкладывала в каждое движение. Но виски в крови требовал своего, и Джен была не прочь проявить ответную силу. С легким, решительным напором она толкнула брюнетку к стене, прижимаясь всем телом к другой женщине так плотно, что между ними не осталось даже воздуха. От этого резкого контакта у обеих вырвался судорожный, рваный вздох, но они тут же, не теряя ни секунды, продолжили терзать губы друг друга.       Язык Ланы творил во рту Джен что-то совершенно невероятное, настойчиво исследуя каждый уголок, пробуя её на вкус с жадностью, от которой подкашивались ноги. Стон всё же сорвался с губ Джен, когда зубы Ланы слегка, на грани боли, прикусили её нижнюю губу, а затем медленно и дразняще прошлись по линии челюсти вниз. Черт. Это было слишком много и одновременно — недостаточно.       Внезапная остановка заставила мир вокруг Джен завертеться с удвоенной силой. Она обнаружила, что стоит, тяжело и хрипло дыша, всё еще прижимая Лану к кухонной стене.       — Черт. У меня голова идет кругом, — выдохнула брюнетка. Она прислонилась затылком к холодной стене и закрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца.       Джен нервно хмыкнула, чувствуя, как по коже всё еще бегают искры от недавнего контакта. Ей пришлось буквально заставить себя отстраниться от этого горячего тела, которое так идеально вписывалось в её собственное. Она потянулась к прилавку, подхватила бутылку виски и сделала еще один внушительный глоток обжигающей, спасительной жидкости, надеясь, что это поможет ей не сойти с ума прямо сейчас.       — Как ты можешь быть такой нормальной после всего того виски, что ты выпила? — спросила Лана за её спиной. Её голос, низкий и всё еще вибрирующий от страсти, заставил Джен вздрогнуть. Она почувствовала, как внутри, вопреки здравому смыслу, снова вспыхивает неистовое, почти болезненное желание развернуться и продолжить их поцелуи до самого рассвета.       — Наверное, я просто сильная, — Джен шутливо поиграла мускулами, пытаясь разрядить густое, как сироп, напряжение. Это сработало: на лице Ланы расцвела широкая, самодовольная ухмылка, в которой всё еще сквозило восхищение их недавней «репетицией».       Но улыбка внезапно погасла, сменившись чем-то серьезным и почти отстраненным. Брюнетка оттолкнулась от стены и негромко произнесла:       — Ну, думаю, мне пора идти.       Джен тут же запротестовала, едва не выронив бутылку. Паника вспыхнула в ней быстрее, чем действовал алкоголь:       — Ни за что ты не сядешь за руль в таком состоянии! Ты слишком много выпила, так что остаешься сегодня здесь. Это даже не обсуждается.       Лана замерла и пристально посмотрела на неё, словно пытаясь разглядеть в изумрудных глазах Джен скрытый мотив. У Джен всё перевернулось внутри, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и упадет на кафельный пол кухни. Она понятия не имела, что ответит коллега. Они ведь только что целовались, черт возьми! Это не было дружеским жестом, это был взрыв. И теперь, оставляя Лану здесь, Джен понимала, что ступает на тонкий лед. Возможно, это была самая безумная идея в её жизни.       — Ох, Джен, ты такая заботливая, — нежно произнесла Лана. Она сделала шаг навстречу и снова удивила блондинку: вместо того чтобы отстраниться, она крепко, почти отчаянно обняла её. Джен судорожно вздохнула, когда вновь почувствовала обжигающее тепло её тела, проникающее сквозь одежду.       — Э-э-э, я стараюсь, — застенчиво ответила она, уткнувшись носом в плечо Ланы и всё еще не выпуская женщину из объятий. Мир вокруг окончательно перестал вращаться, сосредоточившись в этом кольце рук. — Пойдем в кровать?       «Черт. Мы будем спать в одной постели. Насколько же это может быть опасно, а?» — эта мысль пульсировала в голове Джен в такт ударам сердца, пока они медленно выбирались из кухни.       — Да, пожалуйста. Я очень устала, — тихо выдохнула Лана, и в её голосе сквозила та самая безоружная искренность, которая окончательно лишила Джен остатков воли.       Они направились в спальню Джен, двигаясь плечом к плечу и время от времени задевая друг друга в узком коридоре, а затем зашли в ванную, где хозяйка дома выдала Лане новую зубную щетку. Блондинка чистила зубы, искоса наблюдая в зеркало за тем, как её подруга проделывает то же самое. Лана едва не закрывала глаза, из последних сил стараясь закончить процесс и не свалиться прямо у раковины. Что ж, Лана действительно не умела пить так, как Джен — она слишком быстро опьянела, особенно когда в дело вмешался коварный виски. Джен тоже была пьяна, отрицать это было бессмысленно, но всё же не так сильно, как Лана. Впрочем, она прекрасно понимала: утро встретит её жесточайшим, свинцовым похмельем, которое заставит её пожалеть о каждой капле выпитого. Но сейчас, глядя на сонную и такую домашнюю Лану, ей было наплевать на завтрашний день.       — Готова? — спросила Джен, наконец закончив свои дела. Лана коротко кивнула и практически снова бросилась в объятия Джен с широкой, самодовольной улыбкой на лице, словно блондинка была её единственным якорем в этом штормовом океане алкогольного тумана.       — Ох, Лана, сейчас в тебе нет и капли той изысканности, что есть у Реджины, — поддразнила её Джен, услышав в ответ её чудесный смех.       Лана запечатлела целомудренный поцелуй на щеке Джен и проговорила:       — Ты забавная, Джен. А теперь тащи меня в кровать, иначе я отключусь прямо в твоих сильных руках.       Улыбнувшись комплименту, Джен лишь пробормотала «ладно» и начала перебираться с Ланой к постели. Когда они обе оказались на мягком матрасе, Джен выключила свет и натянула на них одеяло. Лана не отстранилась ни на дюйм. Она была так близко, что Джен чувствовала её мятное дыхание на своем лице. Это было чертовски приятное чувство.       Она знала, что неправильно позволять Лане спать вот так, вплотную к себе, но она не хотела, чтобы это заканчивалось. Ей хотелось, чтобы она была рядом каждую гребаную секунду. Разум твердил ей о том, как всё это неправильно. Но Джен решила просто не думать об этом сейчас и наслаждаться моментом. Когда еще ей представится такая возможность?       — Джен, у тебя такие мягкие губы, — услышала она шепот Ланы и мгновенно распахнула глаза, почувствовав, как тонкие пальцы нежно коснулись её губ.       — У тебя тоже, — пробормотала она в ответ, снова вспоминая вкус губ Ланы на своих.       Определенно, это был лучший поцелуй в её жизни.       

***