🦢👑 Chapter 10: Theories (В плену новогодних грёз...)

      

***

             Праздники наконец-то приближались, принося с собой долгожданную передышку. Для Дженнифер это был шанс — призрачный, но необходимый — наконец-то вырваться из липкого марева воспоминаний о Лане и их бесконечных играх в SwanQueen. Она твердила себе, что пора двигаться дальше, что пора перестать прокручивать в голове каждое прикосновение и каждый полувздох, которыми они обменивались в пустых декорациях.       Лана обладала пугающей способностью: она лишала Джен контроля. Одной улыбкой, одним случайным жестом она выбивала почву у неё из-под ног, и Дженнифер, всегда привыкшая держать штурвал своей жизни железной хваткой, ненавидела это чувство уязвимости. Лана стала её главной «слабостью», её ахиллесовой пятой. И всё же, несмотря на страх потерять власть над собой, Джен ни при каких обстоятельствах не могла заставить себя отказаться от этого наркотика. Ощущение живого электричества, просыпавшееся в ней каждый раз, когда Лана оказывалась рядом, стоило любых душевных мук. Проводить время в её компании стало для Джен единственным, что имело истинное значение в последнее время.       В пятницу, в канун Рождества, Дженнифер улетела в родной Чикаго. Она надеялась, что домашний уют и семейное тепло станут лучшим лекарством. Мамина еда была, как всегда, восхитительной, а разговоры с родными и старыми друзьями должны были вернуть её в реальный мир, где нет Сторибрука и сложных экранных привязанностей.       Но магия родного дома не сработала.       В те тихие, тягучие часы, когда дом погружался в сон и все остальные мирно спали, Дженнифер забиралась в свою прежнюю детскую кровать и, ведомая каким-то неодолимым инстинктом, открывала Твиттер. Лента была скучной и предсказуемой… ровно до того момента, пока Паррия не выложила фото со своих рождественских каникул.       Джен жадно впилась взглядом в снимок. Лана сияла, окруженная друзьями, но одна деталь мгновенно заставила Дженнифер внутренне подобраться. Мужа на снимке не было. Среди всех этих лиц не было того самого человека, который официально делил с Ланой жизнь.       «Странно, правда?» — прошептал внутренний голос, и Джен почувствовала, как по спине пробежал странный холодок, в котором смешались тревога и неуместное, запретное любопытство.       Тут же в ленте начался настоящий переполох, и слухи поползли со скоростью лесного пожара. Джен завороженно, почти с мазохистским упоением читала теории фанатов Ланы — или, как их называли все остальные, адептов «Морриллы». Градус безумия в комментариях зашкаливал. Версии множились на глазах: от неминуемого развода Ланы и крупной ссоры с мужем до того, что она демонстративно предпочла компанию друзей обществу супруга.       И, конечно, вишенка на этом ядовитом торте — теория о тайной интрижке Ланы с Дженнифер Моррисон.       Эта последняя догадка заставила бабочек в животе Джен бешено, почти болезненно затрепетать. Разум твердил, что всё это — лишь плод воображения скучающих подростков, что это неправда и никогда не станет реальностью. Но сердце предательски замирало. С тяжелым вздохом Джен заблокировала телефон и отшвырнула его на край кровати, заставляя себя закрыть глаза и уснуть.       Ей отчаянно хотелось, чтобы разум сосредоточился на отдыхе, но тот явно был в сговоре с её чувствами. Тьма перед глазами не приносила покоя — Дженнифер видела только строчки фанатских теорий и ту пугающую жажду, с которой она сама хотела, чтобы они оказались правдой. Она хотела, чтобы «Моррилла» перестала быть просто набором букв в Твиттере и стала их осязаемой реальностью.       Уф. Она всей душой ненавидела эти безнадежные мысли. Они не дарили утешения, а лишь служили лишним поводом для бесконечных мучений, напоминая о пропасти между тем, что есть, и тем, чего она так страстно желала.       Дженнифер отчаянно заставляла себя думать о чём-то другом — о завтрашнем завтраке, о погоде в Чикаго, о планах на Новый год — но как бы она ни старалась, мысли всё равно, словно намагниченные, возвращались к Лане Паррии.       Их последняя сцена в четверг, прямо перед самым отъездом, была просто упоительной. Даже сейчас, в тишине своей спальни, Джен чувствовала тот странный трепет, что охватил её тогда. Поначалу она чувствовала себя немного неуверенно, пытаясь изобразить «замужнюю жизнь» с Ланой. Точнее, она убеждала себя, что играет Эмму Свон, а не саму себя, но грань была опасно тонкой.       Вся эта идея — перенести их персонажей в домашний, почти интимный контекст — целиком и полностью принадлежала Лане. Брюнетка выглядела по-настоящему воодушевленной, её глаза горели тем самым творческим огнем, который всегда обезоруживал Джен. В тот момент Моррисон просто вбила себе в голову, что ей нужно быть профессионалом. Ей нужно просто подыграть этой внезапной фантазии, не задавая лишних вопросов ни Лане, ни, что более важно, самой себе.       

***

      

— Знаешь, в четвертом сезоне у нас была сцена, которая выглядела так, будто Реджина и Эмма и правда женаты, — Лана произнесла это с такой обезоруживающей легкостью, словно констатировала очевидный факт.

— Серьезно? Какая именно? — Джен почувствовала, как внутри всё напряглось в предвкушении.

— Это было в 4Б, сразу после того, как Робин покинул Сторибрук. Тот момент, когда Эмма приносит Реджине рутбир.

Джен помнила ту сцену почти дословно, до каждого взгляда и интонации. В свое время она казалась ей буквально идеальным моментом для того, чтобы SwanQueen наконец стал каноном. Воздух в том кадре был буквально пропитан невысказанной поддержкой и нежностью.

— Если подумать об этом сейчас, они и правда выглядели как супруги, — согласилась Джен, стараясь сохранить голос ровным. — Не помню, какой тогда была реакция фанатов. Наверняка они сошли с ума.

— Я тоже не помню деталей. Но, думаю, нам стоит начать именно оттуда, — Лана подалась вперед, и в её глазах заплясали искры. — Представь: они женаты, и Эмма приносит Реджине в кабинет рутбир и салат из кейла. Никакого Робина. Никаких драм с бывшими. Только они.

Джен невольно улыбнулась. Было чертовски приятно слышать от Ланы, чего именно та ждет от SwanQueen. Раньше Моррисон всегда казалось, что брюнетка поддерживает эту пару лишь ради того, чтобы угодить фандому и подогреть интерес к шоу. Но теперь всё стало предельно ясно: дело было не только в рейтингах или фанатах. Лане был искренне небезразличен этот шип; она действительно была в него погружена, смакуя детали их экранной (и теперь уже воображаемой) совместной жизни. Она хотела, чтобы эти отношения стали реальностью хотя бы в стенах этого павильона.

— Хочешь начать прямо сейчас? — Лана приподняла бровь, бросая ей творческий вызов.

Услышав этот творческий вызов, Джен быстро, почти слишком поспешно кивнула:

— Да. Давай. Просто представим, что у меня в руках тот самый салат и бутылки рутбира.

Лана тихо и очень тепло рассмеялась, глядя, как Джен выходит из кабинета, чтобы через мгновение вернуться уже в образе «той самой» Эммы.

— Как ты относишься к салату из кейла и рутбиру? — спросила Джен, старательно изображая, как расставляет невидимые продукты на массивном столе Реджины. Её голос звучал мягко, с той характерной хрипотцой, которую она приберегала для самых интимных сцен.

Лана посмотрела на неё, и в её взгляде смешались ирония и неприкрытое удовольствие.

— Приятно видеть, что моя жена наконец-то решила меня навестить, — бросила брюнетка, вкладывая в слово «жена» столько бархатной нежности, что у Джен потяжелело внизу живота.

Джен притворно нахмурилась, стараясь скрыть вспыхнувшее волнение.

— Прости. В участке всё затянулось, бумажная волокита меня доконала. Обещаю, что больше никогда не пропущу наш обед. И прости… что заставила тебя обедать в одиночестве.

Улыбка Ланы стала шире, когда она плавно поднялась со своего места.

— Не волнуйся, дорогая. Я на тебя не сержусь, — она медленно направилась к блондинке, и каждый её шаг казался частью хищного и одновременно ласкового танца. На губах играла та самая лукавая ухмылка, которая заставляла фанатов во всем мире затаить дыхание. — Просто… я безумно соскучилась по своей красавице-жене.

Лана непринужденно закинула руки на шею Джен, и та мгновенно почувствовала, как её глупое сердце пустилось вскачь, норовя проломить ребра. Черт, Лана снова была слишком близко. Ближе, чем требовала любая профессиональная вежливость. Но, несмотря на всё это безумие, Джен не отступила. Она осталась в образе, хотя пальцы едва заметно дрожали, когда она положила руки на тонкую талию брюнетки.

— Ого, ты теперь делаешь мне комплименты прямо в офисе? Это что-то новенькое, — Джен старалась поддерживать игривый тон, защищаясь юмором от того электричества, что искрило между ними. — Могу я спросить, не похитили ли мою Реджину инопланетяне? Настоящая мисс Миллс сейчас бы ворчала о моих грязных ботинках.

Лана звонко рассмеялась и шутливо шлепнула Джен по руке.

— Ой! Не бейте меня, мадам мэр! Я принесла вам еду! — вскрикнула Джен, чувствуя, как этот смех Ланы окончательно лишает её воли.

— Я делаю тебе комплименты… иногда, — Лана с заговорщическим видом прищурила один глаз.

— «Иногда» — это не «всегда», детка. Но я, так и быть, не особо возражаю. Я же всё чувствую. Я чувствую, как твой взгляд задерживается на моем теле каждый раз, когда я поворачиваюсь к тебе спиной. Я вижу, как ты на меня смотришь, Реджина. И мне это нравится.

Джен даже не поняла, откуда у неё взялась эта смелость — добавить откровенной дерзости в образ Эммы. Но эффект был мгновенным: щеки Ланы вспыхнули нежным, но густым румянцем. Она на секунду потеряла дар речи, а на дне её темных глаз промелькнуло что-то, очень похожее на панику, смешанную с восхищением.

Что ж, Дженнифер просто подыгрывала. Они ведь профессиональные актрисы, верно? Они должны работать так, чтобы зритель поверил каждому слову, каждому взгляду. Дженнифер не стоило беспокоиться об этом лишнем электричестве в воздухе и слишком много думать о том, что эта репетиция медленно, но верно заходит на территорию, с которой нет возврата. Раз они согласились продолжать эту игру в «замужнюю жизнь» SwanQueen, она будет это делать, даже если это безумие сведет её с ума окончательно. Джен была готова сгореть в этом пламени, если это пламя исходило от Ланы.

— Не буду ни отрицать, ни подтверждать, — наконец выдавила из себя Лана, стараясь вернуть самообладание. Она демонстративно отстранилась, разрывая опасную близость, и перевела взгляд на массивный стол, на котором — воображаемый — салат и рутбир должны были ждать своего часа. — Похоже, кто-то нашел другое место для еды на вынос, кроме закусочной «У Бабушки».

Джен облегченно выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах немного спадает.

— Нашла, но только ради тебя. Ты же знаешь, что я предпочитаю сэндвичи с сыром, даже если Бабушка немного жадничает с соусом.

— Мы обе знаем, что ты питаешься как ребенок, — Лана закатила глаза, но в её тоне прозвучала не привычная стервозность Реджины, а мягкая, почти материнская забота, которая была только у Ланы.

Джен была рада, что сейчас они использовали несколько реплик из реальной сцены сериала. Это возвращало её на твердую почву сценария, давая призрачный шанс перевести дух и успокоить бешено колотящееся сердце, прежде чем Лана выкинет что-нибудь неожиданное и выбивающее почву из-под ног. Ей нужно было зацепиться за роль Эммы, чтобы не выдать Дженнифер.

— Так и есть, — согласилась Джен, делая шаг к Лане и заглядывая ей в глаза с напускным, утрированным беспокойством. — Но это ведь не заставляет тебя любить меня меньше, правда? Ты же не бросишь свою жену только за то, что она ненавидит кейл и обожает кетчуп? Обещай мне.

Лана лишь картинно закатила глаза, но в этом жесте не было и тени пренебрежения — только бесконечное, теплое принятие. Она снова наклонилась к Джен, сокращая и без того призрачное расстояние, и мягко переплела свои тонкие пальцы с пальцами блондинки. Контакт ощущался как удар тока, но Джен заставила себя не отстраняться.

— Конечно нет, дорогая, — промурлыкала Лана, и от этого «дорогая» у Джен внутри всё перевернулось. — Я люблю все твои нелепые недостатки и особенно твои… специфические таланты. Я люблю тебя, Свон, даже несмотря на то, что ты когда-то имела наглость пытаться уничтожить мою любимую яблоню.

Джен не выдержала и прыснула. Напряжение на мгновение сменилось искренним весельем. Сцена становилась по-настоящему забавной, напоминая те самые фанатские зарисовки, которые она тайком читала в Твиттере.

— О, так ты хочешь вспомнить прошлое и поговорить о том, что мы успели натворить друг с другом? Серьезно? — Джен вздернула подбородок, входя в азарт. — У меня есть целый список, Реджина. Подробный перечень: всё хорошее, плохое и абсолютно безумное, что между нами было за эти годы.

Лана хитро прищурилась, и в её взгляде блеснуло опасное озорство.

— Пожалуйста, только не говори мне, что ты включила в этот список нашу секс-жизнь. Уж её-то я надеялась оставить за закрытыми дверями нашей спальни.

Вся кровь мгновенно оглушительным приливом бросилась к щекам Джен.

Черт. Проклятье. Ну почему Лана это делает?! Дженнифер просто не могла заставить свой мозг выключить воображение. Образы реальной, не экранной близости с Ланой вспыхнули перед глазами яркими кадрами. Ей категорически не следовало об этом думать — не здесь, не сейчас, и уж точно не находясь в нескольких сантиметрах от этих манящих губ.

— Ты ведь включила её в список, да? — прошептала Лана. Джен почувствовала, как мягкие, прохладные пальцы брюнетки коснулись её пылающих щек, ласково оглаживая скулы.

Джен прикусила нижнюю губу, чувствуя себя пойманной на месте преступления, и застенчиво посмотрела на Лану из-под ресниц. В этот момент она была до боли уязвима.

— Я не против, Свон, — добавила Лана, понизив голос до интимного полушепота. — До тех пор, пока ты не показываешь этот список кому-то еще, кроме меня. Это должно остаться только между нами.

— Это не будет проблемой, — выдохнула Джен, заставляя себя ободряюще улыбнуться, хотя голос всё еще подводил её. — Обещаю, я никому не покажу.

На лице Ланы появилась та самая удовлетворенная, хищная ухмылка, от которой у фанатов SwanQueen перехватывало дыхание. Она медленно, смакуя каждое слово, произнесла:

— Рада слышать, Свон. Я ценю твою лояльность. А теперь… я хочу получить то, что ты так щедро обещала мне прошлой ночью. В нашей постели.

Джен даже не успела осмыслить услышанное, когда коллега, окончательно стирая границы профессиональной этики, прижалась всем телом к ней. У Джен мгновенно подкосились колени, и ноги стали пугающе ватными. Господи, ну зачем Лана это делает? Зачем она так жестоко играет с её и без того хрупким самообладанием?

— Я не помн… я не помню, чтобы что-то обещала, — попыталась выдавить из себя Джен, но голос сорвался на предательский шепот.

Лана лишь дразняще прищурилась и, не давая ей договорить, прижала прохладный указательный палец к дрожащим губам Джен, заставляя её замолчать.

— Знаю, что не помнишь. Память у тебя всегда была избирательной, — промурлыкала Лана, и её дыхание коснулось лица Джен. — Просто… я сейчас безумно по тебе скучаю, Эмма. И мне плевать на правила.

Лана, не оставляя времени на раздумья, вовлекла её в поцелуй. И Дженнифер, несмотря на все свои клятвы держать дистанцию, окончательно растаяла. Это было сильнее её. Грань между Эммой Свон и Дженнифер Моррисон стерлась окончательно, оставляя лишь обнаженное желание.

Лана прерывисто выдохнула прямо в поцелуй и, собственническим жестом обхватив Джен за шею, притянула её тело еще ближе, сминая одежду. Её ладони скользнули вниз, откровенно лаская спину блондинки, пока поцелуй становился всё глубже, требовательнее и горячее. Дженнифер, ведомая инстинктом, крепко обхватила Лану за тонкую талию, до боли сжимая пальцы на ткани её пиджака. Она наслаждалась этим невероятным, томительным давлением этих потрясающих губ, которые, казалось, знали все её самые сокровенные фантазии. Невесомое, дразнящее ощущение их прижатых друг к другу тел, этот первобытный жар, разливающийся по венам, — это было именно то, о чем Дженнифер втайне не могла перестать думать ни на секунду с тех пор, как эта опасная игра началась. И сейчас она была готова отдать всё, лишь бы этот момент длился вечно.

Когда Лана наконец нехотя отстранилась на несколько дюймов, чтобы перевести сбившееся дыхание, в кабинете повисла звенящая, опасная тишина. Джен лихорадочно, почти в панике соображала, что бы такое сказать, какую бы глупую шутку отпустить, лишь бы этот интимный момент не оборвался неловким, разоблачающим молчанием. Ей нужно было срочно вернуть их на безопасную территорию игры в SwanQueen.

— Знаешь, я всё-таки убеждена, что мою жену похитили инопланетяне, — выпалила Джен, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, хотя губы всё еще горели от поцелуя. — Настоящая Реджина Миллс никогда бы не стала так… откровенно целовать меня на рабочем месте. У неё же репутация ледяной королевы.

Лана дразняще прищурилась, и в её взгляде промелькнуло то самое королевское высокомерие, которое так заводило Джен.

— Ты сегодня слишком много жалуешься, миссис Свон-Миллс. Тебе не кажется? Я Мэр этого города, и я могу целовать тебя, когда захочу и где захочу. Разве не об этом мы договорились, когда обменивались этими чертовыми кольцами? Ты ведь обещала мне послушание, Эмма.

Джен пришлось с силой прикусить щеку изнутри, чтобы скрыть рвущуюся наружу широкую, идиотскую улыбку счастья. От одной только этой безумной мысли — мысли, о том, что они женаты — в животе запорхали бабочки, устраивая настоящий бунт.

— Прости, мадам мэр, — Джен шутливо вскинула руки в притворном жесте капитуляции. — Я просто… немного впечатлена твоими… решительными действиями. Это было… неожиданно. Даже для Спасительницы.

— Считай, что тебе просто крупно повезло, — Лана небрежно поправила воротник своего безупречного пиджака. — Я проснулась в очень хорошем настроении сегодня утром, Свон. И, возможно, я была слишком… щедра. Так что, пожалуйста, цени это. И впредь не испытывай мое терпение.

— Можешь не сомневаться, дорогая! Я ценю каждую секунду твоего хорошего настроения! — Джен широко, хищно ухмыльнулась, чувствуя, как адреналин ударяет в голову. Она больше не хотела ждать. Больше не хотела быть просто ведомой. Порывом, который Дженнифер разделила с Эммой, она решила перехватить инициативу в этой опасной игре.

Прежде чем Лана успела что-либо сообразить, Джен одним молниеносным, уверенным движением обхватила её за шею, а другой рукой крепко прижала к себе за талию, до хруста сжимая пальцы. Она резко крутанула опешившую Лану, заставляя её вскрикнуть от удивленного вздоха, и, не оставляя времени на протест, впилась в её манящие губы в страстном, почти грубом поцелуе. В этот поцелуй Джен вложила всю ту жажду, всю ту невыносимую тоску, что терзала её все эти бесконечные часы и минуты, проведенные без Ланы. Она хотела заявить свои права на эту женщину, хотя бы здесь, в этой воображаемой реальности SwanQueen, где они официально принадлежали друг другу.

Когда Джен наконец вернула Лану в вертикальное положение, обе они выглядели так, будто только что вышли из эпицентра шторма: растрепанные, с пылающими лицами и расфокусированными взглядами. Воздух между ними буквально вибрировал.

— Вау… это было очень… мило, Свон! — прокомментировала Лана. Её голос слегка подвел её, сорвавшись на хрипотцу, а дыхание всё еще было тяжелым и прерывистым.

Джен, чувствуя, как внутри всё поет от триумфа и одновременно дрожит от страха, льстиво протянула:

— Эмма просто потрясающая, правда? — Она картинно указала на саму себя, пытаясь за маской самодовольства скрыть то, как сильно у неё дрожат руки.

— Не могу не согласиться. Реджина сейчас… определенно очень довольна своей женой, — Лана неловко откашлялась и смущенно улыбнулась, поправляя выбившийся локон. — Знаешь, думаю, наши губы теперь изучили друг друга слишком хорошо. Почти интимно, — добавила брюнетка и внезапно хихикнула. Этот звук, такой искренний и девичий, заставил щеки Джен вспыхнуть пунцовым цветом.

Граница между персонажами и реальностью истончилась до предела.

— Да, эм-м… Полагаю, у нас определенно есть некая… химия, — выдавила Джен, чувствуя, как её словарный запас стремительно сокращается до уровня междометий.

Лана на секунду отвела взгляд, и Джен заметила, что её щеки тоже окрасились в густой, непривычный для неё румянец.

— Очевидно, что так. Спасибо, что согласилась на всё это, Джен. Могу сказать, что я многое почерпнула из этого нашего… приключения. Теперь я абсолютно уверена: мы выдадим нечто невероятное, когда дело дойдет до их общих сцен в новом сезоне. Фанаты просто не выживут.

— Да, эм-м, это было здорово. Я думаю точно так же, — Джен кивнула, отчаянно пытаясь вернуть себе профессиональный вид. — Мы очень… ну, мы чертовски хороши вместе. В кадре. И… вообще.

Они робко улыбнулись друг другу, и в этот момент их взгляды встретились. Воздух в кабинете, до этого искривший от игры, вдруг стал тяжелым и густым. Прошло несколько долгих, оглушительных секунд, и Дженнифер с пугающей ясностью поняла: ни одна из них не может — или не хочет — отвести глаз.

Эти глубокие, почти черные карие глаза Ланы гипнотизировали её. Джен чувствовала, как невидимая, но сокрушительная сила неудержимо тянет её обратно к брюнетке. В голове пульсировала только одна мысль: еще раз, всего один раз, но уже по-настоящему. К счастью, остатки здравого смысла и многолетний самоконтроль всё же взяли верх. Джен заставила свои руки остаться по швам и не притянула Лану для того самого отчаянного поцелуя, который едва не сорвался с её собственных губ. Она не имела на это права. Репетиция закончилась. Занавес упал. Они больше не были в образе Эммы и Реджины.

Спустя мгновения, которые показались Дженнифер целой вечностью в чистилище, Лана сделала едва заметный вдох и тихо, почти интимно повторила:

— Мы действительно очень хороши вместе.

В её голосе не было ни тени актерской игры — только странная, обезоруживающая искренность, которая напугала Джен сильнее любого призрака из её прошлого. Это «вместе» прозвучало слишком весомо, чтобы относиться только к удачному дублю или экранной химии. Оно повисло в воздухе как приговор и обещание одновременно.

      

      Все те сцены, диалоги и импровизированные фанфики, что они с таким упоением разыграли в тот день, стали для Джен настоящим приключением — опасным, пьянящим и разрушительным для её хрупкого, едва справляющегося с реальностью сердца. Каждое слово «жена», каждый «рутбир» и каждый прикосновение Ланы наслаивались друг на друга, создавая альтернативную вселенную, из которой Дженнифер не хотелось возвращаться в пустой дом.

      Но всё же, несмотря на ледяное понимание того, что её сердце было поставлено на карту в игре, где правила придумывала не она, Джен знала одно: она, не раздумывая, повторила бы всё это снова. Каждую секунду. Каждую неловкую шутку.

      Дженнифер Моррисон просто никогда бы не нашла в себе сил — ни в этой жизни, ни в следующей — ответить «нет» на возможность еще раз коснуться губ Ланы Паррии. Даже если бы это означало окончательно потерять себя.

      

***

             Спустя неделю после Рождества, в последнюю пятницу уходящего года, Лана опубликовала фото седьмого «Oncer of the World». Джен прекрасно, до мельчайших деталей помнила тот день, когда Лана фотографировала её. Она помнила, как замирало сердце под прицелом объектива, и то, как отчаянно она старалась, чтобы всё выглядело идеально — не просто как профессиональный кадр, а как нечто, что Лана захочет сохранить.       Весь декабрь Лана методично выкладывала снимки других актеров каста, и каждую пятницу Джен, словно одержимая, проверяла обновления, гадая, кто станет героем дня. Внутри росло странное, почти детское волнение: она ждала своей очереди, как высшего одобрения.       В ту знаковую пятницу Джен практически не вылезала из Твиттера, скрываясь за экраном смартфона от реальности. Она внимательно, с затаенным дыханием следила за тем, что пишут фанаты. Читая их твиты последние несколько недель, она видела, как коллективное безумие набирает обороты: тысячи людей по всему миру молили вселенную, чтобы именно Дженнифер стала финальным аккордом 2016 года.       Теорий, как всегда, было море, и каждая из них больно колола Джен в самое сердце. Фанаты строили целые замки из предположений: Джен будет последней, потому что «Моррилла» реальна и это своего рода признание; потому что SwanQueen официально станет каноном в 2017-м (в это Джен и сама верила почти религиозно); потому что Лана хочет сделать особенный подарок «Свенам»; и, наконец, самое запретное — потому что Лана действительно любит Дженнифер.       «Какое же у них богатое, пугающе точное воображение, а?» — думала Джен, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Она горько усмехнулась про себя: фанаты видели то, что она сама боялась признать даже в темноте своей спальни.       Позже в тот же день лента буквально взорвалась: Дженнифер официально была объявлена седьмым и финальным «Oncer of the World» 2016 года.       Фандом мгновенно сошел с ума. Уведомления сыпались градом, а фанаты «Морриллы» и SwanQueen репостили снимок каждые пять секунд, соревнуясь в красноречии подписей. Это было форменное безумие! Они свято верили, что черту под этим годом подведет именно Джен, и когда их надежды оправдались, волна восторга накрыла соцсети. Со стороны это могло показаться наивной глупостью, но Джен поражало, как одна-единственная фотография способна подарить тысячам людей такое искреннее, осязаемое счастье.       Джен сидела в своей квартире в Чикаго, улыбаясь во весь рот. Она тоже была счастлива — до щекотки в груди. Было невероятно круто чувствовать себя не просто актрисой, а частью этой огромной общей радости. Единственное, что не давало ей покоя — это назойливый вопрос: почему именно она? Почему Лана приберегла её фото напоследок, сделав его финальным аккордом года? У неё не было ни единой логичной зацепки, а верить в теории фанатов она себе строго-настрого запрещала. Слишком рискованно. Слишком безумно.       Но иногда, в моменты особенной тишины, Джен позволяла себе соскользнуть в кроличью нору запретных мыслей. Она представляла: а что, если фанаты правы? Что, если «Моррилла» — это не просто красивый хэштег, а их реальность?       Боже, если бы они с Ланой действительно были вместе, интернет бы просто перестал существовать — фанаты бы окончательно сошли с ума в буквальном смысле. И Джен, если честно, была бы первой в этой очереди. Она бы потеряла голову от счастья, захлебнулась бы в этой бесконечной, невероятной нежности, которую так долго прятала за маской профессионализма.       

***

             С приближением Нового года Джен решила, что смена обстановки — это именно то, что доктор прописал. Приглашение друзей в Нью-Йорк пришлось как нельзя кстати. Она не виделась с ними целую вечность, и шумный мегаполис казался идеальным местом, чтобы «проветрить голову». Ей отчаянно нужно было переключить внимание на что угодно, кроме своей великолепной коллеги, обладающей поистине магическим — и совершенно противозаконным — талантом целоваться.       Новогодняя ночь закружила её в вихре огней. Джен много танцевала, изрядно выпила и смеялась до боли в мышцах лица, чувствуя искреннюю благодарность за этот момент, за верных друзей и за свою жизнь. Однако, когда праздничный запал начал угасать, Джен обнаружила себя пьяно и уютно растянувшейся на диване в гостиной у Эшли.       Стоило ей прикрыть отяжелевшие веки, как выстроенные за день барьеры рухнули. Образ Ланы возник в её мыслях мгновенно, заполняя собой всё сознание, словно она только и ждала, когда Джен потеряет бдительность. Блондинка поплыла в блаженной полуулыбке, вновь проживая те жаркие мгновения в кабинете Мэра. Она кожей чувствовала фантомное давление рук Ланы и то, как идеально их тела вписывались в объятия друг друга. Пьяный разум подкинул лукавый вопрос: какие еще безумные идеи созреют в этой прекрасной голове для их следующей игры в SwanQueen?       Когда сон окончательно сморил её, границы реальности растворились. Джен погрузилась в мир, где не нужно было притворяться Эммой Свон, чтобы коснуться Ланы. В этом мире все её тайные желания были удовлетворены сполна; мир, где «Моррилла» была единственной истиной, и где они с Ланой, предоставленные сами себе, всю ночь напролет предавались самым смелым и сладким ласкам, о которых Джен не смела даже шептать наяву.       

***