🦢👑 Chapter 12: Explicit Feelings (Магия без спецэффектов)

      

***

— Ты такая влажная, — выдохнула Лана. В её голосе прозвучало то самое порочное самодовольство, которое Джен так часто видела у Реджины на экране, но сейчас оно было направлено лично на неё. Джен кожей чувствовала эту победную ухмылку у своих губ.

— Лана… — сорвалось с губ Дженнифер. Голос подвел её, превратившись в неразборчивый шепот. Она всё еще не могла до конца осознать реальность происходящего, пока пальцы брюнетки продолжали методично и безжалостно ласкать её через тонкую ткань трусиков.

— Да? — Лана придвинулась еще ближе, буквально вжимаясь в неё.

Джен наконец заставила себя открыть глаза. Перед ней были те самые темные, бездонные омуты, в которых сейчас плескалось не притворное, а самое настоящее, первобытное желание. Этот взгляд стал последней каплей. Джен инстинктивно развела ноги шире, впуская Лану в свое личное пространство, а её правая рука рванулась вверх, намертво вплетаясь в короткие черные пряди на затылке брюнетки.

— Я тоже тебя хочу, — прошептала она, едва касаясь губами губ Ланы, дразня и требуя одновременно.

Лана издала прерывистый, горловой стон и на мгновение зажмурилась, словно само это признание причинило ей сладкую боль. Прошла целая вечность — или всего лишь секунда, за которую мир вокруг них окончательно перестал существовать. А затем Джен снова услышала этот низкий, сводящий с ума голос:

— Так возьми меня.

             Сердце Дженнифер колотилось о ребра так неистово, что, казалось, этот глухой стук заполнил всю комнату, заглушая шум дождя за окном. В голове набатом била одна и та же мысль: «Она не могла этого сказать. Это просто невозможно».       Джен всерьез начала верить, что всё это — лишь изощренная галлюцинация. Может, текила окончательно взяла верх, и она сейчас просто спит лицом на клавиатуре, пока её подсознание дописывает за неё самый смелый фанфик в жизни?       Но в этот момент тонкие, прохладные пальцы Ланы медленно, почти тягуче оттянули эластичную резинку её трусиков. Когда подушечки пальцев коснулись обнаженной, пылающей кожи бедра, Дженнифер судорожно ахнула. Резкий, обжигающий контраст температур мгновенно выдернул её из забытья.       Это был не сон.       Лана Паррия была здесь. В нескольких сантиметрах. С той самой порочной, торжествующей ухмылкой на губах и рукой, которая теперь уверенно заявляла свои права под подолом её платья. Реальность обрушилась на Дженнифер сокрушительной волной, выбивая остатки кислорода из легких.       Джен крепче сжала кулаки, вплетаясь пальцами в короткие черные пряди на затылке Ланы. Она рванулась вперед, почти касаясь её губ своими, но замерла в последнем миллиметре. Их взгляды столкнулись — и в темных омутах глаз брюнетки Джен увидела не просто интерес, а первобытную, сияющую жажду обладания.       Сделав прерывистый, судорожный вдох, Дженнифер прошептала, глядя ей прямо в душу:       — Если я поцелую тебя сейчас, Лана… пути назад уже не будет.       Лана медленно опустила взгляд вниз, туда, где её рука продолжала исследовать тело Джен под тонкой тканью платья. В этой затянувшейся паузе Дженнифер обдало ледяной волной паники. Сердце на мгновение пропустило удар: «Сейчас она оттолкнет меня. Сейчас она скажет, что это ошибка, и уйдет, оставив меня здесь в этом пьяном позоре».       Но когда Лана снова подняла глаза, в них не было ни капли раскаяния. Напротив, на её прекрасном лице расцвела та самая соблазнительная, почти хищная улыбка, от которой у Джен всегда слабели колени.       — Пути назад УЖЕ нет, — прошептала Лана.       Её голос, едва слышный в тишине комнаты, прозвучал как окончательный приговор всему их напускному самообладанию. Это был решающий знак. Рубикон перейден. Назад дороги не было — только это обоюдное, сокрушительное влечение, которое копилось годами и теперь вырвалось наружу, сметая всё на своем пути. По крайней мере, Джен этого точно не хотела отступать. Больше всего на свете она хотела поддаться этому огню.       С довольной, почти торжествующей улыбкой Дженнифер подалась вперед. Она начала медленно очерчивать линию челюсти Ланы своими губами, пробуя её на вкус, покусывая подбородок и постепенно поднимаясь к самому уху. Когда с губ брюнетки сорвался первый сдавленный стон, Джен почувствовала дикий, почти животный триумф.       Она продолжила свой путь вниз, к теплой, пахнущей духами и текилой шее Ланы. Джен атаковала нежную кожу ласковыми, требовательными укусами и короткими поцелуями, подбадриваемая приглушенными вскриками, которые Лана больше не пыталась сдерживать.       Наконец Дженнифер вернулась к её лицу. Она замерла в миллиметре от приоткрытых губ Ланы, заглядывая в самую глубину этих темных, расширенных зрачков. Она искала там хотя бы малейшую тень сомнения, искру сожаления или холодный проблеск рассудка, который заставил бы её остановиться.       Ничего подобного там не было. Только чистое, первобытное желание, отражающее её собственное.       Тем не менее, Дженнифер всё же заставила себя спросить. Этот вопрос был её последней линией обороны: она знала, что не переживет, если завтра утром Лана посмотрит на неё с холодным сожалением и назовет всё это «пьяной ошибкой».       — Ты… ты уверена? — голос Джен звучал надтреснуто, прерывисто.       В этой короткой паузе она до смерти боялась увидеть хотя бы секундное замешательство, неуверенный кивок или, что хуже всего, простое, отрезвляющее «нет».       Но вместо этого руки Ланы, только что ласкавшие её бедра, резко выскользнули из-под платья. Лана не отстранилась — она обхватила лицо Джен ладонями, фиксируя её взгляд, не давая отвернуться.       — Да, — отрезала она. В этом коротком слове не было ни тени сомнения, только твердая, как гранит, решимость.       Лана подалась вперед, сокращая последние миллиметры, и накрыла губы Джен страстным, собственническим поцелуем. Восхитительная дрожь, похожая на высоковольтный разряд, мгновенно прошила позвоночник Дженнифер. Она целовала Лану сотни раз — на съемочной площадке в Сторибруке, перед камерами, под крики «Снято!». Но так… так это не ощущалось никогда.       Этот поцелуй был неистовым, почти болезненно тоскливым. Он излучал годы подавленного желания и требовал всего — новых прикосновений, полного обладания, права на «здесь и сейчас».       Язык Ланы скользнул наружу, настойчиво прося входа, и Дженнифер тут же впустила его, раскрываясь навстречу. Их языки сплелись в жадном танце, разделяя на двоих терпкий, обжигающий вкус текилы и правды, которую они больше не могли отрицать.       Лана отстранилась всего на пару дюймов, уткнувшись лбом в лоб Джен. Её губы остались искусительно приоткрыты в безмолвной мольбе, а рваное, горячее дыхание обжигало лицо блондинки, заставляя мир вокруг окончательно расплыться.       — Отведи меня в свою спальню, — прохрипела Лана.       Этот сорванный, чужой голос заставил тело Джен мгновенно покрыться мурашками. Это был приказ, который она мечтала выполнить всю жизнь.       Без тени сомнения Дженнифер обхватила Лану за талию. Одним резким, полным адреналина движением она подняла их обеих с дивана, не разрывая контакта, снова впиваясь в губы брюнетки жадным, почти яростным поцелуем. Как только их тела столкнулись по всей вертикали, поцелуй превратился в неистовое, влажное исследование. Они задыхались, пытаясь вобрать друг друга, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается на искры.       Они двинулись в сторону спальни, не разнимая объятий, переплетаясь телами так плотно, что казались единым организмом. По пути они едва замечали мебель, натыкаясь на углы и косяки — всё это было лишь досадным фоном. Дженнифер больше не могла выносить этой задержки. Каждый шаг отдалял её от того, чего она жаждала здесь и сейчас.       Она резко развернула Лану, прижимая её спиной к холодной стене коридора. Глухой звук удара лопаток о перегородку только подстегнул их. Джен вжалась в неё всем весом, чувствуя каждый изгиб, каждую линию. Инстинктивно она втиснула правое колено между бедер Ланы, услышав в ответ её надтреснутый, судорожный вдох.       В этом новом положении Лана окончательно потеряла контроль. Её бедра начали ритмично и требовательно тереться о колено блондинки. Джен отчетливо ощущала промокшую ткань белья Ланы даже через плотный шелк платья и джинсы; влага и жар передавались её колену с пугающей отчетливостью. Из восхитительного рта Ланы вырывались самые порочные, грязные звуки в мире — стоны, которые Джен никогда не решилась бы представить даже в своих самых смелых сценариях.       Дженнифер самодовольно улыбнулась. Осознание того, насколько быстро она довела Лану до этого состояния, опьяняло сильнее текилы. Издав короткий, одобрительный смешок прямо в губы этой женщины, она принялась за пуговицы на её блузке. Пальцы действовали быстро, почти грубо. Она расстегивала их одну за другой, жадно наблюдая за тем, как тяжело и неровно вздымается грудь брюнетки.       Когда ткань наконец разошлась, открывая взгляду черное кружево бюстгальтера, Джен на несколько секунд просто замерла. Она впитывала вид этой безупречной, округлой плоти, к которой грезила прикоснуться годами. Зацепив пальцем тонкую бретельку, она медленно оттянула её в сторону, пока её рот атаковал нежную оливковую кожу плеча.       Джен покусывала это теплое тело, пробуя его на вкус, вслушиваясь в полные наслаждения вскрики Ланы. Боже, это была самая прекрасная музыка, которую она когда-либо слышала. В этот момент Дженнифер была готова слушать эту симфонию вечно, забыв о времени, приличиях и сценариях.       Дженнифер смаковала каждую секунду этой близости, впитывая аромат Ланы и жар её тела, пока тонкие пальцы брюнетки не вцепились в её светлые волосы, заставляя голову запрокинуться. Лана вовлекла её в новый, прерывистый поцелуй — жадный, почти отчаянный.       — Нам… правда нужно… добраться до спальни, — выдохнула Лана между рваными касаниями губ, мягко, но настойчиво подталкивая блондинку вперед.       — Да, — эхом отозвалась Джен. Она двигалась почти вслепую, ведомая лишь инстинктами и руками Ланы, ни на мгновение не прекращая свою «атаку»: её губы продолжали дразнить линию челюсти Ланы, пробуя на вкус каждый миллиметр её кожи.       Когда они наконец пересекли порог спальни, Лана перехватила инициативу. Одним резким, уверенным движением она толкнула Джен вперед. Блондинка повалилась на спину прямо на мягкий матрас, и в этот момент у неё окончательно перехватило дыхание. Не давая ей опомниться, Лана ловко оседлала её бедра.       Дженнифер совершенно забыла, как дышать. Лана наклонилась, накрывая её губы обжигающим поцелуем, и одновременно начала медленно, тягуче втираться в её самое сокровенное место, которое всё еще было скрыто тонкой тканью платья. Эта пытка была невыносимо сладкой. Руки Джен инстинктивно метнулись к бедрам и ягодицам Ланы, сжимая их, притягивая ту еще плотнее к себе, заставляя двигаться в такт своей жажде.       Боже, как же ей хотелось сорвать с них обеих всё лишнее…       Джен решилась на маневр. Собрав остатки сил, она резко перекатилась, прижимая Лану к постели и оказываясь сверху. Теперь правила диктовала она. Джен отчаянно жаждала коснуться каждого дюйма этого потрясающего смуглого тела без каких-либо преград.       Её руки легли за спину Ланы, пальцы уверенно нащупали застежку лифчика. Щелчок — и черное кружево больше не скрывало то, что Джен грезила увидеть годами. Когда перед её взором открылась полная, ничем не прикрытая грудь, Джен снова пришлось замереть. Она буквально впитывала вид этих великолепных, совершенных форм, боясь даже моргнуть.       Боже. Лана Паррия определенно была самой красивой женщиной, которую Дженнифер когда-либо видела в своей жизни. Это было не просто влечение — это было эстетическое потрясение.       — Ты такая красивая… — выдохнула она в абсолютном, почти религиозном благоговении.       Лана заметно покраснела под её пристальным взором, но не отвела глаз, лишь грациозно, почти по-королевски улыбнулась. Горловой смех, тут же перешедший в томительный, протяжный стон, вырвался из её груди, когда Джен приникла к ней.       Дженнифер атаковала её грудь с жадностью, которую сама от себя не ожидала. Она посасывала смуглые соски, покусывала нежную кожу, чередуя одну грудь с другой, и ловила каждый звук, срывающийся с губ Ланы. Пальцы брюнетки вплелись в её светлые волосы, то сжимая их, то направляя, безмолвно умоляя не останавливаться.       То, как умело и упоительно её собственный язык работал над этим совершенным телом, на мгновение оглушило Джен. В голове вспыхнула шальная мысль о том, что она почувствует, когда ей представится шанс вкусить саму суть Ланы. Джен вздрогнула от этого образа — наполовину возбужденная до предела, наполовину испуганная собственной смелостью.       У неё никогда раньше не было такой близости с женщиной. И осознание того, что этот «первый раз» происходит именно с Ланой, вызвало в животе целый рой бабочек. К сладкому восторгу примешалась колючая неуверенность — страх сделать что-то не так, разрушить магию момента своей неопытностью.       Она резко отстранилась, разрывая контакт, и поднялась с кровати. Лицо горело от смущения, дыхание было сбитым. Их взгляды встретились в полумраке спальни, и Джен вдруг почувствовала себя абсолютно беззащитной, почти обнаженной под прицелом этих темных, влажных глаз. Лана смотрела на неё так глубоко и жадно, будто готова была поглотить её целиком, не оставляя ни единого шанса на спасение.       Блондинка нервно прикусила нижнюю губу, чувствуя, как в голове, обгоняя друг друга, мелькают картинки того, что она хочет сделать с Ланой, какие чувства хочет ей подарить. Дженнифер молча наблюдала за ней. Лана раскинулась на простынях, словно античная статуя, готовая к ней, готовая принять всё, что Джен могла предложить.       Джен вдруг коротко, почти победно усмехнулась. Смятение отступило, уступая место новой, звериной уверенности, пока она тонула в этих темных омутах глаз, полных неги и нескрываемой жажды. Дженнифер никогда не чувствовала себя счастливее, чем сейчас, осознавая, что вся эта роскошь, весь этот жар предназначается только ей. По крайней мере, на эту одну бесконечную ночь.       В этот самый миг Дженнифер точно знала, что она будет делать с Ланой напролет всю эту ночь…       Улыбка застыла на её губах. Одним плавным, уверенным движением Джен сняла собственное платье, позволяя ему соскользнуть на пол, и осталась в одних трусиках перед жадным, оценивающим взором Ланы Паррии. Та смотрела на неё, не скрываясь, впитывая каждый изгиб её тела. Лана сексуально прикусила нижнюю губу, и ее взгляд, которым она прошлась по телу блондинки, был настолько горячим, что Дженнифер никогда в жизни не видела ничего подобного. Сцена в фанфике была лишь бледной тенью реальности.       С азартом, граничащим с нетерпением, Дженнифер быстро расправилась с пуговицами на джинсах Ланы. Пальцы больше не дрожали. Она начала стягивать грубую ткань вниз по её гладким ногам, заставив брюнетку гортанно рассмеяться над этим почти детским энтузиазмом.       Когда она закончила, перед ней открылся безупречный, идеальный вид на тело Ланы. На ней остались лишь черные кружевные трусики, которые только подчеркивали совершенство форм. Честно говоря, Дженнифер могла бы смотреть на тело Ланы Паррии часами… днями напролет, забыв обо всем на свете. Она была чертовски, невыносимо ошеломляющей!       Джен медленно поползла по матрасу, нависая над Ланой и буквально упиваясь тем, как та улыбается ей в ответ — открыто, жадно, без тени привычной профессиональной маски. Когда они были в миллиметре от нового поцелуя, Лана резко подалась вперед. Её зубы ощутимо, почти болезненно прикусили мочку уха Джен, заставив блондинку выгнуться и застонать.       Лана только что безошибочно нашла её главную чувствительную точку.       Джен услышала тихий, грудной смешок прямо у своего уха, а затем этот хриплый, опаляющий шепот:       — Коснись меня.       Всё тело Дженнифер содрогнулось от вибрации этого голоса. Смысл слов прошил её насквозь, вытесняя все остальные мысли. Черт, она определенно собиралась коснуться её. В этот момент довести Лану до пика, увидеть её крушение и триумф одновременно стало для Дженнифер главной целью в жизни.       Она запечатлела долгий, влажный поцелуй на губах Ланы, не давая той отстраниться. Их взгляды встретились, и Джен на мгновение показалось, что она тонет в этих темных глазах. Её рука начала медленный путь вниз, едва заметно царапая ногтями гладкую оливковую кожу живота, пока не нащупала тонкую, промокшую ткань белья.       Дженнифер не стала медлить ни секунды. Она уверенно скользнула ладонью под кружево, и её пальцы тут же наткнулись на тягучую, горячую влагу. Выражение лица Ланы мгновенно изменилось. Маска уверенной женщины осыпалась, обнажая немое, граничащее с болью блаженство. Её глаза ярко засияли, подернувшись туманной пеленой, а с полных губ начали срываться судорожные, частые вдохи.       Мир вокруг окончательно перестал существовать — осталась только эта ослепительная реакция под её пальцами.       Джен одарила её медленной, соблазнительной улыбкой. Она не торопилась, продолжая играть с влажными складками, едва касаясь входа самым кончиком пальца, доводя Лану до исступления этой преднамеренной медлительностью. Лана громко, надтреснуто застонала; в её взгляде читалось полное, почти отчаянное нетерпение.       Дженнифер даже не успела удивиться, когда Лана внезапно перехватила инициативу: одной рукой она до боли впилась ногтями в лопатки Джен, а другой — с силой прижала её ладонь к себе, заставляя пальцы блондинки утонуть в её жаре. Джен застонала прямо в губы Ланы, чувствуя, как их прерывистое, рваное дыхание сливается в единый, лихорадочный ритм.       Рука Ланы скользнула со спины выше, намертво вцепившись в светлые локоны на затылке. Джен издала приглушенный вскрик, когда порочный, горячий язык без предупреждения ворвался в её рот, упоительно и властно исследуя каждый дюйм.       Лана на секунду отстранила её за волосы, заставляя смотреть прямо в свои темные, затуманенные страстью глаза, и произнесла, задыхаясь от возбуждения:       — Трахни меня. Прямо сейчас.       Тело Дженнифер прошило мощным электрическим разрядом. Эти слова были именно тем, чего она втайне жаждала все эти годы.       Без предупреждения она вошла в Лану сразу двумя пальцами, проникая так глубоко, как только могла. Громкий, вибрирующий стон Ланы отозвался прямо на губах Джен. Блондинка почувствовала, как окончательно проваливается в мир чистого, незамутненного блаженства. Её пальцы двигались медленно, то входя до предела, то почти полностью покидая её, издевательски дразня.       Ощущение того, как горячие, невероятно влажные стенки Ланы судорожно сжимаются вокруг её пальцев, было за гранью всего, что она когда-либо испытывала. В этот миг Дженнифер чувствовала себя богиней, дарящей своей любимой женщине наслаждение самым честным и интимным способом.       Однако Дженнифер еще не была готова позволить Лане достичь пика. Это было бы слишком быстро, слишком просто. Она хотела растянуть этот момент, впитывая каждую секунду обладания её великолепным телом. Она жаждала попробовать на вкус каждый дюйм этой оливковой кожи, истязая её медленными, прицельными ласками своего языка.       Когда Джен резко вытащила пальцы, из груди Ланы вырвался разочарованный, почти возмущенный стон. Но он тут же сменился довольным, гортанным мычанием, когда язык блондинки начал свой путь между грудей, спускаясь ниже — к пупку, а затем к самому краю черных трусиков. Джен не стала терять ни секунды: одним ловким движением она стянула шелк вниз, сгорая от нетерпения увидеть то, что скрывалось за последним барьером.       Вид Ланы заставил Дженнифер на мгновение забыть, как дышать. Она была в абсолютном восторге: обнаженная плоть буквально сияла от возбуждения в полумраке спальни. Жажда вкусить её накрыла Джен с новой, сокрушительной силой. Она приникла к ней, жадно припадая ртом к влажным складкам, ведомая лишь инстинктивным желанием вылизать её до конца, до самой сути.       Дженнифер была искренне впечатлена собой. Несмотря на полное отсутствие опыта, она, кажется, всё делала идеально — Лана стонала так неистово и громко, что едва находила силы сдерживаться. Блондинка самодовольно улыбалась, не отрываясь от этой упоительной близости, наслаждаясь терпким, сводящим с ума вкусом.       Лана вцепилась в её светлые волосы, притягивая Джен еще ближе, буквально вжимая её лицо в себя. Это была безмолвная, отчаянная мольба продолжать этот танец языка и губ снова и снова, до самого края.       — О боже… — вырвалось из груди Ланы надтреснутым стоном, когда язык Джен нащупал ту самую, единственно верную точку. — Это так хорошо, Джен… м-м-м…       Брюнетка задрожала под её губами, её тело начало мелко, лихорадочно пульсировать, и Джен безошибочно поняла: она уже на самом краю. Еще секунда — и случится взрыв. И именно в эту секунду Дженнифер остановилась.       Разочарованный, почти болезненный стон Ланы заполнил тишину спальни. Джен просто обожала эту игру — чувствовать, как Лана буквально изнывает от нетерпения под ней. Блондинка медленно нависла над Ланой; на её губах играла дьявольская, торжествующая улыбка. Она приникла к ней, вовлекая в новый обжигающий поцелуй. Лана ответила на него с яростной жадностью, желая почувствовать вкус собственного возбуждения на губах Джен.       — Хочешь еще? — прошептала Джен, отстранившись лишь на дюйм и пристально глядя в затуманенные глаза Ланы.       — Да, Джен… Пожалуйста, мне нужно еще, — взмолилась Лана, и в её голосе не осталось и следа от привычного контроля. — Ты мне нужна.       Дженнифер тихо, победно усмехнулась:       — Скажи это еще раз.       — Ты мне нужна. Пожалуйста… заставь меня кончить, — прохрипела Лана, буквально застонав эти слова в губы Джен, когда пальцы блондинки вновь, без предупреждения, скользнули в её жар.       Джен вошла в неё, мгновенно наращивая темп, а затем добавила второй палец, заставив Лану всхлипнуть от резкого прилива ощущений. Голова брюнетки бессильно упала на матрас, её волосы разметались по простыням черным шелком. Дженнифер целовала её снова и снова, заглушая её крики своими губами, пока рука внутри продолжала свою ритмичную работу, порождая те самые тихие, влажные звуки, от которых у Джен окончательно сносило крышу.       Когда горячие стенки Ланы начали судорожно, ритмично сжиматься вокруг её пальцев, Джен прибавила скорость. Она двигалась на грани возможного, задавая темп, от которого у обеих кружилась голова. Лане не потребовалось много времени, чтобы окончательно сорваться в бездну.       Дженнифер с благоговением, затаив дыхание, наблюдала за этим крушением. Лана вскрикнула, её тело дико, по-животному выгнулось навстречу руке Джен, ища опору в этом хаосе наслаждения. Она вздрагивала, дрожала и металась по простыням, то отчаянно подаваясь вперед, то бессильно отстраняясь от истязающих её пальцев. Её глаза были крепко зажмурены, а лицо искажено маской чистого, неразбавленного экстаза, который накрывал её волна за волной.       Зрелище Ланы на пике оргазма было самым прекрасным и пугающим из всего, что Джен когда-либо видела. Это была абсолютная победа жизни над сценарием.       Спустя вечность Дженнифер медленно вытащила влажные пальцы. Она легла рядом, тяжело дыша и ожидая, пока утихнут последние отголоски дрожи в теле Ланы. Брюнетка медленно повернулась на бок. Её взгляд был затуманенным, но на губах играла та самая удовлетворенная, ленивая ухмылка. Она вовлекла Джен в тягучий поцелуй, и их языки снова встретились — на этот раз мягко, пробуя на вкус послевкусие их общей тайны.       Лана перевела руки на спину Джен, медленно очерчивая позвоночник и лаская обнаженную кожу. Она целовала её глубоко, позволяя своему языку лениво исследовать всё внутри, и одновременно выгибалась всем телом, стремясь почувствовать каждый дюйм Джен на себе, стереть последние границы.       — Мне так нравится чувствовать твое тело на своем… — прошептала Лана прямо в губы блондинки.       Это признание, лишенное всякой актерской игры, поразило Дженнифер в самое сердце. В этом шепоте было больше правды, чем во всех их диалогах за последние годы.       Джен почувствовала, как её сердце, и без того работавшее на пределе, затапливает новая волна нежности к этой женщине. Это было почти болезненно — осознавать, насколько сильно Лана сейчас была «её». Черт.       Она тяжело сглотнула, пытаясь вернуть себе голос, и выдохнула:       — Да… мне тоже.       Сердце снова зашлось в бешеном, неровном ритме, когда Лана пришла в движение. Она уверенно устроилась между ног Джен, в опасной, сводящей с ума близости от её жаждущей плоти. Блондинка судорожно ахнула, наблюдая, как Лана подтягивает её правую ногу к своей груди и усаживается сверху. В это мгновение их тела соприкоснулись максимально плотно — кожа к коже, жар к жару.       Дженнифер едва могла дышать. Мир сузился до этой точки контакта, когда Лана наконец начала медленно, тягуче раскачивать бедрами, втираясь в неё всем весом. Их влага тут же смешалась, создавая то самое скольжение, от которого искры посыпались из глаз. Джен инстинктивно вцепилась в талию Ланы, пальцы до белых косточек впились в её кожу, безмолвно умоляя двигаться быстрее, тереться сильнее, довести их обеих до края.       Воздух в спальне стал невыносимо плотным, почти осязаемым. Дышать было физически трудно, пока это божественное, сокрушительное чувство захватывало каждую клетку тела Джен. Это было упоительно — ощущать их близость настолько остро, впитывать жар друг друга и понимать, что это неописуемое чувство не сравнится ни с одной строчкой из её самых смелых сценариев.       Их тела двигались как единый, идеально отлаженный механизм. Лана медленно, с пугающей расчетливостью втиралась в горячую, влажную плоть Джен, пока ладони блондинки, намертво вцепившиеся в её ягодицы, направляли этот неистовый ритм. Каждое мимолётное покачивание бедер Ланы сталкивало их в самом эпицентре скользкого, невыносимого жара. Ощущение было настолько опьяняющим, что реальность окончательно рассыпалась на фрагменты. Ритм становился всё быстрее, плотнее, и ни одна из них уже не была способна сдерживать ни гортанные стоны, ни рваные, тихие ругательства, срывавшиеся с губ.       Почувствовав приближение сокрушительного пика, Джен начала двигаться навстречу еще активнее, выгибаясь и заставляя их обеих вскрикивать от каждого толчка. К этому моменту она вся взмокла от пота, кожа горела, сердце колотилось где-то в горле, а дыхание превратилось в серию коротких, болезненных всхлипов.       Оргазм накрыл её внезапно и ослепительно, заставив выкрикнуть имя Ланы в пустоту спальни. В ту же секунду Джен почувствовала, как тело Ланы над ней мелко, судорожно задрожало — она поняла, что та тоже окончательно теряет контроль, срываясь вслед за ней.       Их плоть пульсировала в унисон, в едином, затихающем ритме. Дженнифер начала замедлять движения бедер, бережно обходя их общую, ставшую невыносимо чувствительной точку. Она перешла на тягучий, ленивый темп, чувствуя, как горячая влага обволакивает их разгоряченные тела.       Собрав последние силы, Джен приподнялась на локтях, ища губами губы Ланы. Они замерли, перестав двигаться, и просто впились друг в друга в страстном, глубоком поцелуе. Между рваными вдохами и выдохами в этой тишине после сокрушительного взрыва Дженнифер наконец услышала то, что так долго заглушала в себе.       Это не было просто сексом. Это было возвращением домой.       Лана снова пришла в движение. В этот момент их взгляды были прикованы друг к другу с такой пугающей интенсивностью, какой Дженнифер не видела за все годы их знакомства. Она глубоко вглядывалась в темные, бездонные омуты глаз Ланы и видела в них нечто неоспоримое: прямо сейчас эта женщина принадлежала ей. Вся, до последнего вздоха.       Лана была окончательно потеряна в этой страсти, в этом оглушительном экстазе. И Джен могла бы поклясться — на Библии или на сценарии — что видела в её глазах ту самую искру. Искру, которая значила так много в этой звенящей тишине… искру, которая заставила Дженнифер впервые по-настоящему поверить: всё это взаимно. Это не просто секс и банальная похоть. Это не просто текила.       Она получила последний, глубокий поцелуй, прежде чем Лана бессильно рухнула на матрас рядом с ней. Тишину спальни прерывало только их тяжелое, сбившееся дыхание. Сердце Джен сейчас было в полном смятении. Оно колотилось в груди, как пойманная птица — и от знакомого, обволакивающего блаженства после близости, и от внезапно захлестнувших её сомнений, которые всегда приходят следом за счастьем.       Внезапно она снова услышала негромкое, почти кошачье мурлыканье. Лана лениво повернулась на бок, не разрывая зрительного контакта.       — Это было так хорошо… — прошептала она, пододвигаясь ближе, сокращая те немногие сантиметры, что их разделяли. — Я хочу еще… тебя.       Она пробормотала это прямо в ухо Джен тем самым неповторимым хриплым голосом, который, казалось, принадлежал только ей одной. Дженнифер мгновенно вздрогнула. Позвоночник снова прошило током.       Мир за пределами этой кровати перестал существовать. Остались только они, запах их кожи и осознание того, что эта ночь изменила всё навсегда.       Черт, Лана была просто ненасытна! В полумраке спальни, со спутанными волосами и горящим взглядом, она выглядела как настоящая богиня, сошедшая с экрана прямо в объятия Джен.       Прежде чем Дженнифер успела выдохнуть хоть слово, Лана плавно, почти кошачьим движением скользнула телом вниз. Джен замерла, и в следующую секунду её прошило осознанием: о боже, она решила отплатить ей тем же!       Когда Джен почувствовала обжигающее прикосновение языка Ланы к своей плоти, она практически выгнулась на матрасе. Новая, еще более мощная волна возбуждения мгновенно затопила всё изнутри, вымывая остатки здравого смысла. Лана двигалась виртуозно: то невыносимо медленно, то резко ускоряясь, нежно очерчивая языком каждый изгиб и неизменно возвращаясь к самому центру её жажды.       Она ласкала, дразнила и требовательно присасывалась к каждому дюйму кожи, заставляя Дженнифер вслепую извиваться под ней, сминая пальцами простыни. А когда Лана глубоко погрузила язык внутрь, блондинка почувствовала, как её персональный мир окончательно рушится, превращаясь в звездную пыль. Контроль был потерян безвозвратно; всё тело Джен непроизвольно содрогалось от каждой ласки, которую дарил ей этот невероятно умелый, порочный язык.       Когда Лана, наконец, тяжело дыша, снова легла рядом, Дженнифер первым же порывом крепко обняла её. Она прижалась к ней всем телом, пытаясь унять дрожь и не желая отпускать ни на миллиметр. Лана одобрительно, низко хмыкнула и запечатлела на её губах ленивый, собственнический поцелуй.       Блондинка удовлетворенно, глубоко вздохнула в последний раз, прежде чем окончательно закрыть глаза. Она вдыхала аромат Ланы — смесь текилы, дорогого парфюма и разогретой кожи, — который, казалось, заполнил собой всё пространство, вытесняя из мира лишние звуки и тревоги.       Именно в этот момент, в защищенной тишине собственной спальни, чувствуя теплое, всё еще влажное тело Ланы в самых честных и романтичных объятиях в своей жизни, она наконец перестала бежать. Оглушительное осознание накрыло её мягкой, неоспоримой волной: она была влюблена в Лану Паррию уже очень, очень долгое время.       И теперь, в этой темноте, скрывать это было больше не от кого.       

***