🦢👑 Chapter 18: Cruel Decisions (Иллюзия хэппи-энда)

      

***

      

Вселенная Дженнифер

      Неделю назад Дженнифер разорвала отношения с Ланой.       Всё, что последовало за этим, превратилось в серый, липкий кошмар. Первые дни дома, в четырех стенах, казались дурным сном, от которого невозможно проснуться. Слова Ланы — те самые, об их «двойной любви» и «сложностях» — крутились в голове бесконечным, сводящим с ума циклом. Словно невидимые гвозди и молотки с методичной жестокостью вдребезги разбивали её сердце, осколок за осколком.       Первые сутки Дженнифер даже не чувствовала реальности собственного тела. Она была тенью, призраком в собственном доме. Но внутри, на самом дне этой бездны, начало кристаллизоваться решение. Единственное, которое могло дать ей шанс выжить.       Она не будет продлевать контракт с «Однажды в сказке».       Эта мысль принесла с собой ледяное облегчение. Дженнифер понимала: она не вынесет этой пытки. Жить в кадре жизнью Эммы Свон, смотреть на Реджину Миллс, играть химию, близость и любовь, зная, что за пределами съемочного павильона они друг другу никто — это было бы выше её сил. Это был бы мазохизм в терминальной стадии, и она не собиралась добровольно подставлять сердце под очередной удар.       Джен точно знала, что стоит за этим решением. И она знала, что оно нанесет Лане удар такой же сокрушительной силы, какой та нанесла ей. Блондинка прекрасно осознавала, как много значит SwanQueen для Ланы — как для актрисы, как для женщины, как для части её идентичности. Осознание того, что этой истории придет конец, разобьет сердце брюнетки вдребезги.       Точно так же, как было разбито сердце самой Дженнифер. Это была её месть и её единственный способ спасения.       Она не испытывала ни капли гордости за то, что собиралась сделать. Совсем нет. Внутри не было триумфа, только выжженная пустыня. Дженнифер сама была частью этого мира, она тоже любила SwanQueen — ту искру, ту невероятную химию, которую они с Ланой создавали кадр за кадром, вдох за вдохом. Но терпеть эту пытку дальше было выше человеческих сил.       Её сердце было разорвано в клочья, превращено в месиво из несбывшихся надежд, и другого выхода просто не существовало. Теперь эта боль выйдет за пределы её квартиры. Страдать будут не только она и Лана. Удар наотмашь получит весь фандом SwanQueen — тысячи людей, которые годами жили верой в то, что чудо возможно, что Эмма и Реджина однажды найдут путь друг к другу.       Всё было кончено.       Для Дженнифер «Однажды в сказке» перестал существовать в тот самый миг, когда за Ланой Паррией закрылась дверь её дома. Одно не могло существовать без другого. И в этом огне, который она сама разожгла, SwanQueen никогда не станет каноном. У них никогда не будет того самого счастливого финала, о котором писали в сценариях.       Она собственноручно поставила точку там, где должна была быть их общая бесконечность.       

***

             Четыре дня назад она официально сообщила о своем решении Адаму и Эдди. В их офисе было душно, а тишина после её слов казалась почти осязаемой.              

— Прости, что ты сказала? — переспросил Эдди, нахмурившись, словно надеясь, что он просто ослышался.

— Я не могу переподписать контракт, — её голос был ровным, лишенным красок. — Я… я приняла трудное решение. Пришло время двигаться дальше.

— Но… но, Дженнифер, — Адам выглядел по-настоящему обеспокоенным, он даже начал запинаться. — Я думал, ты была рада тому, что SwanQueen станет финальной парой. Я был уверен, что ты хочешь быть частью этого завершения.

— Я хочу. То есть… хотела, — она осеклась на полуслове, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Но больше не могу. Это моё окончательное решение.

— Случилось что-то, о чем ты нам не говоришь? — тихо и осторожно спросил Эдди. Он был мастером деликатности и знал, что за фасадом «профессионального решения» Дженнифер обычно скрывается нечто гораздо более глубокое.

— Да, кое-что случилось, — Дженнифер не видела смысла лгать, но и не собиралась исповедоваться. — Но это касается исключительно моей личной жизни. Мне очень жаль, но я не могу продлить контракт и участвовать в седьмом сезоне.

— Как бы больно это ни было для шоу, нам остается только принять твой выбор, — задумчиво произнес Адам. — Что бы ни произошло, Джен, мне тоже очень жаль.

Джен коротко кивнула ему и перевела взгляд на Эдди. Тот молчал уже несколько минут, переваривая услышанное и, вероятно, прикидывая, как переписать сотни страниц сценария.

— Дженнифер, — начал он наконец, его голос звучал тяжело. — Ты же понимаешь, что если ты уйдешь, нам придется полностью перекраивать сюжет? SwanQueen окажется вне игры. Навсегда.

Она вздохнула, чувствуя нарастающее нетерпение. Стены офиса словно сужались, и Дженнифер больше всего на свете хотелось, чтобы этот разговор закончился как можно скорее. Ей нужно было выйти на воздух, где не пахло старыми сценариями и несбывшимися обещаниями.

— Я знаю это, — коротко ответила она.

— Значит, ты также осознаешь, что нам придется сделать CaptainSwan финальной парой? — Эдди произнес это мягко, но слова ударили её под дых.

Она понимала это и раньше, где-то на задворках сознания, но теперь, когда это было озвучено вслух, её сердце разбилось еще раз. Честно говоря, Дженнифер никогда не хотела, чтобы CaptainSwan стал концом истории. Не после всего того, что Крюк причинил Эмме, не после всех тех манипуляций и боли. Но теперь… теперь всё стало слишком острым, слишком сложным и невыносимым. У неё просто не оставалось другого выбора, кроме как уйти. Уйти и держаться как можно дальше от Ланы и той прекрасной, искренней романтической пары, которой они со SwanQueen когда-то должны были стать на экранах телевизоров.

— Я и это знаю, — она заставила себя кивнуть, хотя внутри всё кричало от несправедливости. — Делайте всё, что необходимо для шоу. Я просто приму это. Как данность.

Адам и Эдди обменялись странными взглядами, значение которых блондинка не смогла — или не захотела — расшифровать. В этом взгляде было что-то среднее между сочувствием и осознанием катастрофы.

— Ты говорила с Ланой? — вопрос Адама заставил её вздрогнуть.

Знакомая, острая колющая боль в сердце снова дала о себе знать. Это случалось каждый раз: когда кто-то упоминал Лану, когда её имя всплывало в рабочих графиках или когда Джен просто ловила себя на мыслях о ней. Имя «Лана» стало синонимом физической боли.

— Нет, не говорила, — ответила она, и голос её прозвучал суше, чем ей хотелось бы.

— Тебе стоит это сделать, Джен, — мягко произнес Эдди, глядя на неё поверх очков. — Думаю, она будет очень расстроена твоим решением. Это ударит по ней сильнее, чем по остальным.

Лицо Дженнифер мгновенно ожесточилось, став похожим на каменную маску. Она слишком хорошо знала, насколько расстроена будет Лана. Она видела этот сценарий в своей голове сотни раз за последнюю неделю.

Сценаристы, однако, даже не догадывались о подлинной подоплеке этого «профессионального ухода». Они не знали, что Дженнифер и сама была до предела раздавлена этим решением, что каждый шаг прочь от съемочной площадки давался ей с кровью. И всё это — до последнего вздоха, до последней запятой в заявлении об уходе — произошло только из-за Ланы. Это была её вина. Её нерешительность, её «двойная любовь», её нежелание выбирать. Не Дженнифер разрушила SwanQueen. Это сделала Лана в ту ночь на диване.

О, если бы Адам и Эдди только знали правду, скрывающуюся за этими сухими формулировками контракта.

— Уверена, что будет, — сухо бросила она, не давая им ни шанса продолжить этот допрос.

Она резко развернулась на каблуках и вышла из офиса, даже не оглянувшись. Ей нужно было уйти до того, как маска окончательно треснет.

                    Три дня назад она сообщила о своем решении Лане.              

Дженнифер отправила ей короткое, сухое сообщение, от которого веяло холодом:

Дженнифер Моррисон: «Нам нужно поговорить. Если хочешь меня выслушать, заходи в мой трейлер».

Брюнетка даже не потрудилась ответить текстом. Спустя считанные минуты в дверь трейлера раздался знакомый стук. Это была Лана. Она стояла на пороге и робко, почти виновато улыбалась — совсем как в тот последний раз, когда она пришла к ней домой.

Тот «последний раз» стал финальной точкой в их отношениях, а этот визит должен был стать концом концов. Дженнифер кожей чувствовала тяжесть того удара, который она собиралась нанести.

— Привет. Ты сказала, что хочешь поговорить, — голос Ланы был мягким, полным хрупкой надежды.

Она выглядела смущенной, почти сияющей. Видимо, она всерьез полагала, что неделя тишины заставила Дженнифер передумать, сломаться и согласиться вернуться к тому ужасному, высасывающему душу подобию отношений, которое у них было.

— Я приняла решение, — резко, как выстрел, произнесла Джен.

Она заметила, что Лана даже не вздрогнула. Напротив, брюнетка сделала шаг вперед, вторгаясь в её личное пространство и всё еще удерживая на лице эту невыносимо робкую улыбку. Дженнифер мгновенно отступила назад, увеличивая дистанцию до безопасной, и продолжила:

— Я не останусь на седьмой сезон. Я не буду продлевать контракт. SwanQueen не случится.

Улыбка Ланы исчезла в мгновение ока, словно её стерли ластиком. Изумление на её лице тут же сменилось выражением такой глубокой, неприкрытой боли, что Дженнифер на секунду захотелось отвернуться.

— Что? — голос Ланы дрогнул и надломился. Этого короткого звука хватило, чтобы Дженнифер поняла: она только что вскрыла старую рану и залила её кислотой.

— Именно то, что ты только что услышала, — отрезала Джен, не давая себе ни секунды на жалость. — Мое решение принято официально. Оно окончательно.

— Нет, ты не можешь так поступить! — Лана всплеснула руками, её голос сорвался на крик. — Где твои обязательства перед шоу? Перед всеми нами? Ты серьезно собираешься позволить тому, что произошло между нами в личной жизни, вот так грубо вмешиваться в твою профессиональную работу?

Слова Ланы становились всё резче с каждой секундой, она переходила в атаку, пытаясь уколоть Джен её же ответственностью.

— Представь себе, я могу это сделать, — Дженнифер скрестила руки на груди, выпрямляясь. — Я отдала этому шоу шесть лет своей жизни. Мой контракт истекает в конце этого сезона, и я имею полное право его не продлевать. Решение уже в производстве, Лана, и ты ничего не можешь с этим поделать. Никто не может.

Лана выглядела так, словно её только что ударили в лицо. Она казалась бесконечно несчастной, почти сломленной. Джен видела, как тяжело брюнетке дается эта борьба с подступающими слезами, как дрожат её губы, но она заставила себя смотреть прямо перед собой.

— Почему? — выдохнула Лана. — Почему ты это делаешь, Дженнифер?

— Потому что оставаться здесь больше не имеет смысла, — голос блондинки был пугающе спокойным. — Иллюзия рассыпалась.

Лана до боли сжала челюсти, её взгляд стал холодным и колючим.

— Ты хоть осознаешь, как сильно твое дурацкое решение ударит по фанатам? — прошипела она. — Ты о них вообще думаешь? О людях, которые годами верили в SwanQueen? Или тебе наплевать на всех, кроме себя?

Дженнифер лишь равнодушно пожала плечами. У неё не было сил на эти пустые нотации и чувство вины, которое Лана так умело пыталась на неё навесить. Фанаты были важны, но её собственное выживание сейчас стояло на первом месте.

— Мне просто нужно двигаться дальше, — бросила она, глядя куда-то поверх плеча Ланы. — Слишком поздно для разговоров о долге.

— Ты серьезно это обдумываешь? — в голосе Ланы слышалась последняя, отчаянная попытка найти в словах Джен хоть каплю неуверенности.

— Я не «обдумываю», — Дженнифер чеканила каждое слово, глядя прямо перед собой. — Всё уже решено окончательно. Я поговорила с Адамом и Эдди. Всё кончено, Лана. Для всех нас.

Лана замерла, словно её парализовало это холодное известие. Её глаза были полны незваных слез, которые она отчаянно пыталась сдержать, а руки были сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Дженнифер чувствовала на себе испепеляющий, тяжелый взгляд коллеги — тот самый, который обычно демонстрировала Реджина Миллс в моменты своей величайшей ярости. Но за все годы съемок она никогда прежде не видела такого выражения на лице самой Ланы. Это была не актерская игра. Это была живая, кровоточащая рана.

Брюнетка сделала небольшой шаг вперед, не разжимая кулаков, словно готовясь к удару.

— Тебе плевать на SwanQueen, — резко бросила она, и эти слова хлестнули Джен по лицу. — Тебе плевать на наших персонажей, на их историю и на то, как идеально они подходят друг другу. Знаешь, сейчас мне кажется, что правда в другом: тебе никогда не было дела ни до них, ни до ЛГБТ-сообщества. Ты просто использовала это.

Дженнифер промолчала. Она не стала оправдываться, не стала кричать в ответ, что именно её любовь к SwanQueen и сделала пребывание в шоу невозможным. Возможно, она даже заслуживала этих жестких, несправедливых обвинений. Возможно, её решение уйти не было «разумным» с точки зрения карьеры или долга. А может, и было. Дженнифер просто искала способ выжить, найти свое счастье, и роль фальшивой «телевизионной пары» с Ланой не была к нему путем. Это был тупик.

— Ты была права, — голос Ланы стал опасно тихим, вибрирующим от боли. — Между нами никогда ничего не должно было произойти. Это было огромной, катастрофической ошибкой.

Слезы всё же сорвались и покатились по её щекам, но взгляд Ланы оставался непроницаемым и жестким. Внезапно, не дожидаясь ответа, она резко развернулась и вышла из трейлера, не проронив больше ни единого слова. Дверь захлопнулась, оставив после себя лишь звенящую тишину.

Дженнифер обессиленно опустилась на стул. Она не могла отделаться от горькой мысли, что любовь, в конечном счете, — это просто системная ошибка, которую люди совершают слишком часто, надеясь на чудо.

Теперь всё, что ей оставалось — это самая сложная задача в её жизни: разлюбить Лану Паррию. Дженнифер очень надеялась, что в этом мире это вообще возможно.

                    Два дня назад Дженнифер официально объявила о своем уходе из шоу всей съемочной группе и актерскому составу. Реакция была предсказуемой: тишина, сменившаяся шквалом недоумения. Люди были в шоке. Джаред, Колин, Джинни и Джош — те, с кем она делила площадку годами, — выглядели так, словно у них из-под ног выбили почву.       Лана тоже была там. Она стояла чуть поодаль, прямая и холодная, словно вырезанная из мрамора. За всё время речи Дженнифер она и бровью не повела в сторону блондинки, ни разу не подняла взгляда. Для всех остальных это могло показаться профессиональной выдержкой, но Джен чувствовала эту стену отчуждения кожей.       Джинни и Джош, знавшие её лучше других, мгновенно считали фальшь в этой ситуации. Они чувствовали: в воздухе повисло что-то тяжелое, выходящее далеко за рамки «творческих планов». Как только официальная часть закончилась, они поспешили к Джен, перехватывая её прежде, чем она успеет скрыться в своем трейлере.              

— Ты правда собираешься покинуть шоу, Джен? — Джош смотрел на неё с искренней тревогой. Он, как никто другой, понимал, что её уход — это не просто смена каста, это фактический финал всей истории, которую они создавали.

— Да, — выдохнула она, судорожно сглатывая горький ком в горле. Голос подводил её, становясь опасно ломким.

— Но почему сейчас? — Джинни подошла ближе и сочувственно сжала руку блондинки. Её ладонь была теплой, и это простое человеческое прикосновение едва не стало последней каплей.

— По той же причине, по которой уходите вы, — Дженнифер заставила себя посмотреть подруге в глаза, стараясь придать голосу твердости. — Мне просто нужно двигаться дальше. Шесть лет — это долгий срок.

Джинни прищурилась, внимательно изучая лицо Джен, и в её взгляде мелькнуло понимание. Она знала Дженнифер слишком долго, чтобы поверить в эту удобную, «профессиональную» версию. Она видела застывшую боль в глубине её глаз и ту пустоту, которую невозможно было скрыть никакими словами о карьере.

— В этом твоем решении есть что-то гораздо большее, о чем ты нам не говоришь, — тихо произнесла Джинни. Она на секунду переглянулась с Джошем, и в этом обмене взглядами было беззвучное согласие. — Но всё в порядке, Джен. Мы не станем на тебя давить.

Брюнетка снова повернулась к ней и чуть крепче сжала её пальцы:

— Просто знай: если тебе кто-то понадобится… если станет совсем невмоготу — мы рядом. В любое время.

Дженнифер смогла лишь коротко кивнуть. Слова застряли в горле. Она понимала: если она сейчас произнесет хотя бы «спасибо», так тщательно выстроенная плотина рухнет. Она просто разрыдается на глазах у них, у всей съемочной группы и у Ланы, которая наверняка наблюдала за ними издалека.

Она должна была оставаться сильной. По крайней мере, до конца смены.

                    До конца съемок шестого сезона оставалось всего четыре эпизода. Четыре недели, чтобы окончательно похоронить Эмму Свон. Песни для музыкальной серии были готовы, костюмы подогнаны, и сегодня настал день «икс» — актеры должны были получить на руки финальные сценарии.       Дженнифер чувствовала себя так, словно шла на эшафот. Нервы были натянуты до предела. Глухая безнадежность поселилась где-то под ребрами, не давая дышать. До того как она официально объявила о своем уходе, она была уверена: для SwanQueen уже всё решено, путь к канону открыт. Но теперь… теперь Адаму и Эдди пришлось в экстренном порядке лепить нечто иное. Мир, в котором не будет ни Эммы, ни SwanQueen.       Больше всего Дженнифер пугало завершение текущего сезона. У неё были горькие догадки о том, что их ждет. Финальный эпизод был неразрывно связан с Эммой и Крюком, и именно осознание неизбежности этого союза заставляло её руки дрожать. Это был финал, который она сама спровоцировала своим бегством, и теперь ей предстояло его прожить.       Экран телефона вспыхнул. Короткое сообщение от Эдди с просьбой зайти в офис за сценарием заставило её сердце бешено заколотиться.       Это был момент истины.              

Дженнифер нерешительно толкнула дверь офиса. Адам и Эдди сидели в глубоких креслах, их взгляды были устремлены на фигуру, застывшую перед ними в напряженной позе.

Это была Лана Паррия. Разумеется, это была она.

Пульс Дженнифер мгновенно подскочил, отдаваясь тяжелыми ударами в висках при одном только взгляде на бывшую возлюбленную. Лана даже не обернулась на звук открывшейся двери, но Джен видела, как едва заметно дрогнули её плечи.

— Лана сказала нам, что вы уже обсудили твое решение, Дженнифер, — спокойно заметил Эдди, нарушая вязкую тишину.

— Да, мы поговорили об этом, — ответила она, заставляя себя сделать шаг внутрь. Джен отчаянно старалась выглядеть такой же невозмутимой и профессиональной, как и её боссы, хотя внутри всё неслось вскачь, угрожая вырваться наружу паническим криком.

— Рад слышать, что вы нашли время прояснить ситуацию. Новые сценарии готовы к раздаче, — добавил Адам, указывая на стопки бумаги на столе. — Однако вы обе понадобились нам здесь, чтобы обсудить одну конкретную тему. Это касается финальных акцентов.

Блондинка тяжело вздохнула, гадая, какую еще изощренную пытку приготовила ей судьба в лице шоураннеров.

— Это простая вещь, не волнуйтесь, — Адам примирительно поднял ладони. — Это было твое решение, Джен. Мы уверяем тебя, в этом нет никакой проблемы для производства, мы всё переиграли. Тем не менее… — он сделал паузу, подбирая слова. — Мы бы очень хотели оставить в шоу хотя бы частичку SwanQueen. Дать зрителям понять, что этот путь существовал. Что это могло бы произойти при определенных обстоятельствах.

Дженнифер тяжело сглотнула, лихорадочно гадая, какую очередную ловушку подготовили для них сценаристы. В голове пульсировала только одна мольба: лишь бы в новых сценах между Эммой и Реджиной не было никаких тактильных контактов. Никаких прикосновений. Джен всерьез опасалась, что не сможет контролировать себя, если пальцы Ланы снова коснутся её кожи — она просто сорвется, и вся её броня осыплется прахом прямо здесь, на глазах у руководства.

— С прошлых сезонов в истории всегда оставались определенные намеки, — начал объяснять Эдди, откидываясь в кресле. — Особенно со стороны Реджины. Она никогда не была в восторге от отношений Эммы и Крюка, и порой это выглядело как нечто большее, чем просто забота. Как ревность. Мы хотим снова сделать на этом акцент.

Он сделал паузу, переведя взгляд на брюнетку.

— Лана, мы добавили несколько штрихов только в твой сценарий. Это тонкие детали, нюансы взгляда и подтекста, которые кажутся нам принципиально важными для финала.

— Я должна буду ревновать Эмму? — голос Ланы прозвучал пугающе ровно. Её лицо превратилось в непроницаемую маску, лишенную всяких эмоций.

— Именно. Мы вводим фоновую линию: Реджина тайно и безнадежно влюблена в Эмму, в то время как сама Эмма об этом даже не подозревает. Наша цель — чтобы к концу сезона зрители четко считали: для Реджины это никогда не было «просто дружбой». Это был SwanQueen, который так и не случился.

— Звучит приемлемо, — сухо бросила Лана.

В следующую секунду она повернула голову и впилась взглядом в Дженнифер. В этих карих глазах на мгновение вспыхнуло столько невысказанного, столько обжигающей горечи, что у Джен перехватило дыхание. Она не отвела глаз, отвечая таким же тяжелым, вызывающим взглядом, несмотря на то что чувствовала на себе пристальное внимание боссов.

Адам и Эдди молча наблюдали за этой немой дуэлью. Они вполне могли бы проявить смелость и спросить прямо, какая кошка пробежала между их главными звездами. Но они предпочли остаться в зоне комфорта. Сценаристы не стали лезть в их личную жизнь, за что Дженнифер была им бесконечно, почти до слез благодарна. Тишина была их общим убежищем.

                    День назад миру была явлена самая душераздирающая новость.              

Картинка была пугающе простой. Всего лишь стальной крюк и два обручальных кольца, тускло поблескивающие на нем. Дженнифер долго, почти не мигая, смотрела на это изображение на экране своего телефона, а по щекам непрерывным потоком катились горячие слезы.

Это было не то, чего она хотела для своего персонажа. Никогда. Ни в одном из сценариев её идеального будущего Эмма Свон не должна была закончить именно так. Но теперь это происходило в реальности, и Джен знала: это болезненное, вызывающее тошноту изображение — целиком её вина.

Эмма Свон выйдет замуж за Капитана Крюка. И это, черт возьми, станет её финалом.

      Дженнифер чувствовала, как внутри всё вымерзает. Она видела перед собой не счастливую невесту, а безжизненную душу персонажа, которого она растила шесть лет и которого теперь сама же предала. Чувство вины накрывало с головой, удушающее и липкое. И всё же, даже сейчас, глядя на эти кольца, она понимала, что никогда не выбрала бы иначе.       Быть «виноватой» в крахе SwanQueen было невыносимо больно, но оставаться и играть фальшивую, сочащуюся притворной нежностью пару рядом с Ланой Паррией было бы медленным самоубийством. Лана разбила её сердце вдребезги, уничтожила всё живое, что было между ними, и теперь Дженнифер просто нужно было бежать. Двигаться дальше, чего бы это ни стоило фанатам, шоу или самой Эмме Свон.       Это был её единственный выбор. Горький, эгоистичный и спасительный.       

***

             В последующие дни на съемочной площадке царила суматоха. Подготовка к финалу сезона шла полным ходом, но для Дженнифер каждый час работы превратился в изощренное испытание. Почти всё время она чувствовала удушающую тревогу, особенно в сценах, связанных со свадьбой Эммы.       Как профессионал с многолетним стажем, она из последних сил старалась выглядеть довольной, лучиться тем самым «счастьем невесты», которого от неё требовал сценарий. Но получалось плохо. За картонной маской улыбки, которую она приклеивала к лицу перед командой «Мотор!», скрывались беспросветная печаль и выжженное сердце.       Когда её глаза случайно встречались с глазами Ланы через всю комнату, Дженнифер тут же отводила взгляд, словно ожегшись. Её лицо мгновенно становилось суровым, превращаясь в непроницаемую стену. Актеры и съемочная группа не могли не замечать этой резкой перемены, этой ледяной дистанции между ними, но никто не осмеливался нарушить тишину. Воздух в павильоне был наэлектризован так сильно, что любое лишнее слово могло вызвать взрыв.       Перед тем как приступить к съемкам, они записали песни для мюзикла. Музыка была потрясающей — глубокой, эмоциональной, пробирающей до костей. Но то, что должно было следовать за этими песнями в самом эпизоде, было худшим из всех возможных сценариев. Дженнифер физически не чувствовала себя готовой окунуться в эту работу. Она не хотела петь о любви, которой больше не существовало.       Прямо сейчас она сидела в кресле, судорожно сжимая в руках листы с репликами своей первой сцены на сегодня. В ней участвовали все: Джинни, Джаред, Ребекка и… Лана. Это была та самая сцена, при каждом прочтении которой она невольно, до боли стискивала зубы.       Ей предстояло играть жизнь там, где внутри осталась только пустота.       Реджина должна была пробормотать «Эмма» — тем самым особенным тоном, низким и вибрирующим, который умела создавать только Лана. А затем произнести: «Я рада за тебя, правда рада», и они должны были обняться.       Это было оно. То самое объятие SwanQueen, которого фанаты ждали годы, наконец-то должно было быть запечатлено на пленку. Вот только обстоятельства оказались самыми ужасными из всех возможных. Это был не триумф любви, а её панихида под софитами.       Когда прозвучала команда «Мотор!», Дженнифер не могла понять: то легкое удивление, что мелькнуло на лице Ланы, было прописано в сценарии или это была её живая реакция на холодную дистанцию блондинки? Острые когти невидимого зверя сжали сердце Джен, но она выстояла. Она удержала на лице нужное выражение — Эмма, которая отчаянно ищет одобрения и поддержки у Реджины.       Однако слезы, которые она внезапно увидела в этих карих глазах… Болезненное, почти надрывное выражение, которое Лана — или всё же Реджина? — пыталась скрыть за профессиональной маской, оказалось невыносимым.       А объятие… Боже, это объятие.       Оно длилось едва ли три секунды, но для Дженнифер время замерло. То, как Лана — привычно, почти инстинктивно — нежно прижалась головой к её плечу, заставило её сердце пропустить удар. В этом коротком контакте было слишком много правды, слишком много той близости, которую они пытались убить всю последнюю неделю.       К счастью, сцена почти сразу вернулась в привычное русло, актеры разошлись по своим меткам, и Дженнифер наконец смогла сделать полноценный вдох. Кислород обжигал легкие, но ощущение головы Ланы на её плече продолжало жечь кожу даже сквозь слои костюма.       

***

             Дженнифер стояла посреди шумного павильона, задыхаясь в кружевах и шелке свадебного платья Эммы Свон. Всё вокруг было готово к началу съемок: декорации церкви сияли фальшивым золотом, массовка замерла в ожидании, а операторы настраивали фокус на алтарь.       Внутри у Джен царил хаос. Сердце бешено, до боли колотилось в груди, ладони мгновенно вспотели от накатившей нервозности. Она чувствовала себя загнанным зверем, которого выставили на потеху публике.       В этот момент в зал вошла Лана. На ней было облегающее бело-бордовое платье, подчеркивающее каждый изгиб её тела, и у Дженнифер перехватило дыхание. Мир вокруг подернулся дымкой. На одно безумное, отчаянное мгновение, вспыхнувшее в её сознании ярким пламенем, она пожелала, чтобы именно эта женщина — Лана Паррия, а не Колин О’Донохью — сейчас стояла с ней у алтаря. Чтобы это была их свадьба. Это было мгновение истины, которое Джен так долго пыталась подавить.       Их взгляды встретились через весь зал. На этот раз Дженнифер не смогла заставить себя отвернуться, не смогла возвести привычную стену безразличия. Эти карие глаза были такими пристальными, такими глубокими и одновременно пугающими своей обнаженной болью. Это совершенно выбило её из колеи, лишая последних остатков самообладания.       Кто-то настойчиво щелкнул пальцами прямо перед её лицом, разрушая наваждение. Дженнифер моргнула, осознавая, что это Колин.       — Эй, Джен, ты в порядке? Нас зовут. Начинаем, — его голос звучал откуда-то издалека.       Она лишь коротко кивнула, не в силах произнести ни слова, и они заняли свои позиции. Джинни и Джош, играющие её родителей, нежно взяли её под руки, чтобы вести к алтарю.       Джен чувствовала на себе взгляды каждого присутствующего в павильоне — актеров, операторов, осветителей. Она изо всех сил, до хруста в костях, старалась удержать профессиональную маску на лице, но это становилось невыносимо трудно. Она была на грани настоящей панической атаки, задыхаясь в этом проклятом платье, а все вокруг ждали от неё безупречной актерской игры. Им нужно было «счастье», а внутри у неё была лишь пустота и пепел.       Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы сделать этот шаг вперед. Её маска дрогнула лишь на секунду-две, когда она оказалась лицом к лицу с Колином перед священником, и когда она поняла, что Лана стоит всего в нескольких метрах от неё, наблюдая за этой казнью их несбывшегося SwanQueen.       Дыхание начало выравниваться только тогда, когда зазвучали первые аккорды «A Happy Beginning». Музыка, ритм и заученная хореография сработали как спасательный круг, вытягивая её из омута паники.       Дженнифер делала всё, что от неё требовалось по сценарию: она профессионально натянула сияющую улыбку и самозабвенно притворялась, будто всё это — алтарь, кольца, радостные лица друзей — и есть то самое «счастливое начало», которого она на самом деле желала своему персонажу и, втайне, самой себе. Но слова песни горчили на языке, превращаясь в издевку.       Во время общего танца Джен невольно вздрогнула. Лана оказалась совсем рядом — их плечи почти соприкоснулись в движении, и по коже блондинки пробежал электрический разряд. Она мгновенно напряглась, чувствуя исходящее от Ланы тепло, но не позволила себе сбиться с ритма. Она продолжала петь, не снимая своей безупречно счастливой маски, пока внутри всё кричало от невыносимого диссонанса.       Когда этот затянувшийся кошмар под софитами наконец закончился и прозвучала команда «Снято!», Дженнифер почти бегом скрылась за декорациями. Она сделала несколько судорожных глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь, и выпила залпом два полных стакана ледяной воды, чтобы хоть немного прийти в себя и смыть привкус этой фальшивой радости.       Она не должна была чувствовать себя так. Не на пике карьеры, не в финале великой истории.       Но реальность была такова, что её собственное «счастливое начало» осталось где-то там, за дверью трейлера Дженнифер Моррисон, в тот день, когда SwanQueen официально перестал существовать.       

***

             Было глубоко за полночь. Снимали на натуре, и ночная прохлада Сторибрука пробирала до костей, смешиваясь с внутренним ознобом. Это была последняя сцена SwanQueen, которую Дженнифер предстояло сыграть в этом сезоне; по крайней мере, она отчаянно на это надеялась. Сил на большее просто не осталось.       В кадре Эмма Свон стояла в объятиях Крюка — привычная, ставшая почти механической мизансцена. По сценарию Реджина должна была мягко высвободить её, взять за руку и отвести на другую сторону улицы для финального, воодушевляющего разговора. Дженнифер чувствовала, как внутри всё натягивается, словно струна. На мгновение она перехватила взгляд Ланы и с удивлением заметила, что та нервничает не меньше неё. Пальцы брюнетки едва заметно дрожали, когда она поправляла подол своего пальто.       — Мотор!

Лана шагнула в свет софитов. Её пальцы коротко, почти невесомо коснулись запястья Дженнифер — ток прошел по руке, заставляя сердце пропустить удар. Лана отошла в сторону, молча ожидая, что Джен последует за ней в темноту, подальше от Крюка и праздничного шума.

— Помнишь, когда ты только приехала в Сторибрук? — Лана смотрела куда-то вдаль, на пустую мостовую, выглядя по-настоящему смятенной и беззащитной. — Мы ненавидели друг друга…

— Реджина… — голос Дженнифер прозвучал мягко, с той самой хрипотцой, которую она всегда берегла для их общих сцен.

— Нет, это правда, — Лана покачала головой. — Я была единственной матерью Генри, но ты приехала и заявила, что это ты. И… мы боролись. Боже, еще как боролись.

Она издала короткий, сухой смешок, лишенный всякой радости. Дженнифер до боли в груди хотелось рассмеяться в ответ, поддержать эту искру их старого, понятного им обеим драйва, но она не смогла выдавить из себя даже подобия веселья. Горло сдавило спазмом.

— Но ты нашла третий путь, — Лана наконец повернулась к ней, и Джен увидела, как в свете ночных фонарей блеснули слезы, застилающие эти карие глаза. — Мы обе стали его матерями.

Дженнифер слабо, почти прозрачно улыбнулась. Это была улыбка человека, который прощается с чем-то бесконечно дорогим. Лана сделала глубокий вдох, стараясь вернуть себе самообладание, и продолжила, теперь уже выглядя более собранной, хотя её голос всё еще вибрировал от невысказанных чувств:

— Сегодня я видела, как моя злая половина… — Лана сделала паузу, и в этом вдохе было столько невысказанной усталости, — проявила истинную самоотверженность. Она спасла нас всех, Эмма. Я не ожидала этого от неё. Так же, как не ожидала того, что ты снова найдешь выход для нас всех.

Лана подошла чуть ближе, и свет уличного фонаря мягко обрисовал её силуэт.

— Ты еще не видишь этого пути, но ты его увидишь. Обязательно.

— Похоже, ты сейчас говоришь о надежде, — голос Дженнифер прозвучал тихо, почти шепотом. Слово «надежда», которое всегда было девизом Эммы Свон, сейчас ощущалось на губах как холодный пепел.

— О том самом, чему ты научила меня все те годы назад, — Лана посмотрела ей прямо в глаза, и в этом взгляде было столько пронзительной нежности, что Джен захотелось зажмуриться. — Когда ты не сдалась. Когда ты, вопреки всему, верила в меня.

Дженнифер судорожно опустила взгляд, не в силах больше выносить эту искренность. Она чувствовала себя самозванкой в этом костюме героини.

— Что мне делать? — спросила она, и в этом вопросе было гораздо больше личного отчаяния, чем требовал сценарий.

— Ты поймешь, когда придет время, — Лана едва заметно коснулась её руки, и это мимолетное движение поставило точку.

И на этом всё. Последний дубль. Последний раз разделив кадр, они замерли в тишине ночного Сторибрука. Дженнифер кожей чувствовала, что это была их последняя сцена как SwanQueen — по крайней мере, в той версии реальности, которую она знала и любила.

      Когда съемки со всем актерским составом в ту бесконечную ночь наконец закончились и прозвучала финальная команда «Снято!», тишина на площадке показалась оглушительной. Первыми не выдержали Джош и Джинни. Они обнялись прямо посреди мостовой, и в свете прожекторов Дженнифер увидела, как на их глазах заблестели слезы — настоящие, не прописанные в сценарии.       Расцепив объятия, они одновременно повернулись к Джен и протянули к ней руки, приглашая в свой круг. Она шагнула к ним, словно в спасительную гавань, и на этот раз плотина рухнула. Дженнифер больше не могла и не хотела сдерживаться. Горячие, горькие слезы обожгли щеки, смывая остатки грима и ту фальшивую маску «счастливой невесты», которую она носила весь день.       Она зажмурилась, отдаваясь этому моменту скорби и любви, чувствуя надежные руки друзей на своих плечах. А когда снова открыла заплаканные глаза, у неё перехватило дыхание.       Их обнимали все. Весь основной актерский состав, тесно прижавшись друг к другу, образовал единый, неразрывный круг. И Лана… Лана была там же. Дженнифер чувствовала её присутствие каждой клеткой тела. Несмотря на всю боль, на все несказанные слова и разрушенный SwanQueen, в эту секунду они снова были семьей. Лана обнимала их всех, и её рука на мгновение коснулась спины Джен — это было мимолетное, но пронзительно искреннее прикосновение, которое говорило больше, чем любой диалог в кадре.       В эту ночь в Сторибруке плакали не персонажи. Плакали люди, которые знали, что завтра их мир уже никогда не будет прежним.       

***

             Оказалось, в последний момент сценаристы вписали в график еще одну, крошечную сцену SwanQueen. Она должна была идти сразу после ужина у Бабушки: Эмма и Реджина, плечом к плечу, как настоящая, крепкая семья, провожают Генри в школу.       Это было пронзительно и невероятно красиво. В утреннем свете декораций Сторибрука всё казалось правильным.       На мгновение, пока камера плавно скользила по рельсам, Дженнифер и Лана по очереди поцеловали Джареда в лоб. Когда они выпрямились, их взгляды встретились — открыто, без привычного страха или ледяной брони. И они улыбнулись друг другу.       Дженнифер не знала, почему она улыбается в этот момент, вопреки всей боли последних недель. И она не знала, почему Лана вдруг ответила ей такой же светлой, искренней улыбкой. Но этот миг в кадре казался самым драгоценным и настоящим за весь шестой сезон.       В ту секунду Дженнифер напрочь забыла о прошедшей свадьбе с Крюком, о контрактах и о своем уходе. Она позволила себе слабость: на один короткий миг притвориться, что между ней и Ланой всё хорошо. Притвориться, что они всё еще вместе, и на этот раз — без всякого навязанного мужа, без обязательств перед шоу, без лжи. Только они вдвоем и их сын.       Дженнифер очнулась от этой широкой, слепящей улыбки только тогда, когда режиссер подал знак пальцами, призывая их закончить проходку.       И они завершили её. Сделали последние шаги по мостовой, оставляя позади камеру, Генри и свою самую последнюю совместную сцену.       

***