🦢👑 Chapter 19: I Want You Back (Коронация пустых надежд...)

      

***

      

Вселенная Ланы

      Если бы Лане предложили подобрать одно-единственное слово, чтобы описать её жизнь в этот момент, она бы, не задумываясь, выбрала «катастрофа».       Конечно, кто-то мог бы счесть это драматичной гиперболой — ведь со стороны всё выглядело вполне благополучно. Но внутри… внутри всё стало окончательно невыносимым с того самого дня, как одна конкретная блондинка решила, что с неё хватит, и объявила о своем уходе из шоу.       А ведь всё начиналось так правильно. Во второй половине шестого сезона, когда сценаристы наконец-то произнесли заветные слова и объявили SwanQueen каноном, Лана почувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Это было именно то, чего она так долго и упорно желала для будущего Реджины. Осознание того, что их общая история наконец-то получит заслуженное признание, стало целительным бальзамом для её измученной бесконечным ожиданием души.       Тот факт, что Дженнифер приняла эту новость с такой неожиданной легкостью, заставил сердце Ланы биться чаще. Она почувствовала невероятный подъем. Она была настолько ослеплена этим профессиональным триумфом, что совершенно не заметила, как все её годами подавляемые, тщательно запертые чувства к Дженнифер совершили полный круг и вернулись, чтобы ударить по ней с новой, сокрушительной силой.       Лана начала вести себя безрассудно, почти отчаянно. Она искала любой повод, чтобы продлить их совместное время: подбивала Джен на бесконечные, порой совершенно необязательные репетиции, придумывала новые прогоны сцен. Находиться рядом с Дженнифер всегда было непростым испытанием — это почти осязаемое электрическое напряжение между ними существовало с самого первого дня, признавали они это или нет.       Но теперь, когда барьеры пали и SwanQueen стал реальностью на бумаге, Лана позволила себе рухнуть в это влечение. И когда она наконец осознала, в какую опасную игру ввязалась, отступать и спасаться было уже слишком поздно.       Влечение к партнерше по съемочной площадке тлело внутри Ланы всегда. С самого первого дня, с первого совместного кадра. Однако в самом начале она приняла жесткое решение: спрятать эти чувства так глубоко, чтобы они никогда не увидели света. Это было «неправильно», это не входило в её планы, а роман с коллегой казался ей верхом непрофессионализма.       Но контроль окончательно ускользнул из её рук в тот момент, когда SwanQueen признали каноном. Эта новость сорвала все предохранители. Лана внезапно обнаружила, что хочет проводить с Дженнифер каждую свободную минуту, словно теперь у неё было на это официальное право.       По мере того как их репетиции становились всё длиннее, они становились всё ближе. Слишком близко, если быть предельно честным. Лана не обманывала себя: она знала, что почти всё это инициировала сама. Именно она всегда была той, кто предлагал «просто погулять» после смены или настойчиво твердил, что им нужно «еще разок порепетировать» перед началом съемок.       Тогда ей казалось, что её блондинка просто не понимает намеков. Или, что вероятнее, сама Лана в то время боялась признаться себе, чего именно она добивается. Дженнифер могла просто избегать этих заигрываний, видя в Лане лишь замужнюю коллегу — и это было логично.       Вот только о своем замужнем статусе сама брюнетка забывала пугающе часто. Особенно когда оказывалась в одном пространстве с Дженнифер.       Её отношения с Фредом давно превратились в невыносимо скучную и однообразную рутину. Всё начало трещать по швам еще до того, как они с Джен стали сближаться, а после — пропасть между супругами стала непреодолимой. Фред постоянно мотался по всему миру по делам, а Лана была буквально заперта на съемках в Ванкувере. Бывали дни, когда она проводила на площадке всю ночь, оттачивая дубль за дублем до идеала, а когда, изможденная, возвращалась домой — его там не было. Их графики существовали в параллельных вселенных, которые почти никогда не пересекались.       В этой пустоте и тишине дома присутствие Дженнифер в её мыслях становилось единственным, что казалось по-настоящему живым.       Тем не менее, всё это зыбкое равновесие осталось в прошлом. За последние несколько месяцев реальность изменилась настолько радикально, что Лана чувствовала себя буквально раздавленной обломками собственной жизни.       Каждая уверенность, каждый кирпичик, на котором она строила свое будущее, рассыпались в прах из-за решений Дженнифер. Лана была свято убеждена, что у них всё в порядке; что их тайных, запретных отношений блондинке достаточно и что так может продолжаться еще долго. Она искренне верила, что Дженнифер в таком же восторге от перспектив седьмого сезона и от того, что SwanQueen наконец станет финальным аккордом их истории.       Она не могла ошибаться сильнее.       Дженнифер разорвала их отношения в один миг, словно полоснула по живому. Она кричала, называя Лану эгоисткой, и требовала невозможного: сделать выбор здесь и сейчас. Фред или она. В тот момент Лана, оглушенная напором, смогла лишь выдохнуть, что не может этого сделать. Для неё это не было простым уравнением с одним неизвестным — это была её жизнь, её обязательства, её страхи.       Однако этого ее «не могу» оказалось достаточно, чтобы сжечь все мосты. Дженнифер решила прекратить всё немедленно. Она не хотела быть «вторым номером», не хотела делить Лану с её замужним статусом.       Даже после этого Лана, подпитываемая отчаянием, всё еще надеялась, что её блондинка остынет, передумает и вернется. Но чуда не случилось. Вместо этого Дженнифер приняла самое важное и беспощадное решение в своей карьере — она покончила со всем разом. SwanQueen не станет финалом, потому что Эммы Свон больше не будет в Сторибруке. Дженнифер решила это за них двоих, перечеркнув всё, через что они прошли, и оставив Лану одну на пепелище их ообщей мечты.              Теперь, запертая в этом бесконечном «настоящем», Лана продолжала прокручивать события в голове, словно заезженную кинопленку. Только сейчас, на холодную голову, она начала осознавать, насколько эгоистичной и несправедливой она была по отношению к женщине, которую любила.       Дженнифер было мало статуса «интрижки», и она была абсолютно права, отказываясь мириться с крохами внимания, которые Лана могла ей предложить между перелетами мужа. Самой Лане тоже претило быть изменницей, эта двойная жизнь разъедала её изнутри. Но когда необходимость выбора обрушилась на неё, внезапная и беспощадная, она просто оказалась не готова. Она застыла, парализованная страхом потерять привычную почву под ногами.       Теперь же каждый её вдох был пропитан сожалением. Она не могла перестать думать о том, что всё могло быть иначе, если бы она нашла в себе смелость расторгнуть брак с Фредом в тот самый день, когда Дженнифер впервые призналась ей в любви. Но прошлое было монолитным и холодным — его нельзя было переписать, как неудачный сценарий.       Ей приходилось иметь дело с последствиями. Приходилось натягивать маску профессионализма и с фальшивой улыбкой провожать коллег, которые один за другим покидали проект, ставший для них домом на семь лет. Но тяжелее всего было принять уход Джен. Это решение казалось Лане верхом жестокости.       Честно говоря, где-то в глубине души Лана сомневалась, что когда-нибудь сможет простить Дженнифер Моррисон за этот демарш. За то, что та проявила такое безразличие к будущему SwanQueen и к чувствам миллионов фанатов. А главное — за то, что Джен сначала наполнила её сердце до краев светом и любовью, а затем просто разжала пальцы, позволяя этому сердцу разбиться на тысячи мелких, несклеиваемых кусочков.       И Лана не знала, что мучило её больше: обида на Дженнифер или тихий, ядовитый шепот внутри, спрашивающий — простит ли Джен когда-нибудь её саму за этот трусливый эгоизм?       

***

             Пришло время поступить правильно. Лана больше не могла дышать в этой лжи, запертая в браке, который перестал удовлетворять её потребности — и эмоциональные, и физические.       Когда несколько лет назад она выходила замуж, она была искренне уверена, что Фред — это «то самое». Она верила, что никто и никогда не заставит её чувствовать себя иначе. О, как же она ошибалась. Нашелся человек, рядом с которым казалось, будто сама луна мягко опустилась в её ладони. Кто-то, кто заставлял её сердце взрываться от переизбытка любви, превращая этот взрыв в тысячи сверкающих, счастливо порхающих бабочек. Раньше Лана даже не подозревала, что такая глубина чувств вообще возможна в реальности, а не на страницах романов. Она и подумать не могла, что женщина, работавшая с ней плечом к плечу долгие годы, окажется той самой — её истинной судьбой.       Лана всё еще любила своего мужа. Но эта любовь была спокойной, благодарной — за то, что он был верным другом и неизменно добрым человеком. Однако теперь ей этого было мало. Слишком мало. Это стало предельно ясно в те мгновения, когда она начала изменять ему с Дженнифер, осознав, на какой океан страсти и нежности она на самом деле способна с кем-то другим.       Сегодня Лана решила, что лжи пришел конец.       Фред только что вернулся из долгой европейской поездки. Он привычно поприветствовал её поцелуем в щеку и сразу ушел в душ, смывая дорожную пыль. Когда он, наконец, лег рядом с ней с усталой, измученной перелетами улыбкой, Лана почувствовала: сейчас или никогда.       Она должна была покончить с этим театром теней. Это было нездорово, неправильно и разрушительно для них обоих. Воздух в спальне казался густым и тяжелым от невысказанных слов, которые она собиралась произнести.       — Привет, — выдохнула она, стараясь придать голосу будничную легкость, хотя сердце колотилось где-то в горле. Ладони мгновенно стали влажными от липкого, холодного волнения.       Фред посмотрел на неё так мягко, с такой непритворной теплотой, что Лане стало физически душно. Глядя на его слабую, усталую улыбку, она почувствовала, как её накрывает волна чудовищной, удушающей вины. Каким бы тяжелым и отчужденным ни стал их брак за последний год, Фред явно не заслуживал того предательства, которое она совершала каждый день, думая о другой.       — Привет, Лана. Как прошел твой день? — его голос звучал по-домашнему спокойно, как будто они всё еще были той идеальной парой из прошлого.       Она попыталась улыбнуться в ответ и громко, порывисто вздохнула, поудобнее устраиваясь на кровати и подтягивая одеяло, словно пытаясь защититься им от самой себя.       — Всё хорошо. Ходила в парк с Лолой, ей пошла на пользу прогулка. А как твоя поездка? — она цеплялась за эти пустые, вежливые вопросы, оттягивая неизбежное.       — Отлично. Решил все рабочие вопросы и даже выкроил время, чтобы посмотреть новые места. В Европе сейчас красиво, — он говорил ровно, но в его глазах промелькнула какая-то странная, неуловимая тень.       Улыбка Ланы окончательно превратилась в натянутую маску. Она поняла, что если не заговорит сейчас, то просто задохнется от этой фальши. Нужно было сбросить этот груз, чего бы это ни стоило.       «Сейчас или никогда».       — Фред… Мне нужно поговорить с тобой о чем-то очень важном, — её голос слегка дрогнул, выдавая истинное состояние.       Он тяжело сглотнул, и вся его расслабленность мгновенно исчезла. Он медленно выпрямился, поворачиваясь к Лане всем телом, и посмотрел ей прямо в глаза — пристально, словно уже знал каждое слово, которое она собиралась произнести.       — Выкладывай, — коротко бросил он. Тишина в спальне стала абсолютной.       Лана сделала глубокий, почти судорожный вдох, прежде чем окончательно сорвать пластырь.       — Фред… Думаю, ты и сам заметил перемены в нашем браке за последний год. Ведь заметил же? — Она вглядывалась в его лицо, ища хоть каплю непонимания, но он лишь молча кивнул. — Что ж… мы слишком сильно отдалились друг от друга. Работа, бесконечные перелеты, съемки — всё это встало между нами стеной. Но дело не только в графиках, Фред. Уже довольно давно я осознала, что между нами что-то сломалось. Что-то просто… не так. Словно того, что у нас осталось, больше… недостаточно.       Он глубоко вздохнул, но не отвел взгляда. Его спокойствие пугало больше, чем возможный гнев. Казалось, он не просто слушает — он читает между строк всё то, что она боится произнести вслух.       — Я сотни раз репетировала этот разговор в голове, — Лана нервно сжала край одеяла, — но сейчас я просто не могу… не могу найти нужных слов, чтобы описать то, что чувствую. Всё кажется фальшивым.       — Я абсолютно ясно понимаю, о чем ты, Лана, — его голос звучал пугающе ровно. — Я знаю, что наш брак изменился до неузнаваемости. Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, потому что я чувствую то же самое.       Лана замерла, пораженная его словами.       — Правда? — выдохнула она, не веря своим ушам.       — Ну конечно. Мы стали чужими людьми, и я чувствую этот холод каждой клеткой. Я пытался быть более вовлеченным, старался реже уезжать из Канады, выкраивал часы, чтобы просто побыть рядом… но, кажется, я был единственным, кто действительно делал эти попытки в последнее время.       Она была совершенно ошеломлена его внезапным, беспощадным признанием. Ладони вспотели еще сильнее, а сердце забилось в груди в совершенно безумном, бесконтрольном ритме. Лана просто понятия не имела, к чему ведут его слова и какую цену ей придется заплатить за эту внезапную честность. Она чувствовала себя преступницей, которую поймали не на месте преступления, а на стадии признания.       — Тебя тоже никогда нет рядом, Лана, — голос Фреда стал жестче, в нем прорезались нотки накопленной обиды. — Ты больше не делишься со мной ничем, как это было раньше. Я долго наблюдал за тобой, за переменами в твоем поведении. В какой-то момент я просто перестал строить из себя дурака и решил взглянуть на вещи такими, какие они есть на самом деле.       Лана судорожно сглотнула, теперь уже точно понимая: стена, за которой она пряталась, рухнула.       — Я знаю, что ты лгала мне. Знаю, что скрывалась. И я знаю, что ты изменяла мне с Дженнифер Моррисон, — он произнес это имя четко, почти официально. — Я знаю об этом уже довольно долго. Я ждал… ждал, что ты придешь и признаешься сама. Ждал хотя бы тени вины за то, что ты делаешь за моей спиной. Но этого не было. Сегодня — первый и единственный раз за всё это время, когда ты действительно выглядишь виноватой.       Лана была парализована. Воздух в легких словно превратился в свинец. Она попыталась пробормотать что-то, хоть какое-то жалкое оправдание, но язык не слушался. Все слова защиты рассыпались перед лицом его осведомленности.       — Я… — только и смогла выдавить она.       — Тебе не нужно объясняться, — Фред перебил её, не давая шанса на ложь. — Я злился. О, поверь, я по-настоящему злился на тебя. Больше всего меня ранило разочарование — я никогда не думал, что ты способна на предательство такого масштаба.       — Фред, я никогда не хотела…       — Нет, дай мне договорить, — он поднял руку, пресекая любую попытку заговорить. — Моя злость выгорела, когда я осознал самое главное: ты просто больше не чувствуешь ко мне того же, что я к тебе. Ты влюбилась в Дженнифер. Я видел это в твоих глазах, видел по тому, как меняется всё твое существо, когда ты рядом с ней. Я не слепой, Лана. Мы прожили бок о бок много лет, мы прежде всего друзья, и я слишком хорошо знаю глубину твоих настоящих чувств.       — Фред… — её голос сорвался на шепот.       — То, как ты смотришь на неё… — он на мгновение замолчал, подбирая слова, которые причиняли ему боль. — Когда ты с ней, в твоих глазах появляется тот самый блеск, которого никогда — слышишь? — никогда не было рядом со мной.       Он тяжело вздохнул, и Лана почувствовала себя совершенно раздавленной под тяжестью его честности. Каждое его слово попадало в цель. Она не знала, что ответить, да и нужно ли было это? Единственное, в чем она была уверена до боли в груди: то, что она чувствовала к Дженнифер, было стихией, рядом с которой её чувства к мужу казались тихой, давно высохшей гаванью.       — Мне так жаль, Фред… Я знаю, что разрушила наш брак этим предательством. Я знаю, — голос Ланы дрожал, срываясь на хрип.       — Нет, Лана, не только ты, — он наконец опустил взгляд, и выражение его лица в этот миг было настолько болезненно-печальным, что Лане захотелось зажмуриться. — Мы оба приложили к этому руку. Всё просто… перестало работать, и мы оба это прекрасно знаем. Я просто думаю… может, нам никогда и не суждено было быть вместе по-настоящему, понимаешь?       Лана судорожно вытерла слезы ладонью и шмыгнула носом, чувствуя себя маленькой и беззащитной. Это было невыносимо тяжело. Намного тяжелее, чем она могла себе вообразить в самых мрачных сценариях. Она не планировала рассказывать ему об измене, надеясь сохранить этот секрет как свою личную Голгофу, и была совершенно раздавлена тем, что он всё это время жил с этим знанием.       — Наверное… нам действительно не было суждено, — эхом отозвалась она, признавая очевидное.       Они провели несколько долгих минут в абсолютной тишине. Слышно было только их дыхание и то, как за окном шумит ночной город. Они оба смотрели на свои руки — беспокойные, судорожно сцепленные, словно пытающиеся удержаться за пустоту.       — Прости меня, Лана. Прости, если я так и не смог стать тем мужчиной, который был тебе по-настоящему нужен, — тихо, почти бесцветно произнес он, всё еще не поднимая глаз.       — Никогда, слышишь? Никогда не извиняйся за это, Фред, — Лана покачала головой, чувствуя, как новая волна слез подступает к горлу. — Ты был замечательным мужем. И мы были замечательной парой… пока это длилось. Пока мы верили в это.       Он наконец поднял голову и одарил её слабой, вымученной, но удивительно доброй улыбкой.       — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, Лана. Искренне.       — Я тоже хочу, чтобы ты нашел свое счастье, — ответила она, медленно придвигаясь к нему и раскрывая объятия.       Фред позволил ей это — тихий, прощальный жест близости. Они провели в объятиях друг друга долгие минуты, молча утешая друг друга в этой общей потере. Это было прощание не просто с браком, а с целым этапом жизни, который подошел к своему логическому и печальному завершению.       

***

             С документами о разводе было наконец покончено. Последняя подпись, последний юридический формализм — и официальная часть её прошлой жизни осталась в папке адвоката.       Лана пообещала Фреду, что постарается поддерживать с ним связь. Он, проявив удивительное благородство, ответил, что их развод не обязан превращаться в одну из тех неловких, пропитанных ядом историй, где бывшие супруги ненавидят друг друга до конца дней. Лана была бесконечно благодарна ему за это. Когда их пути окончательно разошлись, она почувствовала, как с её плеч свалилась огромная, давившая на нее последние несколько месяцев гора.       Ей всё еще было не по себе от того, как именно всё закончилось и какую боль она причинила близкому человеку, но глубоко внутри сожалений не было. Она просто не могла заставить себя жалеть о том, что по-настоящему влюбилась. Разве можно раскаиваться в том, что твоё сердце наконец-то ожило?       Следующие два месяца стали для неё временем исцеления. Она растворилась в семейном тепле и привычном ритме комик-конов по «Однажды в сказке». Поездка на Сицилию вместе с матерью, встречи с итальянскими родственниками, долгие ужины и шумные разговоры — всё это на время заглушило внутреннюю тревогу. Она искренне наслаждалась каждой минутой, особенно когда рядом была Бекс и другие коллеги, ставшие для неё второй семьей.       Новость о том, что сериал продлили на седьмой сезон, застала её в Ванкувере. Лана не могла быть счастливее — это означало, что история продолжается, что её Реджина еще не сказала последнего слова. Она отпраздновала это событие в одиночестве в своем новом доме, открыв бутылку дорогого шампанского. В пузырьках этого напитка ей чудилось обещание чего-то нового и прекрасного.       Через несколько дней она уже летела в Нью-Йорк, чтобы отметить продление с новым актерским составом. Жизнь, казалось, обретала новый ритм, и Лана была готова к этой главе. Она еще не знала, что настоящим испытанием станет не отсутствие Фреда, а пустующее место рядом с ней на съемочной площадке.       Впереди Лану ждал марафон конвенций, которые она посещала с неизменной благодарностью. Особенно ту, что проходила в её любимом Париже. Она обожала этот город, его воздух и ту особую энергию, которую дарили фанаты, отвечая на их порой забавные, а порой и донельзя въедливые вопросы. Комик-коны всегда были территорией радости и для актеров, и для зрителей.       Однако теперь у этой радости появился горький привкус. Самым тяжелым испытанием для Ланы стали моменты автограф-сессий. Фанаты один за другим протягивали ей постеры, фотографии и рисунки, где неизменно были они вдвоем — Эмма и Реджина.       После всего, что произошло за последние месяцы, эти фан-арты превратились в крошечные мины замедленного действия. Каждый из них пробуждал в душе Ланы нечто настолько болезненное, что дышать становилось трудно.       Первый же арт со SwanQueen, который ей вручили в Париже, заставил её сердце пропустить удар. Лана завороженно смотрела на филигранную работу, в очередной раз поражаясь таланту своих поклонников. В этот момент она просто не смогла сдержаться: её пальцы, живя собственной жизнью, медленно и с бесконечной нежностью обвели на бумаге знакомые черты лица Джен.       Осознание того, что она делает, прошило её током. Лана тут же отдернула руку, чувствуя, как краска заливает лицо. Перед ней стояла девушка-фанатка, выжидающе и, кажется, с пониманием глядя на неё. Лана не имела права на такую слабость. Она не могла позволить себе быть настолько беззащитной и «настоящей» на глазах у сотен людей.       Сердце мучительно сжалось в груди, когда она коротким, почти механическим движением подписала арт. Лана одарила девушку своей фирменной, но на этот раз безнадежно грустной и тоскливой улыбкой.       В ту секунду, глядя вслед уходящей поклоннице, Лана дала себе клятву: больше никогда. Она никогда больше не позволит себе так сорваться на публике. Она закроет эту дверь на все замки.       

***

             Седьмой сезон стоял на пороге. Лана изо всех сил пыталась игнорировать собственные предательские мысли, но с треском провалилась. Каждое воспоминание о шестом сезоне, каждый призрак той самой блондинки преследовал её в коридорах студии. Держать дистанцию оказалось куда тяжелее, чем она предполагала — особенно теперь, когда ей приходилось знакомиться с новым актерским составом и делать вид, что её мир не расколот надвое.       Первая серия прошла гладко. Лана старательно держала себя в руках, искренне пытаясь наслаждаться компанией новых коллег — они и впрямь были замечательными. Но новость о том, что Дженнифер Моррисон пригласили для короткого участия во втором эпизоде, едва не довела её до предела.       Сценарий фокусировался на Крюке, и Джен снималась в основном с Колином, Джаредом и Эндрю. Реджине была отведена лишь крошечная роль: она должна была появиться в кадре, просто чтобы кивнуть Эмме — безмолвный жест одобрения, точка в их долгой истории. Во время съемок этой сцены их взгляды встретились лишь на мгновение. Они обменялись натянутыми, выверенными улыбками — в точности так, как требовал сценарий, и ни на йоту больше.       Когда команда «Стоп!» прозвучала, Лана, выждав удобный момент, украдкой присмотрелась к своей бывшей возлюбленной. И сердце пропустило удар: Джен подстриглась. Тех роскошных длинных локонов, которые Лана так хорошо помнила на ощупь, больше не существовало. Вместо них костюмеры прикрепили к волосам Дженнифер какие-то жалкие искусственные пряди, чтобы сохранить преемственность образа.       В этот миг Лану пронзило отчаянное, почти физическое желание увидеть Дженнифер настоящей — без этих накладных волос, без масок и без сценария. Ей до боли в груди хотелось узнать, как выглядит эта новая, короткая стрижка, символизирующая жизнь, в которой Лане больше нет места.       Едва за ней захлопнулась дверь трейлера и наступила долгожданная тишина, Лана сорвалась. Она не стала терять ни секунды: дрожащими пальцами открыла страницу Дженнифер в Instagram, прокручивая ленту, как будто искала там ответы на все свои вопросы.       Но нашла она только новую реальность. На снимках волосы Дженнифер — настоящие, короткие — выглядели потрясающе. Но еще больше Лану ранило то, что светилось в её глазах. Глубокий, искренний блеск счастья, который Джен больше не нужно было играть. Она буквально расцветала: работа над новой пьесой с Мэттью Перри явно приносила ей то удовлетворение, которого она не могла найти здесь, в Ванкувере. Судя по фото, блондинка проживала свои лучшие времена вдали от «Однажды в сказке», и это бесило Лану до бесконечности.       Её приводило в ярость осознание того, как легко Дженнифер всё отпустила. Как просто она выбросила на помойку будущее их персонажей, их общую историю и всё то, что они строили годами.       Горечь из-за этого решения Джен пульсировала в висках. Лане казалось, что этот яд останется с ней навсегда — шансов на прощение не было, даже если судьба когда-нибудь снова сведет их в одном кадре. Поддавшись резкому порыву ярости и разочарования, она начала «чистку». Первой под удар попала фотография Дженнифер, которую Лана когда-то с любовью делала для хештега #Oncers. Её бывшая возлюбленная больше не заслуживала места в её профиле.       Следом она принялась за снимки с Фредом. Хотя мир еще не знал об их разводе, оставлять эти кадры в ленте казалось ей верхом лицемерия. Она методично удаляла пост за постом, стирая свидетельства своего неудавшегося брака. Лана понимала, что фанаты — эти цифровые ищейки — скоро заметят исчезновение публикаций и поднимут шум, но прямо сейчас последствия её не заботили. Ей нужно было пространство. Ей нужно было избавиться от призраков.       Она пообещала себе, что позже, когда наберется достаточно смелости, она официально расскажет миру о разводе с Альфредо Ди Блазио. Но не сегодня. Сегодня она просто хотела вытравить из памяти тех, кто её оставил.

***

             Время снова ускорило свой бег, и вскоре наступил её сорок первый день рождения. Лана отметила его в кругу самых близких: мамы, сестры и подруг. Вечер в уютном ресторане, смех, теплые слова — это был редкий момент затишья, когда она позволяла себе просто дышать.       Когда после короткого пятидневного отпуска она вернулась на съемочную площадку, её встретили настоящие горы подарков и море цветов от фанатов. В этом хаосе любви поклонники никогда не разочаровывали — они чувствовали её настроение сквозь экраны, стараясь заполнить теплом каждую трещину в её сердце.       График заполнился до предела: конвенции Creation Entertainment, шумный SDCC. Лана с удивлением обнаружила, что ей действительно нравится компания нового актерского состава. Она с азартом обсуждала сюжетные повороты седьмого сезона, снова и снова отвечая на вопросы публики с неизменной улыбкой. Работа стала её крепостью.       Всё на площадке шло как по маслу. Эпизоды получались именно такими, какими их задумывали Адам и Эдди. Но настоящим спасением стало возвращение Ребекки. Когда «сестренка» снова оказалась рядом, воздух на съемках словно стал чище. С Бекс Лане не нужно было играть роль «сильной и независимой» — рядом с ней можно было просто быть собой.       Вскоре праздничная суета накрыла Ванкувер. Остаток года пролетел как смазанный кадр кинопленки, и внезапно наступил Новый год.       Лана замерла, осознав страшную цифру: прошло уже больше пяти месяцев с тех пор, как она в последний раз видела Дженнифер Моррисон. Пять месяцев тишины. Боль в груди и сосущее чувство одиночества стали её постоянными спутниками, но она научилась мастерски их игнорировать. Она бросалась в водоворот вечеринок, встреч с друзьями и бесконечных выходов в свет — делала всё, чтобы не оставаться в тишине. Всё, чтобы забыть, как начался этот год, и не думать о том, как он заканчивается.       Когда Триш, её самая близкая подруга, предложила встретить Новый год на Мальдивах, Лана поняла: это именно то, что ей нужно. Побег. Настоящий, легальный побег от серого ванкуверского неба и призраков прошлого. Пришло время для тишины, океана и возможности просто быть женщиной, а не актрисой с разбитым сердцем.       Вернувшись на съемочную площадку после блаженных дней релакса под тропическим солнцем, Лана столкнулась с ошеломляющим сюрпризом. Адам и Эдди, словно почувствовав её жажду перемен, доверили ей режиссерское кресло для одного из эпизодов.       Лана была в абсолютном восторге. Она вгрызалась в работу с неистовой силой, вкалывая как проклятая, чтобы каждый кадр был безупречен. Это была её новая страсть, её способ сублимировать всю нерастраченную энергию. Её Instagram наполнился живыми, искренними снимками закулисья, а возможность руководить Ребеккой на площадке, видеть её в образе Зелины сквозь объектив камеры, приносила Лане ни с чем не сравнимое удовольствие.       И внезапно, словно по щелчку пальцев, наступил март.       В эфире вовсю гремела вторая половина седьмого сезона. Глядя на себя со стороны, Лана могла бы сказать, что она по-настоящему счастлива. В её жизни всё медленно, но верно налаживалось… если не считать одной крошечной, ноющей детали. Отсутствия человека, имя которого она запретила себе произносить вслух.       Когда стартовало знаменитое голосование Zimbio March Madness, Лана сразу поняла: SwanQueen будет там. В самый последний раз.       Твиттер буквально взрывался от сообщений фанатов. Они слали ей отчеты о каждом проголосованном пункте, рассказывая, как отчаянно они бьются за победу своей любимой пары, чтобы почтить её память. Лане было физически больно осознавать, что это — последний шанс. Последний вздох надежды для их пары. Но она лишь бессильно разводила руками перед экраном телефона.       В конце концов, это не её вина, что SwanQueen так и не стал каноном в этой вселенной. Она сделала всё, что могла. Она любила за двоих — и в кадре, и за его пределами.       Когда стало ясно, что пара вышла в финал, Лана больше не могла оставаться в стороне. Она чувствовала эту неистовую энергию фанатов, их преданность и отчаяние — и решила дать им то, в чем они так нуждались. Поддержку.       Она долго подбирала слова, стараясь сделать их теплыми и искренними, и, наконец, выложила фото в Instagram, добавив заветный хештег #SwanQueen.       Эффект был подобен взрыву. Поклонники буквально сошли с ума от восторга; этот жест Ланы стал для них мощнейшим топливом, сигналом о том, что их борьба не напрасна. Мотивация взлетела до небес, и Лана ни капли не удивилась, когда через несколько дней было официально объявлено: SwanQueen — победители Zimbio March Madness. В самый последний раз.       Но, как это часто бывает в её жизни, за триумфом последовал сокрушительный удар. Вместе с новостями о победе пришло официальное подтверждение: седьмой сезон станет последним для «Однажды в сказке». Сказка заканчивалась.       Лане предстояло в самое ближайшее время попрощаться с проектом, который стал её домом, её семьей и её спасением на долгие семь лет. Шоу, которое изменило её жизнь навсегда, подходило к финалу, и осознание этого факта ложилось на плечи неподъемным грузом. Она понимала: вместе с последним кадром уйдет целая эпоха. Уйдет Реджина Миллс. И, возможно, окончательно уйдет надежда на то, что в её собственной, реальной жизни когда-нибудь снова появится та самая блондинка.       

***

             Март подходил к концу, забирая с собой последние крохи спокойствия. Когда Лана получила на руки сценарии финальных эпизодов, новость обрушилась на неё, словно оглушительный гром среди ясного неба: Дженнифер возвращается. Она возвращается для финального аккорда шоу.       И самое сокрушительное — им предстояло снова играть вместе.       Лана чувствовала, как внутри всё сжимается от колоссального, почти неконтролируемого волнения. Она совершенно этого не ожидала. Она запретила себе даже надеяться на то, что когда-нибудь снова увидит Дженнифер здесь, на их общей территории, в декорациях Сторибрука.       Когда настал «тот самый день», Лана обнаружила, что едва может сосредоточиться. Буквы в сценарии расплывались перед глазами; заучивание реплик превратилось в пытку. Это был конец долгого семилетнего пути, и читать финальные сцены, не захлебываясь слезами, было почти невозможно. Ей до последнего не верилось, что история Реджины Миллс подходит к завершению — и что финальную точку в ней поставит именно появление Эммы Свон.       Трейлер Дженнифер уже стоял на привычном месте, в аккуратном ряду рядом с трейлером Джинни — та тоже вернулась для финала вместе с Джошем.       Один лишь взгляд на лаконичную надпись «JMo» на белой двери заставил тело Ланы покрыться мелкой дрожью. Её предательский разум, вопреки всем клятвам, мгновенно воскресил в памяти каждый запретный момент, проведенный в тишине этих трейлеров. Каждый шепот, каждое прикосновение и тот самый запах волос Джен, который Лана надеялась забыть навсегда.       Дженнифер Моррисон была здесь. Всего в нескольких шагах. И Лана знала: после этой встречи её мир уже никогда не станет прежним.       Часы тянулись мучительно, вязко, превращая ожидание в пытку. Наконец, пришло время облачаться в доспехи — превращаться в Реджину Миллс. Когда Лана, наконец, затянула корсет платья, поправила безупречный макияж и прическу, она направилась к комнате отдыха. Там уже кипела жизнь: десятки голосов сливались в гул, старые друзья и коллеги оживленно переговаривались, празднуя возвращение домой.       Финальным аккордом всей семилетней истории должна была стать коронация Реджины как Доброй Королевы в тронном зале Зачарованного Леса. После торжественной церемонии ей предстояло произнести речь — слова о надежде и втором шансе, которые подводили черту под всем путем её героини. Лана всерьез гадала: сможет ли она сдержать собственные рыдания, произнося этот текст?       Но еще больше она сомневалась в другом — хватит ли ей сил сохранить маску профессионального бесстрастия, когда придет время обнять Дженнифер? Да, сценарий был беспощаден: в нем снова значилось объятие SwanQueen. То самое объятие, которое еще год назад сделало бы Лану счастливейшей женщиной на планете, теперь пробуждало в ней ядовитый рой подавленных эмоций, страхов и невысказанных слов.       — Эй, сестренка. Ты в порядке? — Бекс возникла рядом, словно из ниоткуда. Она улыбалась, но в её взгляде читалась тревога: она слишком хорошо знала Лану, чтобы верить в её внешнее спокойствие.       — Да, я… я в норме, — Лана выдавила ответную улыбку, стараясь выглядеть воодушевленной.       Это была ложь. Очевидная, до безобразия прозрачная ложь. Она была не в порядке. И окончательно осознала это в ту секунду, когда в дверях комнаты отдыха появилась Дженнифер Моррисон.       Мир вокруг словно застыл, звуки голосов отошли на задний план, превратившись в невнятный белый шум. В течение нескольких бесконечных минут Лана стояла неподвижно, буквально проваливаясь в эти знакомые зеленые глаза. А Дженнифер смотрела в её карие — прямо, беззащитно и в то же время вызывающе.       Всё тело Ланы внезапно обдало жаром. Это новое, физическое присутствие Джен в комнате подействовало на неё сильнее любого разряда тока. Прошло столько месяцев тишины, тысячи километров разлуки и сотни попыток забыть… но сейчас, даже на расстоянии нескольких шагов, Лане казалось, будто они и вовсе не расставались. Словно эта незримая, натянутая до предела нить между ними никогда не обрывалась.       Их зрительная связь, натянутая до звона, внезапно оборвалась, когда к блондинке подошел визажист, чтобы поправить макияж. В тот же миг Дания Рамирес, полная бьющей через край энергии, начала кружить вокруг Дженнифер с включенной камерой телефона.       Лана резко отвернулась. Она не хотела, чтобы её поймали на месте преступления — за этим жадным, невольным разглядыванием бывшей возлюбленной. В этот момент Ребекка, почувствовав дрожь подруги, крепко положила руку ей на плечо, притягивая к себе в защитном жесте.       — Как ты себя чувствуешь на самом деле, Лана? — прошептала она, и в её голосе не было места для дежурных улыбок.       — Я в ужасе, — ответила Лана с коротким, тоскливым вздохом.       Это было единственное слово, способное описать тот первобытный страх, который охватил её перед лицом неизбежного — перед лицом женщины, которую она всё еще любила вопреки всякой логике и гордости.       

***

             Репетиции и сами съемки прошли на удивление идеально. Короткий разговор с Бекс подействовал как холодный душ: Лана твердо решила выдерживать дистанцию и вести себя максимально профессионально. И эта стратегия работала — ровно до того момента, пока сценарий не потребовал близости.       Ей пришлось обнимать Дженнифер. Раз за разом, дубль за дублем. Сладкий, до боли знакомый цветочный аромат Джен мгновенно заполнял легкие Ланы, едва они оказывались рядом. Это было невыносимое испытание — стоять в кольце этих рук и притворяться, что за последний год между ними не разверзлась пропасть. Притворяться, что её тело не помнит каждое это прикосновение.       Когда пришло время для финальной речи Реджины, Лана оказалась на грани срыва. Она произносила слова о надежде, а внутри всё кричало от боли. Она изо всех сил избегала взгляда Дженнифер, боясь, что если их глаза встретятся, она просто не сможет закончить сцену. Каждое слово сценария о «втором шансе» пугающе точно ложилось на её собственную жизнь. Второй шанс — это было именно то, чего она жаждала каждой клеткой своего существа. Шанс на любовь с женщиной, которую она так и не смогла, не захотела разлюбить.       Когда прозвучала команда «Снято!» в последний раз, зал взорвался эмоциями. Актеры и съемочная группа тонули в объятиях, смеялись и благодарили друг друга за эти легендарные семь лет. Лана чувствовала, как слезы обжигают глаза — самая важная глава её жизни подходила к концу.       В другом конце зала она снова поймала на себе взгляд зеленых глаз. Карие встретились с изумрудными в безмолвном, мучительном диалоге. Лана издала тихий, тоскливый вздох и, низко опустив голову, поспешила прочь — к ближайшей туалетной комнате.       Там, в тишине и одиночестве, она дала волю рыданиям. Она плакала навзрыд, кусая губы, лишь бы Дженнифер не узнала правду. Она не хотела, чтобы Джен видела эти слезы и поняла: они не только о шоу. Они о ней. О том, что сердце Ланы по-прежнему разбито, а тело до безумия тоскует по её теплу и любви. Она не хотела признавать, что всё еще принадлежит ей — полностью и безвозвратно.       Лана до боли впилась пальцами в края раковины. Она до последнего отказывалась признаваться даже самой себе, насколько сильно — до физической ломки — ей нужно, чтобы Дженнифер Моррисон вернулась в её жизнь. Чтобы этот холодный вакуум последних месяцев наконец заполнился её смехом и голосом.       Сердце бешено, неритмично колотилось в груди, пока она всматривалась в свое отражение. Красные от слез глаза, размазанная тушь — Добрая Королева сейчас выглядела как загнанный в угол раненый зверь.       «А что, если у тебя действительно есть второй шанс?» — тихий, робкий шепот надежды пробился сквозь пелену отчаяния. «Что, если вы обе сможете найти в себе силы простить? Оставить пепелище обид позади и шагнуть в это будущее вместе?» Лана слабо, почти болезненно улыбнулась своему отражению. В глубине карих глаз, за завесой печали, внезапно вспыхнул крошечный, но упрямый огонек. Тот самый «блеск», о котором говорил Фред.       «Не теряй времени. Иди за ней. Сейчас!» — властно скомандовал голос в голове.       Лана резко развернулась, готовая вылететь из этой душной комнаты, перестать прятаться и сорвать все маски. Она была готова броситься на поиски женщины, которая была её домом. Но уже у самой двери ледяная, парализующая мысль заставила её замереть на месте, словно она наткнулась на невидимую стену.       А что, если… Что, если за это время Дженнифер уже построила себе другую жизнь? Ту, где нет места Ванкуверу, Реджине и самой Лане? Что, если она нашла кого-то другого, кто не заставляет её выбирать?       Самый страшный вопрос вонзился в сердце: а вдруг Дженнифер никогда и не любила её по-настоящему? Вдруг всё, что было между ними — те ночи, тот шепот, те клятвы — было лишь вспышкой страсти, мимолетным увлечением на съемочной площадке, которое гаснет вместе со светом софитов?       — Нет… — прошептала Лана в пустоту туалетной комнаты. — Этого просто не могло быть.       Она знала. Она чувствовала ту глубину, которая была между ними. Но хватит ли этого знания, чтобы сделать первый шаг к двери, за которой ждет неизвестность?       Лана заставила замолчать свои страхи. Она не имела права поддаваться им сейчас. Она обязана была рискнуть, обязана была попытаться вырвать этот призрачный второй шанс у судьбы, пока та не закрыла занавес окончательно.       Она буквально вбежала в комнату отдыха, тяжело дыша, и затравленным взглядом обвела помещение. Шум голосов, смех, звон бокалов — всё это казалось фоновым шумом. Заметив в углу Джинни, которая негромко переговаривалась с Джошем и Бекс, Лана бросилась к ним, не заботясь о том, как странно выглядит со стороны.       — Где она? — выдохнула она, глядя им прямо в глаза.       Ей не нужно было называть имени. В этом кругу, среди людей, которые видели их взлеты и падения все семь лет, лишние слова были не нужны. Джинни, Джош и Бекс мгновенно всё поняли по одному только её отчаянному виду.       — Она уехала, Лана, — тихо ответила Джинни. В её голосе прозвучала такая глубокая, искренняя печаль, что сердце Ланы, еще секунду назад горевшее надеждой, с оглушительным треском раскололось в груди.       — Уже? — переспросила она, переводя взгляд с одного лица на другое. Она ждала, что кто-то из них рассмеется и скажет, что это глупая шутка. Что Дженнифер просто отошла в свой трейлер или вышла подышать воздухом и вот-вот вернется, чтобы попрощаться.       — Да. Она сказала, что у неё запланировано что-то очень важное, — добавила Джинни, и в её взгляде Лана прочитала приговор.       Лана судорожно сглотнула горький, удушающий ком, подступивший к самому горлу. Грудную клетку сдавило так сильно, что стало больно дышать.       Вот и всё.       Дженнифер ушла. Не оглянувшись, не оставив записки, не дав шанса на тот самый разговор. Вместе с шумом её отъезжающей машины исчезла и последняя хрупкая надежда на их общее «долго и счастливо». Сказка закончилась в пустой комнате отдыха, оставив Лану одну среди обломков её несбывшегося второго шанса.       

***