Вернутся к фанфику

Глава 2: Испытания

3 марта 2026, 10:00
На следующее утро, как показалось Гарри, время пролетело слишком быстро. Он едва успел сомкнуть глаза на роскошной кровати, как тихий стук в дверь вырвал его из беспокойного сна. Мысли в голове всё ещё путались, его одолевали сомнения, страхи и планы, которые он никак не мог привести в порядок. Вот-вот должны были начаться испытания, и он не знал, как к ним подготовиться: со спокойной решимостью или с неприкрытым вызовом. Когда он встал с кровати, дверь распахнулась, и вошла мадам Селена. Её холодные глаза смотрели на него, как на кусок мяса. — Пора, — сказала она без эмоций. — Император дал тебе шанс. Не упусти его. Гарри ощутил во рту горький привкус гнева и страха. Он коротко кивнул, хотя чувствовал, как внутри всё сжимается от ужаса. Эти испытания были не игрой, а проверкой всего — его силы, ума, тела и чего-то гораздо более сокровенного. Они были призваны сломить его, превратить в марионетку, которой мог бы управлять Император. Селена вела его по извилистым коридорам Крыла Лотоса, громко стуча каблуками по мраморному полу. Великолепие дворца лишь усиливало ощущение, что он попал в ловушку. Всё вокруг сверкало роскошью и подавляло своей атмосферой. Дворец шептал о власти, но и о страшной цене, которую за неё придётся заплатить. Они вошли в огромный зал с высоким потолком, утопающим в тени, с холодными каменными колоннами и тёмными блестящими поверхностями. В центре зала находилась возвышенная платформа, на которой должно было состояться первое испытание. Император, облачённый в свои привычные багряно-чёрные одежды, восседал на высоком троне, не сводя пронзительных алых глаз с Гарри. Вокруг помоста стояла группа его самых доверенных чиновников и охранников. Их лица были бесстрастны, словно они наблюдали за этим зрелищем уже тысячу раз. — А, Гарри Поттер, — мягко сказал Император, и в его глазах появился хищный блеск. — Надеюсь, ты хорошо выспался. И готов к первому из своих испытаний. Гарри выпрямился, и с каждым шагом его переполняло чувство неповиновения. Он не собирался доставлять этому монстру удовольствие видеть, как тот его сломит. — Конечно, — ответил он. Из тени без предупреждения выступила фигура — высокая, внушительная женщина с резкими чертами лица и иссиня-чёрными волосами. Она была в доспехах и держала в руке посох, готовая к бою. — Это профессор Торн, — с усмешкой в голосе представил её Волан-де-Морт. — Она будет твоим противником. При этих словах Гарри почувствовал облегчение, и нервы, которые с самого утра были на пределе, успокоились. Сражение — с этим он справится. Он может сражаться, он может победить. Это было знакомо. В конце концов, именно этому его учили — тому, что он знал лучше всего. Дуэль началась, не успел он перевести дух. Вспышка света — посох взметнулся в воздух — и в него полетели заклинания. Гарри пригнулся, чувствуя под ладонями твёрдую поверхность пола, и вскочил на ноги, сжимая в руке палочку и тяжело дыша. «Сосредоточься. Ты уже делал это раньше. Ты выживал и в худших условиях». Ещё одно проклятие рассекло воздух, опалив его рукав. Торн не сдавалась — её атаки были точными, механическими и неутомимыми. Поединок затягивался, мышцы Гарри напрягались от усилий, пот стекал по вискам, пока он крутился и блокировал удары, полагаясь только на инстинкт. Сердце в груди колотилось, как боевой барабан. Время размылось, комната превратилась в мешанину из форм и теней. Остался только резкий ритм её атак, и он изо всех сил старался быть на шаг впереди. Он должен был победить. Он не мог позволить себе проиграть — ещё одна неудача стоила бы ему жизни. С гортанным криком Гарри призвал на помощь грубую, отчаянную магию и взмахом руки обезоружил её. Посох с резким звоном упал на пол, звук эхом разнёсся по напряжённой тишине. Торн мгновение смотрела на него, а затем наклонилась, чтобы поднять. Выпрямившись, она коротко кивнула Гарри — не то чтобы одобрительно, но и не с презрением. — Ты прошёл это испытание, — сухо сказала она. Затем, не сказав больше ни слова, она ушла, ступая уверенно и неторопливо. Гарри не опускал палочку, не сводя глаз с удаляющейся фигуры. Его грудь вздымалась с каждым вздохом, но не усталость заставляла его стоять на месте, а взгляд Волан-де-Морта, устремлённый на него с почти осязаемой силой. Этот взгляд обжигал кожу, проникал в самые кости. Гарри смотрел в ответ, испытывая тревогу и неуверенность, не в силах понять, что скрывается за тусклым, непроницаемым блеском этих алых глаз. Гарри почему-то чувствовал себя беззащитным. Знакомый холодок пробежал по его спине — он слишком долго смотрел. Он заставил себя отвести взгляд, сердце бешено колотилось. Чёрт возьми. Император был легилиментом. Надо было лучше следить за собой. Затем Волан-де-Морт резким командным голосом разрушил напряженную тишину. — А теперь… Пойдём дальше, что ли? Комната вокруг него изменилась, и на месте платформы появились длинные столы, на которых лежали книги и свитки. Следующее испытание — на сообразительность. — Твой ум так же важен, как и твоя магия, Гарри, — сказал Император низким и опасным голосом. — Чтобы по-настоящему служить мне, ты должен обладать не только грубой силой. Гарри подвели к одному из длинных столов, где его ждало множество заданий: загадки, сложные головоломки, последовательности рун и что-то вроде экзамена на уровень ТРИТОН в Хогвартсе — и всё это было тщательно продумано. Испытание требовало не только магических знаний, но и способности к стратегическому анализу и глубокого понимания нынешней системы управления империей. Он быстро проходил испытания, его разум был ясен, несмотря на напряжение.

***

Наконец, спустя, казалось, несколько часов, Гарри закончил последний свиток. Пальцы у него болели, а голова гудела. Император, сидевший в другом конце комнаты, медленно и размеренно кивнул, одобряя его работу. — Возможно, ты окажешься полезнее, чем я думал поначалу, — сказал Волан-де-Морт, но в его словах не было теплоты. — Переходим к следующему испытанию. Не успел Гарри опомниться, как его перенесли в новую комнату — просторную, богато украшенную, с бархатными шторами и золотыми люстрами. В воздухе повисло странное напряжение. По комнате эхом разнёсся голос Императора. — Следующее испытание — испытание красотой. Гарри охватил ужас. Он не ожидал такого. Придворные в Крыле Лотоса намекали на предстоящий суд, но Гарри отказывался верить, что до этого дойдёт. — В этом мире красота — валюта, Гарри, — сказал Волан-де-Морт уже более холодным тоном, указывая на слуг, которые расставляли перед ним различные притирания, зелья и зачарованные зеркала. — Тебя будут оценивать не только по уму и силе, но и по внешности. Гарем Императора — это не просто собрание тел, это место, где истинная власть принадлежит тем, кто умеет очаровывать. Гарри стоял неподвижно, чувствуя, как по коже бегут мурашки, пока служители обходили его вокруг, нанося на кожу странные зелья и магические мази. Их прикосновения были навязчивыми, а взгляды — осуждающими, пока они работали, измеряя его, оценивая каждый сантиметр. Зеркала бросали на него тревожный свет, с клинической точностью обнажая каждую деталь, каждый изъян. Суд был унизительным — даже оскорбительным. Его ценность никогда не измерялась эстетическими критериями. Вся его жизнь была посвящена борьбе, выживанию, совершенствованию навыков и отстаиванию чего-то большего, чем внешний вид. И вот он стоит неподвижно под пристальными взглядами придворных и слуг, его тело оценивают как предмет, трогают и ощупывают, а его внешность рассматривают с холодной беспристрастностью. Волан-де-Морт стоял перед ним, его глаза сверкали, выражение лица было непроницаемым. Император медленно обходил Гарри по кругу, пристально изучая его холодным, расчётливым взглядом. — Ты унаследовал глаза своей матери, — сказал Волан-де-Морт почти задумчиво. — Эти зеленые глаза... они напоминают мне моё любимое заклинание. Он помолчал, давая тишине воцариться между ними, а затем добавил угрожающим голосом: — Авада Кедавра. При упоминании проклятия у Гарри по спине побежали мурашки, но он заставил себя выпрямиться. — Жаль, — продолжил Волан-де-Морт, и его губы скривились в усмешке, — что эти глаза скрыты под ужасными очками, которые ты упорно носишь. А твои волосы... — он пренебрежительно махнул рукой. — Такое ощущение, что дикость твоего отца никак тебя не покинет. Как жаль. Но, — он подался вперёд, и в его глазах блеснуло что-то тёмное, — в тебе есть потенциал. Я это вижу. Гарри не дрогнул от этих слов, хотя они царапали его, как гвозди по школьной доске. Одобрение Волан-де-Морта, каким бы извращённым оно ни было, имело здесь силу. Волан-де-Морт отступил на шаг, изучая Гарри с каким-то зловещим удовлетворением. — Да, ты подойдёшь. — Тогда перейдём к последнему испытанию — на плодовитость, — просто сказал Волан-де-Морт. У Гарри кровь застыла в жилах. На мгновение слово, казалось, повисло в воздухе, став нереальным, но затем Император сделал шаг вперёд, и тишина стала удушающей. — Это не просто личное дело, — сказал Волан-де-Морт почти философским тоном, словно наставляя студента. — Это вопрос наследия... необходимости. Он медленно расхаживал по комнате, тщательно обдумывая каждое движение и не сводя глаз с Гарри. — Волшебный мир приходит в упадок. Родословные истощаются. С каждым поколением рождается всё меньше детей с магическими способностями. Я восстановил наше общество, укрепил его, но эта сила должна сохраниться. А значит, нужно обеспечить будущее. Он сделал паузу, давая возможность этим словам на секунду воцариться в комнате. — Ты доказал свою силу, ум, привлекательность... Но теперь, — продолжил он мягким и холодным голосом, — я должен знать, есть ли у тебя потенциал за пределами твоего тела. У Гарри кровь застыла в жилах, когда к нему подошла группа целителей с зельями, эликсирами и странными приспособлениями, назначение которых он даже не пытался понять. Комната словно сжалась вокруг Гарри, стены давили на него, пока целители измеряли, осматривали и ощупывали его с клинической беспристрастностью. В воздухе потрескивали заклинания, шёпотом произносились слова, призванные «оценить жизнеспособность». Ему в рот одно за другим вливали зелья, и их горький вкус оставался в горле. Один из целителей уколол его кожу блестящим инструментом, и его желудок скрутило. Он был объектом. Вещью. Образцом, который нужно исследовать, ощупывать, оценивать. Он хотел сбежать. Сражаться. Бежать. Но он не сделал этого. Он не мог. Его достоинство было разорвано в клочья, дыхание прерывистое, сердце бешено колотилось, когда они закончили — наконец, милосердно — и отошли. К концу судебного процесса Гарри был измотан как физически, так и морально. Давление было невыносимым, каждое следующее испытание было ещё более унизительным, чем предыдущее. Снова раздался голос Волан-де-Морта, ровный и насмешливый. — Что ж, Гарри, — сказал он с мрачным весельем, — похоже, ты прошёл все мои испытания. Его слова повисли в воздухе зловещим предзнаменованием, каждый слог пропитан тяжестью его ожиданий. Глаза Волан-де-Морта, сверкающие злобным интересом, устремились на Гарри, и на его лице мелькнуло удовлетворение. — Тебе удалось меня впечатлить. Это немалое достижение. У Гарри сдавило грудь. Ему хотелось только одного — упасть без сил, но он держал голову высоко и заставлял себя стоять прямо, несмотря на усталость. Император холодно улыбнулся и продолжил: — Сегодня вечером перед моим ближайшим окружением и гаремом я объявлю твой официальный статус. — Он сделал паузу, давая мне время осмыслить его слова, его взгляд был холодным, но пронзительным. – Этот статус ты заслужишь только по моему решению. Волан-де-Морт отвернулся, как будто разговор был окончен, но затем снова заговорил — мягко и насмешливо. — Не подведи меня, Поттер, — сказал он своим бархатным, но стальным голосом. — Я возлагаю на тебя большие надежды и не терплю разочарований. Не успел Гарри ответить, как Волан-де-Морт поднял руку, давая понять, что разговор окончен. — Можешь идти. Вечером тебя ждут во дворце. Будь готов к тому, что произойдёт дальше.

***

Позже тем же вечером Гарри нервно стоял в глубине большого дворцового зала. Мерцающие факелы отбрасывали тени на стены, увешанные роскошными гобеленами, на каждом из которых были изображены истории о власти и завоеваниях. Ближайший круг Волан-де-Морта собрался вокруг большого круглого стола, а члены гарема расположились в дальнем конце зала, глядя на него с разной степенью презрения и любопытства. Среди них выделялись две фигуры, явно выражающие недовольство: Драко Малфой и Беллатриса Блэк. Драко, облачённый в мерцающие серебристые одежды, подчеркивавшие его аристократические черты, смотрел на Гарри с презрительной усмешкой. Его бледно-серые глаза сверкали от раздражения, он скрестил руки на груди, демонстрируя плохо скрываемое презрение. Было ясно, что, по его мнению, Гарри здесь не место, и само его присутствие — оскорбление тщательно соблюдаемой иерархии гарема. Время от времени Драко бросал взгляды на Волан-де-Морта, словно ожидая — или надеясь, — что это какая-то изощрённая шутка. Беллатриса, напротив, не утруждала себя деликатностью. Её тёмные глаза горели неприкрытой яростью, пальцы сжимались и разжимались, словно она едва сдерживалась, чтобы не наброситься на кого-нибудь. Она была облачена в тёмно-алый шёлк, облегавший её гибкое тело, и излучала мрачную решимость. Она что-то прошептала одной из наложниц, её губы искривились в презрительной усмешке, а затем она снова обратила свой злобный взгляд на Гарри. Гарри встретил их взгляды в упор, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Он буквально ощущал, как на него давит груз их негодования, но не собирался давать им повода для радости. Если они думали, что он дрогнет или растеряется, то сильно ошибались. Волан-де-Морт, сидевший во главе стола, наблюдал за происходящим с едва скрываемым весельем. Его алые глаза перебегали с одного на другого, прежде чем снова остановиться на Гарри, словно смакуя царившее в воздухе напряжение. Когда он наконец заговорил, его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась властность, приковывавшая внимание. — Я решил, — протянул он, впившись алыми глазами в Гарри, — что Гарри Поттер войдёт в мой гарем в качестве куртизана третьего ранга. Слова повисли в воздухе, пронзив собравшихся, как лезвие. Затем в зале поднялся шум. По рядам гарема прокатилась волна перешёптываний и вздохов, тщательно контролируемые выражения лиц сменились шоком. Некоторые обменялись недоумёнными взглядами, а другие открыто уставились на Гарри, словно не в силах понять, как ему удалось обойти всех нижестоящих. Это было неслыханно: слуги обычно годами пробивались наверх, терпя суровые испытания и унижения, прежде чем их рассматривали на должность, которую только что получил Гарри. Драко Малфой, стоявший в первом ряду, напрягся, его серебристые глаза сверкнули от возмущения. Губы сжались в тонкую линию, но перед этим скривились от отвращения. — Куртизан третьего ранга? — повторил он, и в его голосе слышались недоверие и яд. — Милорд, должно быть, произошла какая-то ошибка. Он не заслужил... — Молчи, Драко, — резко оборвал его Волан-де-Морт, хотя в его тоне слышалась угроза. – Я не совершаю ошибок. Драко прикусил язык, его руки сжались в кулаки. Он бросил на Гарри взгляд, полный неприкрытой обиды и возмущения. Беллатриса, сидевшая ниже, вела себя менее сдержанно. Она рассмеялась, но смех её был резким и безрадостным. — Куртизан? — презрительно процедила она, и её темные глаза сверкнули яростью. – Милорд, я думала, вы предпочитаете при своём дворе элегантность, красоту и утонченность, а не... жалких мятежников, — она окинула Гарри взглядом, полным неприкрытого презрения, словно ожидая, что он сломается под её взглядом. – Ему здесь не место. Гарри стоял неподвижно, расправив плечи, не поддаваясь на их уловки. Он чувствовал, как их презрение давит на него со всех сторон, но сохранял невозмутимое выражение лица, не желая доставлять им удовольствие своей реакцией. В другом конце зала за происходящим с интересом наблюдал ещё один человек — Регулус Блэк, одетый в элегантные чёрные мантии, расшитые серебром. Он изучал Гарри с холодным, расчётливым выражением лица, в его тёмных глазах мелькал интерес. В отличие от остальных, его, похоже, меньше волновал статус Гарри и больше — то, почему Волан-де-Морт сделал такой беспрецедентный выбор. Волдеморт ухмыльнулся ещё шире, словно наслаждаясь переполохом, вызванным его решением. Он провёл длинным бледным пальцем по краю кубка, явно смакуя момент, прежде чем снова заговорить. — Немного бунтарства? — задумчиво произнес он своим мягким голосом, в котором слышалось веселье. — Возможно, Беллатриса, но разве это не делает его ещё более... интересным? — Он слегка наклонил голову, не сводя глаз с Гарри, который стоял неподвижно под пристальным взглядом стольких людей. — Я люблю преодолевать трудности. Беллатриса недовольно поджала губы, но ничего не сказала, лишь сжала челюсти, едва скрывая досаду. Волан-де-Морт слегка наклонился вперёд и постучал длинным пальцем по столу. — Кроме того, — продолжил он, — несмотря на неудачное воспитание, юный Гарри сумел набрать наибольшее количество очков в дуэлях за всю историю гарема. В зале повисла ошеломлённая тишина. Затем по рядам прокатился шёпот, распространяясь со скоростью лесного пожара. – Это невозможно, — прошипел Драко, не веря своим ушам. — Никто никогда не побеждал... – Он лжёт, — резко перебила его Беллатриса, прищурившись, как будто Гарри сам каким-то образом организовал это объявление. Даже члены ближайшего окружения Волан-де-Морта переглянулись с удивлением. Алекто Кэрроу скептически приподняла бровь, а Родольфус Лестрейндж нахмурился и что-то пробормотал себе под нос. Люциус Малфой, как всегда невозмутимый, просто сцепил пальцы и с расчётливым интересом наблюдал за происходящим. Однако Регулус Блэк выглядел заинтригованным, его тёмные глаза с любопытством смотрели на Гарри. — Самые высокие баллы, говоришь? — пробормотал он нейтральным тоном, но в его голосе явно слышался интерес. Гарри, в свою очередь, стоял неподвижно, вызывающе поджав губы, и не обращал внимания на приглушённые разговоры. Он чувствовал, что они не верят ему, но молчал, не желая давать им повода для насмешек. Волдеморт ухмыльнулся ещё шире, явно наслаждаясь их реакцией. — Да, — сказал он почти лениво, — его результаты превзошли даже твои, Драко. Какое разочарование, ты не находишь? Лицо Драко вспыхнуло от гнева, он сжал кулаки. — Этого не может быть, — пробормотал он, сверля взглядом Гарри, который спокойно встретил его взгляд. Волан-де-Морт пренебрежительно махнул рукой. — Цифры не лгут, мой дорогой мальчик. — Его глаза весело блеснули, когда он снова повернулся к Гарри. — Похоже, наш маленький бунтарь может предложить больше, чем кто-либо из вас ожидал. Ноздри Беллатрисы раздулись, и её пальцы дёрнулись, сжимая рукоять кинжала на поясе. — Дуэль — это ещё не всё, — резко сказала она. — Есть и другие способы доказать свою ценность на службе, мой господин. — Конечно, — невозмутимо ответил Волан-де-Морт, — но природный талант, Беллатриса, — это то, что невозможно подделать. Ропот снова усилился, и Гарри почувствовал, как на него накатывает волна негодования, густая и удушающая. Он знал, что слова Волан-де-Морта сделали его ещё более уязвимым в глазах окружающих, но не подавал виду. Бросив последний довольный взгляд на комнату, Волан-де-Морт откинулся на спинку кресла. — Возможно, — продолжил он насмешливым тоном, — вам всем стоит усвоить урок: величие не всегда рождается из привилегий. Гарри подавил гнев, клокотавший в нем, понимая, что сейчас не время для споров. Он чувствовал на себе испепеляющий взгляд Драко и кривую ухмылку Беллатрисы, обещавшую возмездие, но сосредоточился на Волан-де-Морте, на лице которого не было ничего, кроме веселья. — Вот и всё, — наконец сказал Волан-де-Морт, пренебрежительно махнув рукой. — Подготовьте его соответствующим образом. Посмотрим, действительно ли он заслуживает того звания, которое я ему присвоил. На этом собрание было окончено. Когда Гарри уводили, он слышал за спиной шёпот: кто-то завидовал, кто-то злился, а кто-то просто хотел узнать, сколько он продержится, прежде чем сломается.

***

Аннализа, главная служанка гарема, стояла в углу комнаты и смотрела вслед уходящему Гарри со смесью презрения и недоверия. Она преданно служила Волан-де-Морту больше десяти лет, терпя испытания, унижения и жестокость, которые сопутствовали жизни в гареме Императора. Несмотря на годы преданной службы, она так и не поднялась выше звания главной служанки. Да, она была незаменима, но всегда оставалась ниже куртизанок и наложниц, всегда была орудием для исполнения прихотей Императора. А теперь этот мальчишка — Гарри Поттер — оказался выше её. — Ты это видела? — прошипела Аннализа низким, но полным яда голосом, обращаясь к другой служанке. Её острый взгляд следил за удаляющейся фигурой Гарри. — Этот сопляк, который ни черта не смыслит в этом месте, получил более высокий ранг, чем я? — горько усмехнулась она, крепко сжимая край платья. — Куртизан третьего ранга. Невероятно... Она бросила взгляд на группу наложниц, которые в шоке наблюдали за происходящим, не веря своим глазам и испытывая ревность. Но злилась она не только на них — она злилась на Гарри. Он получил звание, ради которого Аннализа сама трудилась всю жизнь, и всё это из-за одного взмаха руки Волан-де-Морта. Это было оскорбительно. — Я здесь уже десять лет, — снова пробормотала Аннализа, на этот раз громче и с угрозой в голосе. — Десять лет, и ничего. Я была верна ему, работала допоздна, исполняла все его прихоти, но всё равно ничего не значу по сравнению с этим мальчишкой. Она расхаживала взад-вперед по пустой комнате, сжимая руки в кулаки, и пыталась осмыслить то унижение, свидетелем которого только что стала. Она лучше других знала, как работает императорский двор и как переменчива его благосклонность, но как такое могло произойти? Как это случилось? Она замолчала, прищурившись и пытаясь всё обдумать. — Может, дело в том, что он молод? — пробормотала она уже тише, но всё ещё с досадой в голосе. Возможно, дело в этом, решила она. В таких местах молодость часто даёт преимущества, и Император, похоже, ценит эту свежесть. Но тут она вспомнила о Драко. Он попал в гарем ещё подростком, ненамного старше Гарри, а может, и младше, и, несмотря на своё благородное происхождение, был вынужден начать с должности слуги, как и все остальные новички. — Так почему же он? — спросила она, нахмурившись и снова задумавшись. — Что в нём такого особенного? Она почувствовала, как участился её пульс, когда в голове промелькнула тревожная мысль. «Неужели у него уже была возможность...» Она осеклась, широко раскрыв глаза. «Нет. Ни за что. Неужели он уже был с Его Величеством?» У Аннализы перехватило дыхание, когда она подумала об этом. Она не знала, насколько интимными должны быть отношения, чтобы человек получил повышение, но это вполне возможно. Может быть, он уже каким-то образом привлёк внимание Императора. Неужели он так хорош в постели? Может, поэтому его так быстро повысили? Может, у него есть что-то, чего нет у неё? В животе у неё образовался комок, когда её охватила гнетущая неуверенность. Она годами изучала все тонкости искусства доставлять удовольствие, все тайные приемы, которые могли бы пробудить интерес Его Величества. Она в совершенстве овладела искусством соблазнения, медленным танцем близости, который заставлял Императора желать её присутствия каждую ночь. Она была хороша, нет — лучше многих. Ей даже доверяли обучать новых слуг, показывая, как доставить удовольствие и выжить. «Но Гарри… Что у него было такого, чего нет у меня?» Эта мысль ударила её, как пощёчина. «Неужели проблема во мне?» Аннализа почувствовала, как сдавило грудь от нахлынувших сомнений. «Неужели мне чего-то не хватает?» Она всегда гордилась своей способностью доставлять удовольствие, соблазнять, подчинять волю Императора движениями своего тела и нежностью прикосновений. Но не просчиталась ли она? Не упустила ли она из виду, что, возможно, нужно нечто большее? Может быть, дело не только в удовольствии... может быть, дело в чём-то другом. Она мысленно перебрала все свои встречи с Императором — каждый взгляд, каждое слово, сказанное шёпотом глубокой ночью, каждый раз, когда она видела одобрение в его тёмных глазах. Было ли этого достаточно? Действительно ли она дала ему то, чего он хотел? Её терзала неуверенность. Гарри пробыл здесь совсем недолго и ещё не успел научиться правильно носить мантию, не говоря уже о том, чтобы разобраться в хитрых и болезненных играх власти и подчинения, которые требовались, чтобы по-настоящему завоевать расположение Императора. И всё же он уже занял место, которое было гораздо выше её собственного… — Я ждала здесь. И чего? – Она перестала расхаживать по комнате, её голос звучал тихо, почти обреченно. Мысли кружились в голове, придавливая её тяжестью собственных сомнений. — Что со мной не так? Её губы сжались в тонкую линию, глаза сузились. Нет. Нет, она не позволит себе поддаться этому чувству. Она не может себе этого позволить. Император — это всё, и игра за власть, в которую он играет, беспощадна. Здесь нет места слабости. И всё же этот вопрос не давал ей покоя, как эхо, от которого никак не избавиться. Что такого было у Гарри Поттера, чего не было у неё? И как ему удалось так быстро привлечь внимание Императора?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!