Вернутся к фанфику

Глава 3:Первое собрание гарема

4 марта 2026, 10:00
Тяжёлая деревянная дверь за его спиной с тихим стуком закрылась, отрезав Гарри от мира, который он ещё не до конца понимал. В комнате стоял густой аромат благовоний, а пространство наполнял тихий гул голосов, сливающийся в монотонное гудение любопытства. Это был его первый официальный день в императорском гареме, и атмосфера дворца уже давила на него, словно физическая сила. Стены вокруг него были украшены золотыми гобеленами, на которых были изображены сцены, символизирующие элегантность и власть: гербы, королевские регалии и изредка мелькающие портреты самого Императора, тщательно завуалированные. Это было место, где пересекались красота, богатство и тайны. — А, новенький, — раздался голос, нарушивший тишину в комнате. Гарри обернулся и увидел приближающуюся к нему женщину — эффектную, с тёмными миндалевидными глазами, которые смотрели на него со смесью интереса и расчётливости. Её чёрное шёлковое платье облегало фигуру, переливаясь в тусклом свете и подчеркивая гладкую, насыщенную шоколадно-коричневую кожу. Каждый её шаг был размеренным, а осанка излучала непринуждённую властность. Она остановилась перед ним, и воздух вокруг неё наполнился спокойной уверенностью так, что Гарри на мгновение оцепенел от её присутствия. Губы женщины, накрашенные тёмно-красной помадой, сложились в тёплую и понимающую улыбку — так улыбаются те, кто просчитал бесчисленное количество ходов в игре и стремится не просто победить, но и доминировать. В ней было какое-то магнетическое очарование, сочетание элегантности и острого ума, которое ясно давало понять, что она — женщина, которой можно восхищаться, но которую стоит опасаться. — Как тебя зовут? — спросила она ровным, мелодичным голосом, в котором слышалась властность, но не было приказных ноток. — Как тебя зовут, carino? Её голос звучал обезоруживающе мягко, но в то же время с такой властностью, что ему показалось, будто она оценивает его. Он был готов к любым вопросам и замечаниям, но простота её просьбы застала его врасплох. Он на мгновение замешкался, но затем собрался с духом и выпрямился. — Гарри, — ответил он ровным голосом, несмотря на лёгкую дрожь неуверенности, охватившую его. На лице Селии промелькнуло одобрение, её улыбка стала чуть шире, словно она была довольна его ответом. — Гарри, — повторила она, перекатывая имя на языке, словно что-то незнакомое, но интересное. Она медленно отступила на шаг, не сводя с него тёмных глаз, и стала ещё более грациозной. Её руки изящно лежали по бокам, а движения были плавными и почти заученными. В её движениях не было спешки, нетерпения или рвения, только спокойная уверенность человека, которому нечего доказывать. — Позвольте представиться, — продолжила Селия, и в её голосе зазвучала элегантность, граничащая с игривостью. — Я Селия Забини, четвёртая по старшинству среди наложниц Императора. Она сделала ещё один шаг назад, не сводя с него пристального взгляда, который, казалось, проникал сквозь саму его сущность. — Ты поймёшь, что здесь важен твой статус, Гарри, — тихо сказала она. — Но это ещё не всё. Важно то, как ты с ним справляешься. Власть, которая таится в недрах, в тонком балансе благосклонности и внимания, в едва заметных изменениях, в преданности и влиянии. — Она на мгновение замолчала, а затем добавила: — Тебе бы стоило поскорее это понять. Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок, но сохранил невозмутимое выражение лица, понимая, что не стоит показывать свою неуверенность. Взгляд Селии на мгновение смягчился, словно она хотела предупредить его, а затем она грациозно развернулась, и её платье зашуршало по полу. — Не принимай мои слова за пренебрежение, — сказала она, сделав паузу, достаточную для того, чтобы Гарри уловил в её голосе что-то вроде доброты, пусть и мимолетной. — Это всего лишь урок, который я хотела бы усвоить раньше. Гарри слегка кивнул, чувствуя, как на него ложится груз её слов. В них была правда, нечто более глубокое, чем политика самого гарема. Но помимо этого, в её голосе слышалось обещание — негласная договоренность о том, что эта встреча, это общение не будут мимолетными. — Будь начеку, carino, — добавила она, понизив голос. — Чтобы выжить здесь, тебе понадобится нечто большее, чем обаяние. Он не ответил сразу, позволив её словам повиснуть в воздухе, пока он обдумывал скрытый подтекст. Она говорила не только о соблазнении, но и о выживании. В таком месте, где власть и влияние зависят от прихоти Императора, умение лавировать в хитросплетениях гарема не менее важно, чем умение угодить мужчине, стоящему во главе. Эта мысль не давала Гарри покоя, пока он шёл на первую официальную встречу с остальными членами гарема. Он стоял перед дверью, разглаживая шёлковые одежды, и, проведя пальцами по тонкой ткани, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы унять бешеное сердцебиение. В воздухе витал слабый аромат благовоний и дорогих пород дерева — пьянящая смесь, в которой он чувствовал себя одновременно не в своей тарелке и как дома. Когда Гарри вошёл в покои, в гареме поднялся тихий ропот. Его присутствие сразу заметили, но во взглядах не было теплоты, только отстранённое любопытство. Большинство из них слышали слухи о новом пополнении в гареме, но никто не знал его лично. Когда он сделал неуверенный шаг вперёд, тишина стала ещё более напряженной, и Гарри почувствовал на себе множество взглядов. Кто-то смотрел с любопытством, кто-то — с расчётом, а кто-то — просто равнодушно. Он узнал несколько лиц — большинство из них принадлежали молодым, но все они излучали уверенность, и это заставило его задуматься о том, как мало он на самом деле знает об игре, частью которой стал. Во главе стола, восседая на большом резном стуле, сидела Беллатриса, главная наложница. Её присутствие ощущалось в комнате, её бледная кожа почти светилась в мягком золотистом свете, проникавшем через высокие окна. Её иссиня-черные волосы были уложены в замысловатую высокую причёску, которая подчёркивала её резкие черты и холодную красоту. Она пронзила Гарри взглядом, который, казалось, проникал сквозь него, изучая каждую деталь. Её губы искривились в не совсем дружелюбной улыбке, в которой было что-то почти… насмешливое. — А, новенький, — сказала Беллатриса. Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась непререкаемая властность. — Подойди, Гарри. Не стесняйся. Сделав решительный шаг вперёд, он остановился и пристально посмотрел на неё, его голос был спокоен, но твёрд. — Поттер, — поправил он её, и в его тоне было столько резкости, что он мог бы разрезать стекло. Беллатриса моргнула, на мгновение опешив. — Прости, — промурлыкала она, и в её голосе сквозило презрение, а тон слегка повысился от недоверия. — Не припомню, чтобы я разрешал тебе называть меня по имени, — продолжил он ледяным тоном. — Поэтому можешь обращаться ко мне Поттер. Казалось, температура в комнате упала, и Беллатриса на мгновение застыла, широко раскрыв глаза от ужаса. Остальные наблюдали за происходящим, затаив дыхание, словно ожидая какой-то ответной реакции, бури. Сама Беллатриса моргнула, её губы на мгновение приоткрылись, словно вызов застал её врасплох. В её глазах промелькнуло веселье, но тут же они стали жёсткими, в них читалось понимание его дерзкого тона. Затем, без всякого предупреждения, она запрокинула голову и расхохоталась, и её смех наполнил комнату, словно звон колокола, — дикий, почти маниакальный. Он эхом отражался от стен, тревожный и безудержный, словно она была опьянена самой идеей бросить вызов. — Поттер, — произнесла она, и в её голосе слышалось одновременно веселье и что-то более мрачное, словно она смаковала это имя на языке. — Ты смелый, надо отдать тебе должное. Она перестала смеяться, но зловещая улыбка осталась, заиграв на её губах. — Поттер, — снова сказала Беллатриса, и её голос стал низким, почти насмешливым. — Скажи мне, неужели именно поэтому ты так приглянулся Его Величеству? Дело в твоём… очаровательном поведении? В том, как ты бросаешь вызов авторитетам, словно ребёнок, который только что научился произносить большие слова? — она сделала паузу, и её ухмылка стала ещё шире. — Потому что, дорогой, дело точно не в твоей внешности. Она медленно обходила его вокруг, словно осматривая животное на рынке, и Гарри чувствовал на себе её пристальный взгляд. Её глаза скользили вверх и вниз, отмечая каждую деталь со смесью любопытства и чего-то более мрачного. — В конце концов… ты не слишком-то презентабельно выглядишь, не так ли? — продолжила она приторно-сладким голосом с ядовитыми нотками. — Я имею в виду… что это у тебя с волосами? Ты что, хотел, чтобы они развевались на ветру, как у роковой красотки, или тебя просто задела буря? От её оскорблений у Гарри дернулась губа, но он не позволил ей вывести его из себя. Он холодно и с сарказмом приподнял бровь. — Вообще-то, я имел в виду «только что оттрахал», — сказал он нарочито небрежным тоном. Повисла тишина, и в этот напряжённый момент Беллатриса фыркнула, явно застигнутая врасплох дерзостью его ответа. Затем её губы растянулись в кривоватой ухмылке, явно свидетельствующей о том, что она оценила его остроумие, хотя в её глазах читалось нечто более зловещее. — Только что переспал с кем-то? — задумчиво произнесла она, подавшись вперёд с насмешливой ухмылкой. — Что ж, это всё объясняет. Дикий, растрёпанный вид — это действительно… очаровательно, — она сделала паузу, давая яду впитаться в свои слова. — Хотя я уверена, что Его Величество выбрал тебя не за чувство стиля, верно? Сомневаюсь, что дело в твоём модном образе «только что встал с постели». Затем, когда напряжение между Беллатрисой и Гарри стало почти осязаемым, в комнате раздался тихий, нарочито вежливый кашель. Все взгляды обратились к источнику звука. Аурелия Ру, наложница первого ранга, сидела прямо и невозмутимо, приковывая к себе внимание. Эта женщина повидала и пережила в гареме больше, чем многие могли себе представить, и это читалось в её проницательном, расчётливом взгляде. Её золотистые волосы струились по спине, а бледная, почти неземная кожа резко контрастировала с огненной внешностью Беллатрисы. Она слегка, почти незаметно улыбнулась, прежде чем заговорить, и в её голосе сквозило высокомерие. — Главная наложница Беллатриса, куртизан третьего ранга Поттер… — начала она, медленно и размеренно подбирая слова. — Полагаю, мы можем оставить мелкие пререкания для малышей из Дворца юности? В конце концов, мы здесь для того, чтобы сосредоточиться на действительно важных вопросах, не так ли? Некоторые из обитательниц гарема тихо посмеивались в кулак, явно забавляясь ситуацией. Глаза Беллатрисы раздражённо блеснули, губы растянулись в натянутой улыбке, когда она бросила на Аурелию испепеляющий взгляд, явно недовольная тем, что ей помешали. Однако Аурелия сохраняла невозмутимость, её поза была спокойной и уверенной, как будто она была главной в этой комнате. Остальные быстро замолчали, почувствовав, что конфликт исчерпан, но в воздухе всё ещё висело напряжение. Беллатриса вздохнула, на долю секунды её лицо исказилось от неподдельного раздражения, но она тут же натянуто улыбнулась. — Хорошо, — сказала она с сарказмом в голосе. — Тогда приступим. Больше никаких отвлекающих факторов. У всех нас есть важные дела. Она жестом дала понять, что совещание продолжается, но её взгляд ещё на мгновение был прикован к Аурелии, и безмолвный посыл был ясен: «Ты за это поплатишься». Гарри, чувствуя, что момент настал, неловко поёжился под пристальными взглядами присутствующих. Его щёки горели, и он ругал себя за то, что не смог лучше справиться с ситуацией. Когда напряжение начало спадать, тишину вновь нарушил спокойный голос Аурелии. — Итак, Поттер, — сказала она, глядя на него острым и любопытным взглядом, — есть один вопрос, который волнует всех. Она посмотрела на остальных членов комиссии, и те кивнули, переглянувшись между собой. Их явно заинтриговал вопрос, который она собиралась задать. Гарри сглотнул, готовясь к тому, что сейчас последует. У него было ощущение, что это тот самый вопрос, на который хотели получить ответ все присутствующие. Аурелия пронзила его взглядом. — Почему, — продолжила она ровным и размеренным голосом, — Его Величество так… интересуется тобой? В комнате стало ещё тише, словно сам воздух сгустился в ожидании его ответа. Сердце Гарри бешено колотилось в груди, его переполняли смущение и расчётливость. Настал решающий момент. От ответа зависело всё дальнейшее. Он должен был ответить осторожно — от его слов зависело, как его примут. Не успел он заговорить, как Беллатриса издала низкий смешок. — Ах, ты думаешь, он так просто тебе ответит, Аурелия? Не надейся. Но Аурелия стояла на своём, её взгляд был непоколебим. — Это простой вопрос, Беллатриса. Ты сама его задала, пусть и в более грубой форме, и мы все хотим получить на него ответ. Гарри поёрзал на стуле, встретившись взглядом с Аурелией. — Я уверен, что у Императора есть на то свои причины, — начал он спокойным и сдержанным голосом. — Что касается меня… Я здесь только для того, чтобы сделать то, что должно быть сделано. Аурелия приподняла бровь, явно не поверив ему. — Правда? — спросила она с таким скептицизмом в голосе, словно не знала, верить ему или назвать дураком. — Конечно, — ответил Гарри с едва заметной ухмылкой. — Но если тебе так интересно, что во мне нашёл Его Величество, возможно, тебе стоит спросить его самого. В комнате на мгновение воцарилась тишина, напряжение нарастало по мере того, как несколько обитательниц гарема обменивались взглядами. Однако Аурелия так просто не сдалась. Она изучала Гарри острым и расчётливым взглядом. — О, я так и сделаю, — сказала она, и в её голосе зазвучали нотки, подозрительно напоминающие веселье. — Но мне интересно… как долго, по-твоему, ты продержишься в его благосклонности? Пока ты его заинтересовал, но это не значит, что так будет всегда, Поттер. Прихоти Императора мимолётны, а дворец… что ж, он недолго терпит слабых. Гарри встретился взглядом с Аурелией, его поза была непоколебимой, он сделал вдох и произнёс с холодной убежденностью: — Я вовсе не слабак, — сказал он стальным голосом, словно бросая вызов. — Если ты думаешь иначе, значит, ты меня совершенно не поняла. Он на мгновение замолчал, обведя взглядом комнату, давая напряжению нарастать. — Прихоти Императора мимолётны, а этот дворец… — он огляделся, словно сами стены могли почувствовать вес его слов, — не терпит слабости. Так что если ты думаешь, что я паду именно так, Аурелия, ты глубоко заблуждаешься. Я не дожил бы до того, что имею сейчас, если бы был слабым, и уж точно не позволю никому, кто думает, что может меня сломить, меня унизить. Вызов повис в воздухе, словно немое, но острое оскорбление. Его слова были не просто утверждением — это была декларация. На мгновение в комнате повисла пугающая тишина, все взгляды были прикованы к нему, а его слова повисли в воздухе, словно негласный вызов. Беллатриса поерзала на стуле, её губы дрогнули, явно забавляясь его дерзостью, но она промолчала, давая ему выговориться. Однако Аурелия даже не дрогнула. Она окинула его оценивающим взглядом, поджав губы. — Понятно. Ты думаешь, что ты — исключение из правил? — сказала она уже тише, но в её голосе чувствовалась опасность. — Думаешь, это какая-то детская площадка, где можно нарушать правила только потому, что в тебе есть огонь? Скоро ты поймёшь, Поттер, что Император не терпит высокомерия и гордыни. Возможно, ты ему приглянулся, но если хочешь, чтобы он не терял тебя из виду, тебе придётся доказать, что ты чего-то стоишь, а не просто самоуверен. Ухмылка Гарри не дрогнула. Если уж на то пошло, она стала ещё шире. — Посмотрим… В комнате воцарилась тишина, пропитанная напряжённой атмосферой. Беллатриса, всё так же откинувшаяся на спинку кресла с расчётливой улыбкой на лице, явно наслаждалась разворачивающимся зрелищем. Но первой тишину нарушила главная служанка, Аннализа. Её голос прозвучал резко, хлёстко, как удар кнута. — Хватит о Поттере! — крикнула она так, что её голос разнёсся по всей комнате. Её глаза горели от раздражения, а руки слегка дрожали от ярости. — Разве ты не говорила, что нам нужно обсудить более важные вопросы? Повисла ошеломлённая тишина, остальные обитательницы гарема переглянулись, услышав резкий выпад главной служанки. Осознав свою ошибку, женщина густо покраснела от смущения и извинилась за неуважение к вышестоящим. — Не волнуйся, дорогая, ты совершенно права. Давай продолжим собрание, как и планировали. Главная служанка кивнула, её щеки всё ещё горели от смущения, и она вернулась на своё место.

***

Когда встреча наконец подошла к концу, напряжение в комнате начало спадать, но Гарри всё ещё ощущал, как в воздухе витает напряжение момента. Остальные участники гарема медленно расходились, переговариваясь между собой, но некоторые задержались рядом с ним, и двое из них особенно привлекли его внимание. Одним из них был Седрик Диггори, куртизан второго ранга. Высокий, со светло-каштановыми волосами, небрежно зачёсанными назад, атлетически сложенный, что резко контрастировало с утончёнными манерами, которых ожидали от обитательниц гарема, Седрик двигался с непринуждённой грацией. Он улыбнулся Гарри, его голубые глаза весело блеснули. Рядом с ним стояла Айко Такахаси, куртизанка четвертого ранга, стройная женщина с иссиня-чёрными волосами, ниспадавшими на спину, как шёлк, с резкими и выразительными чертами лица. Она излучала спокойствие, у неё были мягкие глаза медового цвета. — Ну и ну, — сказал Седрик, небрежно прислонившись к столу и оценивающе ухмыляясь Гарри. — Вот это да. Никогда не видел, чтобы кто-то так дерзко разговаривал с Беллатрисой. С ней нужно считаться, но ты просто… отшил её. — Его ухмылка стала шире, он явно был впечатлен. Айко, которая молча наблюдала за происходящим, не удержалась от тихого смешка. — И Аурелия тоже, — добавила она мягким, но слегка насмешливым голосом. — Она одна из самых устрашающих. То, как ты держался, достойно восхищения. Большинство бы спасовало, но ты даже глазом не моргнул. Это… освежает. Гарри ухмыльнулся, в его голосе прозвучал сухой юмор, и он прислонился к ближайшей колонне. — Что ж, я не собираюсь быть чьей-то подстилкой, это точно. Айко приподняла бровь. — Надо отдать тебе должное, у тебя есть смелость, — сказала она, и в её глазах заблестели смешанные чувства восхищения и любопытства. — Но ты должен знать, что обе они — Беллатриса и Аурелия — не из тех, с кем стоит враждовать. Беллатриса… как бы это сказать? Дикая, непредсказуемая. Она любит сложные задачи, но если ты встанешь у неё на пути, она без колебаний нанесёт удар. А Аурелия… — Айко сделала паузу, и её тон стал более серьезным. — Она не такая вспыльчивая, но расчётливая. Мастер манипуляций — в каком-то смысле это делает её ещё более опасной, чем Беллатриса. — Что ж… спасибо за предупреждение, — сказал Гарри с лёгкой ухмылкой. — Но я думаю, что смогу справиться сам. Седрик мгновение изучал его, а потом кивнул. — Я уверен, что сможешь, дружище. Просто… будь осторожен, ладно? Гарри ухмыльнулся ещё шире. — Всегда. — В любом случае… Как насчет того, чтобы выпить чаю в моём дворце? — предложил Седрик с непринуждённой улыбкой. — Отличная идея! — с энтузиазмом подхватила Айко. Гарри кивнул. — Да, почему бы и нет? — Тогда договорились! Увидимся в шесть во дворце тюльпанов!

***

Дворец Тюльпанов не был похож ни на что из того, что Гарри видел раньше. Поместье, расположенное на обширной территории императорских владений, было окружено садами, в которых росли тюльпаны всех мыслимых оттенков: тёмно-красные, золотисто-жёлтые и нежно-сиреневые. Тонкий аромат цветов витал в воздухе, смешиваясь со слабым запахом пряного чая, доносившимся из открытых балконных дверей. Сам дворец представлял собой элегантное здание с широкими арками и решётчатыми окнами, сквозь которые на мраморные полы падали золотистые лучи заходящего солнца, создавая замысловатые узоры. Гарри поправил струящиеся шёлковые одежды — тёмно-синие, расшитые серебряной нитью замысловатыми узорами, напоминающими звёзды. Ткань была роскошной, гораздо более дорогой, чем всё, к чему он привык, но, надо признать, она приятно ощущалась на коже. Его волосы, как всегда непослушные, были наспех стянуты простой лентой, но несколько прядей уже выбились. Внутри Седрик и Айко ждали его в роскошной гостиной, украшенной мягкими подушками. На низком лакированном столике между ними был разложен целый ассортимент угощений: изысканная выпечка, цукаты и богато украшенный чайник с ароматной смесью жасминового и зелёного чая. — Ты всё-таки пришел, — ухмыльнулся Седрик, наливая Гарри чай, когда тот сел за стол. — Я почти ожидал, что ты откажешься после сегодняшнего маленького… представления. Айко тихо рассмеялась, прежде чем ответить. — Это было то ещё зрелище, — сказала она, изящно потягивая чай. Гарри ухмыльнулся, поднимая свою чашку. — Я решил, что тоже могу произвести впечатление, — сказал он. Седрик усмехнулся. — Ты, конечно, молодец. Давненько никто не давал им отпор. Гарри сделал глоток чая, наслаждаясь теплом, разливающимся по телу, и спросил: — Так… где все остальные? Я думал, здесь будет весь двор куртизанок. Айко переглянулась с Седриком, слегка поджала губы и поставила чашку на стол. — Главная куртизанка, Драко и остальные не… особо с нами общаются, — деликатно сказала она. Седрик закатил глаза. — Мягко говоря. Драко, Тео и Панси предпочитают держаться своего узкого круга — больше эксклюзивности, меньше общения. Гарри приподнял бровь. — Значит, ты им не очень нравишься? Айко криво усмехнулась. — Драко считает себя выше большинства из нас. Он здесь дольше всех и довольно… ревниво относится к вниманию Его Величества. Что касается Тео, то он скорее молчаливый наблюдатель, но беспрекословно следует за Драко. — А Пэнси? Седрик поморщился. — Скажем так, она не любит конкуренцию, — он заговорщически наклонился вперёд. — Она уже много лет метит на более высокую должность, и любой новичок воспринимается как угроза. Гарри тихо присвистнул. — Отлично. Значит, я уже нажил себе врагов, даже не пытаясь этого сделать. Айко пожала плечами. — Добро пожаловать в гарем, Поттер. Здесь нужно не только угождать Императору — это поле битвы в шелках и шёпотах. Гарри любовался безмятежной красотой дворца. Тюльпаны за открытыми окнами слегка покачивались, их яркие цвета переливались в лучах послеполуденного солнца. Тихое журчание близлежащего фонтана и слабый аромат цветущих растений окутывали его, словно успокаивающие объятия. Он не мог сдержать улыбку, всё это великолепие казалось почти нереальным. — Это место… совсем другое, — пробормотал он, проводя рукой по изящной фарфоровой чашке, стоявшей перед ним. — Я не ожидал, что здесь будет так… спокойно, — Седрик, сидевший напротив, усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Наслаждайся, пока есть возможность, Поттер. Мир здесь — редкая роскошь. Айко, одетая в элегантное сиреневое кимоно, расшитое золотыми журавлями, с отточенным изяществом налила себе ещё одну чашку чая. — Он прав, — сказала она, многозначительно глядя на Гарри своими тёмными глазами. — Сейчас всё может казаться спокойным, но гарем процветает за счёт скрытого напряжения. Гарри приподнял бровь и задумчиво помешал чай в чашке. — Напряжение, да? — задумчиво произнес он, переводя взгляд с Седрика на Айко. — Что ж, раз уж я здесь новенький, может, вы двое мне поможете. Что вы думаете о каждом из нас? Седрик усмехнулся, подавшись вперёд и упираясь локтями в стол. — Уже просишь нас посплетничать, Поттер? Думаю, ты отлично впишешься в нашу компанию. Айко ухмыльнулась из-за своей чашки. — Это не сплетни, — спокойно сказала она. — Это стратегия. Гарри ухмыльнулся. — Именно. Итак, каков вердикт? За кем мне следует присматривать? Седрик вздохнул и постучал пальцем по краю чашки. — Что ж, ты уже знаком с Беллатрисой. Она… непростая. Ей нравится играть с людьми, давить на них, проверять, как далеко она может зайти, прежде чем кто-то сорвётся. Если ты проявишь слабость, она сожрёт тебя заживо. Айко кивнула в знак согласия. — Но она по-своему уважает силу. Если ты не сдашься, она, возможно, даже сочтёт тебя забавным, а не лёгкой мишенью. Просто не теряй бдительности. Гарри кивнул, решив обдумать это позже. — А что насчет Аурелии? Губы Айко слегка дрогнули. — Аурелия Ру — совсем другое дело. Она спокойнее Беллатрисы, но пусть это тебя не обманывает — она проницательна и расчетлива. Она играет вдолгую и делает это хорошо. Там, где Беллатриса — огонь, Аурелия — лёд. Седрик хмыкнул. — Если честно, это она должна быть начеку. Если кто-то и способен проложить себе путь к вершине, то это она. Гарри медленно отпил чай, обдумывая их слова. — А Драко? Печально известный главный куртизан? Седрик усмехнулся. — Драко… ну, Драко. Он гордый, самонадеянный и считает, что благосклонность Императора делает его неприкасаемым. Он смотрит свысока почти на всех, кроме Тео, который боготворит землю, по которой тот ходит. Айко вздохнула, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Драко силён, потому что умеет себя подать. Он ловок, утончён и — к сожалению — умён. Но его высокомерие — его же слабость. Он не заметит надвигающейся угрозы, если решит, что она ему не по зубам. Гарри ухмыльнулся. — Приятно это слышать, — он поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула, обдумывая следующий вопрос. — А Панси? Седрик театрально закатил глаза. — Фу, Панси Паркинсон. Она… ну, скажем так, на любителя. Айко тихо усмехнулась. — Она озлоблена и цепляется за Драко, как за спасательный круг. В остальных она видит конкурентов, так что не жди от неё тёплого приема. Гарри выдохнул через нос, на его губах играла кривая улыбка. — Похоже, я угодил прямо в змеиное гнездо. Выражение лица Айко слегка смягчилось. — Не все из нас змеи, Поттер. Седрик ухмыльнулся. — Да, некоторые из нас здесь только ради бесплатных шёлковых мантий и дворцовых сплетен. Гарри рассмеялся и покачал головой. — Что ж, я ценю вашу честность. — Он задумчиво перевёл взгляд с одного на другого. Когда солнце опустилось ниже, окрасив дворец тюльпанов в тёплые золотистые и оранжевые тона, Гарри не мог не почувствовать странное облегчение. Впервые с тех пор, как он попал в гарем, у него появились союзники — или, по крайней мере, люди, которые пока не стремились нанести ему удар в спину. — Ладно, — сказал он, поднимая свою чашку в шутливом тосте. — За то, чтобы выжить в гареме. Седрик рассмеялся. — За то, чтобы выжить в гареме. Айко улыбнулась и подняла свою чашку. — И за ту игру, в которую ты играешь, Поттер. У меня такое чувство, что будет интересно.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!