Несчастные плоды Ли Ёнджуна.

***

Время 14:09 Большой заброшенный ангар, в который прошёл Минхо, при этом таща на себе тело брата... Ангар был гигантским, но половина была заполнена отдельными помещениями, которые были выстроены из кирпича. Минхо прошёл в одно из них, находившееся почти в самом конце. В углу были свалены деревянные стулья. Он взял один из них и поставил прямо посередине комнаты, усадив на него Феликса. Во рту присутствовал вкус крови, а в глазах кипело безумие. Полученные удары от этого блондина сводили с ума ещё сильнее. Минхо привязал Ли-младшего к стулу крепким канатом, перед этим проверив пульс младшего. Несмотря на его внешний вид, его пульс был вполне нормальным. Следом за ним в комнату зашли двое мужчин, которые и привезли их сюда. Минхо протянули бутылку с водой, которую он благополучно забрал, а после приказал покинуть стены ангара в целом... Минхо сделал глоток воды, после чего выплюнул её на лицо, запачканное кровью. Резкость и холод, которые резко окатили бледное лицо, заставили пробудиться... Феликс раскрыл глаза, и ему понадобилось лишь несколько секунд, чтобы прийти в себя и уставиться на стоящего перед ним старшего... Страх был безумным, даже сильнее ярости. Но Феликс старался тщательно скрыть его за маской агрессии... Ли сразу же начал оглядываться, дабы понять, где он вообще находится и что вообще может произойти... Но осмотр помещения его явно не утешил... Холодное, пустое и устрающее... Если убить, то и тела никто здесь не найдёт... —Плакать или смеяться, что ты не сдох? Хотя, скорее, мне это на радость, — выдал Минхо, подходя к Феликсу ближе... —Что тебе нужно от меня?! Что ты задумал...?! — выпалил Феликс, дёргаясь на стуле... Минхо схватил парня за плечо, крепко впиваясь в него ногтями даже через ткань... Проблема была в том, что большой палец старшего крепко впивался в одну из вырезанных на теле букв... Дрожь от безумной боли прошлась по всему телу, но Феликс не смог вымолвить ни слова... Блондин лишь крепко прижал губы друг к другу, дабы не завопить, и не сводил глаз со старшего... —Наверное, я единственный, кому ты не всрался, миленький мальчик... — после сказанных слов, с улыбкой на лице Минхо вылил бутылку воды на голову блондина. Волосы, которые под струёй воды прилипли ко лбу, Минхо зачесал обратно рукой, после чего откинул бутылку в сторону... Вода сумела привести лицо в порядок, хоть и местами оставались следы от засохшей крови... Минхо схватил парня за подбородок и, крепко сжимая, поднял его лицо на себя. —Хотя что это я... Даже чёртов Хван Хёнджин избавился от тебя... Наигрался? Наверное, его высочеству пришло не по вкусу твоё дряблое тело? Или же твоя дырка... Ты никому не нужен... Никому, кроме своих попечителей... Да даже отцу ты нужен просто, чтобы не проиграть Хвану... —Я и не хочу быть кому-то нужным... Отвали от меня. Что десять лет назад, что сейчас... Отвали от меня и живи своей жизнью... Служи отцу и молча жри то говно, которое суёт тебе он... — сквозь сжатую челюсть выговорил Феликс, смотря старшему в глаза и даже не моргая... —Хах, вот ты сука... После слов раздался стон... Минхо нанёс очередной удар по лицу. —Я служу ему как верная псина, но он выбирает тебя... Тупого, как пробка, и жалкого, как тряпка... Во рту вновь почувствовался вкус металла... Феликс выплюнул скопившуюся во рту кровь со слюной, а после поднял голову... —Ему нужен ты, а не я... Я не хочу ничего из вашего грязного мира... Даже если наследником буду я, я перепишу всё на тебя... Мне не нужно ничего... Я хочу жить... Жить, а не служить... Минхо достал пистолет и, подойдя к блондину, приставил дуло к его виску, оттянув его за волосы и откинув голову назад... —Я убью тебя... убью и стану единственным... Он сам поймёт, что лучше меня нет никого... Он поймёт, что только я достоин всего... Ты сдохнешь... Из-за тебя я не смог нормально жить... Как бы я ни старался, на первом месте был ты, знаешь почему? Потому что ты родной... Потому что ты родной, а я его блядское отродье на стороне... Глаза блестели от нахлынувших слёз, но страх вовсе покинул Феликса. Обида и злость — вот что им владело сейчас. —Я ничего тебе не сделал... Я даже не дышал в твою сторону... Но ты винишь меня. В чём? Потому что сил у тебя хватило лишь на меня, — сквозь сжатую челюсть шипел Феликс. Каждое слово младшего разжигало старшего сильнее и сильнее... Ли не смущал пистолет и его крепко прижатое дуло... —Наверное, Хван уже ищет тебя... Наверное, ищет меня... Он захочет убить меня, ведь я тронул его шлюху... Но я убью тебя, а после убью его... После стану на пост вместо отца... Я стану единственным... Самым могущественным... —Он не знает... — выпалил Феликс... Напряжённые брови поднялись вверх от удивления от услышанного... Но морщины от напряжения никуда не ушли... —Он не знает, кто ты... Он знает лишь обо мне... Лишь знает, что ты приближённый Ёнджуна... —Какой ты молодец, что не выдал своему господину своего братца... Прямо добрая душа... — с натянутой улыбкой промолвил Минхо, а после, схватив Ли за воротник, крепко сжав его в руках и уткнувшись лбом в лоб блондина, прошептал: — Вырву и помещу эту душу в музей... пусть все узреют... Это будет моё тебе одолжение... —Я н-никогда не считал тебя братом... Не посчитал и не посчитаю... Знаешь почему? Не потому, что твоя мать — чужая мне женщина... Потому что таковым никогда меня не считал ты... Потому что ты жестокий эгоист... Тебя не волнует ничего, кроме своей шкуры и офисного кресла отца... — голос уже подрагивал, но тон всё ещё был непоколебим... Но только внутри всё сжималось, а дыхание спирало... Увидев странную физиономию Минхо, Феликс, откашлявшись, вновь заговорил... — Я не ш-шучу... Думаешь, знал бы он о тебе... Был бы ты жив... Он бы убил тебя раньше, чем ты успел одуматься... —Почему же... Потому что я сбил его верную псину Кристофера? Или потому что чуть не застрелил его шл... Очередное оскорбление оборвалось диким криком Феликса... —ЗАТКНИСЬ ЖЕ! ОТВАЛИ ЖЕ ОТ МЕНЯ! Я НЕ ПОДСТИЛКА, ЧЁРТОВ КРЕТИН! Я НЕ ВЫДАЛ НИ ТЕБЯ, НИ ОТЦА! Я НЕ ВЫДАЛ НИЧЕГО! ТАК КАКОГО ТЕБЕ НУЖНО?! ЧТО Я ТЕБЕ СДЕЛАЛ?! КОНЧЕНЫЙ ИДИОТ! Крики сопровождались резкими движениями и попытками освободиться... Но канаты натирали кисти и стопы... Минхо ударил ногой по стулу... Стул с Феликсом грохнулся на бетонный пол... Феликс замолчал, а старший, в свою очередь, схватил его за волосы и развернул на спину, наклонившись к нему и уткнувшись коленом в грудь... Ли старшего охватила дрожь от безумия и ярости... —Он запирал тебя... Запирал, чтобы доказать тебе, что я лучше... Но знаешь ли ты, что он делал со мной...? Пока ты, малолетний придурок, купался в любви и заботе, он мучал меня... ОН ЗАПИРАЛ МЕНЯ, МУЧАЛ МЕНЯ, ТВЕРДЯ, ЧТО Я ЧУЖОЕ МЕСИВО! ОН НИКОГДА НЕ ПРИНИМАЛ МЕНЯ! О МОЁМ СУЩЕСТВОВАНИИ НЕ ЗНАЕТ НИКТО! Я ЛИШЬ ПУСТОЕ МЕСТО?! ХЕР ВАМ И ВАШЕМУ НАСЛЕДИЮ! Я ПРИКОНЧУ ВСЕХ ВАС! — Минхо оттолкнул и так лежащего на полу блондина, но после продолжил... — Сначала ты, потом твоя мамаша... Лишь в конце, после того как он своими руками объявит меня представителем семьи и клана Ли, — я покончу с ним... Все мои страдания и страдания моей матери... Вы все сдохнете... Блондин лишь жалобно простонал от удара, а после закашлялся... Засохшие раны от повторных ударов вновь залились кровью, а во рту вновь появился вкус металла... Раненые ли это губы или что-то изнутри — Феликс уже явно не понимал... Минхо покинул комнату, продолжая ругаться и сгорать от ярости. Но лежащий на земле Ли уже ничего не понимал... Голос медленно и полностью отдалился... Тяжёлое собственное дыхание и сердцебиение... Силы вновь покинули тело... Кричать и рыдать не было ни сил, ни желания... Феликс сомкнул веки, а во рту со вкусом металла появился солоноватый вкус...

***

Время 20:08 Хван только вошёл в свой дом и, закрыв за собой дверь, медленными шагами пошёл в сторону лестницы... После того, как он выехал из офиса, он на несколько часов уехал за окраины города, дабы освежить голову. Следом он направился к матери, как-никак сегодня был день рождения. Они спокойно и без особой обстановки провели время вместе, мало говорили, но оба были погружены в мысли о потерянном родном человеке... Атмосфера дома словно стала ещё более пугающей... Пустота словно стала глубже... И мысли о том, неужели в этом доме никогда не будет комфортно и тепло... Да, об этом месте нет плохих воспоминаний. Но и нет хороших. Лишь огромный «след» — Феликс. Словно в коридоре вновь стоит это бледное тело... Но, поднявшись на этаж, в проходе никого не было. Хёнджин прошёл в свою спальню. Он скинул с себя всю одежду, после чего прошёл в душ... Горячая вода затуманила стёкла душевой кабины, а сама она обжигала тело и рану на губе... Двумя руками он зачесал волосы назад, после чего опустил голову, и поток воды ринулся по затылку, шее и вниз... Душ занял минут пятнадцать, после чего с полотенцем на поясе он вернулся в комнату. Как бы люди ни восхищались, сам Хван замечал свои недостатки... Потерянная масса, частые ранения и в принципе немного уставший внешний вид... Он медленно проводил рукой по ещё мокрому телу, исследуя мышцы и рельеф. Оценка продлилась недолго, и вскоре Хван прикрыл тело слоем одежды. Следом подошёл к кровати и улёгся на неё. Веки сами смыкались, а спустя несколько минут Хёнджин полностью погрузился в сон. Глубокий и мрачный.

***

Вокруг не было ни души. Только Хёнджин. Вокруг — различная растительность и чей-то голос, отражающийся эхом в ушах. Он становился всё громче и громче. Всё вокруг словно поплыло. Бескрайнее небо словно сужалось и всё ближе снижалось к земле... Голос же становился громче. Но слова всё ещё были неразборчивыми... Вдруг правая нога словно соскользнула в пустоту. Взглянув вниз, Хёнджин заметил, как земля под ногами кусками пропадает и падает куда-то вглубь земли... Всё быстрее и быстрее... Хёнджин побежал что есть мочи. Но спустя уже несколько секунд дыхание начало спирать. Сердце забилось так сильно, что словно его колебания раздавались дрожью по всему телу... Остановившись у какого-то обрыва, Хёнджин обернулся, судорожно сжимая одежду у груди... Наконец-то владелец голоса явился сам... —Папа... Дрожь только усилилась. Но радость и надежда на спасение глубоко и крепко вцепились в испуганную душу... —Ошибка. Вновь ошибка, сын мой. Ты вновь ошибся, — хрипло, но томно проговорил отец, при этом подходя ближе и ближе... —Я... Нет! Я отпустил... Я не ослушался. Слышишь...?! Мужчина подошёл вплотную и уложил руку на левое плечо... То, что почти зажило от полученной пули несколько недель назад. Но его касание словно возобновило всё. Боль ударной волной прошлась по телу. —Мы в ответе за тех, кого приручаем. Ты схватился за фразу, так и не поняв её смысла... Ты выслал душу, которую привязал к себе... И выслал ли ты её в самом деле? Нет, сын мой. В тебе трепещет огонь. Ты обманул не только врагов и подчинённых, но и самого себя. Следом мужчина указал в сторону. Оба взглянули в указанном направлении... Это было огромное помещение, которое словно заброшено. Это было что-то похожее на ангар, который бросили, не достроив. Хёнджин словно проглотил язык. Он не мог вымолвить ни слова. А отец лишь сверлил взглядом, но словно тоже не мог сказать... Словно его лимит исчерпан... Либо на то есть барьер. В следующие секунды мужчина крепко впился ногтями в плечо сына. Кровь выступила наружу. Хван прочувствовал, как все швы до единого с треском разошлись. А следом — сильный толчок. За спиной пустота. Быстро, сильно, но безмолвно.

***

Резкое пробуждение, которое сопровождалось очередной панической атакой... Всё в глазах плыло, а одышка была кошмарной... Хёнджин сильно и судорожно тёр шею, оттягивал ворот и присел на колени... Второй рукой он сжимал одеяло, впиваясь в него со всей силой... Тело дрожало, пот лился ручьём, а на груди словно разместились бетонные плиты с габаритами в несколько тонн... Он крепко зажмурил глаза и продолжал отчаянно преодолевать надвигающийся ужас... Было ощущение, что он вот-вот зарыдает как маленькое дитя. Отец снова приснился... Хван снова совершил ошибку... Отец снова убил Хвана...

***

Прошло минут тридцать. Поджав ноги к себе, насколько это возможно, Хёнджин свернулся в клубок. Дыхание почти нормализовалось, а на фоне играла тихая мелодия, которая заглушала звук сердцебиения. Хёнджин пытался понять и думать, как же исправить ситуацию. Может ли отец разгневаться на то, что Хёнджин не посетил его в эти дни, хотя должен был? Поэтому он уже вторые сутки снится... Вторые сутки твердит об ошибке... Вторые сутки убивает... Остатки ночи проходили медленно, спокойно и мелодично. Снов Хван больше не видел, но и выпил самое сильное снотворное, что нашёл дома...

***

Было темно и холодно. А вокруг не было ни души. Минхо больше не заходил, а Феликс так и лежал на прохладном полу. Дверь была крепко закрыта, а на всю комнату было лишь одно окно, которое полностью заколочено. Лишь несколько маленьких дырочек, из которых просачивался лунный свет. В горле пересохло, глаза щипали и горели от пролитых слёз, а горло словно обвивала колючая проволока... Одновременно так много хочется сказать, но так хочется заткнуться и больше ни с кем не разговаривать. Голову посещали ужасные мысли... Лучше бы тогда Хёнджин всадил пулю не в бедро, а в голову и прикончил на месте... Лучше бы тогда в самолёте Кристофер не влез, и Хёнджин убил Феликса. Лучше бы тогда в душе Хёнджин не успел или хотя бы не трогал, и он покончил с собой. Лучше бы, когда Хёнджин вырезал на теле буквы, он задел бы сердце или что-то ещё и покончил с ним... Ибо те сотни попыток удушить... ни одна не увенчалась успехом... Как можно полюбить человека, который вечно пытался убить? Потому что после всего он приглаживал? Потому что «защищал»? Потому что не разрешал себе навредить... А почему? Потому что... Потому что хотел навредить сам...