День 5

      Хосок сидит в приёмной травматологии и ждёт, когда его позовут.       Он проснулся от ноющей боли в правой лодыжке и с ужасом понял, чего ему стоил вчерашний танец. Он договорился с директором, что сходит сегодня провериться, на что тот пробурчал что-то про Чусок. Хосок чувствовал себя идиотом, потому что праздник меньше чем через неделю.       Из-за двери раздаётся звучное «Следующий!», и Чон, опираясь о стену, заходит в кабинет.       Врач пристально разглядывает на мониторе рентген и выдаёт обнадёживающее:       — Перелома нет.       — Слава богу… — Хосок выдыхает с облегчением.       — Но, — мужчина, не поворачивая головы, косится на пациента через роговую оправу, — никаких физических нагрузок минимум неделю.       Хосок хмурится:       — Это невозможно. Я хореограф.       Доктор поправляет очки и поворачивается на скрипящем стуле:       — У вас микроповреждение связок, господин Чон. Если будете беспокоить ногу и дальше — всё только ухудшится, — отворачивается к монитору, — и обычные мази уже не помогут.       Хосок вытягивает разутую ногу и смотрит на неё. Комитет выделил средства на эти танцы — он подставит директора, детей, а родители сожрут его с потрохами.       Он трёт ладонями лицо и совсем тихо произносит:       — Я должен поставить танец к Чусоку.       «Может, разложить раскладушку прямо в зале, — размышляет он, — чтобы не тратить время на дорогу?»       — Господин Чон, приходите завтра.       Хосок смотрит на доктора расфокусировано:       — Завтра?       — Да. Я осмотрю ногу и закрою больничный, если всё будет хорошо.       — Больничный? — Хосок часто моргает. — Какой больничный?       Доктор не сдерживается от закатанных глаз и пару раз клацает мышкой.       — Вот этот, — из принтера выезжает листок, который он кладёт перед растерянным пациентом.       — Но я… Я же вам говорю, что у меня репетиции! Мне надо ставить танец! К Чусоку! — Хосок читает текст, но буквы не складываются в смысл. Какие-то закорючки. Это его имя?       — Послушайте, — врач снимает очки и устало смотрит на него, — если вы сейчас пойдёте учить детей правильно прыгать, то не сможете ходить ещё месяц.       Хосок пытается перебить, но доктор не даёт:       — Отлежитесь сегодня, не знаю, посмотрите телевизор, книгу почитайте. Минимум ходьбы. А завтра приходите, — он стучит пальцем по буквам на листке. — Купите эту мазь, станет полегче. Для танцора вы слишком беспечно относитесь к травмам.       Стул скрипит, когда тот возвращается к компьютеру. Доктор не видит, как каменеет чужое лицо, только слышит резкий тон:       — Вы ничего не знаете обо мне.       — Мне это и не нужно. Я только ставлю диагнозы.       Хосок сканирует его лицо, челюсти сжимаются сами собой. Он берёт лист, складывает его в неровный квадрат, почти сминая бумагу, и пихает в карман. Быстрым движением пытается просунуть ногу в кроссовок, но она не слушается. Он шипит, пробует снова. Приходится почти полностью вытянуть шнурок, чтобы она влезла. Прямо так, не завязывая, он поднимается, опираясь о стол. Прихрамывая, выходит из кабинета, даже не прощаясь.