Глава 73

             - Сражайтесь смело, сражайтесь яростно, это последний наш враг, который нужно уничтожить! – Решительно говорил Лелуш, который транслировал это для британских войск у которых случилась резкая смена командования. – Император Чарльз показал себя как сумасшедший, так что он должен будет ответить за все свои преступления, Олл Хайль Британия!!!              Британские войска, вняли призыв, только гвардейцы не стали кричать про Славу Британии, дело в том, что гвардейские части Лелуша были либо японцами или филиппинцами, с маленьким вкраплением британцев, что были диссидентами и выступали против политики Чарльза еще до того, как это стало мейстримом.              Для того что бы заручиться поддержкой населения и выжившей аристократии, он отменил все шизофренические законы что принял сам как «Чарльз», разморозка вкладов население, начало процедуры возврата «украденного» у аристократии, выпустить семьи казненных аристократов из тюрем, и еще сотни мелких дел.              Если как «Чарльз», он был сумасшедшим тираном-деспотом, то как Лелуш он должен быть очень разумным человеком. Который быстро снискал себе популярность среди разных слоев населения, первым его указом было уравнивание всех граждан в юридической плоскости отмена системы чисел и почетного британства, теперь есть только одно – граждане Британской Империи. Любые ограничения на ведения бизнеса со стороны государства были сняты, на гражданство и так далее.              Интеграция будет длительным процессом и займет возможно сотни лет, но начало было положено.               Следующее объявление уже было затравкой для влиятельной части общества – аристократии. Лелуш объявил, что Орден Черных Рыцарей в лице Сареха передал ему технологии производства третонина и саркофагов, что увеличивает срок жизни любого человека до 250 лет, если тот начал им пользоваться в подростковом возрасте, для людей в летах это может добавить дополнительные года. В зависимости от его возраста. И Лелуш гарантировал что аристократия получит подобные устройства в приоритетном порядке. Хоть ему была противна подобная концепция.              Социология показывала, что ему нужно пожить немного с аристократией.              Но самым главным является его концепция внешней и внутренней политики, которая была представлена в Пендрагонской Речи Императора Лелуша ви Британия, 99го Императора Британской Империи.              «Наши ресурсы долго тратились на содержание бесполезных колоний, которые постоянно восставали, мое собственное восстание в Японии показало что большое количество солдат Британии погибает за всякую глупость с попыткой доказать другой нации, что британская сильнее. На это ушло колоссальные ресурсы в том числе и человеческие. Теперь все это ляжет на бюджет Британии, выплаты по потери кормильца семьям, и социальные гарантии для населения.              Британии что бы оставаться сильной нужны ресурсы, и их много в космосе, и там нет ненавидящего нас населения, которое мы своей неумелой политикой пытались уничтожить. Орден Черных Рыцарей содержит на Луне колонию, которая насчитывает 30 тысяч человек, но эта колония обеспечивала силы Шнайзеля, ЕС и Китая сакурайдатом, когда Британия контролируя Японию теряла гигантские ресурсы.              Даже обращение японцев в одиннадцатых и низвергание этих людей до уровня рабов никак не помогало нашей экономике. Только в среднесрочной перспективе, но не в долгосрочной.              Поэтому Британия не будет больше содержать колонии, и уйдет из всех колоний, перепрофилирует свою экономику что бы содержать куда более рентабельные космические колонии, где будут работать заинтересованные в этом люди, а не по сути рабы. Они будут получать стабильную заработную плату, и в Британии будет формироваться средний класс, который будет создавать стабильный внутренний спрос.              Несмотря на все сложности в развертывании космических колоний, это гораздо дешевле чем содержание гарнизонов в зоне боевых действий, и плата Империи за гибель своих солдат слишком большая.              Что не замечал бывший Император Чарльз зи Британия. Колонии истощали народ Британии, вытягивая из него солдат, и пережевывали их.              Этому отныне будет положен конец, мы будем использовать космическую добычу как топливо для нашей промышленность, и стремится к технологическому и экономическому доминированию в мире. Захват всего мира был бы глупостью, и истощил бы войска Британию быстрее чем испаряется вода в пустыне.              Так же исключение из уравнение конкуренции с европейскими и китайскими бизнесменами лишило бы Британию способа развиваться. Конкуренция основа выживания, ведь это говорилось в социал-дарвинистической идеологии.»              Далее Лелуш стал безжалостно уничтожать все законы которые были связаны с «искоренением дефектных генов», отныне абортировать женщину нельзя даже если её плод может быть больным. Созданы Фонды для помощи инвалидам, и разработаны разные методы интегрирования людей с дефектами в общество.              Это пока что отмена законов, изменение мышление должно занять… десятилетия, если не больше. Но Лелуш наконец-то реализовал свою мечту – снести все законы связанные с уничтожением «слабости», то есть людей которые были инвалидами по той или иной причине. Лелуш мстил Империи отца за Наннали, спасая тысячи, или миллионы таких как она.              При этом если он мог изыскать финансы для того что бы помогать инвалидам, то никого и не должно волновать его решения.              За очень короткий срок, он уже имел определенную репутацию, определенная специфика социал-дарвинизма была в том то – «Победитель всегда прав», это вещал всегда Чарльз. И вот Лелуш был победителем, который захватил власть. Так что имел право творить такое, так что же он планировал создать больше демократических институтов, которые должны поддерживать его правление.              Еще дополнительным плюсом к его правлению являлись массовые помилование, разумеется не уголовные преступления, а политические. Сказал что-то не то в Интернете, или же в частной беседе выразил сочувствие дело Черных Рыцарей, всех таких людей Лелуш помиловал, все же это было шизофренией держать таких людей в тюрьме.              Его правление повергло Империю в станное состояние, когда все что строил Чарльз рушилось с холодной методичностью, принцем что сформировал свою армию, уничтожил огромное количество Британских Войск, заключил союзы со своими братьями и сестрами, после чего взошел на престол, вернул Шнайзеля на место премьер-министра Империи, от чего многие вздохнули с облегчением.              Все же Шнайзель это стабильная величина, так же многие высшие аристократы, стали узнавать об Гиасе и гениальном плане Императора, но об этом узнавали только те аристократы, что получат ресурсы казненных, и они заинтересованы в том, чтобы поддерживать Императора Лелуша, особенно когда рядом с ними будет устройство АнтиГиаса.              Так же весь Генеральный Штаб был арестован и будет подвергнут суду как «сподвижники тирана Чарльза», а вот на их места метили амбициозные офицеры, которым сообщают о «плане Чарльза», от чего они решили сражаться еще яростнее на всякий случай.              Ведь в случае победы их ждут звания, и влияние, а в случае проигрыша – все человечество умрет.              Убеждать всех помогала Сесилия, которая могла порезать себе руку, или застрелится, а потом встать. За такие выступления Лелуш платил ей большим количеством пиццы, которую стали поставляться в Императорский Дворец сотнями килограмм.              Сесилия понимала, что скоро развязка, поэтому хотела заранее наесться. Ведь дальше она то может умереть, а на том свете нет пиццы, может быть нет…              

***

             - Космическая станция Императора начала подьем, из того что мы можем просканировать, это именно что крепость в которую видимо вложили половину военного бюджета Британии. – Раздраженно сказал Сарех. Остальные командиры согласились, они присутствовали по голографической трансляции было бы глупо всех собирать на одном корабле. – Столько систем защиты, даже если Фреей ударим не сможем уничтожить эту махину, из-за мощных щитов и из-за того, что они испарят бомбу на подлете. Благо определенное время есть для того что бы уничтожить Фрею. При этом он может запускать в нас Фреи, с помощью рельсотронного оружия.              - Мда… - Сказала Марибелл. – Будет сложно, а можно долбануть станцией Шнайзеля по станции Императора?              - Он уничтожит её раньше, говорю там половина бюджета Британии, там адронных орудий больше чем у нас во всем флоте, настоящая Звезда Смерти.              - Что? – Спросили остальные.              - Ничего, планетоуничтожающее оружие размером с Луну, в одном фанатастическом фильме есть. Но станция должна быть уязвима к элитным найтмерам, еще одна веселая информация от Лелуша и Шнайзеля…              Все посмотрели на голограммы этих двоих.              - У Императора есть 2 найтмера 9го поколения, его ученые смогли улучшить Венценгеторика и создали еще один найтмер, специально для Императора – Метатрон. И вполне возможно, что они превосходят наши машины. – Сказал Шнайзель.              - Это же не должно быть возможным.              - Вполне возможно, Императора активно использовал некоторые наши изобретения используя сеть своих агентов, и самое главное у него было много ресурсов, гораздо больше чем у нас. И он создал эту станцию – «Рагнарек».              - Последняя битва в скандинавской мифологии, и верховный ангел, первый после Бога, а у вашего отца слишком большой ЧСВ, Лелуш много взял от него. – Марибелл и Шнайзель были согласны, а вот Лелуш был раздражен.              - Сарех мы должны его победить, какой план?              - Любой план против крепости должен содержать элемент помощи, изнутри или же полноценную осаду, других вариантов нет, все вертится вокруг этого. Мы должны будем пробиться через его щиты, ведь он блюдет те же ограничения что и мы – невозможность стрелять через щиты. Нужно опускать сектор щита, в котором находится оружие, так что его орудия будут уязвимы, так же можно через прорехи пройти внутрь. Потом проникнем внутрь и просто взорвем реактор, но так что бы станция не упала никому на голову. Это самое важное. План очень простой.              - А вот реализовать его будет сложно. – Сказал Шнайзель. – Насколько понимаю вы Сарех не бессмертный с Кодом, а инопланетянин, я прав?              - Отличная дедукция, да это правда, мне любопытно как ты пришел к этому выводу, но оставим это. Все остальные знали. Они потом тебе все расскажут. Сейчас будем биться.              - Действительно. – Согласился Лелуш.              

***

             600 летающий найтмеров, системы ПВО, и 6 космических кораблей прикрывали взлетающую станцию «Рагнарек», а вот уже более 40 космических кораблей Объединенных Сил пришли что бы сразиться с Императором Британии.              Часть космических кораблей уничтожали наземные комплексы ПВО, а другие начали дальний ракетный обстрел станции. Только он сбивал все ракеты с помощью своего дальнего ПВО, и так Сарех прощупывал ситуацию.              Он уже был в Аурум Морталис, как и другие пилоты асы что могли внести свою лепту в бой.              Объединенные силы вступали в бой прикрывая друг друга, что бы можно было выжить… Ведь Чарльз все еще мог перепрограмировать сознание своих пилотов, так что те готовы были подрывать себя если близко подлетали к вражескому кораблю, это была тактика камикадзе, но против неё была своя контрмера – дальний бой.              Винсенты, Акацуки, Флонци, Ланселоты все этим машины массового производства вступали в бой, создавая хаос поля боя.              Поле боя над Землёй больше не напоминало сражение отдельных армий — это была система, огромная, многослойная, где сотни решений принимались одновременно, а каждая ошибка стоила не жизни одного отряда, а целого участка фронта. Орбитальное пространство было разрезано на сектора, каждый из которых жил своей динамикой: в одном шёл плотный ракетный обмен, в другом — манёвренный бой найтмеров, в третьем корабли пытались вырваться из-под огня и перегруппироваться. Станция «Рагнарек» медленно поднималась, словно не замечая всей этой суеты, её щиты переливались под ударами, а вокруг неё выстраивался многослойный заслон из ПВО, кораблей и летающих машин.              - Первый эшелон, сместиться на девять градусов к экватору, растянуть линию, не входить в плотный контакт, — голос Лелуша был холоден и чёток, он не повышал тон, потому что не было нужды, система сама транслировала его приказы по цепочке командования. — Вторая группа, сосредоточить огонь по правому сектору щита, нам нужна перегрузка энергосистемы, не пробитие.              Его карта жила — линии двигались, зоны подсвечивались, корабли меняли вектор, как фигуры на доске, только каждая фигура весила тысячи тонн и несла на себе сотни людей. Он не пытался прорвать оборону — он пытался заставить её работать на пределе.              - Центр не держите, центр ловушка, — добавил Шнайзель, его голос вклинился в общую сеть, спокойный, почти ленивый, но за этим спокойствием стояла точность. — Разведите силы по флангам, пусть они перераспределяют огонь. Если «Рагнарек» начнёт закрывать сектора по очереди, у нас появятся окна.              - Подтверждаю, — коротко ответила Марибелл, её сектор уже начал смещение. — «Рыцари Глинда», уходим вниз по орбите, используем тень планеты, пусть их сенсоры теряют нас на фоне поверхности. Третья линия — готовность к резкому подъёму и удару в верхний полюс станции.              Её силы начали проваливаться вниз, к атмосфере, исчезая из прямой линии огня, и сразу же часть британских кораблей сместилась вслед за ними, оголяя другие участки. Это было именно то, чего добивались.              - Они реагируют, — тихо сказала Лейла, её тактическая зона находилась чуть в стороне от основного удара. — Значит, у них нет полной автоматизации, есть ручное управление секторами. Это хорошо.              - Используй это, — ответил Лелуш.              - Уже, — спокойно сказала она. — «Белые Волки», рассыпной строй, не держать плотность, работаем на износ щитов. Не пытайтесь пробить — заставьте их открывать сектора чаще, чем они могут выдержать.              Сотни найтмеров разошлись, превращаясь из плотной ударной массы в хаотичное облако целей, и сразу стало видно, как станции сложнее реагировать. Каждый раз, когда одно из орудий «Рагнарека» открывало сектор щита для выстрела, туда летел ответный огонь — не концентрированный, а множественный, дробящий, перегружающий систему.              - Корабли второго эшелона, удерживать дистанцию, — продолжил Сарех, его голос был тяжёлым, уверенным, как будто он уже видел подобные битвы. — Не входить в зону прямого огня станции. Работаем как артиллерия, не как тараны.              Ракетные залпы шли волнами, не для того чтобы пробить, а чтобы заставить «Рагнарек» тратить ресурсы. Станция сбивала их, испаряя одну за другой, но каждый выстрел стоил энергии, и каждый открытый сектор становился уязвимостью.              - Правый фланг проседает, — отметил Шнайзель. — Марибелл, если сейчас ударишь, они не успеют закрыться.              - Уже иду, — ответила она, и её группа резко вышла из тени планеты, поднимаясь вверх, словно выброшенная пружиной.              В этот момент вся линия боя на секунду сместилась. Часть британских сил рванула к ней, пытаясь перехватить, другая осталась прикрывать станцию, и это разорвало их строй.              - Лейла, сейчас, — коротко сказал Лелуш.              - Приняла.              Её силы, до этого рассредоточенные, внезапно собрались в ударную группу и ударили в противоположный сектор, где щиты только что закрылись после выстрела. Не пробить — перегрузить, заставить открыть снова, заставить систему ошибиться.              - Они начинают путаться, — Сказал Сарех. — Хорошо. Продолжаем давить.              Внизу, ближе к атмосфере, шёл другой бой — корабли, попавшие под огонь ПВО станции, пытались выйти из зоны поражения, прикрывая друг друга, маневрируя, уходя в пикирование, снова поднимаясь, словно играя с гравитацией. Некоторые не успевали — вспышки исчезали так же быстро, как появлялись.              Но линия держалась.              - Не ломайте строй, — приказал Лелуш. — Пока они реагируют — мы ведём бой. Как только они начнут действовать по шаблону — мы ударим.              Это уже не было хаосом. Это была партия.              И «Рагнарек», несмотря на всю свою мощь, впервые за всё время оказался не центром, а фигурой, на которую давили со всех сторон, заставляя её делать ход за ходом, пока где-то не появится ошибка.              

***

             - Лорд Шиань мы готовы пойти за вами! – Сказала Жанна Роу, и села уже в свою машину которая должна была сопровождать ударные силы Лорда Шианя что на Венцегеторике собирается вступить в бой. Его личный найтмер полностью переделали что бы он не был больше кентавром, это сочли бесполезной тратой ресурсов, но сделали машину похожим на Аурум Морталис, Одина, Ланселота Альбион, Гурен Восемь Элементов, призванные полностью продавить Объединенные Силы.              Последние верные силы Ордена Михаила пошли за ним в бой.              Шин вышел из раскрытого чрева станции так, словно не стартовал в бой, а падал в собственное предназначение. Пространство вокруг Рагнарека было залито вспышками — адронные удары, выстрелы ПВО, рваные следы ракет, разорванные корпуса машин, корабли, которые маневрировали так, будто и сами не верили, что ещё держатся в строю. Но для него всё это было лишь шумом. Лишними декорациями. Настоящий бой всегда был очень простым: есть цель, есть расстояние между тобой и целью, и есть воля сократить это расстояние до нуля.              Венцегеторик больше не был тем уродливым кентавром, в котором слишком явно читалась чужая инженерная прихоть. Теперь это была машина войны в чистом виде — вытянутая, стремительная, тяжёлая ровно настолько, чтобы не терять разрушительную силу, и достаточно быстрая, чтобы превращать эту силу в внезапность. Он был похож на рыцаря, если бы рыцарей создавали не для турниров и баллад, а для того, чтобы они врывались в строй врага и оставляли после себя разорванные куски металла и мяса. На его плечах пульсировали энергетические блоки, вдоль рук проходили линии усилителей, а за спиной раскрывались управляемые плоскости, служившие одновременно стабилизаторами, щитовыми эмиттерами и оружием. Он был не просто модернизирован — он был очищен от компромиссов.              - Всем силам Ордена Святого Михаила, вперёд в бой, уничтожить всех предателей, — сказал Шин в общую сеть, и пилоты, ещё способные различать в его голосе смысл, ответили криками верности.              Ему было всё равно, кто из них выживет.              Они нужны были лишь затем, чтобы расширить фронт его удара, насытить пространство сигнатурами, заставить противника распределить внимание. Их смерть была не потерей, а статистикой. Если кто-то из них проживёт дольше, чем нужно, — хорошо. Если нет — ещё лучше, потому что мёртвые не ошибаются, не спорят и не требуют наград.              Шин рванулся вниз по кривой орбитального сближения, не пытаясь скрыть траекторию. Напротив, он сделал себя заметным, яркой, чудовищной целью, вокруг которой сразу начали смыкаться линии огня. Несколько летающих найтмеров Объединённых Сил развернулись ему навстречу, пытаясь взять на перекрёстный обстрел, а корабль второго эшелона перенёс часть огня на новый вектор угрозы. Всё как он и хотел. Вражеская система боя всегда жила на дисциплине. Дай ей яркую угрозу — и она послушно начнёт перестраиваться вокруг неё.              Первый залп он принял на передние щиты. Не потому, что не мог уклониться, а потому, что не хотел. Энергетические вспышки разошлись по усиленному полю, щит треснул светом, но выдержал, а Венцегеторик уже вошёл в ближнюю дистанцию, и тогда началось настоящее убийство.              Он ударил не клинком — всем корпусом, вкладывая в таран ускорение, массу и собственную ярость. Первый вражеский найтмер просто исчез из схемы, срезанный пополам и отброшенный во вращение. Второй успел поднять оружие, но Шин развернул машину на оси, левым манипулятором отбил ствол в сторону, а правым всадил энергетическое копьё в центр кабины. Третий попытался уйти вверх — и тут за спиной Венцегеторика раскрылись направляющие, откуда вырвались короткие высокоскоростные кинетические снаряды. Щит противника вспух, лопнул, а следующий импульс адронного резака просто вскрыл грудной сегмент машины, как нож вскрывает консервную банку.              Шин смеялся. Не в голос — внутри. Так, как смеётся человек, который наконец-то нашёл единственно честную форму существования. Всё было предельно ясно. Не было лжи дипломатии, не было грязной вязкости интриг, не было притворной любви, которой взрослые кормят детей перед тем, как продать их миру на убой. Бой был милосерднее жизни. В бою хотя бы не притворяются.              Его личный ударный клин вошёл следом, и пространство перед станцией на короткое время превратилось в бойню. Рыцари Святого Михаила дрались отчаянно, потому что ещё верили в понятия долга, верности, последнего шанса, и это делало их полезными. Они фиксировали врага, сковывали его, умирали на нужных участках, а Шин скользил сквозь этот хаос, как хищник через стадо, выбирая самых опасных. Один за другим гасли сигнатуры асов второго эшелона, вспыхивали аварийные выбросы энергии, корабельные офицеры вражеских соединений кричали о прорыве, требовали переноса огня, а потом уже не успевали что-либо требовать, потому что бой менялся быстрее, чем штабная карта могла его зафиксировать.              Он вошёл в зону действия флангового прикрытия европейского корабля и буквально разорвал её. Сначала ударом по связке дронов сопровождения — короткая очередь, и они превратились в облако мусора. Потом резким броском под брюхо ближайшего Флоренца, который вёл огонь по станционным целям. Щит противника успел развернуться только наполовину, и Венцегеторик срезал ему обе ноги, после чего добил уже падающую машину вторым импульсом прямо в голову. Другой пилот, видя это, попытался отступить, и Шин дал ему это сделать — ровно на секунду, чтобы тот развернулся, открыл слабый сектор, показал спину. После этого Венцегеторик пошёл за ним, как приговор, и пробил машину насквозь, так что осколки кабины разлетелись во все стороны.              - Лорд Шиань прорвал центральный сектор! — кричала Жанна Роу в боевую сеть, её голос дрожал от восхищения и перегрузок. — Всем ударным группам расширить коридор! Расширить коридор!              Шин почти не слушал её. Он уже видел дальше. За текущим строем, за дымкой взрывов, за разрывами щитов и пылающими обломками он чувствовал нечто куда более важное — узор знакомого присутствия. Не тактический маркер, не сигнатуру машины, а почти животное знание. Где-то здесь был Акито.              Его брат.              Его зеркальное оскорбление.              Его единственный по-настоящему личный враг.              Шин снова пошёл вперёд, не снижая темпа, и на этот раз врезался уже в строй смешанных британско-европейских сил, которые пытались закрыть брешь. Он действовал не как ас, не как благородный рыцарь, а как болезнь. Не задерживался на добивании, если машина уже теряла управление, не тратил время на красивые развороты, не отвечал на вызовы по открытому каналу. Он убивал так, как будто каждая лишняя секунда, прожитая врагом, была личным оскорблением.              Два Акацуки, пытавшиеся взять его в клещи, получили разный конец: одному он срезал правую руку и кабину одним диагональным проходом, второго подставил под залп своего же союзного крыла, резко уйдя в мёртвую зону и позволив противнику принять на щит дружественный огонь, после чего добил его ударом в шею машины. Тройка Винсентов Вард ударила сверху, рассчитывая на численное преимущество, — и он встретил их почти с радостью, раскрыв задние плоскости Венцегеторика на полный угол. Щитовые сегменты вспыхнули, отразили первый обмен, а затем Шин перешёл в ближний бой, где его новая машина была воплощением издевательства над самой концепцией честного поединка. Один удар коленом в корпус, разворот, резка по суставу, короткий выстрел в упор, толчок, чтобы сбить траекторию третьему, и всё это в непрерывном, текучем движении, от которого вражеская тройка распалась прежде, чем успела понять, кто из них был основной целью.              К этому моменту даже офицеры Объединённых Сил начали видеть проблему не как локальный прорыв, а как живой клин разрушения, который надо изолировать любой ценой. На тактических картах по нескольким сетям одновременно появились команды на сжатие сектора, на разворот огня, на выделение резервов, но Шин лишь ускорился, будто чувствовал эту попытку его поймать. Ему нравилось, когда противник боялся именно его. Не станции. Не флота. Не всей операции. Его одного.              Шин подумал, что нужно выманить Акито, он нашел корабль который являлся флагманским кораблей той девчонки что являлась девушкой Акито. Он прорвал оборону «Белых Волков», и уничтожил несколько их найтмеров, чтобы выстрелить в корабль из своего оружия, и прорваться через щиты.              Еще парочку секунд, и Лейла фон Брайгау погибла бы.              И тогда он увидел.              Чёрный силуэт вынырнул не из фронтального сектора, а сбоку, почти из пустоты между вспышками боя. Не вылетел — возник. Линии машины были ему знакомы по отчётам, по докладам, по тем редким кадрам, которые он пересматривал слишком много раз. Один. Копьё Гугнир в руках. Холодная, почти нечеловеческая точность движения.              Акито Хьюго.              На секунду всё вокруг словно отступило. Не замолчало — нет, бой продолжался, корабли стреляли, найтмеры гибли, в эфире кричали люди, где-то рушилась координация, где-то наоборот восстанавливалась, — но для Шина всё это стало фоном. Мир сузился до одной точки.              До брата.              Венцегеторик замедлился ровно настолько, чтобы развернуться к новому противнику лицом, и впервые за весь бой Шин улыбнулся по-настоящему.              - Вот ты и пришёл, Акито, — тихо сказал он, уже не в общую сеть, а только ему. — Я знал, что ты не заставишь меня ждать.              Один не ответил сразу. Чёрная машина держалась на дистанции, чуть ниже по вектору, копьё было опущено, но это спокойствие было хуже любого крика.              Потом голос Акито всё-таки прозвучал.              - Я пришёл закончить то, что ты начал.              И только теперь бой действительно начинался.              Их битва которая будет достойна любых саг и баллад, два брата сходятся в битве во имя своих ценностей.              

***

             Не только Шин Хьюго Шиань вышел на поле боя, в своем новом найтмере но и это сделал в том числе и Чарльз зи Британия.              - Ваше Величество это может быть опасно. – Говорили офицеры станции, только ему было все равно, он должен был раздавить всех, кто может ему противостоять, да и не было смысла сидеть на станции. Все равно она сможет сделать все сама, но убить того, кто разрушил все его планы он должен был – Сареха. Ублюдка что со своими технологиями и своим видением мира разрушили все, благо он действительно сможет это сделать. Ведь они были в космосе, даже если бы Сарех выжил как бессмертный его жизнь стала бы ужасной от цикла постоянных смертей.              - Мне плевать. – Он забрался в Метатрон, и подключил все системы. Метатрон был огромным найтмером как бы не 10 метров в высоту, и он был предназначен для воздушного, а не для наземного боя. Обладающий мощными системами полета, вооружения и РЭБ, это была вершина всех технологий Британии. В том числе там стояла система инерционных демферов, что создали на основе тех что были у Сареха. Просто найтмер Императора был больше и их можно было туда вставить.              И теперь он готов разорвать всех кто нарушил его планы на части, где-то в глубине души Чарльз понимал что все потерял, и у него нет даже шанса на победу, просто способ нанести максимальный ущерб Земле, создать постапокалиптический мир, но уж точно не создать Мир Без Лжи, только Чарльз шел к этому 50 долгих лет и просто не хочет отступать не бросив все свои силы ради шанса на победу, это был старый подход, который был довольно мудацким, только никогда и не говорилось что Император это добряк.              Он должен был переступить через всех своих детей ради лучшего мира, он это сделает. Одна из боеголовок Фреи направлена на Пендрагон, другие на Пекин, Берлин, Лондон, Санкт-Петербург, на все крупные города что бы уничтожить максимальное количества правительств и людей, в отмщение за то, что его план разрушают таким бесцеремонным образом.              И разумеется отдельная боеголовка направлена на Токио, где она убьет 35 миллионов человек.              Ангар станции раскрылся, словно рана, и из него вырвался Метатрон — не просто найтмер, а воплощение той бездушной, холодной логики, к которой Чарльз шёл десятилетиями. Его силуэт не был изящным, как у Ланселота, и не напоминал зверя, как машины берсеркеров — он был чужим. Угловатые, вытянутые линии, массивный корпус, сегментированные крылья, которые раскрывались не как крылья, а как многослойные энергетические конструкции, каждая из которых одновременно служила и щитом, и ретранслятором, и оружием. Вокруг него воздух буквально искривлялся от перегрузок и полей, которые он генерировал, а системы РЭБ начинали давить всё пространство вокруг, превращая тактические карты Объединённых Сил в шум.              - Цели подтверждены, — холодно произнёс Чарльз, и Метатрон рванулся вперёд.              Он не искал укрытия, не маневрировал в привычном смысле — он ломал саму структуру боя. Первый же залп его адронных излучателей прошёл сквозь построение прикрытия, как нож через ткань. Щиты вспыхнули, попытались перераспределить нагрузку — и не успели. Две машины исчезли мгновенно, третья потеряла половину корпуса и закувыркалась, теряя контроль. Ещё до того как обломки разлетелись, Метатрон уже сместился, ускоряясь с перегрузками, которые обычного пилота превратили бы в кашу, и вышел в новый сектор.              Попытка окружить его закончилась тем, что сами окружавшие оказались в ловушке. Он раскрыл крылья, и из них вырвались направленные импульсы — не просто выстрелы, а секущие волны энергии, которые не били в одну точку, а разрезали пространство сектором. Две машины попытались уйти вверх, но поле скорректировалось, догнало их, и щиты вспыхнули, треснули, а затем просто рассыпались под давлением, которого не должны были выдерживать. Чарльз не добивал их — он уже был дальше.              В эфире началась паника.              - Не вступать в ближний бой! Держать дистанцию!              - Он глушит наведение! Переключиться на визуальное определение цели!       - Потеряно звено «Альфа-3»! Потеряно…              Голоса обрывались, растворялись в помехах, и на их месте оставался только один, тяжёлый, как приговор.              - Вы — лишь временная форма, — спокойно сказал Чарльз. — И я освобожу вас от иллюзии существования.              Метатрон вошёл в плотность боя, и там, где проходил он, линии фронта просто переставали существовать. Это не было мастерством одного аса — это было превосходство машины, доведённой до абсурда. Он мог позволить себе игнорировать отдельные попадания, потому что его щиты не просто держали удар, а перераспределяли энергию по всей структуре корпуса, гася пики. Он мог входить в зоны перекрёстного огня, потому что РЭБ ломала синхронизацию противника. Он мог атаковать сразу в трёх направлениях, потому что его система управления позволяла работать с несколькими целями одновременно.              И именно поэтому его заметила она.              Корнелия.              Зигфрид вырвался из плотности союзных построений, как сжатая пружина. Её машина, тяжёлая, мощная, созданная под неё и под её характер, не была такой совершенной, как Метатрон, но в ней было другое — воля. Прямая, не сгибающаяся, не признающая поражения. Первая из найтмеров ГигаКрепость. Которая больше высокоманевренный корабль, чем просто антропоморфный мех.              - Чарльз! — её голос прорезал эфир. — Я иду за тобой.              Она не ждала ответа. Зигфрид пошёл в атаку сразу, с резким набором скорости, переходя из плоскости в вертикаль, чтобы сбить его прицел, и одновременно открывая огонь. Серия адронных выстрелов ударила по щиту Метатрона, заставив поле вспыхнуть и впервые за всё время слегка прогнуться.              Чарльз повернул голову.              - Корнелия, — произнёс он почти с любопытством. — Ты всё ещё цепляешься за этот мир?              Она не ответила словами. Ответ был в движении. Зигфрид рванулся вперёд, сокращая дистанцию, переходя в ближний бой, где её опыт и агрессия могли нивелировать разницу в технологиях. Удар клинком, разворот, попытка зайти в мёртвую зону, где крупная машина Метатрона могла потерять часть манёвренности.              Но он не потерял.              Метатрон не двигался как тяжёлый найтмер. Он двигался как идея скорости. Чарльз позволил ей войти в дистанцию, дал почувствовать, что она успевает, что ещё шаг — и удар достигнет цели. И в этот момент пространство между ними изменилось. Поле Метатрона вспыхнуло, и клинок Зигфрида не прорезал щит, а словно застрял в вязкой среде, потеряв импульс.              - Ты всё ещё мыслишь категориями старого мира, — спокойно сказал Чарльз. – Я же мыслю категориями нового мира, я создаю этот мир, ты была полезным инструментом, когда захватывала все что видела, когда верила в эту социал-дарвинистическую чушь что я придумал, ты была такой забавной, когда сражалась во имя Британии, все это была ложью и ты верила в эту ложь как дура, хотя должна была видеть всю эту ложь!              Он не отступал. Он сделал шаг вперёд. Четко намереваясь убить Корнелию.              Контрудар был коротким и точным. Энергетический импульс прошёл вдоль руки Метатрона и ударил в узел Зигфрида. Щит Корнелии вспыхнул, выдержал, но перегрузка ушла в систему, и машина на мгновение потеряла синхронизацию. Этого мгновения было достаточно.              Второй удар пришёл уже в корпус. Не пробивной — разрушающий баланс. Зигфрид отбросило, она попыталась стабилизироваться, включила форсаж, но Метатрон уже был рядом. Он не давал ей дистанции, не давал времени, ломал её темп, превращая бой в серию навязанных решений.              Корнелия попыталась уйти вверх, перевести бой в вертикаль, где она могла бы использовать инерцию, но Чарльз просто последовал за ней, как будто для него не существовало ограничений перегрузки. Его машина держала такие ускорения, которые должны были убить пилота, но в Метатроне это было нормой.              - Ты сильна, — сказал он, и в этом не было ни уважения, ни насмешки — только констатация. — Но ты всё ещё человек. А я уже становлюсь богом.              Стоит сказать, что Чарльз стал сходить с ума на полную, и уже считал себе высшим существом.              И затем Чарльз сломал Корнелию.              Удар пришёл в систему полета, и энергоузлы. Зигфрид дёрнулся, потерял линию, и в ту же секунду последовал импульс в грудной сегмент. Щит лопнул, броня треснула, и кабину накрыло вспышкой перегрузки. Системы начали сыпаться одна за другой.              Корнелия попыталась ответить — последним усилием, последним рывком, вложив в него всю свою ярость, всю ненависть, всё, что у неё осталось. Зигфрид пошёл в прямой таран, игнорируя повреждения. Она стремилась убить своего отца, защитить Юфемию, последнее что у неё осталось от человека, а не от робота которым она стала, у Корнелии больше ничего не осталось. Гилфорд, Дарлтон, даже сама Империя во имя которой она сражалась больше не существовало. Ей не зачем больше было жить и она готова была уничтожить ублюдка… Самого ужасного человека на всей планете.              Чарльз даже не отступил.              Он просто сместился на долю секунды раньше, и удар прошёл мимо, а Метатрон, словно в замедленной съёмке, развернулся и нанёс финальный импульс прямо в центр массы.              Зигфрид остановился.              На мгновение.              А затем его отбросило прочь, вращающимся, повреждённым, почти мёртвым.              - Ты была достойной дочерью, — тихо сказал Чарльз. — Но ты выбрала иллюзию.              После чего нанес удар по ней мощным ударом андроного оружия.              Потом его взгляд сместился туда где шел настоящий бой. Где рушились линии фронта. Где сходились силы, способные изменить исход всего.              Метатрон вновь рванулся вперёд, врезаясь в строй Объединённых Сил, и там, где он проходил, бой превращался в катастрофу.              Только Сарех не был слеп к всей этой ситуации, поэтом он бросился на своем Аурум Морталис в бой с найтмером противника.              

***

             - Лелуш мы сносим тут вражеские силы, но станция не позволяет нам приблизиться ближе. – Сказала Каллен, которая сражалась на передовой, они вместе с Куруруги уничтожали вражеские силы, причем большом количестве. Другие асы Ордена тоже сражались в этой битве.              Орфей Зевон, Олдрин Зевон, Огуяро Зевон, Зи Диен, Рё Саяма, Юкия Нарусе, Аяно Косака, Оскард Химель, Сабуро Сакаи, Сильвария Блес, Курт Ирвинг, Джино Вайнберг, Моника Крушевски, Нонетта Энеграмм, Аня Альстрейм, Ли Синке, и еще множество других асов, с Луны летело подкрепление которое сможет нанести тыловой удар, даже если Объединенные Силы проиграют будет еще силы во главе с Ричардом Мардукасом, даже если все будет плохо.              Но им лететь еще десять часов, и к тому моменту все уже будет закончено. Каждый из асов стоил 10 пилотов Британии.              Джеремия Готвальд ввел в бой гвардейские части Лелуша, которые сражались яростно против Императора Британии, весь мир был объединен ненавистью к одному человеку – Чарльзу зи Британия, безжалостному человеку, который хотел убить всех людей.              Весь мир был в курсе что у Императора были Фреи и тот хотел повергнуть всех с помощью этого оружия.              Каллен была права асы Ордена могли действительно уничтожить огромное количество вражеских сил. 17 асов, повергали силы лояльные Чарльзу, однако две машины изменили расклад сил на поле боя.              Сарех взял сражаться с Императором, а вот Акито взял на себя Шин Хьюго Шианя.              - Мы уничтожим вражеские найтмерские войска, как там Сузаку Куруруги? – Куруруги использовал свой приказ «Живы», что выйти на пик уничтожение противников, и Каллен вместе убивали как можно больше вражеских сил.              Тут флагманский корабль Лейлы, взорвал вражеский корабль, так что у лоялистов Чарльза не было космического флота, кроме тех найтмеров что вышли на орбиту, и были развернуты как в космосе, так и в планетарной атмосфере.              - Нормально он действует. Хотя никогда не убирается то что он ублюдок.              Лелуш просто кивнул и вместе со Шнайзелем, стал разрабатывать стратегию уничтожения космической станции.              - Джеремия пойди в наступление, уничтожить войска противника в секторе 4.              - Да, мой Императора!!! – Воскликнул Джеремия и бросился в атаку, его карьера как всегда напоминала синусоиду, или же кардиограмму. От командира пуриста до рядового пилота, потом помощником Юфемии, потом повстанец, и вот командир императорской гвардии. Если кто-то сможет почитать его страничку в Википедии, то он явно будет удивлен такой нестандартной карьерой.              Джеремия повел найтмеры в цветах Императорской гвардии в бой, и прорвали заслон который сформировали лояльные силы.              - Переместите «Великую Британию», мы должны прорваться. – Приказал Лелуш.              - Я не могу. – Сказал капитан, Лелуш раздраженно на него посмотрел. – На борту вы Император, и я не могу рисковать вашей жизнью.              Сесилия усмехнулась.               - Ценно иметь таких людей что могут сказать Императору нет, цени таких Лелуш. Я пошла Лелуш, и помогу Сареху, это теперь наша с Чарльзом бой. – И под удивленный взгляд капитана «Великой Британии» и Лелуша бессмертная пошла к своему найтмеру, которая был достаточно развит, что бы мочь помочь Сареху, в крайнем случае она сможет регенерировать, и даже если умрет. Ей все найдут, ведь Черные Рыцари ищут всех своих погибших, даже если это фрагмент найтмера.              

***

             - Значит ты Сарех, ты бросил мне вызов ты разрушил все что мне было дорого ты забрал у меня моих детей. – Вещал Император Чарльз они говорили через систему связи.              - Я сделал твоих детей людьми, позволил им вырасти. – Спокойно сказал Сарех. – Ты же не сделал для Лелуша ничего, ты не сделал для Наннали ничего, или что ты говоришь, что для Марибелл что-то сделал? Сделал ли ты что-то для Одиссея? Гвиневры? Ты не понимаешь концепцию любви, ты не видишь разницу между созиданием и разрушением. Ты не можешь упрекать меня в том, что люди хотят жить.              - Этот мир полон лжи.              - И почему это плохо? – Спросил Сарех. – Ты исходишь из того что я исповедую ту же систему ценностей что и ты, что ложь это нечто плохое, когда я лгал ради лучшего мира дольше чем ты, я низвергал тиранов, а что сделал ты Чарльз? Ты 50 лет шел к тому что бы окончить существования мира. И ты почему считаешь, что можешь навязать людям свое видение мира, давай спроси у мира что они думают над тем что прав, ты все еще высокомерный человечешка который думает, что твое мнение единственное правильное, только это не так.              - Я единственный кто видит, что мир работает неправильно, а ты продолжаешь мне противостоять, ты забрал у меня все. Я заберу тоже самое у тебя.              - Ты хотел создать жалкий и ничтожный мир у которого нет будущего, ты никогда не думал, что Мира Си не должно существовать? – Спросил он. – Не должно было существовать Гиаса, его создали сущности что были выше тебя, и ты даже не понимаешь, что такое меч Акаши, ты должен был освободить все эти души от тюрьмы, но тебе показалось что их существование правильное, дефектом был Гиас, Бессмертие и твое мышление вот и все.              - Кто ты Сарех, ты один из носителей Кода? Ответь мне!              - Инопланетянин. – Ответил Сарех. – Из расы гоаулдов, когда я говорил, что Бог Смерти и Войны, я не шутил, это была не аллегория, это была буквально то кем я являюсь, Я Фаэрон Сарех, Правитель Урваши, муж Исары, Командир Легионом Бессмертных, и тот кто видит в людях потенциал, они смогут возвысится и без тебя, и через сотни тысяч лет, они Вознесутся обретая истинное Величие, а не жалкую и ничтожную подделку что ты создал.              Тут Чарльз понял наконец-то с кем собрался, особенно когда глаза Сареха вспыхнули показывая, как он на самом деле ненавидел все что сделал Чарльз и насколько была ничтожен его план.              - Тогда умри Фаэрон Сарех! – Воскликнул Чарльз и бросился в бой.              Сарех тут же бросился в ответную атаку, чтобы уничтожить своего противника.              Аурум Морталис и Метатрон столкнулись в бою. Две идеологии, два бога, два правителя, которые видели мир по-своему.              Метатрон рванулся вперёд первым, как будто сам космос под ним уступал дорогу. Его крылья развернулись, разрезая пространство на сектора огня, и сразу же по Аурум Морталис обрушился плотный поток энергии — не одиночные выстрелы, а подавляющий шквал, рассчитанный не на попадание, а на подавление любой возможной реакции.              Сарех не уклонялся в привычном смысле. Его машина словно растворилась в траекториях, уходя не из точки, а из самой логики прицеливания. Он сместился на долю секунды раньше, чем расчёты Метатрона успели завершиться, и поток энергии прошёл сквозь пустоту, где он только что был.              - Слишком прямолинейно, — спокойно произнёс он.       Ответ пришёл мгновенно. Аурум Морталис поднял руку, и адронный импульс выстрелил не в корпус Метатрона, а в пространство перед ним — туда, где тот должен был оказаться через мгновение. Чарльз увидел это, но не остановился. Его машина прошла сквозь собственный щитовой слой, перераспределив энергию так, чтобы минимизировать удар, и вынырнула из вспышки, почти не теряя скорости.              - Ты пытаешься предсказать меня? — холодно сказал он. — Бесполезно.              - Предсказать можно всех, предсказать можно даже Орай!              Они сошлись.              Первое столкновение не было ударом — это был разрыв. Два энергетических поля встретились, и пространство между ними вспыхнуло, как перегруженный реактор. Щиты завибрировали, перегружаясь, системы распределения энергии уходили в красную зону, и на мгновение оба меха словно зависли в центре этой вспышки, удерживая друг друга.              Затем всё сорвалось.              Метатрон сместился вверх, пытаясь навязать вертикальный бой, где его масса и мощность давали преимущество. Одновременно он выпустил рой управляемых ракет, но не в лоб — они разошлись веером, перекрывая возможные траектории ухода. Это была ловушка.              Сарех не стал уходить.              Он пошёл внутрь.              Аурум Морталис рванулся прямо в зону поражения, ускоряясь до предела, и в тот момент, когда ракеты должны были сомкнуться, он активировал локальное поле, которое на долю секунды исказило их наведение. Две столкнулись друг с другом, три ушли мимо, остальные сдетонировали слишком рано, не успев войти в оптимальную фазу подрыва. Все же не стоило начинать соревноваться с РЭБ гоаулдов.              И в этом же движении он вышел в ближний бой.              Клинок вспыхнул, и удар пришёлся в бок Метатрона, в зону, где сходились сегменты крыла и основной корпус. Щит выдержал, но вспыхнул, потеряв часть стабильности. Чарльз ответил сразу — не отступлением, а контратакой. Его машина не пыталась сохранить дистанцию, она приняла бой.              - Ты защищаешь их, — произнёс он, и в голосе впервые прорезалась ярость. — Ложь, слабость, страх… всё это ты называешь потенциалом?              Метатрон ударил в ответ — короткий, жёсткий импульс, направленный не в броню, а в саму структуру щита. Он не пробивал, он ломал баланс. Системы Аурум Морталиса на мгновение потеряли синхронизацию, и Чарльз тут же попытался развить успех, наваливаясь всей массой.              - Ты цепляешься за дефект, — продолжал он. — За ошибку, которую нужно исправить.              Сарех удержал удар.              А затем оттолкнул.              Не силой — контролем. Его машина перераспределила нагрузку, перенаправила энергию удара обратно в точку контакта, и Метатрон отбросило назад, на долю секунды потеряв устойчивость. Этого хватило, чтобы разорвать дистанцию.              - Ошибка — это ты, — спокойно ответил Сарех. — Ты увидел сложность мира и решил её уничтожить, потому что не смог понять. Ты как и Ви Ви все еще остаешься 10 летним ребенком у которого убили мамочку, и ему не волнует что думают другие, ты только сосредоточен на собственном и жалком Я. Ты жалок во всем, я его говорю, как тот кто знает по настоящему великие расы.              Сарех поднял руку Аурум Морталис, и серия точечных выстрелов ушла в сторону Метатрона, но не в центр массы, а в узлы управления полем. Чарльз отбил их, но вынужден был сместиться, меняя вектор движения, и тем самым потерял инициативу.              Они снова разошлись.              На этот раз никто не спешил.              Вокруг них бой продолжался — вспышки, обломки, сигналы тревоги, крики команд, — но для них всё это стало фоном. Их дуэль вышла за пределы обычного сражения. Это была не борьба за позицию, не обмен ударами ради преимущества — это было столкновение двух представлений о том, каким должен быть мир.              Метатрон вновь развернул крылья, но теперь иначе — не для атаки, а для захвата пространства. Поле начало расширяться, захватывая всё вокруг, давя, ограничивая манёвр.              - Я освобожу их, — сказал Чарльз. — От лжи, от боли, от выбора. Ты называешь это жизнью, я называю это тюрьмой.              Аурум Морталис не отступил.              Он пошёл вперёд.              - Ты просто боишься, — ответил Сарех. — Боишься мира, который не подчиняется тебе.              И в следующую секунду они снова сошлись.              На этот раз быстрее. Жёстче. Без пауз.              Метатрон бил по площади, пытаясь стереть саму возможность уклонения, Аурум Морталис входил в эти удары, ломая их изнутри, превращая в пустоту. Чарльз пытался навязать давление, перегрузить системы, вынудить Сареха ошибиться. Сарех играл на темпе, на предсказании, на том, что даже самая совершенная машина остаётся инструментом в руках того, кто её ведёт.              Удары следовали один за другим, вспышки разрывали пространство, щиты трещали, перегружались, восстанавливались. Ни один из них не уступал.              Ни один не отступал.              И Чарльз решил использовать свой козырь. Во время одной из сшибок, Чарльз активировал какое-то оружие, и тут же отступил.              Вдруг машина Сареха перестала слушаться.              - Узнаешь это оружие, это Возмутитель Гефьен который вы использовали что бы поймать Ланселота я его улучшил что бы поймать машину 9го поколения. – Чарльз был рад победой.              Сарех, сжал зубы.              - Теперь ты увидишь, как все умрут, активировать Фрейи!!! – Приказал Император, и десятки ракет вылетели из «Рагнарека».              - Сдохни!!! – Крикнула Сесилия, которая подлетела к полю боя, и начала обстреливать Метатрона.              Чарльз закрылся щитом и принял другое решение выстрелив в Аурум Морталис, на нем не было никаких щитов, и адроный луч просто испарил машину.              - САРЕХ!!! – Выкрикнули члены Ордена Черных Рыцарей.              В последнее мгновение перед попаданием, белый свет сформировался в кабине Аурум Морталиса.