3. Conspiracy

      Несколько мгновений никто не шевелился. Никто не дышал.       Затем Падме дважды моргнула, судорожно вздохнула и крепко прижала кончики пальцев к губам. На секунду — две, три. Ещё один судорожный вздох — а потом сенатор Органа подошёл, положил руку на плечо Падме и вздохнул, ничего не говоря.       Когда Падме наконец смогла говорить, она лишь прохрипела:       — Фетт?       — Это всё, что у меня сейчас есть, — сказала Лея, сжимая и разжимая пальцы свободной руки. — Я работаю над тем, чтобы найти ещё.       Она знала, что он должен быть каким-то образом связан с Бобой Феттом. Но Лея знала об этом мандалорском наёмнике меньше, чем ей хотелось бы, и ничто из этого не уходило так далеко в прошлое. И, как бы сильно она ни хотела это знать, были и другие вещи, которые были для неё более актуальны.       Как, например, спасение Оби-Вана.       — Его наняла Торговая Федерация? — Шок от слов Леи сменился гневом, и Падме говорила всё резче. — Торговая Федерация?       — Насколько я понимаю, да, — сказала Лея, желая, чтобы можно было сбросить сумку, которая давила на руку всё тяжелее. — Его сообщение было очень коротким, и я не думаю, что мы получим какие-либо подробности в течение некоторого времени.       Сенатор Органа нахмурился в ответ на эти тщательно подобранные слова.       — Он в беде.       Это был не вопрос, и Лея была благодарна за то, что ей не пришлось отвечать на это как на вопрос.       — Опять же, у меня нет подробностей, но, похоже, — она облизнула губы, не желая распространять подробности и при этом зная, что Падме не простит, если она промолчит, — сепаратисты собирают армию дроидов. Возможно, — её голос стал суше из-за инстинктивного желания защититься, — поставляемых Торговой Федерацией. Поскольку нет действующих законов против продажи ими оружия за пределы Республики.       — Разжигание войны. — Голос сенатора Органы был глубоким, полным тревоги и ярости. — И получение выгоды от войны.       — Мы действительно удивлены? — требовательно спросила Падме, выскользнув из-под руки сенатора Органы и начав мерить шагами комнату. — Разве кто-то может быть этим удивлён?       — Они скажут, что мы продали Республику сепаратистам. — Сенатор Органа мог бы рассердиться, но он думал слишком быстро, и Лея была рада, что ей не пришлось его направлять. — Что они решили накопить силы, как только узнали, что создание армии потерпело провал.       — Но, чтобы иметь армию, они должны были планировать это, по крайней мере, месяцами, — возразила Дорме. — Торговая Федерация не предоставила бы достаточно войск из своих нынешних сил безопасности. Это не было бы…       — Это неважно. — Падме смотрела на сенатора Органу, сжав кулаки и слегка приподняв голову. — Наши оппоненты скажут либо что мы их предали, либо что наша разведка должна была их на этом поймать. Многие голосовали бы по-другому, если бы знали.       — Они теперь нацелятся на Лею? — спросила Рани, покраснев, когда все взгляды обратились к ней. Опустив глаза, она добавила: — Лея отслеживала данные, она, скорее всего, должна была быть той, кто догадался бы.       В комнате повисло тревожное предчувствие, и Лея сказала:       — Мы позаботимся о том, чтобы каждый, кого мы сегодня увидим, понял, что может скрывать документация Федерации. У нас есть одно преимущество. Многие из тех, кто поддерживал создание армии, но проголосовал против, знали некоторые подробности моих исследований. Вероятно, они будут выступать как наши друзья, скорее из соображений самосохранения. Главное, чтобы мы их не оттолкнули. — Лея не смотрела прямо на Падме, когда говорила это, но она знала, что внимание Падме всё равно приковано к ней. — Они поддержали нас, и мы поддержим их.       — Насколько это в наших силах, — уклончиво заметил сенатор Органа. — Во-первых, нам нужно ещё раз посмотреть презентацию Леи, на этот раз сосредоточившись на том, как мы можем донести полученную информацию, учитывая её крайне малое количество.       Когда он произнёс имя Леи, её сердце замерло, и она едва не пропустила то, что он сказал дальше. Это было знакомое слово, знакомый голос, но в нём не было тех оттенков, той нежности, которую подсказывала ей память. Лея повернулась и стала искать в комнате место, куда положить свои вещи, так как у неё пока не было времени никуда их увезти.       — Я вкратце расскажу о некоторых других новостях, — сказала она, полуобернувшись через плечо, отходя от них в надежде обрести спокойствие в увеличившемся пространстве. — И мы сможем поговорить и том, как они подтверждают сообщение мастера Кеноби.       — Можем ли мы сказать им, когда он вернётся? — спросила Дорме. — Возможно, им будет проще поднять этот вопрос более прямо, если они будут знать, что скоро смогут заслушать свидетеля.       Когда Лея услышала этот вопрос («Помоги мне, Оби-Ван Кеноби»), у неё возникло какое-то волнение, и ей пришлось немного помолчать, прежде чем она ответила:       — Он не дал никаких намёков на то, что скоро вернётся. Я не знаю, когда джедаи смогут его отозвать.       Или вернуть. Если они вообще попытаются. Он знал, они знали, что Лея передала его сообщение. Самое важное было сделано. Что бы с ним ни случилось, он будет знать, что добился успеха.       («Ты моя единственная надежда.»)       Она сделала то, что должна была сделать, говорила она себе, подходя к дивану со своими записями. Всё, что от неё ожидалось, всё, о чём он просил. Информация не пропала.       Лея замерла, не успев произнести ни слова, уставившись на ковровое покрытие пола. Вместо него она увидела полированное серое, почувствовала на затылке красный свет, ощутила холодную непреклонность плиты, служившей ей сидением и кроватью, ощутила давящее чувство сжимающихся стен, когда в комнату вошла чёрная тень, и подумала, что никто (кроме Люка, который всегда придёт) не поможет ей. Не спасёт её.       — Ты готова? — спросила Падме мягким, успокаивающим голосом.       Лея кивнула.       — Да.       Она знала, что должна делать.       ***       — Это лишь те наборы данных, которые мне удалось подтвердить, — сказала Лея, оглядывая комнату и замечая серьёзные выражения лиц. Сенатор Органа всё ещё хмурился, губы Падме ничего не выражали, но между бровей виднелась складка. Ши почти согнулась в кресле, так сильно она сгорбилась, а сенатор Дарсана…       Сенатор Дарсана был совершенно бесстрастен, медленными и едва заметными движениями покачивался на стуле. Это отвлекало Чама Синдуллу, который сложил руки на животе и подёргивал лекку.       — Вы подозреваете большее? — сенатор Дарсана говорил почти без вопросительной интонации, но Лея всё равно кивнула. Он вздохнул, рассматривая свои ногти. — Какие же они мелочные.       — Как отвратительно жадно! — рыкнул Синдулла. Сенатор Дио вздрогнула, но её младший представитель Мале-Ди лишь мельком взглянул на твилека, а потом снова стал смотреть на Лею. На его лице не отражалось никаких эмоций, но в Силе звучал тихий шёпот согласия: «так больше продолжаться не может».       — Если учесть, что большинство систем и секторов по-прежнему зависят от своих торговых путей, трудно представить, как мы можем извлечь из этого преимущество. — тихо сказал сенатор Органа. — Не то чтобы мы не делали такого раньше, но любой из нас, кто призывает к принятию регулирующих мер, должен понимать, что мы, вероятно, будем просить наших коллег и их системы пойти на гораздо большие жертвы, чем мы сами.       — Они мой народ морят голодом своей жадностью, завышением цен и воровством. — Синдулла запрокинул голову. — Насколько хуже будет, если мы об этом заговорим?       — Они могут подкупить пиратов, чтобы те нападали в вашем секторе, — ровно, нейтральным тоном произнесла Лея. Он снова сосредоточился на ней, шикнув. — Или просто использовать свои силы безопасности, чтобы выгнать пиратов в ваш сектор. Сделать для вас невозможным поиск альтернатив, мелких, но готовых к сотрудничеству. Прервать уже существующие договора.       Она очень гордилась тем, что на последней фразе её тон ничуть не изменился. Но, тем не менее, она всё равно привлекла внимание Ши, и её лёгкого жеста рукой на уровне талии оказалось достаточно, чтобы предупредить Лею. Отступи. Дай ему пространство.       Лея чуть прикрылась рукавом, давая понять, что сигнал принят, и заметила улыбку Ши.       — У нас может появиться возможность. — Падме произнесла это слово с таким отвращением, что почти выплюнула. — Есть большая вероятность, что все эти излишки товаров, которыми они располагают, они поставляют Конфедерации. Их контракты формально могут соответствовать республиканским правилам, но они не только для республиканских систем. Если мы сможем доказать, что они поставляют товары из Республики в системы Конфедерации…       — Это, по крайней мере, некоторых разозлит, — кивнула сенатор Дио. — И, если мы потребуем более жёсткого регулирования в интересах республиканских систем, то, если нам удастся принять эти меры, то это затруднит для сепаратистов возможность привлечь на свою сторону больше систем.       — Если эти правила будут приняты, — сказал сенатор Дарсана, постукивая пальцами, сложенными в символ согласия. — И если они обеспечат более справедливое распределение товаров.       Сенатор Органа чуть выпрямился и сказал:       — У нас есть точные данные, с которыми мы можем работать. Мы можем начать с того, что определим, на какие естественные группы разделяются системы и какие правила будут наиболее важны.       — Мне это не нравится, — сказал Синдулла, стиснув зубы. — Мне не нравится неопределённость.       — В жизни нет ничего определённого, — тихо сказал представитель Мале-Ди, повернувшись к твилеку лицом. — И мы сделаем всё возможное, несмотря ни на что.       — И пусть звёзды хранят всех, кто попытается встать у нас на пути, — пробормотала Ши, посмотрев через весь стол на сенатора Дарсану. Это длилось лишь мгновение, но он заметила это, и его улыбка стала зубастой.       — Я искренне сомневаюсь, — медленно произнёс он, — что звёздам когда-либо было до этого дело.       ***       Эта встреча была изнурительной, встреча после этого с Падме и сенатором Органой — ещё изнурительнее, а встреча после этого с Падме, Дорме и Рани — ещё хуже.       Было очень много криков.       — Я остаюсь! — Падме перешла от непреклонной защиты к воинственному нападению. — Мы только начали эти переговоры, и мне нужно…       — Вероятно, и правда было бы лучше, если бы тебя здесь не было, — вмешалась Дорме, на удивление твёрдо и язвительно. — У тебя не самая лучшая репутация в переговорах относительно Торговой Федерации.       — Мы не ведём переговоры, мы…       — И сенатору Органе более чем достаточно помощи от сенаторов Мотмы и Дарсаны. И это даже не говоря об их связях и контактах.       — И небольшой верной армии Ши, — добавила Лея. — Система Альдераан известна экспортом образования, Чандрилла — сельским хозяйством, а Гердесса — промышленностью и готовыми изделиями. Связь Ши с Синдуллой представляет Внешнее Кольцо, и я уверена, что сенатор Онаконда может обеспечить то же самое. Ши и сенатор Дио охватывают Внешнее Кольцо, а Альдераан и Чандрилла — Ядро. Это правильный баланс связей, и к этому не имеет отношения никто из тех, кто слишком сильно связан с провалом создания армии.       — Есть тысячи систем… — запротестовала Падме.       — А у тебя недостаточно связей, — перебила Лея, чувствуя нарастающее раздражение. — Твоя работа в Комитете лоялистов важна, но у других систем и сенаторов лучшие контакты и больше связей благодаря их опыту. Пусть твои друзья заложат основу, а ты потом присоединишься, чтобы поддержать их — когда у них появится возможность тебя представить.       — Я занимаюсь этим дольше, чем ты, — резко ответила Падме, и Лее пришлось на мгновение сдержать себя, чтобы не возразить.       — Нам нужно вернуться домой. — Лея попыталась произнести это как просьбу, а не как приказ. — Нам нужно связаться с контактами Шми и привлечь к сотрудничеству с ДПБ ещё как минимум пятьдесят систем в ближайшие несколько недель — чтобы хотя бы начать оценивать их возможности. У них есть армия, — Лея чуть не подавилась этим словом, смотря, как расширяются ноздри и напрягается челюсть Падме. — Нам нужны способы переноса промышленности и перемещения людей на другие планеты. Лучший способ добиться принятия новых правил — доказать, что для функционирования Республики Федерация ей не нужна. Что она только мешает.       Лея смотрела, как Падме потирает лоб.       — Мне кажется, я ничем не помогаю, — тихо призналась она.       — Ты будешь атаковать их с фланга, — возразила Лея. — Сзади. Ты застанешь их там, где они даже не поймут, что им нужно защищаться. Выбьешь у них почву из-под ног.       Это вызвало полуулыбку.       — Ненавижу, когда ты оказываешься права.       — Нет, — с улыбкой ответила Лея. — Ты ненавидишь проигрывать в спорах. И всё.       — И это тоже, — согласилась Падме. Она потёрла руки, взглянула на Рани, глубоко вздохнула и, повернувшись к Лее, сказала: — Я беспокоюсь о том, что снова увижу своих родителей.       Что ж, это были совершенно оправданные опасения.       — Они будут рады узнать, что с тобой всё в порядке.       — И я не в восторге от того, что собираюсь вернуться. — Падме рухнула в кресло, всё ещё сохраняя прямую осанку. Ах, эта королевская подготовка. — Если мы будем напрямую работать с ДПБ, мой отец сможет вмешаться во всё, с чем он… не согласен.       Лея прислонилась к стене, скрестив руки на груди.       — Он против Шми, кто победит?       — Шми. — На этот раз Падме улыбалась широко и тепло. — Определённо, Шми.       — Предупреди её, и она с ним разберётся, — пообещала Лея, испытывая лишь лёгкое чувство вины за то, что так рекомендовала свою бабушку. — И так хорошо, что он почти ничего не заметит.       Она дала Падме обдумать это. Лея знала, что сенатор размышляет о том, что сейчас самое подходящее время, пока нет открытых голосований, что если понадобится, она сможет быстро вернуться, что она действительно не была дома с момента смерти Корде, и что давно пора официально с ней проститься.       Если бы Лее пришлось угадывать, исходя из настроения Падме, то решающим фактором, скорее всего, стала церемония прощания с Корде.       — Три недели, — сказала Падме. — Может быть, четыре. Немного времени, чтобы повидаться с семьёй, поговорить с королевой, помочь составить список из пятидесяти систем, чтобы запустить процесс.       — И передать это дело Сабе и Версе, — согласилась Дорме. — Версе — эксперт в подобных вопросах. Она сотрудничает с рабочей группой королевы по интеграции гунганов. Она знает, как представить преимущества культурной интеграции.       — У меня всё ещё действуют ограничения на поездки. Как думаешь, сколько дней потребуется, чтобы нам прислали сопровождение? — вздохнула Падме.       Это была именно та возможность, которую искала Лея.       — Я думаю, мы могли бы привлечь наш местный джедайский фан-клуб и использовать их вместо охраны. — Она встретила взгляд Падме с безразличной невинностью. — Они нам должны, и это будет быстрее, чем ждать, пока ругаются Панака и Тайфо.       Капитан Тайфо был сильно обижен тем, что его исключили из списка лиц, которым необходимо было знать всю информацию, ещё до того, как Падме не прибыла на Набу. Ему больше не разрешали находиться в комнате во время работы Падме, потому что это создавало… неоптимальную атмосферу.       — Я бы не хотела обременять джедаев… — начала Падме, но Рани спросила:       — Джедайский фан-клуб?       Она покраснела, поняв, что перебила сенатора, и, запинаясь, стала извиняться. Лея её пожалела и перебила:       — В основном это касается только Энакина Скайуокера, но он хорошо справился с обязанностями охранника перед голосованием по армии, так что его могут быстро одобрить. Кроме того, ты же знаешь, что капитан Тайфо не будет сопротивляться шансу его затмить.       — Он сможет покинуть Корусант? — спросила Падме. Лея чувствовала её интерес, пока Падме обдумывала другие преимущества поездки Энакина на Набу, но говорила она осторожно. — Если мастер Кеноби не вернулся…       — Есть только один способ это выяснить, — сказала Лея.       Падме вздохнула и стала звонить сенатору Органе, спрашивать, знает ли он самый быстрый способ подать в Совет запрос в упрощённой форме.       ***       Энакин почти что подпрыгивал от радости, смотря, как вздыхает мастер Винду, смотрящих на лежащий перед ним датапад.       — Лея Скайуокер рассказала тебе об этом? — требовательно спросил он.       Энакин был благодарен за то, что мог честно сказать:       — Нет, она никогда не говорила ничего подобного.       Он старался не проявлять чрезмерного волнения, но понимал, что это не работает. Мастер Биллаба смотрела на него хмуро. Но не так, как мастер Винду с его глубоким угрюмым взглядом. Разочарование мастера Биллабы выражалось в едва заметном изгибе её губ и едва уловимом давлен в Силе, настаивающем на том, чтобы он сдался.       Энакин пытался, но после нескольких месяцев ожидания ему надо было что-нибудь сделать.       — Запрос сенатора разумен, — сказала мастер Биллаба. — На данный момент у меня нет миссий, поэтому я могу сопровождать Энакина Скайуокера на Набу.       — Возможно, это будет длительная остановка, — сказал мастер Винду. — Вероятно, ей также потребуется сопровождение при возвращении.       — Если учесть, что мы не представили Сенату доклад о том, что мастер Кеноби справился с убийцей, было бы логично ответить на запрос, — почти успокаивающе произнесла мастер Биллаба. — Если наше присутствие повысит доверие Сената, это принесёт нам только пользу. И это должна быть достаточно простая миссия. С последнего раза покушений не было.       — Это не отпуск, — сказал мастер Винду, глядя прямо на Энакина. — Если это будет одобрено, ты будешь ответственнен за обеспечение безопасности сенатора. Ты это понимаешь?       — Да. — Энакину хотелось закатить глаза, но вместо этого он сгорбился. — Я уже делал это.       Мастер Винду, который, вероятно, несколько раз перечитал последний доклад Энакина о защите сенатора и догадывался обо всех вещах, которые Энакин не осмелился (или был не настолько глуп, чтобы) сказать прямо, фыркнул.       — Следуй указаниям мастера Биллабы. Они запросили тебя, но она ответственна за эту миссию.       — Да, мастер, — сказал Энакин, понимая, что в его голосе ясно слышится «я знаю». А потом, поскольку мастер Винду ничего не сказал, но Лея сказала, что они что-то знают, — Как вы думаете, к тому времени, как мы закончим, вернётся ли О… мастер Кеноби?       Лишь мгновение длилась паника, словно вспышка молнии, а потом она так плотно слилась с оборонительными щитами, что Энакин почувствовал себя единственным в этой комнате.       — Я так не думаю, — напряжённо ответил магистр Винду. — Но посмотрим.       Энакин поклонился, уходя и надеясь, что его лицо выглядело безмятежным.       Он подумал, что, возможно, он слишком легко впал в это ложное спокойствие. Он чувствовал удивление мастера Биллабы по поводу своего внезапного молчания.       Энакин знал, что означает лицо мастера Винду. Знал, как выглядит, когда скрывают такие новости. Его мать делала это сотни, тысячи раз, пытаясь его защитить. Пытаясь дать ему надежду.       Так что теперь тишина наступила легко, он думал о матери и о том, как запирает все эти мысли, чтобы их нельзя было использовать против него.       Он знал. Мастер Винду думал, что Оби-Ван не вернётся.