17. Suboptimal Functionality

      — Простите, — Лея не была уверена, как работают её губы и язык. Они онемели и огрубели. Но именно её голос, ровный и безжизненный, произнёс: — Что вы имеете в виду под «чрезвычайными полномочиями»?       Эйртае моргнула, Дорме вздрогнула, а Сабе и Падме обменялись взглядами, которые Лея не смогла до конца понять. Ответила Дорме:       — Пока что — право собрать армию от имени Республики и назначить джедаев её командирами.       — Технически, — добавила Падме, наблюдая за каждым движением и каждым вздохом Леи, — ему была дана власть организовывать военные структуры Республики из сил джедаев. Ведь клоны были куплены джедаями.       — Сенатор Онаконда пытался предложить ограничить полномочия мобилизацией сил джедаев, в которые могли бы входить приобретённые ими клоны, но сенатор Аак сделал достаточно язвительных замечаний об опасностях независимых действий джедаев, чтобы это предложение не получило поддержки, — добавила Эйртае. — Было немало голосов против любых чрезвычайных полномочий, но, я думаю, в конце концов никто не хотел брать на себя ответственность за то, что делать с кучей клонов. Поэтому они рискнули передать это канцлеру.       Последовала долгая пауза, а потом Энакин спросил:       — Но теперь он может принимать решения. В чём проблема?       Что-то позади Леи разлетелось на части. Она вздрогнула вместе с остальными, почувствовав внутренний раскол, но всё ещё не будучи готовой увидеть…       Три настенных светильника в углу разбились, осколки сверкали на полу и врезались в стены. Ещё два овальных светильника по обе стороны от трёх взорвавшихся были треснуты.       — Что ты… — услышала Лея прямо за спиной, как раз в тот момент, когда кто-то, Энакин, схватил её и резко дёрнул. Она ударила его наполовину инстинктивно, наполовину от ярости (он не должен был её касаться), или, по крайней мере, попыталась. Он отразил удар, слегка пошатнувшись. Но всё ещё держа её, широко раскрыв глаза и стиснув зубы. — Прекрати!       Он тряс её, и Лея пнула бы его, если бы Падме не сказала:       — Эни, не надо…       — Что это было? — потребовал он объяснений. — Зачем ты это сделала?       Лея хотела сказать «это не я», но получилось:       — Я не знаю…       Она не могла точно сказать, кто именно дрожит — она или Энакин. Она знала лишь, что эта дрожь угрожает её коленям. Если он отпустит её, она не была уверена, сможет ли устоять на ногах.       (Но ему не следовало к ней прикасаться.)       — Я… я не… — Энакин запнулся, крепко зажмурил глаза, сделал два долгих медленных вдоха, всё ещё держа её за руку. Поморщился, посмотрел в сторону, поднял взгляд, увидел Падме, злую и обеспокоенную, а Лея не знала, что делать, не могла исправить…       Опустив руку и резко развернувшись, Энакин рванулся вперёд, увлекая за собой Лею и объявляя:       — Мы идём к Оби-Вану.       — Он спит, — возразила Лея. По крайней мере, он должен был спать.       — Ты злишься на мастера Биллабу, — сказал Энакин, резко остановившись, и Лея чуть в него не врезалась. — Мастер Алли с мамой. Значит, это должен быть Оби-Ван. Я не… я не очень хорош в этом.       — Хорош в чём? — потребовала Лея, отказываясь оглядываться на остальных в поисках поддержки.       Энакин махнул рукой в сторону разбитых лампочек.       — В обучении контролю.       Ох. Она действительно это сделала.       Ей хотелось возразить. Сказать что-нибудь неискреннее вроде «я не хотела». Сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы сохранить лицо. Она попыталась сказать:       — Мы можем спросить его позже.       — Ты сейчас теряешь контроль, — сказал Энакин, крепче сжимая её руку. — Ты не можешь находиться рядом с другими людьми, если теряешь контроль.       — Такого раньше никогда не случалось, — попыталась сказать Лея, и Энакин закатил глаза.       — Конечно, не случалось. Ты же не использовала Силу. Пошли.       Она не сдвинулась с места, когда он потянул, но и отвернуться не могла. Падме пощадила её, подойдя, положив руку ей на плечо и спросив:       — Как думаешь, это займёт много времени? Нам нужно, чтобы её обучение закончилось прежде, чем она уедет сегодня вечером.       — Может быть? — ответил Энакин, переступая с ноги на ногу, на мгновение уставившись на Падме, а затем опустив взгляд в пол. — Зависит от того, насколько она хороша. И всё такое.       Вероятно, она понимала, что именно её беспокоило. И насколько хорошо она могла это воспринять. Или проигнорировать. Или сделать что угодно.       — Указание сроков очень помогло бы, — подтолкнула Падме, проявив спокойствие, которого Лея не ожидала. Тон был более мягким.       — Я… — Энакин растерянно посмотрел на Лею. — Если она никогда раньше этого не делала? Если с ней этого никогда не случалось? Я просто не знаю.       Но он понимал, что это серьёзно, и Лее приходилось с этим смириться. Она использовала свою силу. Она становилась всё опаснее.       И последнее, что ей сейчас было нужно — это потерять контроль.       — Я… я могу быть здесь завтра утром. Если это не займёт слишком много времени.       Это не сработало бы, но это было лучшее, что она могла предложить. Падме сжала губы, взглянула на Сабе и, должно быть, получила какой-то сигнал.       — Если понадобится, кто-нибудь из нас заедет к тебе домой сегодня вечером и закончит с апдейтами. — В её глазах мелькнул огонёк веселья, когда она добавила: —Уверена, ты сможешь быстро организовать нам короткую встречу.       Лея попыталась улыбнуться в ответ, но в груди у неё что-то трепетало, что-то, что она не могла подавить, не могла объяснить.       — Могу.       Проведя рукой по затылку Леи и прижав их лбы друг к другу, Падме прошептала:       — Береги себя. Ты мне всё ещё нужна. — Моргнув, она криво улыбнулась. — И мне нужно, чтобы ты была в безопасности.       Полностью игнорируя резкую и крайне неприятную волну ревности, исходящую от Энакина, Лея выдала озорную улыбку и тихо произнесла:       — Я сделаю всё, что в моих силах.       — Знаю, — ответила Падме, отстраняясь. — Ты всегда это делаешь.       ***       Этот разговор был совсем не тем, чего хотела Падме. Они избегала его весь этот день и весь вчерашний день. Первым предлогом был разговор с Леей. Потом ей пришлось отвести Лею в медблок. Потом ей пришлось объяснять про Лею капитану Панаке и капитану Тайфо. Потом ей предстояла работа с Бейлом и Мон, а также звонки и отчёты до поздней ночи. Где-то между ними она всё-таки уснула. Потом был повторный осмотр Леи, новые апдейты, разговор с мастером Биллабой, разбор полётов с Энакином. У Падме было множество причин избегать разговора с Арту.       Формально он покинул королевские силы Набу и присоединился к её команде в Сенате после её назначения. Для вопросов и уточнений. Он делал всё необходимое, как и остальные. Просто Падме приходилось из своего бюджета, а не из дворцового, оплачивать его ремонт всякий раз, когда обгорал, получал повреждения, нуждался в модернизации или диагностике.       Поэтому именно она должна была попытаться с ним договориться.       Ключевые слова здесь — «попытаться» и «договориться».       Поскольку Трипио вернулся, чтобы проведать Лею, которую он не мог увидеть, пока она не закончит с Энакином и мастером Кеноби, это было идеальное время для этого.       К сожалению.       — Ты понимаешь новые правила? — спросила Падме, изложив их. — Особенно в отношении Леи.       Раздалось дребезжание и несколько приглушённых писков. Трипио перевёл:       — Он понимает новые правила, но не уверен, что сможет действовать в соответствии с ними. — Затем раздалось ещё несколько писков и свистков. — Он говорит, что его привели в команду для повышения безопасности и поддержки работоспособности. У Леи очень специализированное программное обеспечение, и ей требуется дополнительное наблюдение в целях технического обслуживания и безопасности. В данный момент он не чувствует себя комфортно, когда она отстранена от выполнения задач.       Это было… совсем не то возражение, которого ожидала Падме.       — Ты… что?       На этот раз ответ Арту был почти радостным, Трипио произнёс:       — Он был необходим для наблюдения за текущим состоянием Леи, пока вы были разделены. Захват Оби-Вана помешал ей нормально функционировать. Возвращение Оби-Вана было необходимо, чтобы это исправить. Лея не могла идти одна с Энакином. Энакин мешает Лее нормально функционировать. Энакин заставляет Лею принимать защитные меры в непредсказуемые моменты. Как сенатор Органа. И сенатор Мотма. И Падме. Но Падме нужно, чтобы Лея функционировала оптимально. Поэтому Арту должен помочь.       Это был головокружительный объём информации, сжатый в простые утверждения. Падме заколебалась, а потом сказала:       — Ты же знаешь, что силы безопасности хотят тебя уничтожить, если не смогут гарантировать, что ты будешь оставаться в рамках установленных правил. Это сделает Лею… — почему-то «очень печальной» показалось менее уместным, чем, — функционирующей не… ну, не функционирующей. Твоя безопасность, Арту, крайне важна для Леи.       Дроид склонился в кивке в знак согласия и ответил, Трипио произнёс:       — Да, он знает. Она устроила засаду, чтобы он был в безопасности, и оставила его возле выхода, чтобы у него был оптимальный маршрут для побега. Но Лея не сможет нормально функционировать без него, поэтому капитану Панаке придётся издавать сердитые звуки, а потом кивать, как и положено.       Падме рассмеялась. Она не ожидала, что будет смеяться во время этого разговора. Арту был её, и ей ужасно не нравилось выбирать между ним и Леей.       С тех пор как Лея решила уехать, всё казалось… раздробленным. Сломанным. Словно кусочки Падме разлетелись во все стороны, и она не могла за ними угнаться, не могла их обнять, защитить.       Более того, каждое решение, принятое Падме после стрельбы на ступенях, было попыткой балансировать между тем, кого она готова убить, а кого попросить за неё умереть, чтобы продолжить работать. Она с удивлением осознала, что начинает к этому привыкать.       Или же она уже выбрала самые легко заменяемые цели. И те, без которых она не могла жить.       Это было ужасно — осознать свою истинную сущность. И ей было стыдно.       — Ты можешь пока принять эти условия? — взмолилась она. — Я знаю, они тебе не нравятся. И мне они не нравятся, и Лее тоже. Но… — И это было трудно принять, трудно осмыслить сейчас, когда Падме нужно было об этом думать, а не откладывать на далёкое будущее, — в тебе хранится много государственных тайн, Арту. Годами. Даже если ты захотел бы покинуть команду, потому что не можешь принять эти условия, мне пришлось бы позволить им извлечь из тебя эти воспоминания.       Самый быстрый и надёжный метод — полная переустановка. Наиболее вероятным компромиссом, которого она могла бы добиться от их команды цифровой безопасности, было сбрасывание настроек Арту до времён первого задания на королевском крейсере. Что — Падме была смущена тем, что не знала — могло составлять всю его жизнь.       Пока Арту осмысливал происходящее, он несколько мгновений покачивался из стороны в сторону. Наконец Падме услышала:       — Он говорит, что будет сотрудничать. Он не хочет, чтобы его переустановили или уничтожили. Но ему нужно позволить наблюдать за Леей, даже если он не сможет выполнять приказы. Кто-то должен убедиться, что она функционирует оптимально.       — Посмотрим, что мы можем сделать, — пообещала Падме, протянув руку и коснувшись макушки его купола, ненавидя дрожь в пальцах. — Теперь, я могу попросить об одолжении? — Ей не понадобился Трипио, чтобы перевести это утвердительное слово. — Я слышала версии Энакина и Леи о том, что произошло на Джеонозисе. А что ты видел?       ***       Выражение «многострадальный» всегда ассоциировалось у Леи с Оби-Ваном Кеноби, главным образом потому, что именно так обычно выражался Люк, когда говорил о призраке.       Когда она увидела выражение лица Оби-Вана, когда Энакин втащил её в комнату и начал что-то показывать и бормотать, контекст практически перевернулся с ног на голову.       — Я тебя услышал с первого раза, Энакин, — сказал Оби-Ван, всё ещё глядя на Лею. — Ты правильно сделал, что привёл её сюда. Мой сон может подождать.       Уперев руку в бедро, Лея спросила:       — Доктор Леор согласится с этим?       — Я прекрасно выздоравливаю, — медленно произнёс Оби-Ван, и его полуулыбка оживила голос. — Уверен, она была бы очень рада видеть меня сидящим и не занимающимся ничем утомительным.       Медитация. Лея знала, что до этого дойдёт.       — Если просто сидеть, я могу…       — Пожалуйста. — В этот раз в словах Оби-Вана не было смеха, только искренность. Эта перемена выбила Лею из колеи. — Я много раз отпускал легкомысленные замечания, но на самом деле мне было бы очень любопытно узнать о твоих тренировках в Силе. Это не… Я понятия не имел…       Пожалев его, Лея сказала:       — Я никому об этом не рассказываю. И почти не использую. Я пытаюсь и скрываю это, так гораздо проще.       Посмотрев на Энакина, Оби-Ван сказал:       — Должно быть, это очень мучительный образ жизни.       — Нет, — вырвалось у неё прежде, чем она успела об этом подумать, но в ней не было той уверенности, на которую она надеялась. Большую часть жизни она не знала, что это часть её самой. Не использовать это не было даже близко так больно, как понимать, что она могла бы. Как понимать, что, если бы кто-то её обучил, помог ей, она, возможно, могла бы сразиться с Вейдером на Звезде Смерти. Могла бы сбежать от Таркина или сразиться с ним. Могла бы помочь найти Люка на Хоте или сделать что угодно на Беспине, но не просто позволить Хану прикрывать её и отпускать язвительные замечания в адрес штурмовиков, которые таскали её за собой.       Джабба, Эндор, те годы зарождения Новой Республики. Было бы ужасно быть одной из двух джедаев, пытающихся стать надеждой для всей галактики, но тогда Люк не был бы одинок. Не был бы…       (Не думай, не действуй, не дыши…)       — Я не знала, — добавила она, увидев, что Оби-Ван хочет бросить ей вызов. — Годами. Большую часть своей жизни. Нельзя упустить что-то… — Нет, это не было правдой. — Мне не нужно было… — Но ей нужно было. Энакин всё ещё был скован тревогой, но от Оби-Вана исходило столько сострадания, что Лея почти не знала, что делать. — Я не обучена. Потому что я не знала, а когда узнала, некому было меня учить. Я хотела бы знать больше, чем знаю сейчас.       — Тогда давай посмотрим, чем мы можем помочь, — сказал Оби-Ван, поглаживая бороду и морщась от её длины. — Энакин, можешь принести ещё один стул?       — Можно нам выйти на улицу? — спросила Лея, когда Энакин отпустил её. — Думаю, так будет проще…       Она посмотрела на оборудование в комнате, и Оби-Ван кивнул.       — Если ты уже повредила какие-то лампы, — он посмотрел на такие же лампы на стенах своей комнаты, — то лучше выйти на улицу. Хотя, надеюсь, это поможет тебе избежать потери контроля.       Волна досады, прошедшая по лицу Энакина, нисколько не успокаивала.       ***       Поскольку Лея воспользовалась моментом, пока Энакин сажал Оби-Вана в его летающее кресло, чтобы коротко поговорить с Рани, они незаметно разошлись, найдя себе место в саду. Рани села на разумном расстоянии, в пределах видимости, но обеспечивая уединение, а Лея и Энакин сели на скамейку напротив Оби-Вана. Который вздохнул, опустив взгляд на свои ноги, когда Энакин подтянул свои на скамейку.       — Почему она за тобой следит? — спросил Энакин, когда Оби-Ван устроился поудобнее, и Лея заметила его замешательство и быстрый взгляд в сторону Рани.       — Она — моя охрана, — небрежно заметила Лея, подтянув одну ногу и оперев на неё локоть.       — Но мы с тобой, — сказал Энакин.       — Ах, но вдруг ты уйдёшь, пока они не смотрят? — она легко поддразнила его, так как ожидала этого вопроса весь день. — Тогда кто будет за мной следить?       Энакин закатил глаза, но Оби-Ван, задержавшись на мгновение, поймал её взгляд, и в его выражении лица читалось что-то вроде извинения.       Лея лишь пожала плечами. Учитывая произошедшее, ей всё сошло с рук очень, очень, очень легко.       Медитация для Оби-Вана давалась нелегко.       — Ты пытаешься отпустить прошлое, — повторил он, всё ещё с закрытыми глазами, мягким и ровным тоном. Возможно, слегка напряжённым. — А не зацикливаться на нём.       — Можешь повторить это миллион раз, — проворчала Лея. — Это ничего не значит.       Энакин легонько усмехнулся, оставаясь, по крайней мере, тихим, если и не очень спокойным, рядом с ней. Лея отстранилась от него, раздражённая тем, что он, похоже, воспринял это как разрешение изливать свою злость ещё сильнее.       Ей потребовалось всё самообладание, чтобы не толкнуть его. Что, вероятно, было признаком её хорошего самоконтроля в целом, но никак не помогало в сложившейся ситуации.       — О чём вы говорили, когда ты потеряла контроль? — спросил Оби-Ван, и Лея не захотела возвращаться к этому моменту.       Но она должна была.       — Я пропустила голосование в Сенате.       — Ты не голосуешь в Сенате, — тут же ответил Оби-Ван. — Почему тебя это расстроило?       Её чувства так быстро сменились от раздражения к гневу, что это удивило даже её саму. Слово «император» кружилось в её голове, окутанное холодным, чёрным превосходством, источающим презрение и снисходительность. Протянувшим иссохшую руку, белую, как смерть…       — Прекрати! — Оби-Ван не крикнул, но его слова прозвучали быстро и резко. Лея широко распахнула глаза, увидела и почувствовала тревогу, охватившую Оби-Вана. Она почувствовала гнетущую тяжесть слева, от Энакина, словно он пытался задушить её, подавить все её чувства.       — Убери это, — резко сказала она, толкнув его руку. Толчок был не сильным, не чтобы выбить его из колеи, но достаточным, чтобы заставить его обратить внимание. — Это ничем не помогает.       — Что? — требовательно спросил Энакин. — Я просто сижу здесь и медитирую.       Но, говоря это, он не смотрел ей в глаза и не смотрел на Оби-Вана. Его учитель, казалось, был скорее раздражён, чем зол или обеспокоен.       — Во время медитации ты можешь быть более… целеустремлённой.       Это не могло сработать.       — Протащи меня через всё это ещё раз, — вздохнула Лея, потирая лоб. — И, может быть… объясни мне это как джедайскому ребёнку? Как будто я ничего не знаю.       — Ты понимаешь основы медитации, — возразил Оби-Ван. — Ты не «джедайский ребёнок».       — Ой, учитель, но ты же знаешь, как важны уроки в яслях. Ты заставил меня выучить их наизусть, даже когда я не был джедайским ребёнком. — Лее было трудно решить, забавлял ли её самодовольный взгляд Энакина, или же ей хотелось его ударить.       — Обстоятельства были другими. — Оби-Ван выглядел очень усталым. — Ты учился, чтобы стать джедаем. Лея хочет научиться контролировать свои способности. Ей нужно что-то, что вписывалось бы в контекст её мира.       Не желая больше ехидных замечаний от Энакина, Лея повернулась и спросила:       — А как бы ты это объяснил?       Энакин выглядел ошеломлённым.       — Я же тебе говорил, я не умею…       — Да, ты не умеешь этому учить, я слышала. Но у меня не получается, так что попробуй.       — Это как… — Энакин посмотрел на Оби-Вана, а потом сосредоточил взгляд на земле. — Это как… чувствами нельзя управлять. Можно что-то сломать или причинить вред людям. Поэтому нужно… собрать их все вместе. А потом выбросить.       Судя по выражению лица Оби-Вана, это был не тот урок, который должен был усвоить Энакин. И это было хорошо. Лея могла бы собрать всё вместе, но, проклятье, она не собиралась выбрасывать свои чувства.       — Всё немного сложнее, — сказал Оби-Ван. — Энакин… довольно силён в Силе, поэтому побочные эффекты его эмоций были более… заметными, когда он начал учиться. Нам пришлось немного импровизировать, чтобы справиться с этим.       Лея решила, что эта информация не должна была так уж сильно удивить Энакина. Атмосфера вокруг начинала её нервировать, по коже пробегала дрожь.       — Разве взаимодействие с Силой не влияет на физический мир? — спросила она растерянно. — Как он мог просто отбрасывать свои чувства, не причинив никому вреда?       — Потому что он делал не это, — подчеркнул Оби-Ван. — Хотя ему могло казаться, что это так. — Он поднял руку, остановив Энакина прежде, чем тот успел возразить. — Ты когда-нибудь попадала под дождь? — спросил он Лею.       — Да, — ответила она, стараясь опереться на более свежие воспоминания, а не на кипящие эмоции от горных бурь в детстве. — Я очень промокала.       — Я представляю, — усмехнулся Оби-Ван. — Ты хотела промокнуть?       Иногда да, — подумала Лея. Но ей показалось, что она понимает, к чему всё идёт, и поэтому она сказала:       — Не всегда.       — Как ты эмоционально справлялась с тем, что промокла под дождём, хотя не хотела?       Лее пришло в голову, что это не лучший пример для Энакина. Не потому, что он сейчас не был знаком с дождём, а потому, что он, вероятно, всё ещё видел его иначе, чем Оби-Ван или Лея, даже если в данный момент ему не хотелось промокнуть       — Иногда ругалась, иногда пожимала плечами. Пару раз смеялась и танцевала под дождём. — Она улыбнулась. — Это был дождь. Такое случается.       — Да, — согласился Оби-Ван. — Чувства, очевидно, сильнее дождя, но они просто случаются. Научиться с ними справляться, противостоять им, отпускать их — одна из главных задач обучения джедая.       — Дождь случается, — добавила Лея. — Но реакция на моросящий дождь отличается от реакции на грозовую бурю.       Слово «буря», похоже, привлекло внимание Энакина. В пустынях бывают бури, даже если нет дождя. Возможно, это было хорошее направление.       — Именно так, — согласился Оби-Ван. — Ты сегодня попала в бурю и не была к этому готова. Это…       — Охота за бурей? — предположила Лея.       Оби-Ван скривился, а Энакин выглядел потрясённым.       — Не самая удачная метафора, — вздохнул Оби-Ван. — Мы не стремимся к острым ощущениям. Скорее, мы пытаемся вспомнить бурю, чтобы понять, сможем ли мы распознать приближающуюся следующую. Чтобы быть там, где нам нужно быть, чтобы быть в безопасности, когда она начнётся.       И за это ухватился Энакин. Он вник в слова Оби-Вана с сосредоточенностью, которой раньше не было.       — Мы не затаскиваем это внутрь, чтобы запереть, — сказал он, слова лились быстро. — Мы помещаем внутрь самих себя, чтобы это нас не съело.       Оби-Ван помедлил, но сказал:       — И то, и другое. Лея права, наши эмоции влияют на нашу волю, которая, в свою очередь, затрагивает Силу. Нам нужно находиться в безопасном месте, чтобы они нас не увлекли. Но если мы просто погрузимся в себя, позволим этим эмоциям свободно перемещаться вокруг нас, они всё равно могут что-то затронуть.       — Но мы используем свою волю, — возразил Энакин. — Ты только что сказал…       — Сила связывает всё, — вмешалась Лея, опираясь на единственный урок, в котором она могла быть уверена. И вместе с этими словами она почувствовала тепло в глубине души. Всё ещё доброе, всё ещё присутствующее. — Воля важна, но некоторые вещи просто есть. Даже чувства.       — В каком-то смысле, — заинтригованно кивнул Оби-Ван. — Вещи, которые уже соприкасаются, уже связаны Силой, могут быть более восприимчивы к эмоциям, которые им не принадлежат. Или к воле. Но щиты — это совсем не тот урок, который мы сегодня будем изучать.       Энакин застонал. Должно быть, ему было скучно. Чем бы Лея ни занималась, он, должно быть, усвоил это достаточно хорошо, чтобы Оби-Ван не заставлял его тренироваться вместе с ними. Теория была ей интересна, но она не потратила большую часть последнего десятилетия на неё. Кто знает, сколько раз Энакин уже слушал эти лекции.       Но, кроме того…       — Хочешь узнать, пришла ли Шми? — спросила Лея, чувствуя хитрость Оби-Вана. — Она скоро должна прийти за мной. — Она кивнула на Рани. — У меня есть охрана. Мы с Оби-Ваном можем остаться и ещё немного потренироваться. Встретимся внутри?       Он быстро взглянул на Оби-Вана, который кивнул.       — Мы скоро закончим.       — Ты уверен? — спросил Энакин. Он выглядел готовым вскочить. — Я могу остаться.       — Лея хорошо обо мне позаботится, — улыбнулся Оби-Ван. — А если нет, то наша охрана сможет меня от неё спасти.       Энакин слегка поклонился, прежде чем вскочить, оглядываясь через плечо, и, заворачивая за угол, в последний раз посмотрел на своего учителя.       Когда Энакин скрылся из виду, Оби-Ван вздохнул, и плотное кольцо вокруг него рассеялось, создав атмосферу беспокойства и усталости.       — Мы можем просто вернуться внутрь, — сказала Лея. — Я не думала, что это так сильно утомит.       Он покачал головой.       — Нет. Энакин, возможно, слишком навязчив, но он прав. Тебе будет лучше, если ты этому научишься. И я сомневаюсь, что тебе сейчас нужны ещё какие-либо проблемы во дворце.       Его голос был тихим, выражение лица — не только кающимся, но и почти мрачным. Лея протянула руки, подёрнув пальцами, когда он не переместился сразу ближе. Он замешкался, взглянул на Рани, а его внимание сосредоточилось на Лее. Но он придвинулся и вложил свои руки в её.       — Насколько я права, думая, что нам обоим сейчас это необходимо? — спросила она, и он сразу её понял. Когда он не ответил, она рискнула: — Я очень зла на канцлера. И немного на Энакина. В Сенате было принято решение предоставить Палпатину чрезвычайные полномочия в отношении клонов. Энакин не видит в этом ничего плохого, — что было одновременно непонятно и ужасно, — и, возможно, даже считает это хорошей идеей. — Глубокий вздох. — Сам факт существования этой идеи, не говоря уже о её успешном воплощении, приводит меня в ярость.       — Энакин немного упрям, когда дело касается канцлера, — признался Оби-Ван, и сердце Леи сжалось. Но это не было совсем плохо до тех пор, пока он не добавил: — Его Превосходительство очень внимательно следит за успехами Энакина с тех пор, как они встретились на Набу после вторжения, когда канцлер был впервые избран. Он продолжает обучение Энакина более изысканным аспектам жизни на Корусанте.       Что за…       — Ты говорил, Энакин не любит политику.       — Не любит, — согласился Оби-Ван. — Мы едва можем об этом говорить. Он убеждён, что канцлер — хороший человек, а не движимый обычным для политиков набором из жадности и жажды власти. Я знаю, — добавил Оби-Ван, заметив выражение её лица, — он не совершил более вопиющих грехов, чем те политики, которых я знаю, — Лея была очень рада, что не вздрогнула от этих слов, — но я понимаю, почему ты волнуешься и злишься.       Едва уловимое ощущение его мыслей, кружащихся вокруг, подсказало Лее, что он вспоминает ужин, Корде, дело об армии. Он действительно понимал.       — Я не ожидала, что так сильно разозлюсь из-за этого, — призналась Лея.       — Возможно, дело не только в гневе, — предположил Оби-Ван. — Сейчас ты испытываешь сильное давление. Ты пережила опасную миссию и вернулась домой, где тебя не ждал тот приём, которого ты, возможно, заслуживала.       Лея фыркнула.       — Я совсем не заслуживала. И я очень благодарна за это.       Его беспокойство снова усилилось, руки в её руках дёрнулись, и он сказал:       — Возможно, тебя пугают и другие вещи.       Это был тот самый момент, которого Лея так ждала.       — Дуку меня пугает гораздо меньше, чем тебя.       — Я не боюсь графа Дуку. — Слова Оби-Вана прозвучали слишком поспешно.       Но Лея знала.       — Может быть, не напрямую, — признала она, убедившись, что он смотрит ей в глаза. — Я знала, что то, что я сказала ему о Квай-Гоне Джинне, его расстроило, но я думаю, что это расстроило и тебя. Прости, если то, как я его спровоцировала, тебя задело.       — Ты имеешь в виду, помимо молнии и того, что тебя отбросило через весь ангар? — Лея должна была признать, что Оби-Ван был хорош. Она могла бы и не распознать это выражение лица за сарказмом, если бы не обращала внимание на конкретные знаки.       — Да, кроме этого. — Она на мгновение задумалась о том, чтобы признаться, что видела смерть Джинна из-за меча Оби-Вана, но тут же отбросила эти мысли. Слишком опасно. — Связи могут быть восприимчивы к эмоциям, которые им не принадлежат, — повторила она его слова. — Возможно, особенно если они отражают их собственные? Его ученик, твой учитель. — Она почувствовала, как он пытается отстраниться, и крепко сжала его руки. — Он знал, что сможет использовать это против тебя.       И они оба знали, почему.       Оби-Ван судорожно вздохнул, в его глазах едва заметно выступили слёзы.       — Я не думал, что ты придёшь. Я думал, это сообщение будет моим последним.       — Как джедай, — прошептала Лея — боль в его глазах и вокруг них была почти физической раной. — Но это не так, Оби-Ван. Ты доверял мне, ты доверял своим друзьям. Ты не сдался.       Он не стал бы ей говорить. Он не стал бы ей рассказывать, насколько близко он подошёл. Но она могла догадаться. Она ходила по этой грани, шатаясь, пытаясь удержать равновесие, понимая, что с обеих сторон — огромный обрыв, ведущий к тому, чтобы быть поглощённой чем-то, что не было ею — лишь бы выбраться.       «Ты — моя последняя надежда.»       — Нам стоит вернуться внутрь, — сказал он, снова отступая, и на этот раз Лея позволила ему. — Потренируемся в другой раз.       — Вместе? — подтолкнула его Лея и с облегчением заметила, как Оби-Ван, кивнув, улыбнулся.       — Да, мы можем тренироваться вместе.