18. Fallout

      Она бывала в этой комнате сотни раз, и ей всё равно приходилось вытирать пот с рук и глубоко вдыхать, прежде чем постучать.       Дверь открыла Мире, склонив голову и взмахнув рукой, приглашая Падме войти. Из задней части комнаты доносилась тихая суета, связанная с вечерними ритуалами. Падме села на один из диванов, покачав головой, когда Мире спросила, не хочет ли она чего-нибудь перекусить.       Когда Джамилия наконец вышла, она была одета для сна, её волосы тёмными волнами ниспадали вокруг лица и по спине, а морщины от усталости, не скрытые макияжем, были более заметны. Падме вспомнила платье, которое носила королева, его строгий силуэт, скрывавший, вероятно, очень удобную ночную одежду.       И бластер.       По крайней мере, у Падме он был.       — Тебе удалось закончить встречу с Леей? — спросила королева Джамилия, осторожно усевшись на сидение напротив Падме, по обе стороны от королевы сидели служанки.       Кивнув, Падме сказала:       — Простите, что так опоздала. Нас прервали…       Она осеклась, заметив на лице королевы явное веселье.       — Рани действительно упоминала о тренировках с мастером Кеноби.       О тренировке Падме знала далеко не всё.       — Да. Но Лея теперь в курсе. И на обратном пути я получила сообщение от Бейла. У нас есть данные о численности первых групп прибывающих войск. Они должны быть на Корусанте в течение следующих нескольких дней.       Все важные вопросы, о которых королева имела право знать. Но не то, ради чего Падме была здесь. И всё же королева Джамилия спросила:       — Ты знаешь, когда вернёшься на Корусант?       — Вероятно, они проведут полноценную экстренную сессию в Сенате, как только все войска окажутся на планете, и мастер Йода и мастер Винду получат возможность проинформировать канцлера. Я ожидаю, что тогда моя помощь понадобится, поэтому планирую остаться, пока не будут назначены даты, так как не знаю, когда смогу вернуться после этого.       — Ты возьмёшь с собой Лею?       Это был простой вопрос, но на него не было простого ответа. При малейшем колебании королева подняла руку, и её служанки, поклонившись, вышли, направились в заднюю часть комнаты и закрыли дверь. Падме заметила, как сдвинулась панель на стене, указывая на то, что комната теперь полностью защищена. А затем заметила, что королева заметила, что она это заметила.       — Странно находиться здесь вот так, — призналась Падме, пытаясь улыбнуться.       — Ты избегала этого с момента моей коронации, — согласилась королева, не выражая никакого осуждения. — Чтобы уважать это пространство, которое теперь принадлежит мне. Чтобы оберегать его. Но это не значит, что ты забыла.       — Нет, — согласилась Падме, вспоминая дни, недели, годы, проведённые здесь, превратившие эту комнату в её особую крепость. — Нет.       Королева Джамилия позволила Падме немного поностальгировать, а потом сказала:       — Когда ты заняла должность сенатора, мы договорились, что, поскольку ты будешь представлять Набу в правительстве Республики, наши потребности будут совпадать не всегда. И нам придётся вместе преодолевать эти трудности.       — Чтобы поддерживать союз и удовлетворять потребности всей галактики, — вспомнила Падме тот разговор. — Если возникнет конфликт, мы чётко обозначим свои потребности и позаботимся о том, чтобы привести их в соответствии друг с другом.       Королева по-прежнему не осуждала. Одна из черт, которая привлекала Падме в Джамилии и заставила проголосовать за неё на выборах замены, заключалась в её спокойном понимании. В её доброте. В сочетании с её лукавой практичностью. Сейчас лукавости не было, но практичность сияла даже в её усталых глазах.       — Капитан Панака составил довольно обширный список постоянных изменений, которые он хотел бы внести в дворцовую безопасность, — сказала она. — Некоторые из них показались мне разумными, некоторые забавными, некоторые невыносимыми. Мы всё ещё ведём переговоры. — И тут появился смех. — Ему нужно, чтобы я была в безопасности. Мне нужно, чтобы я была в безопасности, и чтобы мой дворец был местом, где люди были бы в безопасности. — Заправив волосы за ухо, она спросила: — Что тебе нужно?       — Лея, — ответила Падме так быстро, что почти удивилась сама. А затем, почти с горечью, добавила, — Лея в безопасности.       Это вызвало смешок.       — Не думаю, что она согласится на сотрудничество в этом вопросе, но я при этом не знаю, какие условия вы с ней согласовали. — Королева отмахнулась от ответа Падме. — Лее нужен доступ к этому зданию и связям в той мере, в какой ими может обладать любой член твоей команды, чтобы она могла быть полезна и могла выполнять свою работу. Если дворец — безопасное место, то Лея должна быть в нём в безопасности, что отвечает обеим твоим потребностям.       — Да, Ваше Величество, — пробормотала Падме, чувствуя, что сейчас прозвучит что-то ещё.       — Единственная проблема, — сказала королева Джамилия, и, казалось, её это нисколько не обеспокоило, — заключается в том, что Лея может быть способна изменить оба этих обстоятельства, как бы искусно мы ни пытались их устроить.       Падме закрыла лицо руками.       — Мне очень жаль.       — Капитан Панака говорит, что они до сих пор точно не знают, как и когда она попала в ангар. Похоже, она прошла по территории дворца, не привлекая к себе внимания.       Падме уже почти пробормотала, что Энакину удалось то же самое. Но ей показалось неразумным предполагать, что Лея, которая должна была не иметь подготовки, обладала навыками человека, проведшего с джедаями десять лет.       — Они не знают?       — Нет, — вздохнула королева. — Её появление на экранах не совсем совпадает с тем, чего можно было ожидать. — Небольшая пауза. — Мире предположила, что в какой-то момент она, возможно, забралась на внешнюю стену ангара.       Что?       — Я правда не думаю…       — Мне нравится эта загадка, — королева Джамилия теперь действительно улыбалась, — хотя это и беспокоит моих защитников. И я верю, что она не хотела нам зла. — Более серьёзный взгляд. — Она бы никогда не подвергла тебя опасности.       Падме поняла, что именно поэтому Лее и разрешалось находиться во дворце. Не потому, что это было практично и она была нужна. А потому, что королева считала, что действия Леи не причинили бы вреда Падме, и, следовательно, дворец оставался в безопасности.       Логика была ошибочна, но Падме не собиралась с этим спорить.       — Вы действительно в это верите?       — У тебя больше опыта в общении с ней, — успокаивающе и мягко сказала королева Джамилия. — Но она была здесь почти весь день, каждый день, сразу после смерти Корде и до голосования по армии. — Королева даже отвела взгляд, добавив: — Она невероятно ценный союзник. И её подозрения, хотя и не были полностью доказаны, позволили нам обеспечить твою безопасность и достичь наших целей. — Она снова повернулась к Падме и посмотрела ей в глаза. — Я этого не забуду.       — Но нам нужно, чтобы она согласилась, чтобы обеспечить вашу безопасность, — сказала Падме, не желая возвращаться к тем дням. Она была слишком уставшей, слишком измотанной, чтобы сохранять здравый рассудок перед лицом этих событий. — Чтобы она сотрудничала.       — Боюсь, ей действительно нужно… отстраниться, — искренне и печально произнесла королева Джамилия. — И я не могу обещать точное время, когда это закончится. Капитан Панака сообщил мне, что если я позволю ей и дальше «бесчинствовать», он может быть вынужден возбудить уголовное дело против неё и дроида, чтобы компенсировать моё пренебрежение собственной безопасностью.       Падме побледнела.       — Даже если её признают невиновной…       — Ей будет запрещено работать во дворце примерно на год, — кивнула королева. — Или на тот срок, который будет рассматриваться дело.       Это было несправедливо. Но Падме следовало это заподозрить. Панаке действительно приходилось выполнять указания королевы относительно мер безопасности. Но единственным выходом для него были суды. Они действовали медленно, осторожно. Тщательно. Обычно ему было легче вести переговоры, проблемы возникли так быстро.       — И это будет зафиксировано в её протоколе.       У Леи и так не было внушительного послужного списка. Им сейчас это было не нужно. Не говоря уже о том, что включение в обвинения Арту, даже как дроида, не являющегося соучастником, выведет его из-под контроля Падме. В этот момент она никак не сможет предотвратить его уничтожение, даже если, опять же, Лею признают невиновной.       — Я бы предпочла этого избежать, — сказала королева, вставая. — Мне и так придётся быть достаточно осторожной в её присутствии. Мне бы очень не хотелось, чтобы у неё сложилось впечатление, будто я не только расстроена, но и зла.       — Вы ни то, ни другое. — Падме сделала реверанс и приняла объятие, когда королева Джамилия обняла её. Она ответила на объятие с облегчением и утешением. — И я так благодарна.       — Ты поставила передо мной сложную задачу, — сказала Джамилия, отступая назад и сжимая пальцы Падме. — Надеюсь, я справлюсь.       Падме знала, что политика — это реальность. Лее никогда не сошло бы это с рук на Корусанте. Возможно, ей бы не сошло это с рук, если бы Падме когда-то не была королевой, если бы Джамилия не понимала, какое безоговорочное доверие нужно оказывать своим служанкам. Если бы она не видела в Лее часть этого круга, независимо от её фактической должности.       — Вы вдвое великодушнее и сострадательнее меня, — сказала Падме, вспоминая годы судебных тяжб против Торговой Федерации. — Всё, что вы делаете, помогает нашему народу исцелиться. Стать лучше.       — Мне дали хороший фундамент, — настаивала Джамилия. — Было бы непростительно не построить на нём прекрасное здание.       ***       Это был сон. Один из лучших, должна была признать Лея, подняв глаза от стола и увидев Хана, который расположился в дверном проёме, шевеля губами, но не издавая никаких отчётливых звуков.       Это было не воспоминание. Этого не могло быть, потому что она не могла вспомнить, и, когда она подошла к нему, сцена плавно перенеслась из её кабинета на крейсере в их каюту на «Соколе».       Она могла бы поцеловать его, но ощущение было приглушённым, отстранённым.       Между дверями каюты и койкой она услышала:       — Эй, Ваше Высочество, — а затем, когда они рухнули на бесформенную кучу, полуотчаянное, — Лея!       Всё остальное было словно в погоне за ветром. На мгновение — ощущение его рук на её спине, затем — исчезновение. Ещё один вдох, и она почувствовала мягкость его волос, а потом это снова пропало.       Всё это — сон. Просто сон.       Но она преследовала его до самого утра.       ***       Мейс прервал разговор с Депой, потирая лицо и пытаясь сохранить спокойствие.       — Вы всё это слышали?       — Здесь я был. — Мастер Йода ткнул Мейса. — Ещё не так уж стар я, хмм?       Мейс одобрительно кивнул, нахмурившись, думая о том, как они расскажут остальным членам Совета.       — У него должен быть только один ученик.       Это бормотание вызвало ещё один тычок.       — Если боялась разрушения Лея, то ответственно Оби-Ван взял под контроль её. Доверие должно быть, если обучена Силе она.       Это раздражало. Мейс доверял Депе гораздо больше, чем Оби-Вану.       Нет, это было несправедливо. Оби-Ван был очень надёжным. Даже несмотря на то, что его подход к Энакину Скайуокеру часто был нетрадиционным. Сам Скайуокер тоже был необычным, поэтому тот факт, что мальчик так далеко продвинулся, должен был свидетельствовать о его стабильности и уравновешенности.       — Она слишком стара, чтобы брать её в ученицы, — продолжил Мейс, и это вызвало удивлённый взгляд.       — То же самое говорили мы и о Скайуокере юном, — заметил мастер Йода, переводя взгляд на окно и наблюдая за посадкой ещё одного военного корабля. — Старые слишком, учиться чтобы? Тренироваться чтобы? Слушаться чтобы?       — У Ордена есть свои причины, — попытался сказать Мейс.       — Не старые слишком, — сказал мастер Йода, оглядываясь назад. — Новые слишком. Меняющиеся. Встревожена Сила. Стоит ли опираться нам на традиции наши? Удержат ли стабильность они нашу?       Это были не легкомысленные вопросы. Это были те самые вопросы, с которыми мастера сталкивались день за днём, по мере того, как они росли в Силе, по мере того, как менялось их понимание мира. Но быть членом Совета означало задавать их не только за себя, но и за весь Орден. И такие перемены, как те, что подразумевал мастер Йода…       — Если мы потеряем представление о том, кто мы есть, — спросил Мейс, — переживём ли мы этот конфликт? Даже если мы выживем в нём?       Вопросы без ответов. Совет будет обсуждать. Мейс будет медитировать. Но до этого:       — Когда вы бы хотели, чтобы Совет встретился с клонами?       — Немедленно, — твёрдо ответил мастер Йода.       ***       Лея, перепрыгивая через ступеньку, спускалась вниз на завтрак. Этим утром её окружало тёплое сияние. Она хорошо выспалась, ей снились хорошие сны, и…       Первым, что она увидела, войдя на кухню, был Хан Соло, сидящий за столом Шми и играющий ложкой, беспорядочно двигающий ногами взад-вперёд, не доставая пальцами ног до пола.       Проклятая Сила. Серьёзно?       — Эй, — это был Энакин, раскладывающий еду за спиной Хана, ещё не полностью одетый, с закатанными рукавами рубашки. — Ты и должна спать так долго?       Нет, она должна была встать несколько часов назад, выполнить несколько упражнений, проверить расписание и заметки на день, помочь Шми приготовить еду. Но она не смогла бы попасть во дворец рано, и после вчерашней катастрофической оплошности она решила, что хотя бы попытка поспать ей поможет.       Эта попытка обернулась против неё. Большую часть ночи она провела, цепляясь за сны о любви с мертвецом, и, проснувшись, увидела его детское личико за кухонным столом.       Может, ей просто стоит закончить сегодняшний день и вернуться в постель.       — Доктор Леор сказала, что мне стоит отдохнуть и дать организму восстановиться. Я работаю и живу с десятком людей, которые заставят меня следовать этим указаниям, если я не буду проявлять инициативу.       Она не смотрела на Хана. Она ещё ничего ему не сказала, и чувствовала, что он это заметил. Она слышала, как он ёрзает, ожидая, когда она спросит, что он здесь делает. Ей следовало бы. Это было бы разумно.       — Сегодня утром ты выглядишь лучше, — сказал Энакин, пододвигая Хану тарелку и ставя другую для Леи. Он указал на Хана, улыбаясь. — Ты боишься детей?       — Нет, — фыркнула Лея, почти топая ногами, когда входила в комнату, и плюхаясь на стул. — Я просто удивилась.       — Это…       — Хан, — добавила она, заставив себя посмотреть на мальчика и улыбнуться. — Соло. Он приехал сюда со своей мамой некоторое время назад.       Речь шла о Набу, и она надеялась, что эта неопределённость удержит их обоих от дальнейших вопросов.       Не повезло.       — Ты знаешь его и Джайну? — Энакин осматривал её со всех сторон, пытаясь что-то найти.       Лея отстранилась и сжалась. Она изворачивалась сильнее обычного, чтобы почувствовать все ощущения под кожей, за мышцами, в костях.       — Я встречалась с ними однажды. Полагаю, она подвезла его сегодня утром? Шми об этом не упоминала.       — Джайну вызвали на работу пораньше, — сказал Энакин, нахмурившись, скрестив руки на груди. — Я сказал ей, что мама не будет против, мы можем присмотреть за ним, пока он не пойдёт в школу.       — Ты сказал ей, что Шми здесь нет? — спросила Лея немного раздражённо, но скорее обеспокоенно. Скрывать это было бы несправедливо.       — Да.       Его тон становился всё резче, и Лея заметила, что Хан ещё не начал есть, а тревожно переводит взгляд с одной на другого. Она указала на последнюю тарелку.       — Ты будешь есть?       В какой-то странный момент Энакин уже почти повернулся, чтобы взять еду, но тут заметил Хана. Вместо этого он подозвал свою тарелку с помощью Силы, слегка ухмыляясь, когда смотрел на изумлённое выражение лица Хана.       Лея чуть не уткнулась лицом в еду, судорожно хватаясь за следующий кусочек. Она была прекрасно знакома с этой улыбкой.       Когда она заставила себя поднять взгляд, Энакин смотрел на неё, и в каждой черте его лица читалось замешательство.       — Мама сказала, ты был на космическом корабле, — пробормотал Хан, откусывая кусочек. Его взгляд был прикован к Энакину. — Круто? Тебе удалось полетать на нём?       Энакин немного откинулся на спинку стула и улыбнулся.       — Да. Было довольно круто. Хотя, возможно, я немного его повредил. Пришлось приобрести новый.       Это была плохая идея, — пыталась убедить себя Лея. Энакину не следовало рассказывать эту историю впечатлительному ребёнку. Ей следовало прервать его, прежде чем он слишком увлечётся.       Но это означало бы предложить новую тему для разговора. Вступить в него.       Лея запихивала еду в рот и время от времени прерывала мальчиков, но только для того, чтобы подбодрить их продолжить есть.       ***       — Сегодня утром ты выглядишь лучше.       Лея остановилась, и они с Оби-Ваном улыбнулись, приветствуя друг друга. На лице Энакина читался лёгкий ужас. Шми, проверяя почти законченную стрижку, улыбнулась просто так.       — Похоже, моя беспомощность снискала мне невольную доброту, — добавил Оби-Ван, двигая плечами, когда никто больше не произнёс ни слова. — Она даже не позволяет мне извиниться за причинённые неудобства.       — Конечно, нет, — сказала Лея, а Шми ответила:       — Ты же семья. Никаких неудобств.       Энакин буквально засиял в Силе от этого замечания, а Оби-Ван даже покраснел. Лея прикусила губу, хихикая, и подошла, чтобы потрепать Оби-Вана по волосам. Он фыркнул, Шми неодобрительно цокнула языком, но Лея не извинилась.       — Не волнуйся. У Шми всегда найдётся место для новых членов семьи.       — Я… Я не… — Оби-Ван беспомощно посмотрел на Энакина. — Я ценю…       — Скажи «спасибо», Оби-Ван, — сказала Лея, начиная отряхивать стол рядом с ним. — А потом мы можем позавтракать.       — Мы уже поели, — возразил Энакин.       — Он не ел, — ответили Шми и Лея в один голос, указывая на Оби-Вана.       Джедай выглядел почти раздражённым.       — Ты не знаешь, что я не ел, — сказал он Лее.       — Шми только что это сказала, — возразила Лея, направляясь за стульями. — И это было очевидно.       — Скамейка там. — Шми кивнула в противоположную от Леи сторону, к перилам веранды. — Я её передвинула.       Она отодвинула две скамейки, вероятно, стоявшие по обе стороны от каменного стола. Но Энакин мог взять стул и сесть рядом с Оби-Ваном, поэтому Лея просто начала отодвигать одну скамейку назад, а Шми попросила Трипио узнать, можно ли принести завтрак на улицу.       — Почему это было очевидно? — пробормотал Оби-Ван, многозначительно глядя на Энакина, который просто наблюдал за Леей. Его падаван подбежал, проверил вес скамейки, затем жестом отстранил Лею и передвинул скамейку с помощью Силы. — Нет, не…       — Шми не позавтракала, и она бы не стригла тебе волосы, если бы она уже поела, а ты нет, — ответила Лея, пытаясь разглядеть, что делает Энакин. Он закончил слишком быстро, чтобы она успела что-нибудь понять. Она бросила на Оби-Вана косой взгляд. — Ты всё ещё хранишь свои тёмные секреты. Мне нужно проявлять изобретательность.       — Какие тёмные секреты? — потребовал ответа Энакин. — Как Лея о них узнала?       — Она не узнала, — запротестовал Оби-Ван. — У меня их нет.       Лея хмыкнула себе под нос, садясь на скамейку и протягивая руку, чтобы обнять Шми, когда бабушка к ней присоединилась.       — Это не так в обоих случаях. Но ты поймёшь, — сказала Лея Энакину. — Ничто не остаётся секретом навсегда.       Даже с определённой точки зрения.       — Значит, мы узнаем твои секреты? — мягко спросила Шми, когда Трипио вернулся из дворца со слугой с едой.       Лея покраснела.       — Почему ты думаешь, что они у меня есть?       Тон был хорошим. Она поняла это, потому что брови Оби-Вана взлетели вверх, и она почувствовала, как он скользит вокруг неё в Силе, вежливо, но с любопытством рассматривая еду, которую ему поставили на стол. Когда слуга ушёл, он спросил:       — Как ты это сделала?       — Сказала? Я тренируюсь говорить уже много лет. — На этот раз она попыталась сказать это сухо, но не слишком. Шми не любила конфликтов за едой, даже если это было просто ради забавы.       — Солгала, — поправил Оби-Ван, постепенно отстраняясь от неё. — Так… непринуждённо.       Конечно, это тоже было связано с практикой, но Лея просто сказала:       — Я не лгала.       — По твоему лицу было ясно обратное. — Оби-Ван взял тарелку, осматривая выбор еды. — Уверен, что вокальная подготовка — это уже привычка, но… — Его лицо попеременно выражало нерешительность и мягкость. — Ты сказала, что никогда не проходила никакой подготовки. Но я не чувствую тебя в Силе.       — Вообще? — спросила Лея, почти уверенная, что не делает ничего особенного.       — Совсем, — добавил Оби-Ван, отводя взгляд, чтобы начать накладывать еду на тарелку. — Просто… как если бы ты была нечувствительной к Силе. Это не видно. Но у тебя точно есть… большой потенциал.       Приняв чашку чая от своей бабушки, Лея возразила:       — Шми тоже.       — Да, — согласился Оби-Ван, принимая от Шми свою чашку. — По крайней мере, вероятно. Её присутствие в Силе приглушено, как и твоё. У вас обеих может быть схожий потенциал, если вы действительно регулярно общаетесь мысленно. Что было бы менее удивительно, если бы вы были родственницами. Биологически, — добавил он в ответ на взгляд, который Лея не смогла полностью скрыть.       — Это было бы логично. — Она отпила глоток, стараясь не отрывать от него взгляда. — Так что же не так с тем, что я делаю?       — Ничего, — сказал Оби-Ван, хмурясь, когда Энакин положил ему на тарелку ещё еды. — Но мне очень любопытно, где ты этому научилась.       — Ну что ж. — Лея легонько пнула Энакина под столом и указала на бабочку, которая только что села ему на плечо, отчего он вздрогнул. — Тогда нас таких уже двое.