Глава 8

Пятница выдалась для Нила особенно тяжелой. Он изнемогал от переживаний за Кевина и Рико, от злости и досады на поведение товарищей по команде, от бесконечных окриков и снисходительного презрения со стороны Дэя и Гордона. Казалось, силы его покинули окончательно, но деваться было некуда. Единственным его спасением была дочь – такая беззаботная, свободная и доверчивая. В последнее время Белла стала слишком много времени проводить с Мэттом. Нил, хоть и знал, что для нее он безопасен, все равно беспокоился. Черт знает, что творится в голове у этого медведя! Поэтому Джостен постоянно нервничал, когда Бойд вдруг обнимал или брал ее на руки. Это было для него настоящим испытанием. Но стоило его мини-копии начать смеяться, как он выдыхал с облегчением. В этой суете Нил совсем забыл об уговоре с Эндрю. Выйдя из душа после пятничной тренировки, он рассчитывал, что все уже разошлись. На стадион Джостены ездили на машине Мэтта вместе с Элисон, Сетом и Рене, но обратно возвращались всегда в одиночестве. Все быстро поняли, что Нил предпочитает уходить последним, и не стали его расспрашивать. Ждать его перестали уже на третий день. Возможно, все Лисы интуитивно чувствовали грань, которую не стоит переступать, и потому не задавали вопросов, ответы на которые все равно не получили бы. За это Нил был им искренне благодарен. Однако в эту пятницу все пошло иначе. Покинув душ, он увидел Ники, который ждал его на скамейке вместе с Беллой. Девочка с любопытством разглядывала черный подарочный пакет в руках Хэммика. – Поздравляю, ты пережил первую неделю. Ну что, весело было? – Так все лето будет? – вопросом на вопрос ответил Нил. – В общем, да. По крайней мере, скучать не приходится, согласен? Нил бросил грязную форму в корзину для белья, проверил, надежно ли заперт шкафчик, обернулся и чуть не налетел на Ники, который внезапно возник у него за спиной. Нил попытался оттолкнуть его рукой и пройти, но Ники, ожидавший этого, тут же всучил ему пакет. – Это тебе. Эндрю сказал, у тебя нет нормального прикида на сегодняшний вечер. Он назвал твой размер, и я кое-что подобрал. Вот увидишь, шмот – супер! От изумления у Нила отвисла челюсть. – Что? – Ты же не забыл про нашу вечеринку, а? Держи. – Ники повесил веревочные ручки пакета ему на пальцы. Нил уставился на пакет, пытаясь вспомнить, когда в последний раз получал подарок. Не вспомнил. То, что этот, первый, – от Эндрю Миньярда, смущало и тревожило. Ники воспринял его колебания за подозрительность и рассмеялся. – Не ссы, никакого подвоха. Это скорее для нас, чем для тебя. Нельзя же, чтобы в одной компании с нами видели какого-то зачуханного бомжа. Без обид, ладно? – Хэммик сделал паузу, а затем только сообразил, что что-то не так. – Нил? – Спасибо, – выдавил Нил, сам услышав, как неуверенно это прозвучало. Ники смерил его внимательным взглядом. Нил выдержал его, стараясь не выдать эмоций. Наконец Ники потрепал его по волосам и сказал: – Мы зайдем за тобой в девять. До этого советую покемарить, потому что тусить будем всю ночь. Есть у нас нужные контакты, чтобы обеспечить веселье до утра. – Ники ухмыльнулся и снова взъерошил его волосы. – Кстати о контактах. Не надевай их сегодня. Я имею в виду контактные линзы. В животе у Нила екнуло. – Закрой рот, – прошипел он. Ники с преувеличенной осторожностью огляделся по сторонам, словно проверял, не подслушивает ли кто. Хотя единственным человеком, кто мог бы подслушать, был тот, кто сидел на скамейке и наблюдал за ними. – Можно подумать, это большой секрет, – продолжил Ники, понизив голос. – Если присмотреться, сразу видно, что ты носишь линзы. Я, например, в самый первый день заметил. Просто я не знал, что они цветные, пока Эндрю не сказал. Только почему ты выбрал коричневые? Это же скучно! – Мне нравится, – глухо ответил Нил, чувствуя, как напряжение нарастает. – А Эндрю не нравится. Сними их. – Нет. – Будь другом, сними. Тебя кроме нас никто не увидит, а мы и так знаем, что это обман. Прошу, не надевай. – А то что? Молчание беты оказалось красноречивее любых слов. Нил хотел отбросить это предостережение, но что-то внутри него заставило остановиться. Против Эндрю он, может, и выстоит, но тот будет не один. Нил решил отправиться в глушь со всеми, и Ники, как истинный друг, старался помочь ему наладить отношения. Впрочем, не стоит обольщаться насчет Хэммика: было совершенно ясно, на чьей стороне он окажется в случае чего. – Значит, в девять, – подтвердил Ники и, не дождавшись ответа, ушел. Дав ему несколько минут, Нил убедился, что братья окончательно уехали, и подошел к дочери. – Хочешь к Эбби? Это ненадолго, обещаю, – сказал он, повернувшись к ней. – Хорошо, пап, – улыбнулась она, как всегда, ослепительно. Одно это слово коснулось самых потаенных струн в душе Нила. Он крепко обнял Беллу, целуя её рыжую макушку. Как же давно она не называла его так! В последний раз – еще в младенчестве, когда только училась говорить. Чаще всего она обращалась к нему выдуманными именами. От отцовского прикосновения Белла рассмеялась и обняла в ответ. Дальше всё произошло словно в тумане. Нил действовал по инерции, будто бы им управляла неведомая сила. И вот они уже в доме Эбигейл. – Хорошо, Нил. Я присмотрю за Беллой. Но теперь ты можешь объяснить, куда тебе так срочно понадобилось отправиться? – Это неважно. Но если что-то случится с ней, позвоните Кевину, я буду с ним. – Я поняла. Ну что ж, Белла, покажешь свои раскраски? – Эбби мягко улыбнулась. Кивнув, девочка достала из сумки отца пару раскрасок, взяла Эбби за руку и повела её вглубь дома. Тяжело вздохнув, старший Джостен вышел из дома Эбигейл и направился прямиком в общежитие. В комнате царила пустота. Нил смутно припомнил, что Мэтт собирался в кино с Даниэль, а где находился Сет, он и вовсе не знал. Это было к лучшему – идеальная возможность спокойно подготовиться к выходу. На всякий случай Нил проверил замок входной двери. Спальня, к его досаде, не запиралась, но в ванной имелась защелка. Там, взяв одежду, он и уединился. Завершив переодевание, Нил долго изучал свое отражение в зеркале. Ощущение было… странным. Сколько бы они с мамой ни меняли внешность, сколько бы ни осваивали языков, цель их всегда оставалась неизменной – слиться с толпой, казаться скромными и неприметными. Нил носил застиранные футболки, выцветшие джинсы и стоптанные кеды, предпочитая неброские, тусклые оттенки, чтобы еще лучше раствориться в серой массе. Но этот наряд был полной противоположностью всему, к чему он привык. Черный. Начиная с головы и заканчивая обувью. Легкие брюки-карго идеально сочетались с массивными ботинками. Облегающий лонгслив был украшен декоративными прорезями, сквозь которые проглядывала антрацитовая подкладка. Нил несколько раз ощупал ткань, проверяя, нет ли настоящих дыр, не обнажается ли под ними кожа. Чувство, что эта тонкая материя не способна скрыть его шрамы, не отпускало. Оставалось последнее. Нил вынул из глаз линзы. От волнения предательски замутило. Он поморгал, привыкая к новому ощущению, и смыл коричневые линзы в унитаз. Увидев себя в зеркале, Нил замер. Больше года он не видел естественного цвета своих глаз – надевал линзы сразу после пробуждения. Холодный голубой, почти ледяной, цвет его глаз, подчеркнутый темными волосами и одеждой, казался пронзительным. Нил не мог долго смотреть в эти глаза – глаза отца. Отвернувшись от зеркала, он достал из сумки новые подавители, вращая их в пальцах, словно колеблясь. Паранойя взяла верх. Закинув один в себя, Нил невольно поморщился. Участи слабого пола он уже пресытился. Прихватив одежду, он вышел из ванной, свернул в спальню и боковым зрением уловил присутствие кузенов и Кевина в гостиной. Похоже, Эндрю снова вскрыл дверной замок. Нил мысленно представил, во что превратятся черты лица Миньярда под ударами массивных каблуков его новых ботинок, и остался доволен. В спальне Нил сунул вещи в нижний ящик комода, решив, что так сойдет вместо корзины для белья. Об этом он потянулся, чтобы закрыть ящик, и увидел в дверном проеме Эндрю. Тот прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и наблюдал за ним. Нил воспользовался моментом, чтобы рассмотреть незваного гостя. Лицо Эндрю было непроницаемым. Сегодня вечером он не пил таблеток. Неужели он не понимал, чем грозит нарушение судебных предписаний, или ему было все равно? Эндрю загораживал проход. Нил приблизился к нему, ожидая, что тот отойдет. Но Эндрю лишь шевельнулся, не сдвинувшись с места, и протянул к Нилу руку. Это был второй раз. Когда ладонь Эндрю легла ему на затылок, Нил напрягся, но тот лишь притянул его голову ближе. Чтобы не вскинуть голову, Нил сосредоточил взгляд на скуле Эндрю и позволил тому изучить свои глаза. – Еще одно нежданное проявление честности, – произнес Миньярд. – С чего вдруг? – Ники вежливо попросил. Можешь попробовать, вдруг получится. – Мы это уже обсуждали. Я никого ни о чем не прошу, – Эндрю еще раз окинул Нила медленным, оценивающим взглядом и убрал руку. – Пора идти. Когда они вышли в гостиную, Ники явно оживился, но при виде Нила его радость сменилась изумлением. – Фигасе… Нил, да ты красавчик! Так можно говорить или это против правил? Просто… черт. Аарон, не дай мне сегодня упиться. Эндрю остановился рядом с Ники, вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил, нимало не смущаясь датчиками дыма в комнатах общежития, и сунул зажигалку ему под нос. – Не вынуждай меня оторвать тебе башку, – предупредил он. Хэммик вскинул руки в защитном жесте. – Все-все, я понял. – Точно? – Клянусь, – тихо подтвердил Ники. Спрятав зажигалку, Эндрю удалился в сопровождении Кевина и Аарона. Хэммик, бросив на Нила напоследок ободряющий взгляд, тоже направился в коридор. Когда дверь за ним закрылась, Нил молча спустился к машине. Он снова оказался на заднем сиденье, зажатый между Аароном и Эндрю. Нил приготовился к неизбежному конфликту, но стоило машине отъехать от кампуса, как братья, привалившись к окнам, задремали. Уснуть с такими соседями Нилу было не суждено. Он провел целый час, перебирая в уме все, что могло пойти не так этим вечером. Список получался внушительным. Когда в свете фар замелькали дорожные указатели Колумбии, Ники обернулся к Нилу. – Разбудишь Эндрю, пожалуйста? Только руками не трогай, – попросил он. – Чего? – сонно отозвался Аарон, разбуженный голосом Ники. – Я забыл, где нужно свернуть, чтобы срезать путь. Ты не помнишь? Вместо ответа Аарон перегнулся через Нила и тряхнул брата за плечо. Эндрю отреагировал мгновенно и жестко. Аарон успел отскочить, но Нилу деваться было некуда. Локоть Эндрю врезался ему под дых с такой силой, что Нил согнулся пополам. Аарон невозмутимо защелкал пальцами над головой Нила, привлекая внимание Эндрю. – Где сворачиваем? – спросил он. Опершись рукой на спину Нила, Эндрю протиснулся между передними сиденьями. Некоторое время он вглядывался в дорогу, затем произнес: – Не здесь, дальше. Перед поворотом будет указатель «Вафли и выпечка». – Это же Южная Каролина, – усмехнулся Ники, – тут на каждом углу вафли и выпечка. Нил, ты как там, дышишь? – Заткнись, – хрипло отозвался Нил. Эндрю снова откинулся на сиденье и наконец убрал руку со спины Нила. Тот распрямился, но ладонь от груди не отнял. Казалось, острый локоть Эндрю насквозь пробил ему легкие. Нил покосился на Аарона, который в ответ на молчаливый упрек лишь пожал плечами, потом – на его брата. Эндрю, разглядывавший собственные руки, даже не повернул головы. Он держал их перед собой, растопырив пальцы, и только когда салон на мгновение озарили фары встречного автомобиля, Нил сообразил, на что именно смотрит Эндрю. В мелькающих отблесках фар Нил заметил его дрожащие пальцы. – Ники, – позвал Эндрю. Ники обернулся. Увидеть дрожь в темноте он не мог, однако направление взгляда понял и рванул через несколько полос к съезду с главного шоссе. – Скоро будем на месте, – пообещал он. – Тормози, – приказал Эндрю. – Мы на эстакаде. – Сейчас же. Спорить Ники не решился. Прижавшись к почти несуществующей обочине, он затормозил так резко, что Нил испугался, как бы автомобиль не пошел юзом. Возмущенно сигналя, мимо пронеслась машина. Эндрю распахнул дверь, высунулся из салона и начал корчиться в тщетных рвотных позывах. Сидя рядом, Нил чувствовал, как Эндрю сотрясается всем телом. Судя по звукам, он пытался извергнуть собственный пищевод. Отвернувшись от этого жалкого зрелища, Нил задумался о важном. «Черт, убейте меня», – подумал Джостен, понимая, что его сейчас, как и Миньярда, Может стошнить. Он с утра ничего не ел, а недавно вообще насильно в себя впихнул таблетки. Да ещё и Дэй и Аарон душат его своими феромонами. Возможно, он следующий, кого вывернет. Но не на улице, а на Аарона, хотя чокнутый Миньярд его по головке не погладит. – Где твои крекеры? – осведомился Ники, когда Эндрю перестал корчиться и теперь просто тяжело дышал. – Он их уже съел, – сообщил Кевин. – Что, все? – ужаснулся Ники. – Господи, Эндрю. – Заткнись, – прохрипел Эндрю и несколько раз сплюнул. С третьей попытки нащупав подголовник переднего сиденья, он с усилием заполз обратно. – Просто довези нас до места. Ники втопил педаль газа в пол, однако еще на въезде в город вязкие вечерние пробки замедлили их движение. Первую остановку они сделали в ресторанчике под названием «У красотки». Несмотря на поздний для ужина час, парковка была забита. Ники высадил остальных у входа, а сам принялся кружить, высматривая свободное местечко. В очереди перед дверями стояло еще три-четыре компании. Эндрю совершил вылазку к стойке с закусками и стащил из вазы у края несколько пакетиков с крекерами, после чего принялся методично их поедать, сверля наблюдавшего за ним Кевина мрачным взглядом. Вскоре после того, как к Лисам присоединился Ники, их усадили в кабинку в дальней части зала. При этом Эндрю, уже успевший расправиться с крекерами, умудрился запихать пустые пакетики в карман фартука сопровождавшего их администратора. Паренек и бровью не повел, лишь раздал гостям меню и удалился. Вскоре пришла официантка, и Хэммик вернул ей меню, заглядывать в которое никто не стал. – Мы приехали поесть вашего особого мороженого, – сказал он. – Я вас поняла, – ответила официантка, – сейчас все будет. Едва она ушла, с лица Ники исчезла улыбка, и он с тревогой посмотрел на Эндрю. Тот сидел, подперев подбородок рукой. Другую руку он положил на столешницу, и дрожь в его пальцах теперь была еще заметнее. По всему телу Миньярда пробежала судорога; он шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Кевин извлек из кармана пузырек с таблетками и поставил его перед Эндрю. – Прими лекарство. При виде пузырька Миньярд замер. – Пошел ты, – бросил он. – Убери на хер, пока я тебе самолично не заткнул их в глотку. Кевин нахмурился, но спрятал пузырек. Вскоре принесли мороженое. Официантка расставила на столе вазочки, а посередине положила стопку салфеток. Как только она удалилась, Эндрю нетерпеливо раскидал салфетки. Под ними оказалась россыпь целлофановых пакетиков с желтоватым порошком. – Люди же вокруг, – напомнил Аарон. Проигнорировав брата, Эндрю вскрыл два пакетика и высыпал содержимое в рот. Ники толкнул Нила локтем. – Попробуй мороженое. Тебе понравится. Нил отмахнулся, словно от назойливой мухи. Десерт явно не привлекал его внимания, в отличие от Эндрю, который сгреб оставшиеся пакетики и сунул в карман. Но, видимо, дернулся он слишком резко, потому что лицо его вдруг позеленело. Эндрю зажал рот ладонью и проглотил. Примерно через минуту его отпустило настолько, что он смог приняться за еду. Чем бы ни был тот порошок, он притупил тяжесть ломки. Покончив с мороженым, Эндрю вновь выглядел спокойным и расслабленным. Когда принесли счет, он щелчком отправил его брату, и Аарон прикрепил к чеку пару двадцатидолларовых купюр. Уходя, Нил бросил взгляд на людей, набиравших у стойки бесплатные крекеры, и на официантку, прятавшую в карман оставленные ей чаевые. Короткая поездка – и они на месте. «Райские сумерки» раскинулись на двух этажах недалеко от шоссе. У входа выстроилась очередь. Публика была одета так, что наряд Нила на этом фоне смотрелся неприлично скромно. Большинство мужчин – в коже, половина дам – в корсетах, и почти все представители обоих полов обвешаны металлом: цепями и клепками. От всех исходил запах похоти, особенно от омег, явно пришедших повеселиться или найти интрижку на ночь. Возможно, его сейчас стошнит. Сглотнув вязкую слюну, он попытался расслабиться. Братьев не смутили ни очередь, ни внешний вид ее участников. Ники остановился у тротуара и высадил пассажиров. Двое вышибал у дверей явно обрадовались им; Аарон поприветствовал охранников сложной комбинацией ударов кулак о кулак, которую Нил даже не попытался запомнить. Достав из заднего кармана оранжевую карточку, вышибала вручил ее Аарону, который передал ее Ники. Хэммик прикрепил карточку к зеркалу заднего вида и уехал парковаться. Эндрю на ходу отсалютовал вышибалам и, минуя очередь, вошел в клуб. Кевин последовал за ним. Аарон, шедший третьим, жестом пропустил Нила вперед. Пройдя сквозь вторые двери, они оказались в настоящем сумасшедшем доме. Все четверо стояли на возвышении, окружавшем зал, плотно заставленный столиками. Одна из лестниц вела вниз, на переполненный танцпол; другая, расположенная чуть поодаль, – на второй этаж, больше похожий на галерку. Платформа диджея находилась в стороне от танцпола, как бы между этажами. Вдоль стен стояли колонки выше человеческого роста, и грохот басов отзывался в костях Нила вибрацией. Чтобы не отстать, он прекратил озираться по сторонам и поспешил за Кевином. Свободный столик нашелся не сразу. Грязные бокалы с него еще не убрали, однако стулья уже были свободны, поэтому «Лисы» решили остаться. Эндрю избавился от посуды, Аарон притащил еще два стула. Как только они расположились, Эндрю ухватил Нила за ворот и потащил к барной стойке. В шумном баре, где за стойкой суетились трое барменов, Миньярд, казалось, выжидал кого-то особенного. Наконец, нужный человек освободился и подошел к ним, приветливо улыбнувшись Эндрю. – О, Эндрю, уже вернулся? И кто твоя новая жертва? – спросил бармен. – Никто, – ответил Эндрю. – Нам как обычно. Бармен кивнул и обратился к Нилу: А ты что будешь? – Я не пью, – сказал Нил. – Значит, газировку, – заключил бармен и отправился готовить напитки. Когда он подал поднос, Эндрю принял его с такой ловкостью, будто сам когда-то работал здесь. Последним на поднос поставили бокал с газировкой для Нила. Эндрю, лавируя среди посетителей, направился обратно к столику. Ники, который ждал их, отошел в сторону, чтобы Эндрю мог поставить поднос. – Будем! – провозгласил Ники, и все дружно чокнулись. Нил осушил свою газировку быстрее, чем планировал. Остальные пили с невероятной скоростью, и Ники подбадривал его держаться в том же темпе. Сладкий напиток вызвал жажду, а кофеин взбодрил сильнее обычного. Когда они во второй раз подошли к стойке, Нил хотел попросить воды, но бармен, не спрашивая, снова налил ему газировку. Вместе с новыми порциями алкоголя на столе появились пакетики с желтоватым порошком. Эндрю дразняще помахал одним перед Нилом. Увидев недоуменный взгляд, он ухмыльнулся и раздал пакетики остальным. Даже Ники не отказался, что почему-то разочаровало Нила. – Крекерная пыль, – пояснил Ники, надрывая упаковку. – Слышал? На вкус как соль с сахаром, и эффект нехилый. Точно не хочешь? – Наркотики – отстой, – ответил Нил. – Ой-ой, – холодно улыбнулся Эндрю. – Поосторожнее с оценками. – Я считаю такое поведение идиотским и извиняться за это не собираюсь. – Кипишь праведным гневом? – фыркнул Эндрю. – Стараешься меня задеть, потому что на тебя давит тяжкий груз твоей праведности? – Праведность – для тех, кто ни черта не понимает в жизни. – Полегче, парни, полегче, – попытался утихомирить их Ники, расставляя шоты с алкоголем. Газировку бармен на этот раз подал тоже в стопке, и Ники поставил ее перед Нилом. – «Пыль» – не тяжелая дурь, просто помогает скрасить вечер. Думаешь, Кевин стал бы рисковать будущим ради тусы в клубе? – Каким будущим? – мрачно спросил Нил. Кевин метнул на него недобрый взгляд, но Ники не дал ему раскрыть рта. – Выпей с нами, если не хочешь закидываться, – сказал он Нилу, держа в одной руке надорванный пакетик, а в другой – шот. – Ну, на счет «три»! Понимая, что спорить бесполезно, поскольку здравый смысл вся компания оставила за дверями, Нил молча поднял свою стопку. Однако, едва глотнув, понял, что допустил серьезный промах. Вся газировка была сладкой, но эта порция – просто невыносимо приторной. Кроме того, она оставляла странное послевкусие. Нил вскочил из-за стола, однако Эндрю ухватил его за волосы и резко усадил обратно. От болезненного рывка голова Нила запрокинулась под опасным углом; в следующую секунду Эндрю распластал его ладонь на столе. Нил попытался отодрать его пальцы свободной рукой, но в запястье ему вцепился Хэммик. – Только сейчас заметил, да? – хмыкнул Эндрю. – Ну и идиот. – Т-ты… – прохрипел Нил. – Решил, что заказывать напиток самому себе безопасно? Роланд знает, что делать, когда я привожу сюда чужаков. Нилу удалось освободить руку из хватки Эндрю, но тот снова дернул его за волосы. Шею обожгло волной жара. Он зашипел от боли и замер. Эндрю скользнул со своего стула и навалился на Нила всем весом, изучая его зрачки. – Почти готов, – сказал он. – Еще минута, и его вштырит. А пока почему бы нам слегка не развлечься? Вечер только начинается. Нил не видел, как Аарон вставал из-за столика, но, когда Эндрю отпустил его, Аарон уже стоял сзади. Нил рванул к Эндрю, полный решимости его прикончить, и тут Аарон опрокинул один из стульев, резко дернув за спинку. Нил грохнулся на пол, перед глазами закрутилась бешеная карусель. Когда Аарон стал его поднимать, он замахнулся, но промазал. Наркотик пронзал его, добираясь до самых глубин каждой клетки. Сердце билось, заглушая бас, и бешеным пульсом сотрясало всё тело. Ники и Аарон, вдвоём, подняли Нила, оттаскивая от столика. Он спотыкался, не ощущая земли под ногами, и всё ещё тщетно пытался вырваться. Лишь у самой лестницы, ведущей вниз, на танцпол, он смог освободиться. Аарон без предупреждения отпустил его, и Нил бы непременно скатился по ступеням, если бы не Хэммик. Тот подхватил его, обхватив поперек живота, и потащил в извивающуюся, кипящую толпу. Тела и огни слились в тошнотворный, головокружительный вихрь. Отчаянно вырываясь из хватки Ники, Нил оставил на его руке кровавые борозды. Ники не выпустил его, пока они не оказались в самом сердце танцпола. Там он притянул Нила к себе, крепко взял за подбородок и насильно заставил посмотреть в лицо. Поцелуй Ники обрушился внезапно, обжигающий. Его язык вторгся в рот Нила, неся с собой пьянящий вкус водки и приторную, удушающую сладость крекерной пыли. Она раскалила его рот, и он невольно сглотнул. – Таковы правила игры, – шепнул Ники ему в губы. – Перестань сопротивляться, если хочешь выжить. – Отвали нахуй! – прорычал Нил. – Удачи, Нил. Хэммик отпустил его и растворился в массе тел. Лишенный опоры, Нил рухнул. Ног он по-прежнему не чувствовал. С трудом поднявшись на четвереньки, он, наконец, встал с помощью каких-то людей. И тут же пожалел, что позволил им это. Будучи одурманенным, он был схвачен двумя парнями, явными альфами, и потащен к столику, за которым уже сидело двое. – Зырь, Джонни, какую омежку подхватили, – напрягшись всем телом, Нил задался вопросом, откуда, черт возьми, он знает? Попытавшись вырваться, он даже зарядил одному из альф локтем в живот. Но вот незадача: он был настолько слаб, что даже после удара не смог выбраться из их стальных рук. – Воу-воу, мы тебя не обидим, – это было последнее, что он услышал, прежде чем его усадили между двумя парнями, сидевшими за столом. Нил ощущал, как его тело становится чужим, послушным лишь наркотику, который теперь правил им. Он пытался сосредоточиться, ухватиться за хоть какую-то нить реальности, но мир вокруг расплывался, превращаясь в калейдоскоп звуков и ощущений. Слова парней, их грубые прикосновения – все это казалось далеким, не имеющим к нему отношения. Он был пленником собственного тела, запертым в этом хаосе. Он чувствовал, как его усаживают, как чьи-то руки касаются его, но не мог понять, кто это и зачем. В голове билась одна мысль: выжить. Но как? Как выбраться из этой ловушки, когда даже собственные ноги не слушаются? Он попытался снова вырваться, но силы покинули его. Он лишь беспомощно дернулся, чувствуя, как его тело обмякает под чужими руками. Он был добычей, загнанной в угол. Парни, которые его держали, казались сильными, уверенными. Они говорили что-то друг другу, их голоса были низкими и незнакомыми. Нил пытался разобрать слова, но они тонули в шуме музыки и его собственном пульсирующем сердцебиении. Он чувствовал, как его прижимают к стулу, как кто-то садится рядом. Запах алкоголя и чего-то еще, резкого и неприятного, ударил в нос. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего, но это лишь усиливало ощущение беспомощности. Он был один, окруженный незнакомцами, в мире, который стал для него враждебным. Внезапно он почувствовал прикосновение к своему лицу. Чья-то рука осторожно, но настойчиво, повернула его голову. Он открыл глаза и увидел перед собой лицо. Оно было близко, слишком близко. Он не мог разглядеть черты, но чувствовал взгляд, направленный на него. Страх сковал его, но одновременно с ним появилось и странное, пугающее любопытство. Что будет дальше? Он не знал, но чувствовал, что его судьба теперь в руках этих людей. И это было самое страшное. В голове эхом отдавались слова Никки: "Перестань сопротивляться, если хочешь выжить". Но как это сделать, когда каждое движение, каждый взгляд казались угрозой? Тело напрягалось, мышцы пытались собраться для отпора, но наркотик сковывал их, превращая в желе. Он чувствовал себя беспомощным, как новорожденный, но при этом осознавал всю глубину опасности. Внезапно пальцы коснулись его губ. Осторожно, но властно. Это было не грубое прикосновение, а скорее исследование, изучающее его реакцию. Пальцы скользнули по нижней губе, затем по верхней, словно пробуя на вкус. Нил замер, не в силах пошевелиться, дыхание стало прерывистым. Он чувствовал, как собственное тело предает его, реагируя на незнакомые прикосновения дрожью, которую он не мог контролировать. Страх смешивался с каким-то странным, запретным возбуждением, которое пугало его еще больше. Он был пойман в ловушку, не только физически, но и внутри себя, где собственные инстинкты играли против него. Но вдруг все прекратилось. До жути знакомый феромон, наполненный злостью, возможно, даже ненавистью, пронзил воздух. Зрение прояснилось. Он увидел, как один из парней валялся на полу, держась за живот. А над ним возвышался Чертов Эндрю Миньярд. – Эй, мужик, ты что творишь? – подал голос парень, сидевший рядом с Джостеном. Он резко встал, опрокинув стул. Нил вздрогнул от неожиданности. Миньярд даже слова не сказал, как оказался напротив альфы. Это выглядело почти комично: Эндрю с кепкой против громилы двухметрового роста. Но Нил знал его уже несколько месяцев и не стал бы недооценивать. Он не сомневался, что Эндрю может достать ножи, и это было бы очень плохо. Нил сглотнул, пытаясь унять дрожь, которая теперь исходила не только от наркотика, но и от внезапного облегчения, смешанного с новым витком страха. Эндрю. Он всегда появлялся в самый неожиданный момент, как будто чувствовал, когда Нил оказывался на грани. Но сейчас это было не просто спасение. Это было вторжение в его личное пространство, в его уязвимость. Парень, который заговорил, был крупным, с грубыми чертами лица и явно не привыкшим к тому, что его ставят на место. Он смотрел на Эндрю с вызовом, но в его глазах мелькнул и страх. Эндрю же, казалось, не замечал его. Его взгляд был прикован к Нилу, и в нем читалось что-то, что Нил не мог расшифровать. Это не было беспокойство, не было даже привычной для Эндрю холодности. Это было что-то более глубокое, более личное. "Перестань сопротивляться", – снова прозвучало в голове. Но как перестать сопротивляться, когда даже спасение приходит в такой форме? Когда тот, кто должен был его защитить, сам стал источником новой, непонятной тревоги? Нил чувствовал, как его тело все еще пытается восстановить контроль, как мышцы напрягаются, но уже не для отпора, а для того, чтобы удержать себя от падения. Он был слаб, но в этой слабости появилась новая сила – сила наблюдения. Он видел, как Эндрю медленно, почти незаметно, сжал кулаки. Видел, как напряглась его челюсть. И видел, как взгляд Эндрю скользнул по его губам, задержавшись там на мгновение дольше, чем следовало бы. Мужчина, стоявший напротив Миньярда, с легкой ухмылкой заметил, что внимание блондина сосредоточено не на нем, а на шатене с голубыми глазами. – Извини, друг, но этот омега нам должен. Так что сейчас мы его тебе не отдадим, – произнес он. Не успел он договорить, как Миньярд нанес ему удар кулаком в живот. Альфа, согнувшись пополам, рухнул на пол. Двое его спутников, оставшись на своих местах, решили не вмешиваться. Разобравшись с противником, Эндрю подошел к Джостену и коротко бросил: "Пошли". Это было единственное, что Миньярд сказал ему за всю дорогу до машины. В машине, на заднем сиденье, расположились Кевин, Аарон и Никки. Нил задержал взгляд на последнем, мысленно проклиная его. Устроившись на переднем пассажирском сиденье, он откинулся назад и задремал, мечтая о том, как поскорее все это закончится, и думая о своей дочери.