Ливень

Две недели. Четырнадцать дней с тех пор, как нашли тело Шарля Леклера. Четырнадцать дней Макс сидел в своей квартире, пил остывший кофе и смотрел в монитор до тех пор, пока глаза не начинали слезиться. Он перерыл все. Абсолютно все. Дела Томпсона, Стролла, Леклера. Связи между ними. Людей, которые могли иметь мотив. Людей, которые потеряли близких из-за стройки Строллов. Людей, которых Леклер не защитил. Людей, которых Томпсон подставил. Ничего. Каждый раз, когда ему казалось, что он нащупал ниточку, она обрывалась. Свидетели молчали, документы исчезали, алиби оказывались железобетонными. Убийца был призраком. Он приходил, оставлял тело с вывернутой рукой и исчезал, не оставляя следов. Макс тер лицо ладонями. В который раз. Кожа уже горела, но это помогало не заснуть. Спать нельзя было. Если он уснет, убийца может ударить снова. А Макс ничего не сделает. Ничего не найдет. Никого не остановит. За окном давно стемнело. Потом рассвело. Потом снова стемнело. Макс потерял счет времени. Шторы были задернуты уже несколько дней. Пустые кружки громоздились на столе, на подоконнике, даже на полу. Засохшая еда в раковине начала пахнуть, но Макс перестал замечать этот запах. В этот вечер дождь лил как из ведра. Макс слышал, как вода барабанит по стеклу, но не поднимал головы. Перед ним лежали три фотографии. Томпсон, Стролл, Леклер. Три лица. Три мертвеца. Три вывернутые руки. — Что ты хочешь мне сказать? — прошептал Макс, глядя на них. — Что ты вообще такое? Телефон зазвонил. Макс посмотрел на экран — Джордж. Сбросил. Не до разговоров. Через минуту снова звонок. Опять Джордж. Макс снова сбросил. Через десять минут — сообщение: «Ты где? Я беспокоюсь». Макс поставил телефон на беззвучный, не ответив. Он снова уставился в фотографии. Рука Томпсона. Рука Стролла. Рука Леклера. Один и тот же угол. Одно и то же движение. Кто-то приходил к ним, убивал и поправлял руку. Будто укладывал экспонаты в музее. — Твою мать, — выдохнул Макс. Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Всего на минуту. Просто чтобы не видеть эти лица. Стук в дверь вырвал его из забытья. Макс дернулся, не сразу поняв, где находится. За окном было темно, дождь все так же барабанил по стеклу. Квартира утонула в полумраке — только свет монитора и настольная лампа. Стук повторился. Настойчивый, требовательный. Макс встал, ноги затекли, пришлось постоять секунду, прежде чем идти. Посмотрел в глазок — и замер. На пороге стоял Джордж. Весь мокрый. Пальто насквозь, волосы прилипли ко лбу, с кончика носа капала вода. В одной руке — пакет, в другой — зонт, который давно перестал выполнять свои функции. Макс открыл дверь. — Ты трубку не берешь, — сказал Джордж утвердительным тоном. Макс смотрел на него. На мокрого, продрогшего, с этим дурацким пакетом в руках. — Джордж… Ты под дождем? Ко мне? — А ты думал, я позвоню и успокоюсь? — Джордж шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Оставил в прихожей лужу. Поставил пакет на тумбочку. — Я звонил тебе восемь раз. Восемь, Макс. Ты думаешь, я после этого смогу сидеть дома и пить чай. — Я работаю. — Ты убиваешь себя. — Джордж стряхнул воду с волос, огляделся. Взгляд его скользнул по грязным кружкам, по завалам бумаг, по задернутым шторам. — Господи, Макс. Ты здесь вообще когда-нибудь убираешься? — Не до того. — Вижу. — Джордж прошел в комнату, скинул мокрое пальто прямо на спинку стула. — Когда ты последний раз ел? Макс открыл рот, чтобы ответить, и понял, что не помнит. — Вот именно, — сказал Джордж, будто прочитав его мысли. Он развернулся, начал выкладывать содержимое пакета на стол, расчищая место локтем. Контейнеры, завернутые сэндвичи, термос. — Садись и ешь. — Джордж, я не… — Садись и ешь, Ферстаппен. — Голос был спокойным, но в нем чувствовалась та самая жесткость, которой Макс не мог перечить. — Я не для того тащился через весь город под ливнем, чтобы смотреть, как ты падаешь в голодный обморок. Макс смотрел на него. На мокрый свитер, который Джордж даже не подумал снять. На капли воды, стекающие по лицу. На руки, которые раскладывали еду. — Ты идиот, — сказал Макс. Но голос дрогнул. — Знаю. — Джордж усмехнулся. — Садись. Макс сел за стол. Джордж пододвинул к нему контейнер с горячим супом, сэндвичи, фрукты. — Ешь, — сказал он. — А я пока тут приберусь немного. Потому что в этом свинарнике невозможно находиться. — Джордж, не надо… — Я не спрашивал. — Джордж уже собирал пустые кружки со стола, с подоконника, с пола. — Ешь давай. Макс хотел возразить, но сил не было. Он просто сидел и ел, чувствуя, как горячий суп возвращает его к жизни. А Джордж тем временем исчез на кухне. Послышался звук льющейся воды, звяканье посуды. Макс жевал сэндвич и слушал, как Джордж моет его горы грязных кружек. Это было странно. И одновременно — хорошо. Будто кто-то взял на себя часть того, с чем Макс уже не справлялся. Через полчаса, когда Макс доедал последний кусок, Джордж вышел из кухни. Вытер руки о джинсы, оглядел комнату — стол был расчищен, кружки убраны, даже плед на диване расправлен. — Уже лучше, — сказал он. — Теперь хоть дышать можно. Макс усмехнулся. — Ты как фея-крестная. Только с посудой. — Фея-крестная хотя бы заклинаниями пользуется. — Джордж стянул с себя мокрый свитер, бросил на спинку стула рядом с пальто. Остался в футболке — та тоже была влажной, облепила тело, подчеркивая каждую линию. — А я тут как проклятый губкой тру. После этого Джордж вернулся на кухню, где скопил весь мусор с квартиры, и понес на улицу. Там все еще шел дождь. Выкинув большие пакеты, он вернулся еще более мокрым. Конечно, он выглядел безупречно даже в такой ситуации. А его футболка теперь просвечивала его полностью, поэтому Джорджу не пришло ничего лучше, чем просто снять это подобие одежды вместе со своими штанами, оставив на себе только короткие домашние шорты. Макс был взбудоражен. Он не ожидал, что такой человек как Джордж решит раздеться у кого-то в квартире при нем же. И ему это нравилось. Джордж подошел к столешнице, чтобы убрать оставшиеся контейнеры. Свет лампы падал на его спину. Макс смотрел. И не мог отвести взгляд. Что-то внутри щелкнуло. То ли две недели безвылазной работы, то ли этот суп, то ли просто Джордж — мокрый, домашний, возящийся на его кухне. То ли все сразу. Макс встал. Джордж даже не обернулся — продолжал складывать контейнеры. Макс подошел сзади. Быстро. Почти бесшумно. — Макс? — Джордж начал поворачиваться. — Ты че… Макс развернул его к себе. И поцеловал. Поцелуй вышел жестким. Без подготовки, без нежности, без вопросов. Джордж на секунду замер — а потом неуверенно ответил. Руки его, еще мокрые после мытья посуды, вцепились в плечи Макса. — Макс, подожди, ты уверен? — выдохнул Джордж в его губы. — Просто заткнись, Джордж. Макс толкнул его к дивану. Они упали вместе — Макс сверху, Джордж снизу, диван жалобно скрипнул под ними. Макс провел рукой по его влажной коже снизу вверх, поднимаясь к его лицу. — Макс… — Я сказал, заткнись. Джордж улыбнулся. Той самой улыбкой. И потянул Макса на себя. Они слились в жадном поцелуе. Рука Джорджа постепенно подошла к штанам Макса, чтобы их снять. Он почувствовал нечто твердое. Макс напрягся, но не стал обращать внимания. Он перешел с губ Джорджа на его шею. Согнутые колени Джорджа немного прижали Макса, но тот продолжил. Оба, сняв с себя оставшуюся одежду, они посмотрели друг на друга. — Я начну. — хрипло шепнул на ушко Макс. — Только будь понежнее, я довольно чувствительный, Ферстаппен. — играюче произнес Джордж. После этих слов Макс вошел в него. Вроде и нежно, и дерзко. И начал двигаться небольшим темпом. В ответ на это Джордж постанывал. Таких звуков Макс еще не слышал, но это именно то, что ему было нужно. С каждым движением он изучал Джорджа. Чувствовал его всего. А тот нежно дышал ему в ухо. И прижимал к себе. Постепенно темп усиливался, а стоны становились громче и прерывистее. Ноги Джорджа прижимали Макса к себе все сильнее. — Макс…я сейчас… — тяжело говорил Джордж. — Я тоже, Джордж. — мычал Макс. В этот момент Макс резко останавливается, прижимаясь к телу Джорджа. Джордж под конец простонал ему прямо в ухо, после чего пытался отдышаться. Все прекратилось и обоим стало легче. — Не знал что ты стонешь как шлюха, Джордж. — решил сказать Макс. — хотя нет, ведешь себя больше как девственница. — Если хочешь, могу тебя научить этому в следующий раз, Макс. — усмехнулся Джордж. Макс не ожидал такого ответа. — Посмотрим. Через несколько минут продолжительной паузы, Джордж решил Максу пойти в душ. Тот нехотя согласился, будучи уставшим. Они по очереди приняли душ, но все также улеглись вместе, уже на одной кровати. Эта кровать была чистая, почти не тронутая, поскольку Макс проводил свои ночи исключительно в гостиной. К счастью, для них обоих. Джордж прижался к плечу Макса, лежа на боку, обнял его, а сам Макс лежал, смотря в белый потолок. — Джордж, спасибо за сегодня. За то, что убрал весь тот бардак, что лежал у меня днями и ночами. Ты очень помог. В общем, ты понял. — неловко произнес Макс. — Да не за что, Ферстаппен, — усмехнулся Джордж. Макс закрыл глаза, впервые позабыв о деле, которое все это время продолжало его мучать. И провалился в сон без сновидений.