Сонгфик «Алкоголичка»

НИИ скорой помощи имени Склифосовского. Пятница, 17:45. В отделении экстренной хирургии царило то особое предвыходное напряжение, которое бывает только в больницах: пациенты внезапно выздоравливали, срочные операции переносились на понедельник, а медсёстры подозрительно часто заглядывали в телефоны, обсуждая планы на вечер. Олег Брагин сидел в ординаторской, закинув ноги на стол, и с видом философа, познавшего дзен, наблюдал за суетой. — Знаешь, Марина, — обратился он к жене, которая пыталась разобрать гору историй болезни, — я тут подумал: а почему у нас в отделении никогда не бывает корпоративов? Вот в других местах люди как люди — собираются, отдыхают, танцуют. А мы? Максимум — дежурный чай с сушками в три часа ночи, когда ни один пациент не видит этого позора. Нарочинская подняла на него усталый взгляд: — Олег, потому что у нас главный врач — Павлова. Ты представляешь Ирину Алексеевну на корпоративе? С бокалом шампанского? В кругу коллег? Да она скорее согласится ампутировать себе здоровую ногу, чем танцевать при всех. — А зря, — мечтательно протянул Брагин. — Я, между прочим, отличный тамада. «С нами стыдно, но не скучно» — это мог бы быть мой коронный номер . В этот момент дверь распахнулась, и на пороге возникла Нина Дубровская. Возникла — это слабо сказано. Она ворвалась, как ураган, с горящими глазами и папкой в руках, которую она торжественно водрузила на стол Брагина, едва не лишив его этой самой возможности сидеть задрав ноги. — Коллеги! — провозгласила Нина. — Свершилось! Павлова дала добро! — На что? — хором спросили супруги. — На корпоратив! В честь успешного завершения квартала! В эту субботу! В «Пирогове»! Снимаем целый зал! — Нина сияла, как начищенный скальпель. Брагин медленно опустил ноги на пол. Лицо его выражало сложную гамму чувств — от недоверия до восторга. — Павлова? Добро? На корпоратив? — переспросил он. — Марина, ты слышишь? Либо у нас конец света, либо Ирину Алексеевну подменили. — Не подменили, — отмахнулась Нина. — Просто Геннадий Ильич сказал, что ей нужно расслабляться. Что она слишком много работает и вообще... — Нина понизила голос до заговорщического шёпота: — Он ей, кажется, предложение там какое-то хочет сделать. Красивое. При всех. Марина присвистнула: — Кривицкий? Предложение? Они же вроде давно... — Вот именно что «вроде», — многозначительно подмигнула Нина. — А тут — официально. Чтобы все знали. И Павлова, представляете, согласилась! Ну, на корпоратив согласилась. А про предложение она пока не знает. Сюрприз будет. Брагин почесал затылок: — Ну, если Кривицкий рискнул сделать предложение Павловой прилюдно, то он либо герой, либо самоубийца. Хотя... — он задумался, — Геннадий Ильич мужик ненадёжный. Может ты что-то напутала Нин? А если нет, то может хоть у него получится растопить сердце нашей Снежной королевы. — Ой, не каркай, — отмахнулась Нина. — Лучше скажи, ты идёшь? С Мариной? — А то! — Брагин вскочил и изобразил пару пассов, явно намекающих на танцевальные движения. — Я там всем покажу, кто тут настоящий король танцпола! Марина, дорогая, готовься — ты будешь танцевать со мной до упаду. Нарочинская закатила глаза: — Олег, единственный раз, когда я видела тебя танцующим, был на нашей свадьбе, и то ты умудрился наступить на подол моего платья так, что оно порвалось. — Это был страстный порыв! — парировал Брагин. — Кстати, Нина, а Лазарев с женой идут? Как там его Саша? — Покровская? — Нина махнула рукой. — Они с Костей уже развелись. Так что Лазарев идёт один. А Павлова — с Кривицким. Представляете драму? Бывшие, называется... — А я думал, у них там всё сложно, — задумчиво протянул Брагин. — Лазарев на Павлову до сих пор смотрит как-то... ну вы понимаете. — Понимаем, — кивнула Марина. — Но Ирина Алексеевна замужем. Была. То есть сейчас она с Кривицким. В общем, не наше дело. — А Фаина Игоревна? — спохватилась Нина. — Она обещала прийти. Сказала, что даже платье новое купила. — Фаина Игоревна? — Брагин изобразил ужас. — На корпоративе? С её любовью к порядку и дисциплине? Да она же всех построит и заставит мыть руки перед каждым тостом! — Вот и посмотрим, — загадочно улыбнулась Нина. — Кстати, она сказала, что хочет пообщаться с Кривицким. По душам. Кажется, у неё к нему какой-то разговор. Марина и Брагин переглянулись. — Чует моё сердце, — изрёк Брагин, — этот корпоратив войдёт в историю Склифа. И боюсь, не с хорошей стороны. *** Суббота, 18:00. Ресторан «Пирогов». Зал был украшен воздушными шарами и гирляндами. На столах стояли закуски, в углу расположилась небольшая сцена с микрофоном, а у барной стойки колдовал бармен, готовя безалкогольные коктейли для особо ответственных и алкогольные — для всех остальных. Первой пришла Фаина Игоревна. И это было событие. Вместо привычного белого халата на ней было вечернее платье цвета бордо, туфли на невысоком каблуке и — о ужас! — лёгкий макияж. — Фаина Игоревна! — ахнула подоспевшая Нина. — Вы выглядите... вы выглядите потрясающе! — Нина, не надо гипербол, — строго сказала Фаина Игоревна, но по лёгкому румянцу на щеках было видно, что комплимент приятен. — Просто решила, что если уж идти на мероприятие, то выглядеть соответственно. Где здесь можно присесть? И чтобы стул был удобный — у меня спина. Нина усадила Фаину Игоревну за столик у окна и побежала встречать следующих гостей. Подтянулись сотрудники отделения, медсёстры, ординаторы. Атмосфера постепенно накалялась — в хорошем смысле. Кто-то уже успел сделать первый заказ у бара, кто-то фотографировался на фоне воздушных шаров. Ровно в 18:30 появилась Павлова. Ирина Алексеевна была в строгом бежевом платье, волосы уложены в аккуратную причёску, на лице — выражение «я здесь только потому, что Гена уговорил, но если кто-то скажет мне хоть слово о работе, я этого человека лично отправлю в реанимацию». Рядом с ней шёл Геннадий Ильич Кривицкий — подтянутый, улыбающийся, с букетом цветов. Он явно нервничал, но старался этого не показывать. — Ирочка, — сказал он, пропуская её в зал, — ты только расслабься, хорошо? Никаких рабочих разговоров. Только отдых. — Гена, я умею отдыхать, — сухо ответила Павлова. — Просто обычно у меня на это нет времени. — Сегодня есть, — мягко сказал Кривицкий и подвёл её к центральному столику. В этот момент в зал вошёл Лазарев. Константин Германович был в светлом пиджаке, без галстука, выглядел немного уставшим, но довольным. Он окинул взглядом зал, увидел Павлову с Кривицким, на секунду замер, а потом направился к бару. — Мне двойной виски, — сказал он бармену. — Покрепче. — Костя! — к нему подскочила Нина. — Ты чего такой хмурый? Отдыхать пришёл или страдать? — Я пришёл культурно отдохнуть, — усмехнулся Лазарев. — А страдать я буду молча и с достоинством. Нина понимающе похлопала его по плечу и убежала к другим гостям. В 18:45 появились главные звёзды вечера — Брагин и Марина. Брагин был в костюме, который явно надевал раза три в жизни, судя по тому, как он то и дело поправлял галстук. Марина, напротив, выглядела великолепно в лёгком летнем платье. — Олег, перестань дёргать галстук, — шикнула на него Марина. — Ты похож на удавленника. — Я похож на человека, который собирается сегодня отжигать по полной! — провозгласил Брагин. — Бармен! Двойной виски! И соку какого-нибудь, чтоб закусить. — Ты же за рулём! — напомнила Марина. — А мы такси вызовем! — отмахнулся Брагин. — Сегодня можно всё! Он чокнулся с Лазаревым, который всё ещё стоял у бара, и они синхронно выпили. — За что пьём? — спросил Брагин. — За то, чтобы всё было хорошо, — ответил Лазарев, глядя куда-то в сторону Павловой. — Ну, это вряд ли, — хмыкнул Брагин. — Но попытаться стоит. *** В 19:00 Нина, назначившая себя главным организатором, вышла на небольшую сцену и постучала вилкой по бокалу. — Коллеги! Друзья! — начала она. — Я рада приветствовать вас на нашем первом (и, надеюсь, не последнем) корпоративе! Давайте поблагодарим Ирину Алексеевну за то, что она разрешила нам сегодня отдохнуть! Все захлопали. Павлова с каменным лицом кивнула. — И, конечно, спасибо Геннадию Ильичу, который... — Нина загадочно улыбнулась, — который, я уверена, приготовил для нас сегодня что-то особенное! Кривицкий заметно смутился, а Павлова подозрительно на него покосилась. — Гена, что это она имеет в виду? — спросила Ирина Алексеевна. — Ирочка, потом, — уклончиво ответил Кривицкий. — Всему своё время. Нина тем временем продолжала: — А сейчас слово предоставляется... Олегу Брагину! Как самому опытному тамаде среди нас! Брагин, который как раз дожевывал бутерброд, поперхнулся, но быстро взял себя в руки, поднялся на сцену и отобрал у Нины микрофон. — Коллеги! — начал он зычным голосом. — Я, конечно, не тамада, но если надо — могу и станцевать, и спеть, и даже операцию провести под столом, если кому-то вдруг станет плохо. Но надеюсь, что не станет. Потому что сегодня мы здесь, чтобы... — он задумался, — чтобы понять, что мы не только отличные врачи, но и просто люди, которые умеют веселиться. Хотя, глядя на Ирину Алексеевну, я в этом не совсем уверен. Павлова метнула в него взгляд, способный заморозить плазму. — Шучу, шучу! — быстро добавил Брагин. — Ирина Алексеевна, вы сегодня просто ослепительны. Правда, Костя? Лазарев, который как раз делал глоток виски, поперхнулся и закашлялся. — Брагин, — прошипела Марина, — угомонись. — Ладно, ладно, — Брагин поднял руки. — Давайте выпьем за нас! За коллектив! За то, чтобы у нас всё получалось! И за то, чтобы на работе было меньше нервотрёпки, а в жизни — больше приятных сюрпризов! Все выпили. Кто-то шампанское, кто-то вино, а кто-то, как Лазарев, снова виски. — Костя, ты полегче, — посоветовал ему подошедший Брагин. — А то напьёшься, начнёшь признаваться Павловой в любви, а она тебя скальпелем. — Я в порядке, — буркнул Лазарев. — Просто хочу расслабиться. — Ну-ну, — Брагин похлопал его по плечу и вернулся к Марине. Тем временем Нина организовала первый конкурс — «Угадай мелодию» на медицинскую тему. Нужно было угадать песню, в которой упоминаются врачи, больницы или болезни. Азарт разгорелся нешуточный. — Это из «Интернов»! — кричала какая-то медсестра. — Нет, это старый хит! — спорил ординатор. Брагин, который активно участвовал, вдруг замер, услышав знакомые аккорды из колонок. — О, это моё! — воскликнул он. — Артур Пирожков, «Алкоголичка»! Классная песня! Он даже пританцовывать начал, чем вызвал смех у окружающих. Ты вся упакована, вся нашпигована, В общем, ты вся очарована, околдована... — Брагин, ты чего скачешь? — засмеялась Марина. — Трезвый же ещё! — Так это ж присказка! — отмахнулся Олег. — Сейчас самое интересное начнётся. Я нашей встрече рад и знаю весь расклад, Только один пустяк: что-то с тобой не так... Песня тем временем продолжалась, и многие уже подпевали, кто в голос, кто про себя. *** Прошёл час. Алкоголь делал своё дело: обстановка становилась всё более раскованной. Даже Павлова позволила себе выпить бокал шампанского и теперь сидела с чуть более мягким выражением лица, чем обычно. Кривицкий не сводил с неё глаз. Он явно ждал подходящего момента, чтобы сделать то самое предложение, о котором говорила Нина. Лазарев держался молодцом — выпил ещё пару бокалов, но виду не подавал. Правда, взгляд его всё чаще останавливался на Павловой, и в этом взгляде читалось столько всего, что даже безучастный наблюдатель понял бы: не всё так просто между бывшими. Фаина Игоревна сидела за своим столиком и бдительно наблюдала за происходящим. К ней подсел Кривицкий — видимо, решил заручиться поддержкой. — Фаина Игоревна, — начал он осторожно, — можно вас на пару слов? — Слушаю, Геннадий Ильич, — строго ответила она, но в глазах мелькнуло любопытство. — Я тут хотел... ну, в общем... — Кривицкий замялся. — Я хочу сделать Ире предложение. Официальное. При всех. Фаина Игоревна медленно поставила бокал с соком на стол. — Геннадий Ильич, вы уверены? Ирина Алексеевна — женщина с характером. Она не любит публичности. — Я знаю, — вздохнул Кривицкий. — Но я хочу, чтобы все знали: она моя. Чтобы никаких сомнений. — А вы не боитесь, что она откажет? При всех? — прищурилась Фаина Игоревна. — Не откажет, — твёрдо сказал Кривицкий. — Я верю в это. — Ну что ж... — Фаина Игоревна задумалась. — Если вы так уверены... Я могла бы вам помочь. Отвлечь её, например, пока вы готовитесь. — Правда? — обрадовался Кривицкий. — Это было бы замечательно! — Только учтите, — добавила Фаина Игоревна, — если что-то пойдёт не так, я буду отрицать, что имею к этому отношение. Кривицкий рассмеялся: — Договорились. Тем временем Нина организовала танцы. Брагин, который к этому моменту уже был изрядно навеселе, потащил Марину в центр зала. — Марин, давай! — кричал он. — Покажи им, как танцует жена лучшего хирурга Склифа! — Олег, ты пьян! — отбивалась Нарочинская, но всё же позволила себя увлечь. Они танцевали довольно забавно: Марина — с грацией, Брагин — с энтузиазмом, периодически наступая ей на ноги и извиняясь. — Олег, ты когда-нибудь научишься танцевать? — смеялась она. — Зачем? — удивился Брагин. — Главное — душа поёт! А ноги... ну, ноги пусть сами разбираются. В этот момент из колонок снова зазвучала знакомая мелодия. Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка! Счастье прогорает, как спичка, алкоголичка, алкоголичка! — О, моя песня! — заорал Брагин и начал подпевать, чем вызвал бурю восторга у медсестёр. Марина только покачала головой, но улыбалась. За соседним столиком Лазарев сидел с таким видом, будто решал уравнение со многими неизвестными. Перед ним стоял уже четвёртый бокал виски. — Костя, — подсела к нему Нина, — ты как? — Я нормально, — ответил он, глядя куда-то в пространство. — Ты смотришь на Павлову, — констатировала Нина. — Уже полчаса смотришь. — Я смотрю в окно, — соврал Лазарев, хотя окно было с другой стороны. — Костя, — Нина понизила голос, — я всё понимаю. Но у неё сейчас Кривицкий. И он, кажется, серьёзно настроен. — Я знаю, — вздохнул Лазарев. — Я всё знаю. Но ничего не могу с собой поделать. Нина сочувственно похлопала его по руке и ушла организовывать следующий конкурс. *** К девяти вечера градус веселья достиг апогея. Брагин уже спел пару песен в караоке (зрители требовали продолжения банкета, но в медицинском смысле — то есть чтобы он заткнулся), Марина танцевала с медсёстрами, а Фаина Игоревна неожиданно для всех согласилась поучаствовать в конкурсе «Угадай диагноз по пантомиме». — Фаина Игоревна, вы гений! — восхищалась Нина, когда та изобразила аппендицит с такой точностью, что у зрителей начало мнить в правом боку. Кривицкий тем временем готовился к главному событию вечера. Он договорился с Ниной, что та объявит «особый момент», а он выйдет на сцену с кольцом. Павлова, ничего не подозревая, сидела за столиком и даже позволила себе улыбнуться пару раз — видимо, шампанское действовало. — Ирочка, тебе весело? — спросил подошедший Кривицкий. — Удивительно, но да, — призналась Павлова. — Хотя я до последнего сомневалась, что стоит идти. — Я же говорил — надо отдыхать, — довольно сказал Кривицкий. — Посиди тут немного, я сейчас вернусь. Он отошёл к сцене, где его уже ждала Нина с микрофоном. — Внимание, коллеги! — провозгласила Нина. — У нас сегодня не просто корпоратив. У нас сегодня особенный вечер! Геннадий Ильич хочет сказать несколько слов. Все затихли. Кривицкий вышел на сцену, слегка волнуясь, и взял микрофон. — Дорогие коллеги... друзья... — начал он. — Я не буду много говорить. Я просто хочу сказать... вернее, спросить... Он посмотрел на Павлову, которая сидела с каменным лицом, но в глазах её читалось лёгкое недоумение. — Ира... — Кривицкий сделал паузу. — Я знаю тебя уже давно. Ты сильная, умная, красивая женщина. И я... Он полез в карман за кольцом. И в этот самый момент случилось непредвиденное. Лазарев, который к этому моменту осушил уже, кажется, весь запас виски в баре, встал из-за стола и решительным шагом направился к сцене. — Костя, ты куда? — попыталась остановить его Нина, но было поздно. Лазарев поднялся на сцену, встал рядом с ошарашенным Кривицким и выхватил у него микрофон. — ИринЛексееевна! — провозгласил он на весь зал. — Я тоже хочу кое-что сказать! В зале воцарилась мёртвая тишина. Брагин замер с открытым ртом. Марина прикрыла глаза ладонью. Фаина Игоревна медленно поднесла руку к сердцу. Нина выглядела так, будто сейчас упадёт в обморок. Павлова медленно встала. — Константин Германович, — голос её звучал угрожающе спокойно, — вы, кажется, перепутали сцену с операционной. Здесь не место для ваших... — Не место! — перебил её Лазарев. — Всю жизнь не место! Всю жизнь мы делаем вид, что ничего не было! А было, Ира! Было! Кривицкий стоял рядом с открытым ртом, сжимая в руке коробочку с кольцом. — Костя, — прошипела подбежавшая Нина, — спустись немедленно! — Не спущусь! — Лазарев был неумолим. — Я устал молчать! Я устал делать вид! Как же ты меня достала, — он посмотрел прямо на Павлову. — ИринЛексеевна, ты знаешь, а я ведь до сих пор... В зале кто-то хихикнул, но быстро затих под взглядом Фаины Игоревны. Павлова стояла бледная, как стена реанимации. — Лазарев, — сказала она тихо, но так, что услышали все, — вы пьяны. Спуститесь со сцены, и мы забудем об этом инциденте. — Я не пьян! — соврал Лазарев, хотя это было очевидно. — Я просто говорю правду! Ира, я люблю тебя! Любил и буду любить! А ты... ты... Он запнулся, потому что Павлова двинулась к сцене. Лицо её не выражало ничего. Это было страшнее, чем если бы она кричала. — Гена, — обратилась она к Кривицкому, который так и стоял с кольцом, — извини. Мне нужно разобраться. Кривицкий молча кивнул. В его глазах читалась такая гамма чувств — от обиды до понимания, — что даже Брагин, наблюдавший за этой сценой, почувствовал себя неловко. Павлова подошла к Лазареву, выключила микрофон и сказала что-то ему на ухо. Что именно — никто не расслышал, но Лазарев послушно спустился со сцены и направился к выходу на улицу. Павлова последовала за ним. В зале повисла тяжёлая тишина. — Ну что ж, — бодро сказала Нина, пытаясь спасти ситуацию, — предлагаю выпить за... за то, чтобы всё всегда заканчивалось хорошо! Бармен, всем по бокалу! Брагин подошёл к Кривицкому. — Геннадий Ильич, — сказал он тихо, — может, присядете? Я понимаю, ситуация... — Да что ты понимаешь, Олег? — горько усмехнулся Кривицкий. — Я тут с кольцом, сюрприз готовил, а она... Впрочем, — он вздохнул, — может, оно и к лучшему. Лучше сейчас, чем потом. — Мудро, — кивнул Брагин. — Давайте выпьем. За справедливость. Они чокнулись. *** На улице было прохладно. Лазарев стоял, прислонившись к стене ресторана, и пытался закурить, хотя бросил год назад. Руки тряслись. Павлова вышла следом, хлопнув дверью. — Ты идиот, Лазарев, — сказала она без злости. Устало. — Знаю, — кивнул он. — Ты понимаешь, что сейчас сделал? Уничтожил вечер. Унизил Гену. Поставил меня в идиотское положение перед всем коллективом. — Понимаю. — И что ты предлагаешь? Лазарев посмотрел на неё. Даже в темноте было видно, как блестят его глаза. — Я предлагаю тебе ответить на один вопрос. Только честно. Павлова молчала. — Ты любишь его? — спросил Лазарев. — Кривицкого? — Это не твоё дело. — Моё, — упрямо сказал он. — Потому что я люблю тебя. И мне не всё равно. Павлова отвернулась. — Костя, мы уже это проходили. Ты ушёл. Я вышла замуж. Потом развелась. Потом Кривицкий вернулся из своего Израиля. У нас были уже с ним отношения в молодости. Он хороший. — Я не спрашиваю, хороший ли он. Не спрашиваю, что у вас было в прошлом. Я спрашиваю, любишь ли ты его. — Я... — Павлова запнулась. — Я уважаю его. Он заботливый, надёжный... — Это не ответ. Она резко повернулась. — А ты? Ты заслуживаешь ответа? После того, что сделал? После того, как сбежал, потом вернулся, потом женился на Покровской, потом развёлся, а теперь являешься и устраиваешь сцены? — Заслуживаю, — твёрдо сказал Лазарев. — Потому что я всё это время любил тебя. И Саша это знала. Поэтому мы и развелись. Потому что нельзя жить с человеком, когда твоё сердце принадлежит другой. Павлова молчала долго. Так долго, что Лазарев уже решил — она уйдёт, не сказав ни слова. Но она не ушла. — Ты знаешь, у меня уже всё прошло. Нам не о чем говорить. Не о чем страдать и сожалеть. Лазарев вздрогнул. Эти слова... Они были как будто не её. Или её, но самые главные. — Не ври, — сказал он. — Я же вижу. Не прошло. Она подняла на него глаза. Они блестели от слёз. — Конечно, не прошло, Кость. Ничего не прошло. Но что мы можем сделать? Я с Геной. Он собирался сделать мне предложение. При всех. А ты... — А я всё испортил, — закончил за неё Лазарев. — Знаю. Но я не мог иначе. Они стояли друг напротив друга в прохладной темноте, и между ними было столько недосказанного, что хватило бы на сериал. Из ресторана донёсся шум — там, судя по всему, Брагин взял инициативу в свои руки и развлекал публику как мог. Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка! Всё, перевернулась страничка. Пока-пока, алкоголичка! Песня доносилась приглушённо, но узнаваемо. — Слышишь? — усмехнулся Лазарев. — Про тебя поют. — Остроумно, — фыркнула Павлова, но в голосе её послышались смешливые нотки. — Значит, я алкоголичка? — Ну, судя по тому, что ты выпила сегодня аж два бокала шампанского, — да, страшная алкоголичка. Она не выдержала и улыбнулась. — Дурак ты, Лазарев. — Знаю. — Иди уже в зал. Извинись перед Геной. — А ты? — Я зайду чуть позже. Мне нужно подумать. Лазарев кивнул и направился к двери. На пороге обернулся: — Ир... Спасибо, что не послала сразу. — Ещё пошлю, не сомневайся, — ответила она, но без злости. *** В зале тем временем происходило следующее: Брагин, окончательно войдя в роль тамады, организовал танцевальный баттл между медсёстрами и ординаторами. Марина сидела в сторонке и с умилением наблюдала за мужем, который выделывал такие па, что любой диагноз можно было ставить, просто глядя на эту пластику. — Олег, у тебя ноги как будто не твои! — крикнула какая-то медсестра. — А они и не мои! — отозвался Брагин. — Я их у хозяина ресторана одолжил! Все засмеялись. Кривицкий сидел за столиком с Фаиной Игоревной и, судя по всему, изливал ей душу. — Фаина Игоревна, я не понимаю, — говорил он. — Вроде всё хорошо было. Я старался, ухаживал, кольцо купил. А тут он выходит и... — Геннадий Ильич, — строго сказала Фаина Игоревна, — вы хороший человек. Но поймите: сердцу не прикажешь. Если Ирина Алексеевна до сих пор испытывает чувства к Лазареву, это не значит, что она вас не ценит. Просто... — Просто любовь — сложная штука, — закончил за неё Кривицкий. — Я понимаю. Но обидно. — Обидно, — согласилась Фаина Игоревна. — Но вы держитесь. И кольцо не выбрасывайте. Может, ещё пригодится. Только не с Павловой. Кривицкий горько усмехнулся. В этот момент в зал вошёл Лазарев. Он направился прямо к столику Кривицкого. — Геннадий Ильич, — сказал он, остановившись, — можно вас на минуту? Кривицкий посмотрел на него с сомнением, но кивнул. Они отошли в угол зала. — Я хочу извиниться, — начал Лазарев. — Я пьян и вёл себя непозволительно. Простите. Кривицкий долго смотрел на него, потом вздохнул. — Знаешь, Костя, — сказал он, — я на тебя не злюсь. Вернее, злюсь, конечно, но понимаю. Ты её любишь. Это видно. — Геннадий И... — Не перебивай. Я хочу сказать: если у вас с Ирой что-то получится... я не буду мешать. Но и радоваться не буду. Хотя бы сразу. Мне нужно время. — Я понимаю, — кивнул Лазарев. — Иди уже, — махнул рукой Кривицкий. — Вон она заходит. Павлова действительно вошла в зал. Вид у неё был уже не такой каменный, как обычно. Она даже улыбнулась пару раз, проходя мимо танцующих. Брагин, увидев её, подскочил: — Ирина Алексеевна! А мы тут танцуем! Присоединяйтесь! — Брагин, вы в своём уме? — фыркнула Павлова. — Я танцевать? При людях? — А чего стесняться? — не унимался Олег. — С нами стыдно, но не скучно! Давайте, покажите класс! И неожиданно для всех Павлова... согласилась. — Только один танец, — предупредила она. — И если кто-то снимет на телефон, я лично отправлю этого человека работать в морг на полгода. Все понимающе закивали. И заиграла музыка. Какая-то медленная композиция. Брагин галантно пригласил Марину, и они закружились в центре зала. К ним присоединились другие пары. Лазарев подошёл к Павловой. — Ирина Алексеевна, разрешите пригласить? Она посмотрела на него долгим взглядом, потом протянула руку. — Только без глупостей, Лазарев. — Обещаю. Они танцевали молча. Вокруг шумели, смеялись, но для них двоих словно бы остановилось время. — Знаешь, — тихо сказал Лазарев, — а ведь могло бы у нас всё быть по-другому. — Могло бы, — согласилась Павлова. — Но не случилось. — А может, ещё случится? Она ничего не ответила, только положила голову ему на плечо. Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка... — снова заиграло из колонок. — Почему всё время эта песня? — усмехнулась Павлова. — Потому что она про нас, — ответил Лазарев. — Только наоборот. Ты — главврач, строгая, неприступная. А внутри... — А внутри что? — А внутри ты просто женщина, которая устала быть сильной. Павлова подняла на него глаза. — Откуда ты знаешь? — Я тебя знаю, — просто сказал он. — Лучше, чем кто-либо. Танец закончился. Они стояли посреди зала, и все на них смотрели, но никто не решался подойти. Первым нарушил тишину Брагин. — Коллеги! — провозгласил он. — А не выпить ли нам за любовь? За настоящую, которая всё побеждает! Даже главврачей! Все засмеялись и подняли бокалы. Павлова посмотрела на Лазарева, потом на Кривицкого, который сидел за столиком и смотрел на них с грустной улыбкой. — Мне нужно поговорить с Геной, — сказала она. — Иди, — кивнул Лазарев. — Я подожду. Она подошла к Кривицкому и села рядом. — Гена... прости. — За что, Ира? — грустно спросил он. — За то, что любишь не меня? — За то, что так вышло. Ты заслуживаешь счастья. С кем-то, кто будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. — Знаю, — вздохнул Кривицкий. — Всё знаю. Иди. Я справлюсь. Она поцеловала его в щёку и вернулась к Лазареву. — Ну что? — спросил он. — А ничего, — улыбнулась Павлова. — Жизнь продолжается. Поехали домой? — Поехали. Они направились к выходу, но их остановил голос Брагина: — Ирина Алексеевна! Константин Германович! А обещание на завтра? Вы же завтра на работе? А то мы без начальства разгуляемся! — Брагин, — обернулась Павлова, — если завтра хоть один человек опоздает или будет с похмелья, я лично проведу внеплановую проверку знаний. Всех. В зале воцарился ужас. — Шучу, — добавила она и вышла. Все облегчённо выдохнули. — Ни фига себе у неё юмор, — пробормотал Брагин. — Марина, ты слышала? Павлова пошутила! Это исторический момент! — Олег, иди уже танцевать, — засмеялась Марина. *** Эпилог. На следующее утро НИИ Склифосовского. Воскресенье, 9:00. В отделении царила непривычная тишина. Те, кто был на корпоративе, отсыпались. Дежурили счастливчики, которые не пошли или ушли рано. Брагин, несмотря на вчерашние возлияния, явился на работу с бодрым видом и пачкой анальгина для страждущих коллег. — Олег, ты как? — спросила Марина, входя в ординаторскую. — Я огурцом! — отрапортовал Брагин. — Ну, почти. Если огурец немного маринованный. А ты? — А я не пила почти, — улыбнулась Марина. — Зато насмотрелась на твои танцы. — Это было великолепно, правда? — самодовольно спросил Брагин. — Это было... незабываемо, — дипломатично ответила Марина. В ординаторскую заглянула Нина. — Видели? — заговорщически спросила она. — Что? — не понял Брагин. — Лазарев и Павлова приехали вместе! На одной машине! — Ну, — философски заметил Брагин, — после вчерашнего это неудивительно. Интересно, Кривицкий как? — Кривицкий звонил Фаине Игоревне, — сообщила Нина. — Сказал, что уезжает в санаторий. Подлечить нервы. — Бедный Кривицкий, — вздохнула Марина. — Но, может, оно и к лучшему. В этот момент в ординаторскую вошла Павлова. Вид у неё был свежий, отдохнувший и даже — о чудо! — слегка счастливый. — Доброе утро, коллеги, — сказала она. — Брагин, вы почему не на обходе? — Так воскресенье же, Ирина Алексеевна, — удивился Брагин. — В воскресенье обход через час. — А, да, — спохватилась Павлова. — Тогда... тогда кофе пейте. Я зайду позже. Она вышла, и все переглянулись. — Это точно Павлова? — спросила Нина шёпотом. — Похоже, — пожал плечами Брагин. — Но какая-то... другая. — Это Лазарев её такой сделал, — авторитетно заявила Марина. — Любовь, она такая. — Главное, чтобы она нас всех не залюбила до смерти строгостью, — хмыкнул Брагин. — А то знаем мы этих влюблённых: то счастливые, то злые, как черти. — Брагин, — строго сказала Марина, — иди работай. — Иду, иду, — отозвался Олег и, напевая себе под нос, отправился в коридор: Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка... — Олег! — донеслось ему вслед. — Ты чего орёшь? — Это я тренируюсь! Для следующего корпоратива! Марина только покачала головой, но улыбнулась. Жизнь в Склифе продолжалась. Со своими операциями, дежурствами, сложными диагнозами и простыми человеческими радостями. А то, что Павлова и Лазарев наконец-то перестали делать вид, что ничего не чувствуют — так это даже к лучшему. Главное, чтобы пациенты не пострадали от избытка счастья у медперсонала. P.S. Говорят, на следующем корпоративе Брагина официально назначили тамадой. И даже Павлова не возражала. Правда, перед этим она взяла с него честное слово, что он не будет петь караоке. Брагин слово сдержал. Он просто станцевал.