Часть 3

Талия резко вскочила, словно её кто-то дёрнул вверх из темноты. — Нет! — вырвалось у неё прежде, чем она успела осознать, где находится. Голос прозвучал громко, отчаянно, разрезая тишину третьего этажа корабля. Её сердце колотилось так, будто она всё ещё бежала — от крика, от огня, от слов, которые во сне звучали громче и жестче, чем в реальности. Она судорожно огляделась. Металлические стены. Тусклый сероватый свет, пробивающийся сквозь узкие щели. Спящие фигуры на полу, укрытые куртками и кофтами. Никакого костра. Никакого крика толпы. Это был сон. Очередной. Талия схватилась за голову, пальцы запутались в волосах. Только сейчас она почувствовала жгучую боль в запястье — и случайно задела ожог прядями волос. — Мм... — глухо простонала она, резко отдёрнув руку. Ожог ныл, пульсировал, словно напоминая, что кошмар — это не только сон. На полу рядом лежала её импровизированная подушка — свернутая кожаная куртка, которую она подложила под голову, надеясь хоть немного выспаться. Она действительно думала, что усталость возьмёт своё. Что после всего случившегося она провалится в тяжёлый, безсновиденный сон. Но кошмар с родителями снова вернулся. Она сидела сейчас на третьем этаже корабля. Несколько человек ночевали здесь просто потому, что на первом и втором этажах не хватило места для сотни подростков. И всё же это ощущалось как изоляция. Как ссылка. Талия удивлённо огляделась. Никто не проснулся. Никто даже не пошевелился от её крика. Она вдруг поняла, что ей душно. Воздух в металлическом корпусе за ночь стал тяжёлым, спертым. Она тихо поднялась, стараясь не шуметь. Подняла куртку с пола, расправила её и надела, словно собираясь выйти не просто из корабля, а из собственного сна. Подойдя к люку, она осторожно потянула его на себя. Металл скрипнул. Она зажмурилась от этого звука, затаив дыхание, но никто не проснулся. Медленно, ступенька за ступенькой, она спустилась вниз. Первый этаж встретил её прохладой. И — к счастью — шлюз был открыт. Талия вышла наружу. Свежий воздух ударил в лицо. Она глубоко вдохнула, словно только сейчас позволила себе дышать. Небо начинало светлеть, тёмно-синяя ночь постепенно отступала, уступая место бледному рассвету. И вдруг — кашель. Талия резко обернулась, сердце подскочило к горлу. Она уже набрала в грудь воздух, чтобы закричать, но увидела знакомый силуэт. Уэллс. Он сидел у ствола дерева, спиной опираясь на шершавую кору, и смотрел куда-то вперёд. Талия шумно выдохнула и провела ладонью по лицу, будто стирая остатки сна. Она медленно подошла к нему и опустилась рядом. — Ты как? — тихо спросила она, кивнув на его скулу. Даже в полумраке было видно, что рана рассечена. Кровь уже подсохла тёмной полосой. Уэллс усмехнулся краем губ. — Это ещё ничего — сказал он спокойно — Эти подонки подкараулили меня в лесу и сняли браслет. Он поднял руку, задрал рукав и показал пустое запястье. Талия зажмурилась. Она не знала, что сказать. Сочувствие? Извинения? Злость? — Самое смешное... — начала она, глядя в сторону — что днём Беллами подходил ко мне. С вопросами о слежке и браслете. Как бы невзначай пытался узнать, собираюсь я его снимать или нет. Талия открыла глаза и подняла взгляд к небу, которое уже начинало окрашиваться в бледно-розовый. — Сказав, что это идея Мерфи. И что он планирует переворот — произнесла она. Она тихо усмехнулась — не весело, а горько. — А я ведь тогда подумала, что он... беспокоится. Собственная наивность теперь казалась ей почти смешной. Уэллс слушал молча, не перебивая. — Я даже не знаю, что теперь будет — наконец сказал он — Своей речью он возбудил всех. Сейчас начнётся хаос. И все просто забудут про моральные ценности. Талия откинула затылок на дерево и тихо хмыкнула. — Ты думаешь, они о них помнили? После этих слов они оба рассмеялись — коротко, устало, без настоящей радости. Потом наступила тишина. Они сидели рядом, плечом к плечу, наблюдая, как солнце медленно поднимается над горизонтом. Как свет вытесняет ночь. Несколько минут они просто молчали. — Могу задать вопрос? — наконец произнёс Уэллс. Талия пожала плечами, не отрывая взгляда от неба. — Смотря на какую тему. — Насчёт твоей матери. Она хмыкнула. — Ну попробуй. Уэллс улыбнулся чуть неловко и подтянул ногу с протезом ближе к себе, словно это давало ему опору. — То, что сказал Мерфи... это правда? Ну, я в том смысле... что твой отец без причины решил... — он запнулся, не зная, какое слово подобрать. Казнить. Предать. Сломать. Талия вздохнула. — Я не знаю! — честно сказала она — Я не знаю, откуда Мерфи это взял. Может, придумал. Может, услышал от кого-то. Но одно я знаю точно. Она опустила взгляд на свои ладони. — Как только мы найдём способ связаться с Ковчегом, я не оставлю своего отца в покое. Пока он не расскажет мне правду. Её голос был спокойным, но в нём звучала решимость. После этого Уэллс больше ничего не спрашивал. И Талия тоже. Они просто сидели рядом, встречая рассвет, каждый погружённый в свои мысли, в свои страхи и в вопросы, на которые пока не было ответов. *** К полудню лагерь уже совсем не напоминал то напряжённое, тяжёлое утро, которое Талия встретила у дерева вместе с Уэллсом. Солнце поднялось высоко, прогрело землю, и вместе с теплом по лагерю разлилась беспечность — громкая, хаотичная, почти истеричная. Было примерно час дня. Уэллс ушёл — хоронить двух ребят, погибших при посадке. Они пытались повторить прыжок, который так легко сделал Финн. Талия не пошла с ним. Она не была уверена, что выдержит ещё одну сцену прощания. Она стояла чуть поодаль от основной суеты и наблюдала. Кто-то бегал между деревьями, срываясь на крик, будто это была игра, а не выживание. Несколько парней гонялись друг за другом, сталкиваясь плечами, смеясь, валясь на землю. Кто-то притащил металлические бочки и теперь барабанил по ним палками, выбивая ритмичный, примитивный бит. Звук разносился по лесу, отдаваясь в груди глухими ударами. Возле костра сидели другие — те, кто уже устал от бурной энергии. Они просто смотрели в огонь, переговаривались, наслаждались солнцем. Талия опустила взгляд на себя. Её майка под кофтой давно перестала быть майкой — теперь это был укороченный топ. Остаток ткани она использовала как повязку для ожога. Рука всё ещё ныла. Даже лёгкий поток ветра причинял боль, словно кожа оставалась обнажённой и беззащитной. Она осторожно поправила повязку. И вдруг заметила в стороне перепалку. Уэллс вернулся и сейчас спорил с кем-то. Подойдя ближе, она поняла — это Атом. Он пытался вырвать из рук Уэллса какую-то одежду или вещи. Талия медленно подошла, но остановилась в нескольких шагах. Вмешиваться не хотелось. Проблем и так хватало. Может, они разберутся сами. — Каждому по потребностям! — твёрдо произнёс Уэллс, удерживая вещи. — До тебя всё ещё не дошло, канцлер? — раздался насмешливый голос. Из корабля вышел Беллами. Полуголый, без майки, с тем же уверенным, ленивым выражением лица. За ним шла та самая девушка, которая вчера сидела у него на коленях. Она обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Он ответил на поцелуй без колебаний. Это выглядело показушно. Нарочито. Талии стало неловко — не от самого поцелуя, а от того, как это демонстрировалось. Как будто он специально подчёркивал: здесь нет стыда, нет запретов, нет правил. Девушка ушла, а Беллами даже не посмотрел ей вслед. — Это наш дом! — сказал он, подходя ближе — Правила твоего отца здесь не действуют. Уэллс на секунду замер, потом просто разжал пальцы. Одежда упала на землю у костра. Атом и ещё несколько ребят тут же налетели на кучу, как пчёлы на мёд, хватая, вырывая друг у друга вещи. Талия сглотнула. Она видела, к чему ведёт такая жадность. Сегодня — одежда. Завтра — еда. Потом — что-то большее. И вдруг раздался женский крик. Резкий. Испуганный. Беллами натянул майку на торс на ходу и направился к источнику крика. Остальные — за ним. Талия тоже пошла. Там они увидели Мерфи. Он заломил девушке руки за спину и держал её лицом над костром. Пламя лизало воздух в нескольких сантиметрах от её кожи. Она вырывалась, всхлипывала. — Беллами, зацени — ухмыльнулся Мерфи — Нам же надо, чтобы на Ковчеге подумали, что мы все мертвы, так? Будет естественнее, если перед этим мы чуть-чуть помучаемся. Он говорил это почти весело. Но не успел сделать ничего большего. Уэллс подлетел к нему и с силой толкнул. Мерфи полетел на землю, выпустив девушку. Талия скрестила руки на груди. Весь лагерь уже сбегался на шум. — Прекрати всё это! — сказал Уэллс, глядя прямо на Беллами. — Прекратить? — переспросил тот, приподняв бровь — Я ещё даже не начинал. И в этот момент Уэллс потерял бдительность. Мерфи вскочил и налетел на него сбоку. Кулак за кулаком обрушились на лицо Уэллса. Удары были быстрыми, злыми. Дыхание Талии перехватило. Она шагнула вперёд, но замерла, когда почувствовала движение рядом. Беллами подошёл к ней почти вплотную и наклонился к её уху. — Что, изоляция на ночь пошла тебе на пользу? — тихо сказал он. Его голос был насмешливым. Талия отшатнулась от него. — Такая ручная... — добавил он, прищурившись. Она замотала головой, закрыв глаза на секунду, будто это могло заставить его исчезнуть. Внутри всё сжалось от усталости. Ей хотелось только одного — чтобы он замолчал. Чтобы этот хаос закончился. И вдруг ход драки изменился. Уэллс перехватил руку Мерфи, перевернул его и оказался сверху. Теперь уже он наносил удары — чёткие, сдержанные, но сильные. Талия невольно усмехнулась. — Так держать, Уэллс! — крикнула она. Она переглянулась с Беллами. Тот смотрел на драку внимательно, не вмешиваясь. Но Уэллс знал меру. Через несколько секунд он остановился, поднялся с Мерфи и отошёл, тяжело дыша. Он подошёл к Беллами вплотную. — Когда ты поймёшь, что тебе с ними не справиться? — спросил он, оглядывая толпу и жадно глотая воздух. Вокруг стояли подростки — взвинченные, возбуждённые, уже привыкшие к крикам и дракам. И Талия вдруг ясно поняла: вопрос был не только о Беллами. Он был о том, сможет ли кто-нибудь вообще справиться с этим хаосом. Мерфи поднялся медленно, опираясь ладонью о землю, будто собирал себя по частям после удара. Его лицо уже начинало темнеть от синяков: под глазом наливалась припухлость, скула была содрана, нижняя губа треснула и кровоточила, оставляя тонкую алую дорожку по подбородку. Но выражение его лица не выдавало ни боли, ни сомнений. Напротив, в его глазах горело что-то упрямое и опасное, словно драка только разожгла в нём желание довести всё до конца. Он сплюнул кровь себе под ноги и выпрямился во весь рост. В руке у него блеснул нож — грубый, неровный, сделанный из обломка корпуса корабля. Металл был шероховатым, с зазубринами по краю, рукоять обмотана полоской ткани, чтобы не скользила в ладони. Это был не аккуратный инструмент, а кусок вырванного железа, которому придали форму оружия. — Ну всё... — хрипло произнёс он, глядя прямо на Уэллса — Ты труп! В его голосе не было крика, не было истерики, только холодная решимость, от которой по спине Талии пробежал неприятный холодок. Уэллс стоял напротив, тяжело дыша, с окровавленной щекой и рассечённой скулой. Он не отступил ни на шаг, но Талия видела, как в его глазах мелькнула быстрая оценка ситуации — нож в руке Мерфи, толпа вокруг, возбуждённая, жадная до зрелища. Беллами шагнул вперёд. — Стоп! — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали все. На секунду в Талии вспыхнула надежда. Возможно, он наконец понял, что это заходит слишком далеко, что ещё один шаг — и они переступят черту, после которой уже не будет дороги назад. Однако её надежда рассыпалась в ту же секунду, когда Беллами сунул руку в карман и достал собственный нож. Он посмотрел сначала на Мерфи, затем на Уэллса, и в его взгляде не было ни тревоги, ни сомнения — только расчёт. — Всё по-честному — сказал он спокойно, будто объявлял правила игры. И бросил нож под ноги Уэллсу. Металл ударился о землю с сухим звоном и остался лежать между ними, отражая солнечный свет. Толпа затаила дыхание. Некоторые сделали шаг ближе, другие, наоборот, отступили, но никто не ушёл. Уэллс опустил взгляд на нож. Его грудь всё ещё часто поднималась и опускалась, кровь подсыхала на щеке. Он явно метался внутри себя. Поднять нож означало принять правила Беллами, согласиться на этот дикий кодекс силы. Не поднять — означало показать слабость перед теми, кто уже начинал верить, что сила решает всё. Талия чувствовала, как напряжение стягивает воздух, будто перед грозой. И именно в этот момент раздался крик: — Уэллс! Голос прорезал лагерь неожиданно, резко, словно удар колокола. Талия обернулась, и тяжесть, давившая на плечи, внезапно ослабла. Это была Кларк. Она возвращалась в лагерь быстрым шагом, её лицо было напряжённым и усталым. За ней шёл Финн, запыхавшийся, с растрёпанными волосами. Позади них Монти поддерживал Октавию, которая заметно хромала. Талия сразу нахмурилась, заметив, как тяжело Октавия переносит вес на одну ногу. Кларк подошла ближе и остановилась, оценивая происходящее. Её взгляд скользнул по ножам, по крови на лице Уэллса, по толпе, которая жадно наблюдала за возможной расправой. Однако Беллами уже сорвался с места. — Октавия! Всё в порядке? — в его голосе прозвучала искренняя тревога, совершенно не похожая на холодный тон, которым он только что говорил. Он забрал сестру из рук Монти и осторожно усадил её на камень. Его ладони быстро, почти нервно, проверили её плечи и ногу. — Да, я в норме — ответила Октавия, стараясь говорить уверенно, хотя лицо её оставалось бледным. Беллами внимательно посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на остальных. — Где еда? — спросил он, и в его голосе снова зазвучала требовательность. Финн опустился на камень, переводя дыхание. — Мы не добрались до горы Везер... — сказал он. Кларк сделала шаг вперёд. — На нас напали! Эти слова упали тяжело, будто камень в воду, и по лагерю разошлись невидимые круги. — Напали? — переспросил Уэллс, забыв о ножах. — И что это было? — добавил он, нахмурившись. Финн покачал головой. — Не что. А кто. Он обвёл взглядом лагерь и на мгновение задержался на Талии. — Возможно, когда мы решили, что люди остались только на Ковчеге, мы ошиблись. Кларк кивнула. — Всё, что мы знали о Земле, неправда. Здесь есть люди. Выжившие. Толпа загудела. Кто-то рассмеялся нервно, кто-то выругался. — Хорошая новость в том, что мы можем здесь жить. Радиация не убьёт нас! — продолжила Кларк, стараясь говорить чётко и уверенно. Она сделала паузу, прежде чем добавить: — Плохая новость в том, что нас могут убить местные… Слова повисли в воздухе, тяжёлые и реальные. И тогда Талию пронзило воспоминание. Лес. Ягоды. Тишина, которая казалась слишком внимательной. Ощущение чужого взгляда, от которого хотелось обернуться, но не хватало смелости. — О господи... — прошептала она. Несколько человек повернулись к ней. Она сделала шаг вперёд. — Вчера я пошла собирать ягоды. Совсем недалеко от лагеря. И я клянусь, что кто-то наблюдал за мной. От её собственных слов по коже побежали мурашки. Она невольно обняла себя руками, словно пытаясь согреться. — А где тот парень в очках? — вдруг спросил Уэллс, оглядываясь. Только сейчас стало ясно, что кого-то не хватает. Кларк опустила взгляд. — На Джаспера напали... — сказала она тихо — Его забрали. Молчание стало почти осязаемым. В этот момент Кларк заметила руку Уэллса. Она резко схватила его за запястье, поворачивая его к свету. Пусто. — Уэллс... Он коротко шмыгнул носом и кивнул в сторону Беллами. — Его спроси. Кларк подняла голову и посмотрела прямо на Беллами. — Сколько? Её голос был твёрдым, почти ледяным. Беллами не ответил. Мерфи сделал шаг вперёд, всё ещё держа нож. — Пока только двадцать четыре — произнёс он с кривой ухмылкой. Кларк оглядела толпу, пытаясь найти глазами тех, у кого запястья уже были пустыми. — Идиоты... — прошептала она. Теперь каждый понимал, что это значит. Двадцать четыре погасших сигнала. Двадцать четыре подтверждения для Ковчега, что они мертвы. А теперь выясняется, что Земля населена. Что в лесу есть те, кто уже забрал одного из них. И в этот момент лагерю впервые стало по-настоящему страшно. Финн, всё ещё тяжело дыша после возвращения, скользнул взглядом по лицам вокруг, словно проверяя, кто цел, кто ранен, кто вообще ещё стоит на ногах. Его взгляд остановился на Талии. Почти машинально он опустил глаза к её запястью — очевидно, ожидая увидеть пустоту, такую же, как у Уэллса. Но вместо голой кожи он увидел браслет. Металлический обод по-прежнему плотно охватывал её руку, только теперь он был обмотан полосой ткани, пропитанной чем-то тёмным. Повязка скрывала ожог, но не полностью — край покрасневшей, вздувшейся кожи всё равно был заметен. — А с тобой что случилось? — спросил Финн, нахмурившись. Кларк, услышав его тон, тут же повернулась к Талии. Её взгляд мгновенно стал внимательным, почти врачебным. Талия коротко хмыкнула, будто речь шла о чём-то незначительном. — Это уже его спросите! — сказала она спокойно и кивнула в сторону Мерфи. Затем перевела взгляд на Беллами. — Эта парочка устроила здесь патриархат — добавила она, указывая на Мерфи и Беллами так, будто представляла их публике. Слово повисло в воздухе, и несколько человек непонимающе переглянулись. Октавия подняла глаза на брата. В её взгляде читалась растерянность. Она смотрела то на Беллами, то на Талию, явно не понимая, кому верить. С одной стороны — брат, который всегда был для неё защитой. С другой — очевидное напряжение в лагере, ножи, кровь, крики. Кларк медленно повернулась вокруг своей оси, оглядывая всех подростков. Она будто пыталась охватить взглядом не просто людей, а масштаб происходящего. — Система жизнеобеспечения на Ковчеге отказывает! — сказала она громко, чтобы её услышали все — Поэтому нас сюда и отправили. В лагере стало тише. Даже те, кто только что поддакивал Беллами, замолчали. — Им нужно узнать, можно ли жить на Земле! — продолжила Кларк, и её глаза стали странно стеклянными, как будто она заново переживала момент, когда узнала правду — А нам нужна их помощь, чтобы остаться в живых. Она перевела дыхание. — Снимая браслеты, вы не только обрекаете их. Вы обрекаете себя. Слова были сказаны без крика, но в них звучала отчаянная искренность. Талия молчала. Она смотрела в землю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Кларк говорила правду. И это было хуже всего, потому что правда не звучала так вдохновляюще, как речи Беллами. Правда звучала страшно. Беллами шагнул вперёд. Он не выглядел растерянным. Напротив, его лицо оставалось спокойным, даже уверенным. — Мы сильнее, чем ты думаешь — сказал он, глядя прямо на Кларк. Он медленно обошёл её, словно выступал перед публикой. — Не слушайте её! — продолжил он, обращаясь уже к толпе — Она одна из привилегированных. Слово прозвучало с оттенком презрения. — Если они спустятся сюда, им будет только лучше! — говорил Беллами, прохаживаясь по кругу, встречаясь взглядом с каждым подростком, словно пытался лично убедить каждого — А как насчёт всех остальных? Мы сами о себе позаботимся. Он остановился. — Они обещали простить вам преступления... — Беллами усмехнулся — А я говорю вам, что вы не преступники! Последнее слово он выкрикнул так, что оно эхом отозвалось между деревьями. В толпе раздались одобрительные возгласы. Кто-то хлопнул. Кто-то крикнул: «Да!» Беллами уловил волну и усилил её. — Мы ещё покажем этим землянам! — сказал он с ухмылкой. И когда в ответ раздался одобрительный гул, почти рёв, Талия почувствовала, как внутри всё холодеет. Потому что это было не просто согласие. Это было начало разделения. И она видела, как легко страх превращается в агрессию, а агрессия — в уверенность, что сила решит всё. *** На первом этаже корабля стоял тяжёлый, застоявшийся запах металла, пыли и сырости. Свет пробивался через проломы в корпусе и ложился на пол неровными полосами, высвечивая мусор, обломки и следы грязных ботинок. Талия сидела на корточках возле одной из стен, собирая тряпкой тёмные разводы с пола. Рукава её куртки были закатаны почти до локтей, открывая запястья — на одном из них всё ещё плотно сидел браслет, обмотанный тканью. Волосы она заплела в тугую косу, чтобы они не падали на лицо и не мешали работать. Она двигалась размеренно, почти механически, но мысли её были далеко отсюда — в лесу, в криках Кларк, в словах о выживших, в исчезновении Джаспера. Скрипнула лестница. Талия подняла голову. Со второго уровня спускались Кларк и Уэллс. Они спускались быстро и между ними чувствовалось напряжение. Кларк говорила быстро и жёстко, словно давно сдерживала эти слова. — Дело не в ноге, Уэллс... — произнесла она, спрыгивая с последней ступени и легко приземляясь на пол — Дело в тебе. Уэллс спустился следом, уже медленнее. — Вам нужны люди. Я хочу помочь! — сказал он с той упрямой серьёзностью, которая всегда была в его голосе. Талия прищурилась, поднялась на ноги и подошла к ним, вытирая руки о ткань штанов. — Вы за Джаспером? — спросила она прямо. Кларк повернулась к ней. — Да. Хочешь пойти с нами? Талия не колебалась ни секунды. — Да. Всё лучше, чем здесь. В её голосе не было бравады, только честность. Оставаться в лагере, наблюдать, как лагерь делится на группы — это казалось ей куда страшнее, чем идти в лес. Кларк кивнула и коротко улыбнулась, будто благодаря за эту простую, безусловную поддержку. В этот момент в корабль буквально влетел Монти. Он был запыхавшийся, глаза горели. — Кларк! Он прав, он нам нужен! Все остальные отказались — сказал он, разводя руками. Кларк посмотрела на него с сожалением. — Прости, Монти, но ты тоже не идёшь. Он сощурил и без того узкие глаза. — Что? — тихо спросил он. Талия шагнула ближе. — Еда и связь. Вот что! — сказала Талия спокойно — Ты вырос на ферме. Работал в инженерном отделе. Твои мозги пригодятся всем нам. Она переглянулась с Кларк. Между ними проскочило молчаливое понимание, и они обе кивнули. — Попробуй связаться с Ковчегом — добавила Кларк — А мы вернём Джаспера. Монти поднял голову, и на его лице появилась благодарная улыбка. — Спасибо вам... — сказал он, глядя на Талию и Кларк. Талия направилась к выходу, чувствуя, как внутри постепенно собирается решимость. Кларк шла рядом. — Финн тоже идёт? — спросила Талия. Кларк пожала плечами. — Нет. Он струсил. Талия остановилась и внимательно посмотрела на неё, но Кларк уже вышла из корабля, и солнечный свет окутал её фигуру. Талия пошла следом. Уэллс, несмотря на разговор, всё же вышел за ними. Кларк шла впереди, целенаправленно. Талия заметила, что её маршрут ведёт в сторону Беллами и Мерфи, которые стояли чуть поодаль. Талия остановилась и повернулась к Уэллсу. — Ты не видел Финна? Он огляделся и кивнул в сторону группы ребят у края лагеря. — Он там. Талия прищурилась, кивнула. — Спасибо. Ждите меня. Я скоро приду. Она направилась в сторону Финна. Он стоял с несколькими подростками, что-то объясняя и указывая рукой на линию деревьев, словно обсуждал оборону или наблюдательные посты. — Финн! — позвала она. Он обернулся и усмехнулся. — Что, тоже пришла назвать меня трусом? Талия нахмурилась. — Что? Нет. Я пришла уговорить тебя. Финн фыркнул, взъерошив волосы. — Нет, Талия! Это не обсуждается. Я туда не пойду. Она усмехнулась, но в её глазах мелькнула серьёзность. — Ты должен приглядеть за Кларк. Финн прищурился. — С чего это вдруг? Талия чуть улыбнулась. — Ну она же вроде как понравилась тебе? Он ничего не ответил, но выражение лица стало более напряжённым. — Она пошла звать Беллами с собой. А это значит, что он не упустит момента снять с неё браслет. Финн скрестил руки на груди. — С чего ты решила, что он попробует? — Я просто это знаю — тихо ответила Талия — Кларк — одна из нас. Из тех, за кем на Ковчеге будут следить в первую очередь. Она обернулась и посмотрела на Кларк, которая уже стояла рядом с Беллами и Октавией. — Не знаю. Это безумство — возвращаться в лес … — пробормотал Финн. — Подумай над моими словами — сказала Талия — И к тому же, везде опасно. Как я и сказала — даже возле лагеря за нами наблюдают. При этих словах по её коже снова пробежали мурашки. Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла обратно. Кларк и Уэллс уже каким-то образом уговорили Беллами идти с ними. Он стоял с привычной уверенной позой, но в глазах читался расчёт. В свою очередь он позвал с собой Мерфи. Лицо Талии не дрогнуло. Она подошла к ним. — Ну, идём! — сказала Кларк и развернулась к тропе, ведущей вглубь леса. Талия пошла рядом с ней. Беллами и Мерфи двигались позади, тихо переговариваясь. Уэллс занял позицию между ними и девушками, словно молчаливый барьер. И когда они ступили под тень деревьев, лагерь остался позади вместе с криками, спорами и разделением. Впереди их ждал лес — густой, молчаливый и явно не такой пустой, как им когда-то казалось. *** Они шли уже около нескольких часов, и за это время лес будто окончательно проглотил их. Тропа, если её вообще можно было назвать тропой, становилась всё уже, корни деревьев переплетались под ногами, цепляясь за ботинки, а густые кроны почти не пропускали солнечный свет. Воздух был влажным, тяжёлым, пропитанным запахом земли, мха и чего-то прелого, древнего. Каждое движение сопровождалось шорохом листвы, и этот звук казался слишком громким в настороженной тишине. Никто больше не разговаривал так свободно, как в лагере. Слова здесь звучали иначе — осторожнее, тише, словно сам лес мог их услышать. Вдруг Беллами ускорил шаг и вышел вперёд. Он двигался уверенно, даже демонстративно, будто хотел доказать, что страх к нему не имеет отношения. В его руке появился пистолет, и он начал лениво покачивать им, проводя взглядом по деревьям. — Зачем так бежать? — произнёс он с лёгкой усмешкой — Удар копьём в сердце смертелен. Его голос прозвучал почти спокойно, но в этой спокойной интонации ощущалась провокация, словно он специально напоминал всем о том, что произошло с Джаспером. Уэллс мгновенно напрягся. — Убери пистолет, Беллами! — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд. В ответ из-за его плеча выступил Мерфи. Его губы изогнулись в знакомой кривой улыбке, в которой всегда было больше насмешки, чем веселья. Он слегка толкнул Уэллса в грудь, не сильно, но достаточно, чтобы обозначить границу. — Может, попробуешь его отобрать? — мягко, почти ласково предложил он. Напряжение между ними сгущалось, как грозовая туча. Кларк резко обернулась. — Джаспер кричал, когда его уносили — сказала она, и в её голосе не было истерики, только твёрдая логика — Если бы ему попали в сердце, он бы погиб сразу. Она говорила так, будто убеждала не только их, но и саму себя. — Поэтому у нас мало времени. Она сделала шаг вперёд, намереваясь продолжить путь, но Беллами внезапно схватил её за руку. Его пальцы сомкнулись на её запястье резко и уверенно, не оставляя сомнений в намерении. — Сними браслет, и мы пойдём! — произнёс он с широкой улыбкой, в которой сквозила не столько просьба, сколько вызов. Талия нахмурилась и встретилась взглядом с Уэллсом. В их коротком молчаливом обмене было общее понимание: это уже не просто спор, это борьба за контроль. Кларк вырвала руку. — Пока я жива, на Ковчеге будут знать об этом— сказала она, шагнув к Беллами почти вплотную — Понял? Она смотрела прямо ему в глаза, не моргая. Беллами усмехнулся. — Храбрая принцесса. В его голосе звучала ирония, но и уважение — едва уловимое, скрытое за насмешкой. — Может, уже пойдём? — произнесла Талия, разводя руки в сторону, стараясь разрядить обстановку. — Замолчи, бабочка! — лениво бросил Мерфи. Слово прозвучало тихо, но болезненно. Талия почувствовала, как внутри всё сжалось. Она сразу поняла смысл. В старых отсеках Ковчега «бабочками» называли тех, кто за еду или защиту позволял пользоваться собой, и именно таковой, он считал ее мать. Это было грязное, унизительное прозвище. Она вспомнила вчерашний вечер, взгляды, шёпот за спиной. Мерфи хотел уколоть её, лишить достоинства. Она глубоко вдохнула и ничего не ответила. — Ты так и не сняла его... — заметил он, кивая на её запястье. Беллами мельком посмотрел на обмотанный тканью браслет, и между ними снова проскользнуло немое согласие. — Может, придумаете прозвища и себе? — раздался знакомый голос. Из-за кустов вышел Финн. Он появился неожиданно, но двигался спокойно, почти небрежно, как будто не было ни страха, ни угрозы. Его глаза задержались на Талии, и она невольно улыбнулась, почувствовав тёплую волну облегчения. Ей удалось убедить его. — И это вы называете поисками? — добавил он — Нужно разделиться. Так мы быстрее найдём Джаспера. Талия, Кларк за мной! Беллами повернулся к нему. — Логичнее по двое. Финн на секунду задумался, затем кивнул. — Хорошо. Кларк — со мной. Талия улыбнулась Финну, Кларк уже шагнула к нему. — Но это разве не опасно? — тихо спросила Талия. Однако решение было принято. Группы разделились. — Талия, идём — сказал Уэллс. — Как ты её защитишь, если себя-то не можешь? — усмехнулся Мерфи. Беллами медленно убрал пистолет за пояс. — Вы двое — на запад! — сказал он Мерфи и Уэллсу. Затем посмотрел на Талию — А ты со мной. Она на мгновение встретилась взглядом с Уэллсом и кивнула, убеждая его молча, что справится. Беллами отодвинул ветви, пропуская её вперёд. Она шагнула в более густую часть леса. Некоторое время они шли молча. Шорох их шагов сливался с шелестом листвы. — А мы с тобой в чём-то даже похожи — наконец произнёс Беллами. Талия нахмурилась. — Мы не капельки не похожи! — Ты хотела взорвать Ковчег — сказал он спокойно — Потому что они убили твою мать. Слова ударили неожиданно. От упоминания матери в груди стало тяжело. Она сглотнула, но не позволила боли отразиться на лице. Беллами развернулся к ней, продолжая идти спиной вперёд. — А я не хочу впускать Ковчег на Землю, потому что тогда они убьют Октавию. Мою сестру — он улыбнулся, будто это объясняло всё — Мы оба готовы пойти против них ради семьи. Талия покачала головой. — Этот факт нас не объединяет. Она обошла его, потому что идти спиной по лесу было глупо и опасно. — Ты действуешь из страха... — тихо сказала она — А я — из злости! После этих слов она замолчала, давая понять, что разговор окончен. Лес вновь наполнился только звуками шагов и дыхания. Но между ними теперь висело нечто большее, чем просто тишина — это было столкновение двух одинаково сильных, но совершенно разных мотивов.