Часть 4

Прошло несколько часов. Солнце успело подняться выше, затем начать медленно клониться к западу, и лес изменился вместе со светом. Тени вытянулись, воздух стал плотнее, и усталость начала ощущаться не только в ногах, но и в мыслях. Они больше не разделялись. Ведь Кларк и Финн первыми заметили след. Это была кровь на камне и очки Джаспера. Но для Кларк этого оказалось достаточно. Она присела, провела пальцами по следу, словно могла прочитать по нему направление. — Его тащили — тихо сказала она. Теперь они шли все вместе, напряжённые, собранные, и каждый звук казался значимым. — Кто сказал, что нам именно туда? — пробормотал Мерфи, раздражённо пиная камень, который с глухим стуком улетел в кусты. — Никто — лениво ответил Беллами. — Просто космонавт решил, что он лучше всех знает. В его голосе слышалась насмешка, но под ней — скрытая тревога. — Это называется разуть глаза, — вмешался Уэллс, не повышая голоса, но достаточно жёстко — Попробуй, может и у тебя получится. Кларк и Талия шли впереди. Талия чувствовала, как с каждым шагом её слух обостряется, как будто лес начинает шептать. Она ловила малейшие движения листвы, треск ветки, шорох в стороне. — Вам что, жить надоело? Не шумите! — резко произнёс Финн, остановившись и оглядываясь. Они замерли. Позади Кларк и Финна Беллами наклонился к Уэллсу и почти шёпотом сказал: — Видишь? Ты для неё ничто. Он кивнул в сторону Кларк и Финна, которые стояли слишком близко друг к другу, их плечи почти соприкасались. Между ними чувствовалось доверие, напряжённая, но тёплая связь. Уэллс ничего не ответил, но его челюсть напряглась. И вдруг лес разорвал звук. Протяжный, глухой стон боли, словно вырвавшийся из самой земли. Все одновременно подняли головы. — Что это было? — тихо, но напряжённо произнёс Мерфи. Талия почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод. — А вот теперь пора доставать пистолет — сказала она, поворачиваясь к Беллами. Он без лишних слов потянулся к поясу и вытащил оружие. Теперь он держал его иначе — не как угрозу, а как необходимость. Его пальцы легли на спусковой крючок, и в любой момент он был готов направить ствол вперёд. Они побежали на звук. Сердце Талии колотилось в груди так громко, что казалось, его можно услышать. Ветки хлестали по лицу, воздух резал лёгкие. И вдруг лес расступился. Перед ними открылась небольшая поляна. В центре возвышалось огромное дерево с толстым, изогнутым стволом. И к этому дереву был привязан Джаспер. Его руки были растянуты вверх, тело закреплено верёвками вокруг туловища. Голова безвольно свисала на грудь. Глаза были полузакрыты, губы едва шевелились, из них вырывались слабые стоны. — Джаспер! — выдохнула Кларк. Талия прищурилась, всматриваясь внимательнее. Копья в груди не было. Лишь кровавая рана, густо покрытая какой-то зеленой мазью. Кровь запеклась по краям, но мазь держалась. — Ему обработали рану... — прошептала Кларк. Талия медленно подняла взгляд. — То есть они спасли ему жизнь, чтобы оставить как приманку. Кларк уже двинулась вперёд, к дереву. Талия пошла за ней. — Кларк, осторожно! — крикнул Финн. Раздался резкий треск. Земля под Кларк провалилась. Она вскрикнула и полетела вниз. Талия успела среагировать. Она бросилась вперёд и схватила Кларк за руки в последний момент. Рывок был таким сильным, что Талия сама почти сорвалась следом, её тело накренилось вперёд. Ожог под браслетом, как будто лопнул. Внизу зияла яма. Из неё вверх торчали заострённые копья. Кларк висела прямо над ними. — Держись! — выдохнула Талия, чувствуя, как её мышцы горят от напряжения. Её ноги соскальзывали к краю. И вдруг чьи-то руки схватили её за бёдра, удерживая. Она мельком обернулась и увидела Беллами. — Помогите же! — крикнула она. Финн и Уэллс подбежали мгновенно. Они ухватили Кларк за предплечья и вытянули её вверх, на землю. Затем потянули назад и саму Талию, которая, спасая Кларк, почти оказалась в ловушке. Несколько секунд все тяжело дышали. Талия медленно подошла к краю ямы и заглянула вниз. Копья были заточены, аккуратно расставлены. Ловушка была продумана. — Ты цела? — спросил Финн, помогая Кларк подняться. — Да — ответила она с отдышкой. Она посмотрела на Талию. — Спасибо. Талия лишь кивнула. — Нужно снять его оттуда — сказала Кларк, поднимая взгляд на Джаспера. — Я залезу наверх и перережу верёвки — заявил Финн, обходя яму сбоку. — Я с тобой — шагнул Уэллс. — Нет. Останься с девочками — Финн посмотрел на Талию и Кларк, затем перевёл взгляд за их спины, туда, где стояли Беллами и Мерфи. — Ты. За мной — кивнул он Мерфи. Мерфи скривился, но пошёл. — Ему обработали рану… — повторила Кларк, глядя на Джаспера. Талия внимательно всматривалась в его грудь. — Они спасли его, чтобы оставить в качестве приманки — тихо произнесла она. — Может, они охотятся на кого-то, кто не ест падаль — усмехнулся Беллами. Финн, уже стоя у ствола дерева, пожал плечами. — А может, они охотятся именно на нас? И в этот момент лес словно сжался вокруг них. Каждый почувствовал одно и то же. Они не одни. Где-то среди деревьев, за листвой и тенями, могли быть глаза, которые наблюдают. Терпеливо. Спокойно. Выжидающе. Беллами, Кларк, Талия и Уэллс стояли немного поодаль от дерева, стараясь не приближаться к краю ловушки. Финн и Мерфи уже карабкались вверх по грубой коре, цепляясь за выступы и верёвки, чтобы добраться до Джаспера и аккуратно перерезать путы. Джаспер тихо стонал, едва приходя в себя, его голова безвольно покачивалась, и каждый этот звук болезненно отзывался внутри. Время тянулось мучительно медленно. Никто не говорил. Даже лес будто затаил дыхание. И вдруг из глубины чащи раздался низкий, протяжный рык. Звук был не похож на человеческий, не похож на треск ветвей или крик птицы. Это был голос хищника — густой, вибрирующий, такой, от которого инстинктивно холодеет внутри. Все резко обернулись. — Что это было? — тихо, но отчётливо произнесла Талия. — Не знаю — прошептал Уэллс, сжимая челюсть. Кларк повернулась обратно к дереву, её голос дрогнул от напряжения: — Скорее, парни! И в этот момент сбоку, совсем близко, раздался глухой рык. Они медленно повернули головы. В высокой, колышущейся траве что-то двигалось. Трава раздвинулась, и на свет вышла большая кошка. Её тело было гибким, мускулистым, шерсть — черной, глаза — жёлтые, неподвижные, хищные. — О господи... — прошептала Талия, невольно делая шаг ближе к Кларк. Это была пантера. Она не рычала больше. Она просто смотрела. Внимательно. Оценивающе. Словно выбирая. На мгновение всё замерло. А потом пума резко дёрнулась и побежала. — Беллами! Стреляй! — крикнула Кларк, отступая назад вместе с Талией. Но выстрела не последовало. Талия повернула голову. Беллами стоял, ошеломлённый, его глаза были широко раскрыты, но в руках у него ничего не было. Пистолет исчез. Его не было ни в ладони, ни за поясом джинсов. И вдруг раздался выстрел. Затем ещё один. Все обернулись. Пистолет был у Уэллса. Он стоял чуть в стороне, вытянув руку вперёд, и стрелял в сторону пумы. Его лицо было напряжено до предела, дыхание рваное. Пули уходили в траву, взметая комья земли. Одна из них всё-таки задела животное. Пума дёрнулась, проскользила по влажной траве, но мгновенно вскочила и исчезла в высокой поросли. Теперь её не было видно. — Беллами! Отойди оттуда! — крикнула Талия, потому что именно он оказался ближе всех к тому месту, где скрылась пума. Уэллс медленно перевёл ствол в сторону колышущейся травы. Тишина. И вдруг всё произошло так быстро, что разум едва успевал осознавать. Рёв. Мощный, яростный. Пума прыгнула сбоку, совсем не оттуда, где её ждали. Её тело вылетело из травы, вытянутое в воздухе, когти вперёд, пасть раскрыта. Она летела прямо на Беллами. Раздался ещё один выстрел. Короткий. Чёткий. Пума дёрнулась в полёте и тяжело рухнула к ногам Беллами. Её тело ещё раз содрогнулось, лапы судорожно скребнули землю, из пасти вырвался хриплый, предсмертный выдох. Глаза медленно потухли. Тишина вернулась так же резко, как исчезла. Уэллс опустил пистолет, но его палец всё ещё продолжал нажимать на курок. Сухой щелчок. Ещё один. Патронов больше не было. Талия и Кларк посмотрели на него почти с одинаковым выражением — смесь ужаса и осознания того, насколько всё было на грани. Если бы он промахнулся. Если бы последняя пуля ушла в траву… Беллами медленно повернулся к нему. На его лице было нечто странное — не благодарность, не злость. — Вот теперь она тебя заметила — сказал он хрипло. Уэллс перевёл взгляд на Кларк. Их глаза встретились, и в этом взгляде было слишком многое: страх, облегчение, понимание, что сейчас они были всего в шаге от смерти. Талия почувствовала, как напряжение, державшее её всё это время, наконец прорывается наружу. Она обхватила голову руками и опустилась на корточки, пытаясь выровнять дыхание. — Чем ты думал... — прошептала она, не глядя ни на кого конкретно. Лес снова зашумел, будто ничего не произошло. Но они уже знали. Здесь опасность не предупреждает. Она просто прыгает. *** Темнота опустилась на лес стремительно, почти внезапно, словно кто-то одним движением накрыл землю плотным покрывалом. Ещё совсем недавно между стволами деревьев пробивались золотистые полосы закатного света, а теперь вокруг сгущались густые синие тени, и лишь редкие просветы неба напоминали о том, что день вообще существовал. Ночь пришла так же быстро, как спало напряжение после встречи с пантерой, оставив после себя странную пустоту и изнуряющую усталость. Они шли медленно, потому что силы были на исходе. Впереди — Кларк и Талия. Обе молчали, каждая погружённая в свои мысли. За ними Финн и Уэллс несли Джаспера, осторожно поддерживая его под плечи. Его голова всё ещё безвольно склонялась вперёд, но дыхание стало ровнее. Позади шли Беллами и Мерфи, вдвоём таща тяжёлую тушу хищника, завёрнутую в большую плотную ткань, которую предусмотрительно взял с собой Уэллс. Ткань пропиталась кровью, и от неё тянуло металлическим запахом. Когда они вышли к лагерю, огонь костра уже разгорелся, освещая лица подростков неровным оранжевым светом. Те сидели группами, голодные, уставшие, измотанные тревогой. И стоило появиться силуэтам из леса, как разговоры мгновенно стихли. Все головы повернулись в их сторону. Октавия первой сорвалась с места и подбежала к ним. — Как он? — взволнованно спросила она, глядя на Джаспера. — Он жив — ответила Кларк быстро, но уверенно — Нам нужна вода и ткань для перевязок. Октавия кивнула и вместе с Монти тут же бросилась искать всё необходимое. Финн и Уэллс понесли Джаспера в корабль, осторожно, стараясь не задеть рану. Тем временем Беллами и Мерфи сбросили тушу пантеры рядом с костром. Ткань с глухим звуком ударилась о землю. Несколько подростков подошли ближе, в их глазах читалось напряжённое ожидание. Когда ткань развернули, в свете огня показалось массивное тело хищника. По лагерю прокатился вздох. Кто-то ахнул. Кто-то отступил на шаг. Они смотрели на зверя не только со страхом, но и с чем-то ещё — с осознанием, что это еда. Талия опустилась на бревно неподалёку, чувствуя, как ноги начинают дрожать от усталости. Пульс всё ещё стучал в висках, но теперь к этому добавился голод, который она игнорировала весь день. — Проголодались? — громко крикнул Беллами. Ответом ему стал одобрительный гул. Подростки начали кивать, кричать, поднимать руки. — Беллами! — Да! Им нужен был лидер. Им нужен был кто-то, кто принесёт добычу, кто будет говорить громко и уверенно, чтобы заглушить страх. Октавия подошла к брату и крепко обняла его. Он ответил тем же, прижав её к себе с такой силой, будто боялся потерять. На секунду в его лице исчезла вся жёсткость, и осталось только облегчение. Талия медленно поднялась с бревна. Голова раскалывалась от шума, от криков, от слишком резкого перехода от смертельной опасности к восторгу толпы. Ей хотелось тишины. Она уже направилась к кораблю, когда за спиной раздался знакомый голос. — Эй, бабочка, а ты что, не голодна? Это был Мерфи. Талия остановилась и повернула голову. В её взгляде не было ни смущения, ни злости, только усталое недоумение. Она слегка покачала головой, не отвечая. Она не понимала, почему он продолжает цепляться к ней. Было ли это просто развлечением для него, способом показать силу, или за этим скрывалось что-то иное — раздражение, вызванное тем, что она не поддаётся. Она развернулась и пошла дальше. — Хватит, Мерфи — сказал Беллами, всё ещё держа сестру в объятиях. Его голос был спокойным, но челюсть заметно напряглась. Он проводил Талию взглядом, а затем повернулся обратно к толпе, вновь принимая на себя роль лидера. Талия зашла в корабль. Внутри было прохладнее и темнее, только слабый свет костра проникал через проёмы. На полу, на чьей-то расстеленной куртке, лежал Джаспер. Перед ним на коленях сидела Кларк и осторожно обмывала его рану водой, стараясь не причинить лишней боли. Её движения были аккуратными, сосредоточенными. Финн присел рядом. Он что-то тихо сказал, и Кларк улыбнулась ему — мягко, почти по-детски. Затем он протянул ей что-то из кармана, и она ещё шире улыбнулась, даже тихо хихикнула. Этот звук показался Талии неожиданным на фоне всего произошедшего за день. Она отвела взгляд и заметила Уэллса. Он сидел в углу корабля, прислонившись спиной к металлической стене. Его руки лежали на коленях, плечи были опущены. Он смотрел прямо на Кларк и Финна. В его взгляде было что-то тихое и болезненное. Не зависть, не злость, а глубокая, молчаливая тоска. Веки Талии едва заметно дрогнули. Она понимала этот взгляд. Понимала, что он любит Кларк — не как подругу, не как союзника. Гораздо глубже. И видела, как Кларк словно не замечает этого, или делает вид, что не замечает. Талия медленно выдохнула. Она не знала, что произошло между ними раньше, на Ковчеге. Не знала, где именно они потеряли ту близость, которая, когда-то существовала. Но сейчас она ясно видела одно: в этом корабле было не меньше напряжения, чем в лесу. Только здесь оно было тише. И от этого — тяжелее. Тоска накатила на Талию внезапно, тяжёлой, удушающей волной, словно внутри неё что-то окончательно надломилось. До этого момента она держалась, потому что рядом были другие, потому что нужно было действовать, спасать, идти вперёд, но стоило ей на несколько секунд остаться в тишине корабля, как воспоминания прорвались сквозь все внутренние заслоны. Перед глазами всплыло лицо матери — бледное, измученное, с глазами, мокрыми от слёз. Талия помнила этот взгляд слишком отчётливо, помнила, как мать пыталась улыбаться, даже когда голос дрожал, как она гладила её по волосам, будто стараясь запомнить каждую прядь. А потом возник образ отца — прямого, холодного, с каменным выражением лица. Он ни разу не заплакал. Ни одного раза. Он всегда был сдержанным, всегда умел прятать эмоции, но тогда это казалось не просто силой характера, а чем-то пугающим, нечеловеческим. Талия не понимала, в чём было дело. Она перебирала в памяти каждый разговор, каждую деталь, пытаясь найти объяснение, но мысли упорно возвращались к одному — к словам Мерфи. Если её мать и правда была «бабочкой», если за этим прозвищем скрывалось что-то запретное или постыдное по меркам Ковчега, то даже это не давало права её отцу хладнокровно отправить собственную жену на смерть. Никакое правило, никакой закон не могли оправдать такой поступок в её глазах. Она шмыгнула носом, быстро смахнув подступающие слёзы, и подняла голову, словно пытаясь вытолкнуть из себя слабость. Развернувшись, Талия вышла из корабля. — Что это с ней? — тихо спросил Финн, поворачиваясь к Кларк. — Её мать погибла всего два месяца назад… — ответила Кларк, и в её голосе прозвучала мягкость, смешанная с собственной болью — Думаю, дело в этом. Она горько улыбнулась, глядя на шлюз, в котором исчезла Талия. Талия шла уверенным шагом обратно к костру, словно приняла внутри себя какое-то решение. Огонь уже разгорелся ярче, вокруг него столпились подростки, и то, что она увидела, заставило её замедлиться. Они выстроились в очередь. Беллами и Мерфи сидели у большого плоского камня. С каждого, кто подходил, они снимали браслет, а взамен протягивали ветку, на которой был насажен кусок поджаренного мяса. Всё происходило быстро и почти торжественно. Они устроили бартер — хочешь есть, снимай браслет. Губы Талии едва заметно дрогнули. Толпа снова закричала, поддерживая какую-то девушку, которая решилась снять браслет. Беллами протянул ей мясо, и прежде чем она отошла, к камню уже подошёл следующий. Талия прошла мимо очереди. Кто-то недовольно выругался, напоминая, что здесь есть порядок, но она не слушала. Она смотрела только вперёд. Мерфи поднял голову. Он сидел на корточках, и в свете костра его ухмылка казалась особенно язвительной. — Что, проголодалась? — протянул он. Талия ничего не ответила. Она опустилась на корточки перед камнем и молча положила руку на его холодную поверхность. Беллами, стоявший по другую сторону костра, нахмурился. — Снимай — спокойно сказала Талия. Мерфи посмотрел на неё уже иначе. В его взгляде мелькнуло что-то новое, почти уважительное, совсем не похожее на прежнюю насмешку. Талия аккуратно развернула ткань на запястье, и в свете огня стал виден ожог — красный, ещё не заживший. Мерфи уже потянулся за ножом, но в этот момент к ним подошёл Беллами и резко ударил по его руке. Нож отлетел в сторону и упал на землю. — Какого чёрта, чувак? — возмутился Мерфи. Талия подняла голову. Беллами схватил её за предплечье и резко потянул, оттаскивая от костра. — Что ты делаешь? — спросил он, глядя на неё с раздражением, в котором читалась и тревога. Талия вырвала руку и остановилась. — А что? Ты же сам хотел этого — ответила она ровно. Беллами прищурился. — Твой ожог всё ещё не зажил. Ты физически не можешь снять браслет. Талия горько улыбнулась, прикусив губу. — Я снимаю его не потому, что ты этого хотел, Беллами, а потому что я так хочу. Она подошла к нему ближе. — А какое правило тут? — тихо спросила она, наклонив голову. Он смотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. Талия ничего больше не сказала. Она развернулась и вернулась к костру. Мерфи уже не улыбался. Он коротко посмотрел в сторону Беллами, который стоял с напряжённо скрещёнными на груди руками. — Снимай! — повторила Талия, снова кладя руку на камень. Мерфи взял нож и аккуратно, почти осторожно, просунул лезвие между металлом браслета и её кожей. В тот же миг Талия почувствовала адскую боль. Ожог был не только вокруг браслета, но и под ним, и металл словно впивался в рану. Она застонала и зажмурилась. Мерфи резко провернул лезвие. Талия вскрикнула, но не отдёрнула руку. Металл треснул с сухим звуком. Толпа взорвалась криками поддержки. Никто не ожидал, что одна из привилегированных добровольно снимет браслет. Это было почти символом. Мерфи бросил браслет в костёр. Металл с шипением коснулся углей. Талия открыла глаза. Она посмотрела на запястье. Кровь текла не от импульсов браслета, а от разрезанной ножом кожи. Было очевидно, что Мерфи не был настолько неуклюжим, чтобы задеть её случайно, но она не сказала ни слова. Она медленно поднялась, стараясь не показать, как сильно дрожат ноги. Мерфи снова ухмыльнулся и протянул ей ветку с мясом. Талия подняла на него глаза. — Я это сделала не из-за еды. Она не приняла мясо. Развернулась и пошла к кораблю. Проходя мимо Беллами, она почувствовала на себе его взгляд. Его брови едва заметно дёрнулись, потому что он был уверен, что причиной был голод. Но это было не так. За её поступком стояло нечто иное. То, что нельзя было объяснить толпе, нельзя было выкрикнуть у костра. Это была её тихая месть. Отцу. Который, возможно, в этот самый момент смотрел на пустой сигнал её браслета и понимал, что возможно, единственный, родной человек, погиб. *** Утро наступило медленно, будто неохотно, пробиваясь сквозь густой туман, который стелился между деревьями и цеплялся за металлические обломки корабля. Прошло три дня, с последних событий. Небо было бледным, почти бесцветным, и первые лучи солнца казались холодными, лишёнными тепла. Почти все подростки провели ночь снаружи, завернувшись в куртки и одеяла, потому что Джаспер всю ночь стонал от боли, и его срывающийся голос эхом разносился по лагерю, не давая никому уснуть. Странным образом Талия была ему даже благодарна. Его болезненные стоны разрывали тишину, не позволяя ночи стать слишком глубокой, слишком спокойной. А значит, ей не пришлось снова проваливаться в сон, полный тяжёлых, липких кошмаров, где она снова и снова видела лицо матери и холодный взгляд отца. Бессонница казалась меньшим злом. С первыми признаками рассвета лагерь ожил. Несколько парней начали таскать бревна, складывая их в линию и пытаясь соорудить нечто похожее на защитную стену. После того как стало известно, что на Земле есть люди, причём настроенные не слишком дружелюбно, страх медленно, но уверенно поселился в каждом. Ночью в лес теперь почти никто не уходил, парочки держались ближе к костру, разговоры стали тише, а взгляды — настороженнее. Талия сидела на бревне возле корабля, наблюдая за происходящим. Неподалёку от неё Беллами и Мерфи тренировались. Вернее, Беллами учил Мерфи метать нож. Они выбрали ствол старого дерева в нескольких шагах от лагеря и сделали его мишенью. Мерфи кидал нож за ножом, но лезвие каждый раз ударялось о кору и падало на землю. Он раздражённо фыркал, поднимал нож и пробовал снова. После очередной неудачной попытки из корабля раздался особенно громкий стон Джаспера. — Блин, он меня уже достал! — пробормотал Мерфи, разводя руками. Беллами даже не повернулся в сторону корабля. — Долго он не протянет, так что придумай новое оправдание — спокойно сказал он. После этих слов он взял топор, прицелился и метнул его одним уверенным движением. Топор с глухим звуком вонзился в ствол дерева, будто рассёк его без сопротивления. Талия наблюдала за этим молча, но внутри неё уже формировалось решение. Она слишком долго тренировалась на Ковчеге, слишком упорно добивалась физической подготовки с четырнадцати лет, чтобы просто позволить телу ослабеть. Работа в лагере требовала силы и выносливости, и она не собиралась терять то, что далось ей таким трудом. Она поднялась с бревна и подошла к ним. — Можно мне? — спросила она, глядя на нож в руке Мерфи. Мерфи усмехнулся и посмотрел на Беллами. Тот коротко кивнул. После этого Мерфи протянул ей самодельный нож. Талия благодарно улыбнулась и сделала несколько шагов назад, чтобы отмерить расстояние. Она прищурилась, наметила цель, позволила дыханию выровняться. Две секунды тишины, в которых она словно отсекла всё лишнее, и затем плавный, точный замах. Нож полетел вперёд и, хотя не слишком глубоко, всё же вонзился в ствол дерева. Мерфи тяжело вздохнул. Беллами усмехнулся. — Тебя даже девчонка уделала — сказал он, подходя к дереву и вытаскивая из коры топор и нож. Он повернулся к Талии. — С ножом хоть не каждый, но дурак сможет. С топором попробуешь? Он протянул ей топор. Талия пожала плечами. — Могу попробовать. Она взяла топор, ощутила его вес, немного отступила назад. Свободную руку она вывела вперёд для равновесия, сосредоточилась. — Как по маслу… — тихо прошептала она самой себе и метнула топор. Но на этот раз удача отвернулась. Топор ударился о дерево тупым концом и упал на землю. — Чёрт — выдохнула она. Мерфи усмехнулся. Талия повернулась к нему, завязывая волосы в хвост, чтобы не мешали. — Не смейся, Мерфи. Я тебя в бою уложу быстрее, чем Уэллс в первый день. — Давай ещё! — сказала она, обращаясь к Беллами. Он усмехнулся, и в этом выражении смешались и лёгкое уважение, и искреннее удивление её упорством. Он уже собирался протянуть ей топор снова, как из леса вышел Атом и ещё несколько парней. — Мы обыскали всё в радиусе полумили. Никаких следов Трины и Паскаля — сказал Атом. Талия перевела взгляд на него. — Кто-то пропал? — спросила она. Но ей никто не ответил. — А ты проверил своё любимое дерево? — усмехнулся Мерфи, подходя к стволу и вытаскивая свой нож. — Мерфи! — резко сказал Беллами — Атом провинился и уже был наказан. Успокойся. Он посмотрел на него предупреждающе. Талия нахмурилась, не понимая, что именно сделал Атом и за что его наказывали, но спрашивать не стала. — Может, это были земляне? — неуверенно произнёс Атом. — Может, они просто решили уединиться. Тут таких много — лениво ответил Мерфи, бросив взгляд на Беллами. Беллами закатил глаза и хмыкнул, подкинув топор в руке. Мерфи тут же поднял руки в притворной капитуляции. — Поищем Трину и Паскаля, когда пойдём на охоту — сказал Беллами. — Пойдёмте уже что-нибудь убьём — добавил Мерфи, косо глядя на корабль, из которого снова донёсся крик Джаспера. Беллами остановил его. — Ты не пойдёшь. Ты должен остаться здесь. Если за нами следят, кто-то должен охранять лагерь. Услышав это, Талия тихо усмехнулась. Беллами посмотрел на неё. — Не хочешь пойти с нами? — в его голосе не было приказа, только приглашение. Талия на мгновение удивилась. Она ожидала указания, распоряжения, но не выбора. Она покачала головой и скрестила руки на груди. — Я предпочитаю целиться в людей, а не в безобидных животных. — Ага, скажи это вчерашней пантере — бросил Беллами. После этого он развернулся и направился к палаткам вместе с Атомом и остальными. Мерфи остался стоять на месте, наблюдая за уходящей группой. Талия развернулась на пятках и пошла в центр лагеря, чувствуя, как утренний воздух становится чуть теплее, а вместе с ним — и напряжение, которое не исчезало, а лишь принимало новые формы. *** Талия вошла в корабль медленно, будто переступала не просто металлический порог, а границу между двумя разными мирами. Снаружи — шум лагеря, стук бревен, напряжённые разговоры, запах дыма и сырого дерева. Внутри — густой воздух, пропитанный гарью и болью. Джаспер лежал на полу на расстеленной куртке, бледный, с закрытыми глазами, его грудь поднималась неровно. Рядом с ним на коленях сидела Кларк, сосредоточенно осматривая рану, а неподалёку находился Финн, напряжённо наблюдая за каждым её движением. — Ну как он? — тихо спросила Талия, подходя ближе. Кларк не сразу ответила, продолжая аккуратно касаться воспалённой кожи вокруг раны. — Земляне прижгли ему рану. Они спасли его — сказал Финн вместо неё. В его голосе прозвучало странное смешение благодарности и горечи. — Да — добавила Кларк — но только чтобы оставить в качестве приманки. Талия опустилась на пол рядом с Кларк, чувствуя холод металла сквозь ткань одежды, и посмотрела на Джаспера. Его лицо было почти белым, губы пересохшими. — Мда... ну и местечко — произнесла она тихо. Кларк грустно усмехнулась, не поднимая глаз. — Рана воспаляется. Может начаться заражение. Она повернула голову к Монти, который сидел чуть поодаль, окружённый снятыми браслетами. Он что-то делал с проводами, пытаясь выжать из них хоть какой-то сигнал. — У тебя получается установить связь с Ковчегом? — Боюсь, что нет... — Монти медленно покачал головой. Его взгляд скользнул к лицу Джаспера, и в этом взгляде было отчаяние человека, который понимает, что теряет друга, но не может ничего изменить. Внезапно тело Джаспера резко дёрнулось. Он застонал и начал беспорядочно двигаться. Талия инстинктивно напряглась, но спокойное выражение лица Кларк подсказало ей, что подобные приступы сейчас — почти норма. Кларк быстро взяла нож. — Держите его! — коротко сказала она Финну и Талии. Они прижали Джаспера к полу, стараясь удержать его плечи и ноги. Кларк поднесла лезвие к небольшому костру, разведённому прямо в металлическом контейнере. Металл начал постепенно краснеть. Прошло всего несколько секунд, но они показались вечностью. Затем Кларк осторожно, но решительно прижала раскалённое лезвие к ране. Джаспер закричал. Его тело выгнулось, он пытался вырваться, и Талия невольно зажмурилась, чувствуя, как этот крик пронизывает её насквозь. Запах горящей плоти наполнил пространство, и воздух стал тяжёлым, почти невыносимым. — Ты его убиваешь! — раздался резкий голос. Все обернулись. Внутрь влетела Октавия, за ней — Беллами, который, судя по всему, ещё не успел уйти на охоту. — Она спасает его! — твёрдо сказал Финн. Беллами подошёл ближе, его взгляд был холодным и оценивающим. — Ничего не выйдет — произнёс он. Талия нахмурилась, не понимая, откуда в нём такая уверенность. — Мы тащили его полдня не для того, чтобы оставить умирать! — резко ответила Кларк, не отрываясь от работы. — Он труп, если вы этого так и не поняли! Мне очень жаль — сказал Беллами — Из-за него все на стену лезут. — Прости за причинённые неудобства, но мы не на Ковчеге. Здесь каждая жизнь дорога! — вдруг произнесла Талия. Слова вырвались сами собой. Все посмотрели на неё. — Да ты посмотри на него. Ему конец! — ответил Беллами, указывая на белое лицо Джаспера — Вы не готовы пойти на крайние меры, а я готов. Он лежит тут уже три дня. Если до завтра ничего не изменится, я сам его убью. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Октавия застыла, Монти побледнел ещё сильнее, Кларк на мгновение перестала двигаться. Беллами развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз. Его шаги гулко отдавались по металлу, пока он спускался. — Что за самовлюблённый ублюдок… — тихо произнёс Монти, глядя ему вслед — Не думает ни о ком, кроме себя. Талия медленно выдохнула. — Власть очень сильно меняет людей — сказала она. Она смотрела на пустой проём лестницы и думала о том, как быстро лидерство превращается в холодную решимость, а забота о выживании — в готовность решать, кому жить, а кому нет. И где проходит та грань, после которой человек уже не возвращается к прежнему себе.