Часть 6

Спустя полчаса тренировки Талия уже не пыталась скрывать усталость, и её тело приятно ныло от напряжения, которое долгое время оставалось забытым, а теперь вновь напомнило о себе тяжестью в мышцах и сбившимся дыханием. Она сидела на траве, опершись руками позади себя, слегка запрокинув голову, и пыталась выровнять дыхание, глядя на бледное утреннее небо. Солнце уже поднялось выше, но его свет был обманчивым, потому что тепла в нём почти не ощущалось, и прохлада рассвета всё ещё цеплялась за кожу, пробираясь под одежду. После тренировки её футболка прилипла к спине, и когда ветерок коснулся влажной ткани, Талия невольно поёжилась, передёрнув плечами. Она даже не сразу поняла, что происходит, когда на её плечи вдруг легла чья-то куртка, тяжёлая и ещё тёплая от чужого тела. Она вздрогнула и резко повернула голову. — Что за... — прошептала она, увидев Беллами, который стоял рядом, глядя куда-то поверх её головы. — Куртка — коротко сказал он, поднимая взгляд к небу, будто объяснение было очевидным. — Я вижу, что это куртка. Зачем? — нахмурилась Талия, однако не спешила стряхивать её со своих плеч. — После тренировки ты вспотела, а по утрам не так уж тепло. Заболеешь — произнёс Беллами, засунув руки в карманы штанов, словно это был самый обычный, рациональный поступок. Талия прищурилась и медленно поднялась на ноги, придерживая куртку, чтобы та не соскользнула на землю. — У тебя сегодня хорошее настроение? — спросила она с лёгким подозрением. Беллами повернул к ней голову и нахмурился. — С чего ты это взяла? Она пожала плечами. — Ну, просто с тренировкой помог, теперь курткой накрыл. Что ты задумал? Беллами усмехнулся. — Кейн, я просто волнуюсь как лидер. Нам и так хватает полуживого Джаспера, не хватало, чтобы ты заболела — сказал он, скрестив руки на груди. Талия тихо вздохнула, не став продолжать спор, но в глубине души отметила, что его забота всё же была не совсем сухой обязанностью лидера. В этот момент её живот предательски заурчал, и звук показался ей оглушительным в утренней тишине. — Чёрт… — прошептала она, чувствуя, как щёки заливаются румянцем. — Ты голодная? — усмехнулся Беллами. — Нет... но что-нибудь перекусила бы. А точнее — не что-нибудь, а малину — ответила она. — Где ты её возьмёшь? — фыркнул он. — А вот — произнесла Талия, снимая куртку и протягивая её обратно Беллами. Она уже развернулась в сторону леса, и Беллами, нахмурившись, пошёл за ней, решив, что всё равно делать нечего, а разговор отвлечёт от тяжёлых мыслей. Когда они зашли под кроны деревьев, воздух стал прохладнее и тише. Талия повернулась к Беллами спиной к лесу и пошла задом наперёд, глядя на него с насмешливой улыбкой. — Чего увязался? — спросила она. — Тоже малины хочу — ответил он, закатив глаза. Она хотела что-то сказать в ответ, но не успела. Её нога зацепилась за что-то твёрдое, и она потеряла равновесие, резко падая на землю. Удар был неожиданным, воздух выбило из лёгких. Подняв голову, она увидела лицо Беллами, и в его глазах было не раздражение, а испуг. Талия медленно повернула голову в сторону и увидела, обо что споткнулась. Это был Уэлс. Он лежал на спине, совершенно неподвижный, руки раскинуты в стороны, словно он просто упал и не успел подняться. — Господи... Уэлс... — прошептала Талия, приподнимаясь на колени. Она уже хотела дотронуться до него, но внезапно замерла. Её взгляд упал на его лицо. Глаза были открыты, застывшие, пустые, и в этом неподвижном взгляде не было жизни. Из шеи, чуть ниже подбородка, сочилась тёмная, уже подсохшая кровь, а в коже зияла аккуратная, страшная рана. — О господи... — выдохнула она. Она подползла ближе, не веря тому, что видит, и обхватила его лицо руками, будто могла согреть, вернуть, заставить очнуться. — Нет... нет, нет, этого не может быть... — тяжело дыша, повторяла Талия. Её пальцы дрожали, ладони быстро испачкались в засохшей крови, но она будто не замечала этого. Слёзы хлынули из глаз, размывая реальность, и в голове одна за другой вспыхивали картинки из детства на Ковчеге, их смех в коридорах, тихие разговоры, недавняя ночь у костра, его грустная улыбка, когда он говорил о Кларк, и то, как он всегда старался встать между ней и чьей-то агрессией, будь то Беллами или Мерфи. Её плечи вдруг кто-то крепко обхватил, поднимая её на ноги. — Талия... — тихо произнёс Беллами. Но она будто не слышала его. Она прижала ладонь к лицу, рыдая, и слова путались в слезах. Беллами бросил ещё один взгляд на тело Уэлса, и его лицо стало каменным. Затем он осторожно развернул Талию к себе и обнял за плечи, удерживая её, потому что её ноги подкашивались. Он повёл её обратно к лагерю, поддерживая, не позволяя обернуться. — О господи... — снова и снова повторяла Талия, и каждое это слово звучало так, будто вместе с ним рушилось что-то большее, чем просто надежда. *** Прошло три часа с того момента, как Талия и Беллами нашли тело Уэлса в лесу, и эти три часа показались ей бесконечными, тяжёлыми, словно время растянулось и стало вязким, не желая двигаться вперёд. Всё произошло будто в тумане: крики, сбежавшиеся подростки, кто-то, кто прикрыл ему глаза, кто-то, кто молча принёс лопаты, и земля, которую копали быстро, почти ожесточённо, будто пытались закопать не только тело, но и страх, и чувство вины, и нарастающее понимание, что они больше не просто дети на незнакомой планете. Его похоронили за кораблём, там же, где уже лежали другие — те, кто не пережил первые дни на Земле. Небольшие холмы сырой земли выстроились в неровный ряд, и каждый из них был немым напоминанием о том, как хрупка их жизнь здесь. Теперь Талия сидела напротив свежей могилы Уэлса. Земля ещё была тёмной и рыхлой, и на её фоне ярко выделялись сорванные ею в лесу цветы — простые, полевые, с тонкими стеблями и бледными лепестками. Она аккуратно разложила их на земляном пригорке, словно это могло хоть немного смягчить суровость происходящего. Она шмыгнула носом, вытирая остатки слёз, и услышала шаги за спиной. Медленные, осторожные. Повернув голову, Талия увидела Кларк. В её руках тоже был цветок — один, с белыми лепестками, которые она держала так аккуратно, будто боялась сломать. Кларк слабо улыбнулась Талии, той самой натянутой улыбкой, которая больше была попыткой держаться, чем проявлением тепла, и подошла к могиле. Она опустилась на колени и воткнула цветок в землю, рядом с остальными. Они сидели молча. Лес вокруг был тих, лишь ветер шуршал в листве, и это молчание давило сильнее любых слов. — Талия... мне жаль — наконец произнесла Кларк. Талия коротко усмехнулась, и в этом звуке не было радости. — Ах, тебе жаль? — она повернула голову к Кларк, и её взгляд был острым, почти болезненным — А когда ты игнорировала Уэлса и ненавидела его все эти дни, тебе его жаль не было? Кларк нахмурилась. — Я знаю, что вы с ним сблизились здесь, на Земле, но, Талия, поверь, у меня были причины злиться на него. — Я знаю! — резко перебила её Талия — Уэлс мне всё рассказал! И хочешь услышать моё мнение? Кларк кивнула, напряжённо глядя на неё. — Ты просто дура, что не поняла этого раньше— сказала Талия тихо, но твёрдо. — О чём ты? — в голосе Кларк прозвучало недоумение. Талия медленно поднялась с земли, облизнув пересохшие губы. — Уэлс любил тебя! А ты назло ему тёрлась возле Финна, игнорировала его и плевала ему в лицо. Кларк вскочила следом, глаза её вспыхнули. — Из-за него казнили моего отца! — почти крикнула она. Талия покачала головой, и её глаза стали стеклянными, словно она уже не видела Кларк, а смотрела куда-то сквозь неё. — Какая же ты дура... — прошептала она — Уэлс настолько сильно любил тебя, что не хотел, чтобы ты возненавидела свою мать. Он ради тебя взял всю вину на себя. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни. Талия быстро вытерла слезу, развернулась и ушла с этого импровизированного кладбища, не оборачиваясь. Её шаги были быстрыми, почти бегущими, будто она боялась, что если остановится, то просто рухнет на землю. Кларк осталась стоять у могилы. Её дыхание стало прерывистым, голова закружилась от услышанного, и мир вокруг на мгновение потерял чёткость. А Талия, возвращаясь в лагерь, вдруг поняла, что только что сделала то же самое, что и Мерфи в первый день, когда он выпалил ей в лицо правду, к которой она не была готова. Она нанесла удар словами, не оставив времени ни на защиту, ни на осмысление. В лагере всё шло своим чередом. Кто-то укреплял стену, кто-то сортировал припасы, кто-то чинил палатки. Беллами и Мерфи следили за порядком, стоя неподалёку от центральной части лагеря. Когда Беллами столкнулся взглядом с Талией, она резко отвернулась и ускорила шаг, направляясь к своей палатке. — Талия! Подожди! — окликнул он, догоняя её. Она поняла, что уйти незамеченной не получилось, и обернулась. — Что? — произнесла она резче, чем хотела. Беллами развёл руками, явно подбирая слова. — Мне жаль — сказал он — Я видел, как... Уэлс... Он облизал губы, не зная, как правильно продолжить. — Он был дорог тебе. Талия закрыла глаза и опустила голову. — Да. Но, видимо, как друг он был дорог только мне. Потому что остальные его ненавидели. В её голосе не было крика, только усталость. Она развернулась и зашла в палатку, опустив полог. Беллами остался стоять снаружи ещё несколько секунд, затем тяжело вздохнул и направился обратно к стене лагеря, где его ждали обязанности лидера, которые не давали права долго задерживаться на чужой боли. *** После разговора с Кларк лагерь вдруг стал для Талии тесным, шумным и невыносимо чужим, будто каждая палатка, каждый голос и каждый взгляд напоминали ей о том, что она только что разрушила чьё-то представление о прошлом, а вместе с ним и остатки собственного спокойствия. Люди ходили мимо, занимались делами, спорили, смеялись, и всё это казалось ей каким-то неправильным, почти кощунственным на фоне свежей могилы за кораблём, где под сырой землёй лежал Уэлс, человек, который до последнего пытался быть лучше, чем обстоятельства. Она не могла дышать этим воздухом. Когда Талия вышла из своей палатки и направилась в сторону леса, стараясь ни с кем не встречаться глазами, её шаг был быстрым, почти решительным, словно только движение вперёд могло удержать её от того, чтобы не вернуться к кладбищу или не наговорить кому-нибудь ещё слов, о которых потом придётся жалеть. — Талия! — голос Финна заставил её остановиться. Он догнал её в несколько шагов и мягко, но уверенно взял за запястье. Его пальцы не сжимали больно, но удерживали достаточно крепко, чтобы она не могла просто так уйти. Талия тяжело вздохнула и повернулась к нему. — Ответь мне — сказал Финн, внимательно глядя ей в глаза — Это правда то, что ты сказала Кларк? Его голос был напряжённым, и в нём слышалась не столько агрессия, сколько тревога, будто он уже знал ответ, но всё равно надеялся услышать что-то иное. — Да — спокойно ответила Талия — Уэлс лично рассказал мне это. И я ему верю. Он самый честный человек, которого я когда-либо видела. Она на мгновение опустила взгляд, а затем снова посмотрела на Финна. — А теперь прошу, просто отпусти меня. Я хочу прогуляться. Она аккуратно, но настойчиво выдернула руку. Финн разжал пальцы. — И куда ты пойдёшь? — спросил он, нахмурившись — Ты забыла, что земляне в лесу? Талия ничего не ответила. Она просто развернулась и пошла вперёд, не ускоряя шаг и не оборачиваясь, словно его слова были фоном, не способным остановить её. Ей нужен был воздух. Пространство. Тишина. Она не собиралась уходить слишком далеко от лагеря, но и находиться слишком близко к нему не могла. Поэтому она выбрала самый простой способ не заблудиться — идти вперёд, не сворачивая, запоминая направление и ориентиры. Деревья становились гуще, запах сырой земли и мха — насыщеннее, а лагерь постепенно растворялся за её спиной. Чтобы не думать, она начала тихо напевать себе под нос какую-то старую песню с Ковчега, слова которой давно смешались в памяти, но мелодия осталась. Её голос звучал негромко, почти шёпотом, и растворялся в шелесте листвы. Она перешагнула через узкий ручеёк, вода которого с мягким плеском обтекала камни, создавая успокаивающий, ритмичный звук. На мгновение Талия остановилась, прислушалась к журчанию, и это показалось ей самым живым и настоящим звуком за весь день. *** Продолжая идти вперёд, она неожиданно вышла к небольшой возвышенности. Это была горка, поросшая травой и редкими кустами, и, поднявшись на неё, Талия замерла. Перед ней раскинулась широкая поляна, на которой виднелись разваленные стены какого-то бывшего здания. От него почти ничего не осталось, кроме обломков бетона, перекошенных металлических балок и фрагментов стен, будто кто-то когда-то вырвал из земли кусок мира и бросил его здесь умирать. Талия прищурилась, внимательно разглядывая руины. — Интересно... об этом месте кто-нибудь знает? — прошептала она себе под нос. Это находилось не так уж и далеко от лагеря. Слишком близко, чтобы быть полностью забытым, и слишком скрыто, чтобы бросаться в глаза. Она посмотрела вниз, оценивая спуск, и аккуратно сделала шаг вперёд, расставив руки в стороны, чтобы, если поскользнётся, успеть ухватиться за куст или траву. Спуск был неровным, земля под ногами осыпалась, но ей удалось благополучно добраться донизу. Оказавшись на поляне, Талия замерла, прислушиваясь. Вокруг стояла тишина, нарушаемая только ветром. Ни голосов, ни шагов, ни треска веток. Она выдохнула. Решив, что здесь безопасно, Талия начала медленно обходить руины. Она касалась пальцами холодного бетона, заглядывала в провалы, где когда-то, возможно, были комнаты, и представляла, каким было это место до того, как мир рухнул. *** Прогулка затянулась, и, по её ощущениям, прошёл примерно час, когда она наконец решила, что пора возвращаться. Солнце уже стояло выше, и лагерь наверняка заметил её отсутствие. Она покрутилась вокруг своей оси, пытаясь вспомнить, с какой стороны пришла, и увидела ту самую горку. Узнав её, Талия направилась в ту сторону. Подойдя ближе, она нахмурилась. Под самой горкой, частично скрытый травой и землёй, находился железный люк. Сердце её слегка ускорило ритм. Она опустилась на корточки и протянула руку к металлическим ручкам. На них висел заржавевший замок, покрытый коркой времени. Талия дёрнула его. Он держался крепко. — Блин… — прошептала она. Она огляделась в поисках чего-нибудь тяжёлого и заметила неподалёку кирпич. Подняв его, она крепче сжала пальцы, замахнулась и, отвернув лицо, ударила по замку. Глухой металлический звук разнёсся по поляне. Замок остался на месте. Она ударила ещё раз. И ещё. Только с четвёртой попытки металл треснул, и замок раскололся, повиснув на одной петле. Отбросив кирпич в сторону, Талия встала и, ухватившись за ручки люка, потянула его на себя. Он поддался с трудом, со скрипом, словно сопротивлялся вторжению, но всё же открылся. Она отдышалась и заглянула внутрь. Кромешная темнота. Холодный, затхлый воздух поднялся из глубины, коснувшись её лица. Заходить туда совершенно не хотелось. Всё внутри кричало, что это глупо и опасно. Но, цокнув языком, она тихо пробормотала что-то о собственной упрямости и шагнула внутрь. Железная лестница уходила вниз. Она спускалась медленно, смахивая с лица паутину и чувствуя, как под ногами гулко отзывается металл. Внизу её встретил длинный коридор, уходящий влево и вправо. Талия на секунду замерла, затем повернула направо. Сделав несколько шагов, она остановилась. Дальше идти было опасно и, возможно, глупо. И в этот момент она опустила взгляд. Крик сорвался с её губ прежде, чем она успела его сдержать. Она резко закрыла рот рукой. На полу лежали человеческие останки. Кости были разбросаны неровно, одежда почти истлела, и в тусклом свете, пробивающемся сверху, белели череп и рёбра. Сердце бешено колотилось. Она оглядела скелет, и в голове мелькнула мысль, что, возможно, этот человек запер себя здесь сам. Решение пришло быстро. Нужно уходить. Она развернулась, но вдруг замерла, почувствовав, что что-то упустила. Медленно повернувшись обратно к останкам, она прищурилась. В бывшей руке скелета лежал пистолет. Талия присела, морщась от отвращения, и осторожно протянула пальцы, стараясь не касаться костей. Металл был холодным и покрытым налётом времени. Когда пистолет оказался в её руке, она быстро поднялась и почти бегом направилась к лестнице. Выбравшись наружу, Талия закрыла люк обратно, словно запечатывая увиденное внутри. Она подтянула пистолет ближе к лицу и внимательно его рассмотрела. — Настоящий... — прошептала она. Он был ржавый, потёртый, и казалось невероятным, что спустя столько лет он вообще сохранился. Она нажала на защёлку и вытащила магазин. Её глаза расширились. Обойма была полной. Не хватало только одной пули. *** Талия шла по лесу медленно, почти осторожно, словно каждый её шаг мог нарушить хрупкое равновесие между ней и этим новым, чужим миром, который дышал вокруг неё. Она знала, что до лагеря ещё далеко, чувствовала это внутренним ощущением расстояния, тем особым знанием, которое появляется, когда ты запоминаешь направление не по карте, а по солнцу, по форме деревьев, по изгибу тропы, по тому, как ложится свет между стволами. Она старалась держаться той линии, по которой пришла, не сворачивать, не поддаваться импульсу срезать путь, потому что понимала, что малейшая ошибка может стоить слишком дорого. Пистолет был заправлен сзади за пояс её джинсов, холодный металл упирался в поясницу, и каждый раз, когда она делала шаг, она ощущала его присутствие, как напоминание о том, что мир вокруг уже не детская игра в выживание, а настоящая, жёсткая реальность. Её пальцы время от времени невольно касались рукоятки, проверяя, на месте ли он, и это прикосновение вызывало странную смесь страха и уверенности, потому что оружие — это власть, но и ответственность, и кровь, и решения, которые нельзя будет отменить. Мысли всё равно возвращались к Уэлсу, как бы она ни пыталась оттолкнуть их. Его голос, его спокойная манера говорить, его честность, которая иногда казалась почти наивной, и то, как он смотрел на Кларк — с тем тихим, безнадёжным чувством, которое она теперь понимала слишком ясно. Талия стиснула зубы. Нет. Не сейчас. Нельзя позволить себе утонуть в этом, не здесь, не одной, не в лесу, где каждый звук может оказаться последним. Когда Уэлса похоронили, в лагере почти единогласно решили, что это сделали земляне. Его тело нашли за пределами лагеря, и этого было достаточно, чтобы страх обрёл форму. Теперь каждый знал, что они не одни, что кто-то наблюдает, кто-то ходит по этим же тропам, дышит этим же воздухом, смотрит на них из тени. Треск ветки прозвучал резко, отчётливо, почти болезненно. Талия остановилась мгновенно. Всё её тело замерло, будто в неё вонзили невидимый крючок. Она даже не сразу поняла, что перестала дышать. Сердце гулко ударило в груди, и этот звук показался ей оглушительным. Она сглотнула, чувствуя, как пересохло во рту, и медленно, очень медленно повернула голову, всматриваясь в густые тени между деревьями. — Это просто фантазия… — прошептала она себе, едва слышно. Лес молчал. Она заставила себя сделать шаг. Потом ещё один. Но теперь её движения были быстрее, резче, почти нервными. Инстинкт подсказывал, что опасность рядом, даже если глаза её не видят. В голове пронеслась злая, отчаянная мысль: ну и дура, зачем вообще пошла, если знала, что это опасно, зачем лезла в тот люк, зачем решила, что тебе нужно одиночество именно сегодня. И тогда, боковым зрением, она заметила что-то или кого-то. Силуэт. Далеко, между стволами, почти сливающийся с тенью. Она снова остановилась, на этот раз медленнее, словно боялась спугнуть саму реальность. Закрыла глаза на мгновение, будто надеялась проснуться. Солнце уже клонилось к закату, свет становился густым, тёплым, но обманчивым, и тени удлинялись, превращая лес в лабиринт силуэтов. Она повернула голову. И увидела его. За деревом стоял человек. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. На нём была накинута шкура животного, грубая, тёмная, его кожа была цвета влажной земли, а на лысом затылке чётко выделялась татуировка, словно метка принадлежности к чему-то древнему и непонятному. Его взгляд был спокойным, почти изучающим, и именно это спокойствие пугало сильнее всего. Талия почувствовала, как холод разливается по позвоночнику. — О господи... — выдохнула она. И побежала. Не думая, не анализируя. Просто побежала. Её ноги сами находили опору, перепрыгивали через поваленные стволы, цеплялись за корни, скользили по влажной листве. В ушах гудела кровь, дыхание стало рваным, перед глазами всё расплывалось от адреналина. Время словно растянулось, каждый шаг казался отдельной секундой. Она не выдержала и оглянулась. Никого. Лес выглядел пустым, почти невинным. Она резко остановилась, хватаясь руками за голову, пытаясь собрать мысли. Нет, это не могла быть фантазия. Она видела его слишком отчётливо. Она снова пошла вперёд, уже быстрее, почти переходя на бег, когда вдруг что-то тяжёлое и сильное вырвалось из тени сбоку и схватило её за талию. Её ноги оторвались от земли, мир перевернулся, и прежде чем она успела закричать, крепкая, горячая ладонь закрыла ей рот. Её резко дёрнули вниз, прижимая к земле всем весом. Она извивалась, била руками, пыталась укусить, кричать, но звук глушился ладонью. Паника накрыла её с головой, слёзы выступили на глазах мгновенно, дыхание стало судорожным. Её снова дёрнули, развернув так, что она увидела пространство перед собой. В нескольких десятках метров стояла девушка из лагеря. Талия узнала её сразу — та самая, что часто смеялась слишком громко, что ходила рядом с Беллами, одна из немногих, кто искал в этом хаосе хоть какое-то утешение в чужих объятиях. Сердце Талии сжалось. И в следующий миг раздался короткий, сухой треск. Стрела пронзила воздух и вонзилась девушке в голову. Это произошло так быстро, что мозг не успел осознать. Девушка даже не вскрикнула. Её тело просто обмякло и рухнуло на землю, как кукла, у которой перерезали нити. Талия почувствовала, как её грудь сдавило так сильно, что она не могла вдохнуть. На её месте могла быть она. Она бежала именно туда. Если бы её не схватили... Слёзы хлынули потоком, горячие, беспомощные. И тогда рука медленно убралась от её рта. Она дрожала всем телом, словно её пробивал ток, и всё же повернула голову. Это был он. Тот самый мужчина. Он смотрел на неё спокойно, без злобы, без спешки. Его лицо было суровым, но не жестоким. Он слегка склонил голову набок, будто изучая. Талия инстинктивно отползла назад, пятясь по земле. — Прошу... не надо… — прошептала она, голос срывался. Он перевёл взгляд на тело девушки, затем снова на неё. В его глазах не было сожаления. Но не было и желания убить. — Теперь беги — произнёс он тихо, с заметным акцентом. Слова были простыми. Понятными. Талия замерла, не веря, что действительно услышала их. Он спас её. Ценой другой жизни. Не позволяя себе думать, она вскочила. Ноги подкашивались, но адреналин гнал её вперёд. Она бежала, не оглядываясь, не замедляясь, чувствуя, как лес рвётся мимо, как ветки хлещут по рукам, как в груди горит воздух. В голове билось только одно: я должна добежать. Землянин спас её. Но смерть всё равно пришла в этот лес. Просто выбрала другую. *** Талия бежала так, словно за её спиной всё ещё звучал свист стрелы, словно лес продолжал дышать ей в затылок, и каждый шаг мог стать последним, если она хотя бы на мгновение замедлится. Ноги горели, мышцы ныли так, будто их разрывали изнутри, дыхание рвалось, царапая горло, но она даже не пыталась сбавить темп. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что завтра она не сможет встать, что будет лежать в палатке с перегруженными ногами, что каждое движение будет отдаваться болью, но сейчас это не имело никакого значения. Жизнь была важнее. Боль — это потом. Если будет потом. В какой-то момент между деревьями она увидела слабое, дрожащее сияние. Факелы. Они висели на стене лагеря, освещая грубо сколоченные деревянные укрепления, и это зрелище стало для неё почти священным. Свет казался нереальным, как мираж, как обещание безопасности, которого она уже не ожидала. Её всё ещё трясло, руки дрожали, в ушах стоял гул, а в голове крутились обрывки — стрела, взгляд, слово «беги». Она не знала, что скажет. Не знала, как объяснит. Не знала, поймут ли её вообще. Но когда ворота оказались перед ней, она не замедлилась. Талия буквально влетела в них всем телом, и деревянные створки с грохотом ударились о забор, натянутые верёвки жалобно скрипнули, едва не оборвавшись. Звук разнёсся по лагерю, перекрывая разговоры и треск костров. Все взгляды обернулись к ней. — Господи, Талия! Где ты была? Тут происходил какой то ад! — с ужасом в голосе воскликнула Октавия, почти подлетая к ней. Из корабля в этот момент вышел Беллами. Он прижимал к затылку кусок ткани, пропитанный тёмным пятном, и его лицо было напряжённым, словно за последние часы произошло слишком многое. Талия растерянно огляделась. Лагерь выглядел встревоженным, сбитым с привычного ритма. И тогда она поняла — нет Финна. Нет Кларк. Нет Мерфи и его компании. Сердце снова болезненно сжалось. Она схватила Октавию за руку и почти потащила её к Беллами. Тот прищурился, глядя на неё, оценивая её состояние, замечая мелкие царапины на щеках, которые ветки оставили, пока она бежала. — Что случилось, Талия? — спросила Октавия, не понимая, почему подруга выглядит так, будто увидела саму смерть. Талия тяжело дышала. Воздуха всё ещё не хватало. Глаза снова наполнились слезами. — Илиза! — выдохнула она имя девушки, и голос её сорвался — Она мертва! Она сказала это громче, чем собиралась, почти выкрикнула, и слова повисли над лагерем, заставив всех, кто был поблизости, нахмуриться и подняться со своих мест. — То есть как... — прошептала Октавия, бледнея. Беллами шагнул ближе. Его взгляд стал острым, сосредоточенным. Он взял Талию за подбородок, аккуратно, но твёрдо повернул её лицо к себе, рассматривая царапины, растрёпанные волосы, расширенные зрачки. — Что случилось? — уже жёстче произнёс он. — Я... я не знаю... — слова путались, дыхание сбивалось — Я шла обратно в лагерь... и увидела его... Она схватилась за голову, словно пытаясь удержать воспоминание, чтобы оно не распалось. — Талия! Кого ты видела? — почти крикнул Беллами, его плечи напряглись. — Землянина! По лагерю прокатился вздох, почти единый. — Что? Где? — Октавия положила руку ей на плечо. — В лесу... — Талия глотнула воздух — Сначала он просто стоял и смотрел на меня. А потом я побежала... я просто бежала... и вдруг он схватил меня и повалил на землю... — Что он с тобой сделал? — перебил Беллами, в голосе уже звучала нотка злости. Талия замотала головой, оглядывая подростков, которые столпились вокруг. — Нет, нет, он ничего мне не сделал. Он... — она замолчала на секунду, будто сама не верила своим словам — Он спас меня. Слёзы остановились, но взгляд её оставался стеклянным. — То есть как спас? — из толпы вышел Монти, не веря услышанному. — Я бежала вперёд... — голос её стал тише, но отчётливее, словно она заставляла себя пережить это снова — А он повалил меня на землю. И впереди... именно там, куда я бежала... вышла Илиза. Она даже ничего не успела понять. Ей в голову прилетела стрела... откуда-то сверху, с дерева... я не знаю... Её голос задрожал. — О господи... — прошептала Октавия, прикрывая рот рукой. Беллами сглотнул, на мгновение закрыв глаза. — А дальше? — спросил он. — Он отпустил меня. Просто убрал руку и сказал... что теперь я могу бежать. И я побежала. Тишина повисла тяжёлая, давящая. Талия вдруг осознала, что всё ещё дрожит. Что она стоит среди лагеря, в свете факелов, среди своих, и всё равно не чувствует себя в безопасности. Она огляделась, будто только сейчас вспомнила о чём-то ещё. — А где Финн? Где Кларк? — спросила она, стараясь перевести дыхание и тему одновременно. Октавия опустила взгляд. — Они прячут Шарлотту. Где-то в лесу. После этих слов Талия нахмурилась. Лес. Снова лес. И в груди неприятно сжалось осознание, что сегодня он забрал уже не одну жизнь — и, возможно, ещё не закончил. Талия нахмурилась так резко, что на переносице залегла болезненная складка, и на мгновение ей показалось, будто она просто не расслышала. — В смысле... прячут? — тихо, почти хрипло спросила она у Октавии. Октавия переглянулась с братом, и в этом коротком взгляде было слишком много — усталость, вина, растерянность. Затем она снова посмотрела на Талию. — Уэлса убил не землянин… — медленно произнесла она — Это сделала Шарлотта. Слова ударили сильнее, чем любой толчок. Талия пошатнулась, будто земля под ногами внезапно стала зыбкой, и в тот же момент почувствовала тёплую, крепкую руку у себя на спине, поддерживающую её. Она даже не обернулась. Она знала, что это Беллами. Он сам выглядел плохо — ткань у его затылка уже пропиталась кровью, лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию — но он всё равно не позволил ей упасть. — Нет... — прошептала Талия, качнув головой — Этого не может быть. Она же всего ребёнок. Голос её звучал глухо, словно издалека. — Мы сами сперва не знали — продолжила Октавия — Я и Джаспер нашли в лесу нож Мерфи. И... отрубленные пальцы Уэлса. Там, где нашли его тело. Талия резко приложила ладонь ко рту, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Мир вокруг словно стал тише, приглушённее, будто кто-то опустил плотную ткань на её уши. — Все решили, что это Мерфи — продолжала Октавия — Его толпой начали избивать... а потом хотели подвесить. На последнем слове её взгляд стал тяжёлым и злым, и она перевела его на брата. Талия тоже медленно посмотрела на Беллами. — Скажите, что вы этого не сделали... — прошептала она, и в её голосе было не обвинение, а отчаянная надежда. Беллами тяжело вздохнул, проведя рукой по лицу. — Нет. Не сделали — коротко ответил он — Шарлотта выбежала вперёд и призналась во всем. Он отвернулся на секунду, будто ему самому было трудно выдерживать этот разговор. — Теперь Мерфи ищет её в лесу вместе со своими друзьями — добавила Октавия — Он жаждет мести. Его чуть не убили из-за неё. Талия закрыла глаза на мгновение. Внутри всё смешалось в хаос: смерть Уэлса, стрела, Илиза, землянин, ребёнок с ножом, толпа с верёвкой. — И... что дальше? — спросила она, чувствуя, как голос едва держится. — Я пойду в лес! — сказал Беллами твёрдо — Нужно найти их. Помочь Шарлотте. Мерфи ударил меня по затылку. Он коротко кивнул на ткань в руке. — И в этот момент они сбежали из лагеря, чтобы он её не схватил. Талия смотрела на него, и в голове у неё мелькнула простая, тяжёлая мысль: это самый худший день с тех пор, как они ступили на Землю. — Я пойду с тобой — произнесла она вдруг. Она сама не до конца понимала, какие чувства в ней говорят. Ярость на Шарлотту за Уэлса. Жалость к Шарлотте за то, что она ребёнок. Злость на толпу. Страх перед лесом. Благодарность землянину. Смерть Илизы. Всё переплеталось, давило, не давало думать трезво. Беллами покачал головой. — Нет. Ты должна остаться. Присмотреть за лагерем. Он уже развернулся к воротам, но Талия резко шагнула вперёд и сделала то, что обычно делал он сам. Она схватила его за запястье и развернула к себе. — Нет! — твёрдо сказала она — Я нужна тебе. Я знаю местность. Я знаю, где убили Илизу. Её голос дрожал, но в нём звучала решимость. Беллами сжал челюсть. Их взгляды встретились — упрямый и усталый. Он переглянулся с Октавией, будто ища в её глазах подтверждение или запрет. — Ладно — слишком быстро ответил он, и в этом «ладно» чувствовалось, что спорить он сейчас просто не в силах. Талия на мгновение даже замялась, будто не ожидала, что он согласится так легко. Но времени на раздумья не было. Они вдвоём вышли за ворота лагеря. Свет факелов остался позади. Лес встретил их сгущающимися сумерками, прохладой и тишиной, которая теперь казалась ещё более враждебной. У Талии всё внутри сжималось от страха. Возвращаться туда, где совсем недавно она лежала на земле, прижатая чужой рукой, где стрела пробила чужой череп, где в тени стоял мужчина с татуировкой — этого ей хотелось меньше всего. Но выбора не было.