Часть 9

Талия лежала на спине, глядя в тёмный потолок палатки, где ткань едва заметно колыхалась от ночного ветра. Голова глухо ныла — самогон всё ещё гулял в крови, оставляя после себя тяжёлую пульсацию в висках. Перед глазами вспыхивала огненная полоса в небе. Снаружи лагерь постепенно затихал. Смех стих, редкие голоса растворились в ночи. Остался только треск углей да далёкий шорох леса. Она перевернулась на бок, подтянула колено к груди и закрыла глаза. Надо было уснуть. Утром — выход к капсуле. Утром — решение. Утром — новые проблемы. — С рассветом — вспомнила она голос Беллами. Жёсткий. Непоколебимый. Но сон не приходил. Внутри было какое-то тревожное напряжение — словно воздух перед грозой. Всё слишком быстро изменилось. Сначала тёплый вечер, песни, смех. Потом огонь в небе. Потом спор. *** Она почти провалилась в дремоту, когда резкий звук заставил её вздрогнуть. Полог палатки распахнулся так резко, что ткань ударилась о деревянную стойку. Холодный воздух ворвался внутрь. Талия резко села, сердце рванулось вверх. — Какого чёрта… Октавия?! Октавия стояла в проёме, запыхавшаяся, волосы растрёпаны, глаза широко раскрыты. В её взгляде не было ни капли игривости, которая была ещё час назад у костра. — Беллами ушёл из лагеря — сказала она быстро, почти шёпотом, будто боялась, что кто то услышит. Несколько секунд Талия просто смотрела на неё, не сразу понимая смысл слов. — Что значит ушёл? — наконец спросила она, уже спуская ноги на землю — Он же сам сказал, что выдвигаемся с рассветом. — Его нет у ворот — ответила Октавия — Я встала, проверить... не знаю почему. Просто встала. Его нет в палатке. Его пистолета тоже нет. Сердце Талии сжалось. — Он пошёл к капсуле. — слова прозвучали тихо, но в них не было сомнения. Октавия кивнула. — Он не стал ждать. Талия вскочила. Голова закружилась от резкого движения, но она проигнорировала это. Быстро натянула куртку, застёгивая её на ходу. — Нам нужно его догнать. — Я и собиралась — сказала Октавия, отступая назад — Пойдём. Они вышли из палатки. Небо только начинало светлеть — та самая граница между ночью и утром, когда мир ещё серый, будто лишённый цвета. Костёр почти погас, у него дежурили двое, разговаривая вполголоса. Остальные спали. Талия и Октавия двигались быстро, но старались не привлекать внимания. Шаги мягкие, дыхание сдержанное. — Если он уже далеко... — прошептала Октавия. — Тогда придётся бежать быстрее — ответила Талия. Они проскользнули к воротам. Один из дежурных лениво обернулся. — Куда? — Беллами разрешил — бросила Талия, не замедляя шаг. Парень кивнул, слишком сонный, чтобы спорить. *** Когда они остановились, это произошло не резко, а постепенно, будто сама земля под их ногами стала вязкой. Сначала шаг стал короче, затем дыхание — тяжелее, и вот уже они обе стояли посреди сырого, холодного леса, вглядываясь в просветы между деревьями, где в светлеющем небе, вдалеке всё ещё тянулась тонкая полоса дыма. Талия медленно повернулась, пытаясь соотнести направление дыма с изгибом местности. Она заметила, как склон чуть уходит вправо, как деревья становятся реже в одной стороне и гуще в другой. Её мысли, несмотря на усталость и остатки алкоголя, вдруг стали предельно ясными. Если они продолжат бежать прямо, они просто будут идти по следу Беллами. А он ушёл раньше. Он шёл быстро. И он не собирался останавливаться. Октавия смотрела на неё, тяжело дыша. В её глазах была тревога, но не паника. Это была та напряжённая сосредоточенность, которая появляется, когда страх уже принят, но отступать всё равно нельзя. — Он вероятнее, пошёл прямо к дыму — сказала Октавия тихо, но уверенно, словно проговаривая очевидное. Талия кивнула, но её взгляд всё ещё скользил по линии деревьев. — Да, он пойдёт самым коротким путём — ответила она — Он не станет петлять. Октавия провела рукой по волосам, убирая их с лица. На пальцах осталась влага от росы. — Тогда нам нужно ускориться! В этих словах было больше надежды, чем уверенности. Талия покачала головой. Она чувствовала, как внутри растёт неприятное, холодное понимание. — Если мы будем просто бежать за ним, мы его не обгоним. Он вышел раньше. Октавия нахмурилась. — Что ты предлагаешь? Талия сделала несколько шагов в сторону, пытаясь оценить рельеф. — Смотри — сказала она, указывая рукой — Если капсула упала примерно там, где дым, то прямая тропа ведёт через центр этого участка леса. Но если обойти правее, по склону, можно выйти к поляне сбоку. Это может быть быстрее. Октавия проследила взглядом направление её руки, затем снова посмотрела на неё. — А если ты ошибаешься? Вопрос был не обвиняющим, а честным. Талия выдержала её взгляд. — Тогда я потеряю время. Но если я права, я окажусь там раньше него. Между ними повисла тишина. Лес словно слушал их. Октавия опустила взгляд на землю, будто представляя путь брата. Она знала, как он думает. Знала его упрямство, его способность идти до конца, даже если этот конец разрушителен. — Он не станет слушать меня… — сказала она наконец. В этих словах звучала не жалоба, а горькое признание. Талия подошла ближе. Теперь между ними было всего несколько шагов. — Может быть — ответила она мягче — Но ты можешь его замедлить. Заставить говорить. Заставить спорить. Напомнить ему, что он не один и что это решение касается не только его. Октавия подняла глаза. В них мелькнула боль. — Ты думаешь, он это помнил? Талия задумалась на секунду. Вспомнила лицо Беллами у костра, его жёсткость, скрытую тревогу. — Я думаю, он старается не помнить — сказала она честно — Потому что иначе ему будет сложнее. Октавия медленно выдохнула. Её плечи на мгновение опустились, словно на них легла дополнительная тяжесть. — А ты? — спросила она — Ты правда готова пойти одна? Талия почувствовала, как холод утреннего воздуха касается её щёк. Она понимала риск. Лес был неизвестным. Капсула могла привлечь не только их. И всё же мысль о том, что Беллами окажется там первым и уничтожит единственную связь с Ковчегом, была невыносима. — Да — сказала она спокойно — Если мы обе пойдём за ним, он просто доберётся до капсулы раньше нас. Если разделимся, у нас есть шанс. Октавия подошла ещё ближе. Теперь они стояли почти вплотную. — Он мой брат… — произнесла она тихо, и в этих словах было столько чувств, что не нужно было продолжения. — Я знаю — ответила Талия. — И я не хочу, чтобы он сделал то, о чём потом пожалеет. — Тогда не дай ему это сделать — сказала Талия — Даже если для этого придётся его разозлить. Октавия слабо усмехнулась. — Это я умею. На секунду между ними возникло что-то похожее на тепло, почти на улыбку, несмотря на напряжение. Но время уходило. Дым в небе становился тоньше. Талия сделала шаг назад, обозначая границу, после которой они уже не вместе. — Ты иди прямо — сказала она, уже более деловым тоном — Он не будет скрываться. Он спешит. Догони его. Задержи. — А ты пойдёшь вправо, по склону — кивнула Октавия. — Да. Я постараюсь выйти к поляне сбоку. Надеюсь мне повезет. Октавия смотрела на неё ещё несколько секунд, будто запоминая выражение её лица. — Будь осторожна — сказала она наконец. В этих словах было не просто пожелание, а настоящая просьба. — И ты — ответила Талия. Никто из них не потянулся к объятиям. Не было времени на лишние жесты. Но в их взглядах было больше, чем в прикосновении — тревога, уважение и общее понимание того, что впереди может случиться всё что угодно. Октавия первой развернулась. Её шаги сначала были быстрыми, затем она перешла на бег, растворяясь между стволами, направляясь прямо к дыму, туда, где, вероятнее всего, уже шёл её брат. Талия смотрела ей вслед ещё мгновение, пока фигура не исчезла окончательно. Лес в этой стороне казался гуще и темнее, но склон действительно уходил вниз, образуя естественную дугу. Она глубоко вдохнула, стараясь успокоить сердце, которое стучало слишком громко, и шагнула в сторону, где не было протоптанной дороги, только влажная трава и переплетение ветвей. Талия не стала сразу бежать, как это сделала Октавия. Она позволила себе несколько быстрых, но всё же осмысленных шагов, внимательно всматриваясь в рельеф перед собой, словно стараясь прочитать лес так же, как раньше читала лица людей на Ковчеге. Склон действительно уходил вниз, мягко, почти незаметно, и под ногами земля была более рыхлой, пропитанной влагой. Это означало, что почва здесь не так истоптана и, возможно, ведёт к естественной низине, к которой могла примыкать поляна. Она ускорилась постепенно, переходя с быстрого шага на лёгкий бег, стараясь не терять дыхание слишком резко. Влажные ветви хлестали по рукавам, цеплялись за волосы, но она не замедлялась. Воздух был холодным и чистым, с примесью гари, и каждый вдох напоминал о том, что время уходит. Свет становился ярче, хотя солнце ещё не поднялось над кронами. Лес постепенно обретал форму и цвет, переставая быть серой массой теней. Талия ощущала каждую неровность под подошвами, каждый корень, скрытый под слоем листвы. Несколько раз она едва не поскользнулась, но удерживала равновесие, хватаясь за стволы деревьев. Мысли шли быстро, но не беспорядочно. Она представляла путь Беллами — прямой, решительный, без колебаний. Он не стал бы обходить, не стал бы искать более удобную тропу. Он бы шёл кратчайшим путём, даже если пришлось бы прорубаться сквозь густые заросли. Именно поэтому обход мог дать ей преимущество. С каждым шагом запах дыма становился ощутимее. Теперь он уже не казался далёким, он висел в воздухе, словно напоминание о падении, о вторжении чего-то извне в их хрупкий мир. Она начала подниматься по противоположному краю склона, понимая, что если расчёт верен, то за этим подъёмом откроется край поляны. Сердце билось быстро, но ровно. Внутри было странное сочетание страха и ясности, будто всё лишнее отступило, оставив только цель. Поднявшись выше, она замедлилась, пригнулась и осторожно раздвинула ветви перед собой. И увидела её. Поляна лежала впереди, выжженная, чёрная по краям, с искорёженным металлическим силуэтом в центре. Капсула выглядела чужеродной среди зелени, словно рана в живой ткани леса. От корпуса всё ещё поднималась тонкая струйка дыма. Талия замерла на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Ни голосов. Ни шагов. Беллами ещё не было видно. Она позволила себе короткий выдох облегчения, но не расслабилась. Осторожно спустившись с края, она направилась к капсуле, стараясь держаться ближе к линии деревьев, чтобы не быть заметной издалека. Когда она подошла ближе, тепло от выжженной земли ощущалось даже через подошву ботинок. Металл корпуса был помят, местами обуглен. Люк был закрыт, но не до конца плотно, словно при ударе его слегка перекосило. Она протянула руку и коснулась поверхности. Металл был тёплым, но уже не обжигающим. Сделав глубокий вдох, она потянула за ручку. Сначала люк не поддался, затем с глухим металлическим скрежетом начал открываться. Внутри было полутемно, но достаточно света, чтобы различить очертания. И она увидела девушку, закреплённую ремнями в кресле. На мгновение Талия просто смотрела, пытаясь осмыслить. Это была не поставка, не ящики с едой и медикаментами, не оборудование. Это был человек. Она быстро забралась внутрь, пригибаясь под низким потолком. Воздух был тяжёлым, пах гарью и перегретым пластиком. Девушка сидела без движения, голова слегка наклонена в сторону, на виске виднелась засохшая кровь. — Эй — тихо произнесла Талия. Она осторожно коснулась её плеча, затем шеи, проверяя пульс. Он был. Слабый, но устойчивый. Облегчение пронзило её настолько резко, что на мгновение она прикрыла глаза. — Ты жива — прошептала она. Она аккуратно расстегнула ремни, поддерживая тело, чтобы оно не рухнуло вперёд, и уложила девушку на бок, чтобы та могла свободно дышать. Движения были осторожными, почти бережными, как будто любое резкое прикосновение могло всё испортить. И тогда её взгляд зацепился за приборную панель. Рядом с креслом было закреплено радио. Не заводское оборудование, а собранное вручную, с видимыми проводами, усиленными креплениями и дополнительными блоками питания. Она поняла мгновенно. Связь. Шанс связаться с Ковчегом. Причина, по которой Беллами ушёл один. Талия медленно сняла устройство с креплений. Оно оказалось тяжёлым, надёжным, настоящим. Она почувствовала, как внутри поднимается смесь тревоги и решимости. Если оно заработает, всё изменится. Она развернулась к выходу, собираясь вынести радио наружу, чтобы осмотреть его при дневном свете, и в этот момент услышала звук шагов по выжженной земле. Не спешных. Уверенных. Она замерла, затем медленно выбралась из капсулы, всё ещё держа радио в руках. Беллами стоял у края поляны, всего в нескольких десятках шагов. Его фигура была напряжённой, плечи слегка приподняты, будто он был готов к любому развитию событий. В его руке был пистолет, но ствол был направлен вниз. Их взгляды встретились. В этом взгляде было слишком много всего: удивление от того, что она оказалась здесь раньше и раздражение. Он сделал шаг вперёд, не отрывая глаз от радио в её руках. И между ними повисла та самая тишина, в которой любое слово могло стать решающим. — Талия, что ты тут делаешь? Она замерла так резко, что на секунду даже перестала дышать. Пальцы сильнее сомкнулись вокруг металлического корпуса радио, и она медленно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Сердце глухо ударилось о рёбра, словно предупреждая, что этот разговор будет сложнее любого спора. — Почему ты не в лагере? — спросил он, и в его голосе звучала не столько злость, сколько требование объяснений. Талия глубоко вдохнула, стараясь удержать спокойствие, и сжала радио в руке так, будто боялась, что его могут вырвать в любой момент. — Такой же вопрос к тебе — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Беллами на мгновение прикусил губу, будто сдерживая резкую реплику, но она не дала ему возможности заговорить первой. — Беллами, нам нужна связь с Ковчегом! — произнесла она твёрдо — Ты не заберёшь радио. Он коротко усмехнулся, и эта усмешка не была весёлой. — Ты до сих пор не поняла? — почти прошептал он, качнув головой — У меня нет выбора. Если Ковчег прилетит, мне конец! Он развёл руками в жесте, который больше напоминал бессилие, чем угрозу. Талия нахмурилась, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь прочитать то, что он не договаривал. — Что ты натворил? — спросила она тихо, но настойчиво. Беллами вытер нос рукавом, отвёл взгляд в сторону, будто решая, сколько правды может позволить себе сказать. — Это не важно — ответил он наконец — Просто отдай мне радио. Он протянул руку, ладонью вверх, и в этом жесте не было просьбы, только ожидание подчинения. — Нет, Беллами, я не отдам тебе его — сказала Талия и сделала шаг назад, увеличивая расстояние между ними. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, будто пытаясь удержать раздражение. — Какая тебе выгода с того, что прилетит Ковчег? — произнёс он медленно — Ты же понимаешь, что если все спустятся сюда, всё станет как раньше. Мы снова будем под контролем. Снова под их законами, под их приговорами. Талия чуть наклонила голову. — Что плохого в контроле? — спросила она, хотя и сама знала, насколько сложен этот вопрос. Она покачала головой, и в этом движении было больше сомнения, чем отрицания. Беллами несколько секунд смотрел на неё, а затем произнёс то, что, казалось, держал в себе дольше всего. — Прилетит твой отец! — сказал он тихо, но отчётливо — Как ты думаешь, они действительно простят нам всё? Талия, твой отец запрёт тебя в камере и глазом не моргнёт. Он сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — Он казнил свою жену, твою мать... — продолжил он, и его голос стал жёстче — Он даже не дрогнул. Ты правда думаешь, что он дрогнет, когда прикажет снова арестовать тебя? Он указал на неё пальцем, и в этом жесте не было злорадства — только суровое понимание. После этих слов он замолчал, словно сознательно давая ей время. Талия закрыла глаза. Перед внутренним взором всплыло лицо отца — холодное, безэмоциональное, словно высеченное из камня. Она вспомнила его взгляд, когда он смотрел на Кору перед её смертью: в нём не было ни боли, ни сомнений, только убеждённость в собственной правоте. Вспомнила, как он всю её жизнь держал её под контролем, как измерял каждое слово, каждый шаг, как никогда не смотрел на неё с теплом, с тем простым человеческим чувством, которое называют любовью. Она вспомнила тесные коридоры Ковчега, постоянный страх сделать что-то не так, его холодные замечания, его вечное разочарование. И Беллами был прав в одном: если он прилетит сюда, он не станет другим. Но за образом отца возникли другие лица. Обычные люди. Рабочие в отсеках, дети, которые никогда не видели настоящего неба, женщины, которые держались за жизнь из последних сил, потому что другого выбора не было. Люди, которые могли сейчас задыхаться в металлической утробе станции, не зная, что Земля жива и что их дети выжили. Талия резко помотала головой, будто отгоняя воспоминания. — Нет — тихо сказала она, открывая глаза и поднимая голову. — Нет? — переспросил Беллами, и в его голосе мелькнуло удивление. Она смотрела на него прямо, и теперь в её взгляде не было прежнего колебания. — Нет! — повторила она уже твёрже — Ты прав в том, что мой отец не изменится. Ты прав, что всё может снова стать жёстким, несправедливым, контролируемым. Но дело не в нём. Она прижала радио к груди, словно защищая его. — На Ковчеге есть люди, которые могут умереть — продолжила она — Простые люди, которые не принимали решений, не выносили приговоров. Люди, которые просто пытаются выжить. Если у нас есть шанс спасти их, я не могу отказаться от него только потому, что боюсь своего отца. Беллами молчал, глядя на неё внимательно, будто впервые видел её такой. — Ты готова рискнуть всем? — спросил он наконец. — Я уже рискую — ответила она спокойно — Каждый день с тех пор, как мы приземлились. И если мне придётся снова оказаться под его контролем, я справлюсь. Но я не смогу жить с мыслью, что мы могли помочь и не сделали этого. Утренний свет окончательно залил поляну, и в этом свете они стояли друг напротив друга, разделённые всего несколькими шагами, но гораздо большим — страхами, прошлым, выбором. И решение всё ещё висело между ними. Талия ещё несколько секунд смотрела на него, чувствуя, как внутри всё дрожит от напряжения, но решение уже было принято. Она не стала продолжать спор, потому что понимала: слова больше не изменят его намерений. Вместо этого она медленно развернулась к капсуле, намереваясь вернуться внутрь и проверить состояние девушки, убедиться, что её дыхание остаётся ровным, что ей не становится хуже. Радио по-прежнему было в её руке, тяжёлое, как ответственность, которую она на себя взяла. Она сделала шаг к люку, затем ещё один, ощущая спиной его взгляд. Утренний воздух казался слишком плотным, будто сама поляна затаила дыхание. Ей казалось, что он не решится, что он всё же не перейдёт эту черту. Она ошибалась. Всё произошло быстро, но не настолько, чтобы она не успела осознать происходящее. Она только наклонилась, чтобы поставить радио рядом с люком и освободить руки, как за её спиной раздался быстрый шаг по выжженной земле. Прежде чем она успела обернуться, крепкое предплечье обвилось вокруг её шеи, резко и уверенно, прижимая её спину к его груди. — Беллами? — выдохнула она, и это было больше удивление, чем страх. Воздух сразу стал труднодоступным. Его рука сжалась плотнее, перекрывая доступ кислорода. Она инстинктивно схватилась за его запястье, пытаясь оттянуть его, но хватка была слишком крепкой. — Прости, Талия — прошептал он ей почти в самое ухо, и в его голосе звучала боль, от которой становилось только тяжелее. Она пыталась вдохнуть, но воздух входил урывками, недостаточно, чтобы наполнить лёгкие. Перед глазами начало рябить. Она металась, стараясь освободиться, упиралась пятками в землю, пыталась развернуться, но его тело было сильнее, устойчивее. — Пусти... — выдавила она, но это прозвучало скорее как хрип, чем слово. Её пальцы впились в его запястье, ногти царапали кожу, оставляя красные полосы. Радио выскользнуло из её ослабевших рук и с глухим стуком упало на землю рядом с капсулой. Шум крови в ушах стал громче всего вокруг. Лес, поляна, даже его дыхание начали отдаляться, словно всё происходило под водой. Веки тяжелели, ноги теряли силу. Она всё ещё пыталась сопротивляться, но движения становились слабее, бессвязнее. Темнота подступала медленно, расплетая мир на фрагменты света и тени. И вдруг его руки ослабли. Её тело обмякло, лишённое опоры. Беллами осторожно опустился вместе с ней на землю, поддерживая, чтобы она не ударилась. Он аккуратно уложил её на спину на выжженной траве. Талия была без сознания. Грудь едва заметно поднималась — дыхание вернулось, но оставалось слабым. Беллами тихо шмыгнул носом, словно проглатывая что-то, что застряло в горле. Он осторожно убрал с её лица рыжую прядь, выбившуюся из-под волос, и на мгновение задержал взгляд на её закрытых глазах. — Надеюсь, ты сможешь простить меня — произнёс он тихо, почти шёпотом — Как и я тебя. Он говорил так, будто она могла его услышать, будто это было важно сказать вслух, даже если ответа не последует. Но она не слышала. Нехватка воздуха лишила её сознания, и теперь она лежала неподвижно, безвольно, словно спящая. Беллами медленно выпрямился, провёл рукой по лицу, собираясь с мыслями. Затем наклонился, поднял радио с земли, проверил его быстрым взглядом, будто убеждаясь, что оно не повреждено. Он огляделся вокруг, прислушался к лесу, и, не задерживаясь больше ни секунды, быстрым шагом покинул поляну, оставляя позади капсулу, выжженную землю и Талию, лежащую под холодным утренним небом. *** Сознание возвращалось медленно, будто кто-то осторожно вытягивал её из густой тёмной воды. Сначала пришёл звук — глухой, далёкий, словно через толщу стекла. Потом ощущение — тяжесть в голове, саднящая боль в горле, жжение под кожей там, где его рука перекрывала воздух. И только затем — прикосновение. Кто-то тряс её за плечи, настойчиво, но не грубо. — Талия... Талия, очнись! — звучал мужской голос, тревожный, напряжённый. Она попыталась вдохнуть глубже, но грудная клетка отозвалась болезненной пульсацией. Веки казались свинцовыми, но она всё же заставила себя приоткрыть их. Перед глазами всё плыло. Свет расплывался пятнами, контуры были размыты. Постепенно лицо склонившегося над ней человека стало чётче. Финн. Он смотрел на неё так, будто боялся увидеть в её глазах пустоту. Когда её взгляд наконец сфокусировался, он резко выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что она почувствовала это даже сквозь собственную слабость. — Ты нас напугала — сказал он тише, но всё ещё крепко удерживая её за плечи. Она попыталась приподняться, но мир качнулся, и ей пришлось опереться ладонью о землю. Выжженная трава под пальцами была сухой и холодной. — Что случилось? — донёсся голос сбоку, быстрый, встревоженный. Это была Кларк. Она подбежала к открытой капсуле, её взгляд метался между Талией и внутренним пространством корабля. Талия сглотнула, и горло болезненно отозвалось. — Беллами... — выдохнула она с трудом — Он был здесь. Финн мгновенно поднял глаза на Кларк. В их коротком взгляде было понимание: это плохо. Кларк уже собиралась забраться в капсулу, чтобы проверить, всё ли на месте, но внезапно замерла. — О боже.. — прошептала она. Талия повернула голову. Девушка внутри капсулы шевелилась. Рейвен медленно приподнималась, морщась от боли, её рука неуверенно коснулась борта. Кларк мгновенно оказалась рядом, осторожно поддержала её за талию и плечи, помогая выбраться наружу. Рейвен ступила на землю неуверенно, всё ещё держась за Кларк, словно боялась потерять равновесие. Её взгляд скользнул по линии деревьев, по небу, по свету, который мягко ложился на поляну. — Я долетела? — произнесла она, и в её голосе звучала смесь неверия и восторга. Кларк улыбнулась — той улыбкой, в которой было столько надежды, что она почти болела. — Добро пожаловать! — ответила она тихо и уверенно. Тем временем Финн помог Талии подняться. Голова всё ещё кружилась, ноги казались чужими, но она удержалась, опираясь на его руку. — Спасибо — прошептала она, и он коротко кивнул. Рейвен сделала несколько шагов вперёд, медленно поворачиваясь вокруг себя, будто впитывая всё сразу — воздух, свет, пространство. — Как красиво... — прошептала она. И вдруг её взгляд остановился. На Финне. Он замер. Настолько резко, что это было заметно даже со стороны. Его лицо побледнело, глаза расширились, будто он видел призрака. — Финн? — тихо произнесла Рейвен, словно проверяя, не обман зрения ли это. Кларк нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. — Вы знакомы? — спросила она, и в её голосе уже звучала осторожность. Рейвен не ответила. Она отпустила Кларк и почти подлетела к Финну, обхватывая его руками так крепко, будто боялась, что он исчезнет. Талия медленно перевела взгляд на Кларк, которая сглотнула. Финн стоял, не двигаясь, словно всё ещё не верил в происходящее. Рейвен отстранилась всего на секунду, чтобы посмотреть ему в лицо, и в её глазах блестели слёзы. — Я знала, что ты жив! — сказала она, и в этих словах было столько веры, что даже воздух вокруг будто стал теплее. Не дав ему времени ответить, она потянулась к нему и прижалась к его губам. Талия почувствовала, как внутри всё сжалось — не от ревности, а от осознания того, что сейчас рушится что-то ещё, помимо радио. Она снова посмотрела на Кларк. Кларк моргнула несколько раз, будто пытаясь прийти в себя, и затем отвернулась, делая вид, что смотрит в сторону леса. Но в её напряжённой спине, в том, как она сжала руки, было видно больше, чем она хотела показать. И в этот момент Талия всё поняла. Отношения, которые завязались здесь, на Земле, в хаосе и страхе, теперь столкнулись с прошлым, которое прилетело в металлической капсуле. Финн наконец осторожно отстранился, его взгляд метнулся к Кларк — растерянный, виноватый. Талия медленно подошла к Кларк и положила руку ей на плечо. Это было тихое, ненавязчивое прикосновение, но в нём была поддержка. Кларк подняла на неё глаза и слабо улыбнулась, словно благодарила за то, что её боль заметили. — Ты ранена — сказал Финн Рейвен, глядя на кровь у её виска. Но Рейвен, будто не слыша скрытого напряжения, снова потянулась к нему, ещё раз коротко касаясь его губ. — Как ты до нас добралась? — спросил он, стараясь перевести разговор. — Помнишь ту кучу металлолома на палубе «К»? — сказала она с лёгкой улыбкой. Он удивлённо поднял брови. — И ты построила его? Она кивнула, бросив взгляд на капсулу. — Скорее перестроила — ответила она гордо — Ради тебя я готова на всё. Талия закрыла глаза на короткий миг. Сейчас было не время для романтических признаний. Она убрала с лица выбившуюся прядь волос и сделала шаг вперёд. — Не хочу вам мешать — произнесла она спокойно, но твёрдо — Но у нас есть проблема. Все трое повернулись к ней. — Беллами украл радио — сказала она. Слова повисли в воздухе тяжело и резко. — Что? — выкрикнула Рейвен, и её лицо мгновенно изменилось. Она бросилась к капсуле, забралась внутрь и быстро осмотрела панель. — Нет... нет, нет, нет... — бормотала она, перебирая крепления — Он не мог... Но пустое место, где должно было быть устройство, говорило само за себя.