Часть 16

Прошло несколько часов с того момента, как Беллами и Кларк ушли за ворота лагеря, и вечер окончательно вступил в свои права. Солнце опускалось всё ниже, растягивая тени палаток и людей, делая их длинными, почти неестественными. Огонь в центре лагеря разгорелся ярче, языки пламени мягко освещали лица подростков, создавая иллюзию уюта, которого на самом деле здесь никогда не было. Талия сидела на толстом бревне возле костра, немного в стороне от остальных. Сначала ей казалось, что она просто устала. День выдался тяжёлым — разговор с отцом, напряжение, мысли о Беллами, странное ощущение неопределённости. Но теперь она начинала понимать, что дело не только в этом. Её ноги едва заметно подрагивали. Не так, чтобы кто-то сразу заметил, но достаточно, чтобы она сама чувствовала, как колени будто живут своей собственной жизнью. Внутри появилось неприятное ощущение пустоты, словно её тело стало слишком лёгким, а голова — слишком тяжёлой. Она провела ладонью по лицу и поняла, что кожа горячая, хотя вечерний воздух уже становился прохладным. Орехи она съела давно, даже не заметив, когда именно. Вкус их сейчас казался странным, слишком терпким, горьковатым, словно в памяти осталось что-то лишнее, что-то неправильное. Талия медленно вдохнула, стараясь сосредоточиться на запахе костра, на потрескивании дров, на реальности вокруг. Она оглядела лагерь. Всё выглядело абсолютно обычным. Кто-то чинил ограждение, кто-то смеялся у складов, кто-то спорил о распределении припасов. Никто не выглядел так, будто мир начал шататься под ногами. Монти нигде не было видно. Джаспер тоже исчез. От этого стало тревожнее. Голова закружилась сильнее. Огонь перед глазами словно раздвоился, а потом снова соединился в одно пламя. Талия моргнула, пытаясь прогнать наваждение, но ощущение не проходило. Её дыхание стало чуть чаще, сердце билось быстрее, чем должно было в спокойный вечер. И вдруг она почувствовала прикосновение. Чью-то ладонь на своём колене. Тепло, отчётливо, почти нежно. Её тело среагировало быстрее, чем разум. Она медленно повернула голову, и её взгляд встретился с лицом, которое не должно было существовать. Перед ней сидела Шарлотта. Такая же маленькая, хрупкая, с огромными глазами, в которых отражался огонь костра. Её кожа казалась бледнее обычного, почти прозрачной. Она смотрела на Талию так внимательно, будто ждала чего-то, будто хотела что-то сказать. В этот момент внутри Талии что-то оборвалось. Воспоминания вспыхнули резко, болезненно. Вина, страх, смерть, крики — всё смешалось в один тяжёлый ком. — Талия... — словно прошептала Шарлотта. Крик вырвался сам собой. Резкий, сорванный, почти животный. Талия потеряла равновесие и упала с бревна на землю, больно ударившись ладонями о грунт. Она отползла назад, сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук слышит весь лагерь. Она зажмурилась на секунду, надеясь, что это исчезнет. Когда она открыла глаза, перед ней был только костёр и пустота. Никакой Шарлотты. Никакой руки. Только её собственное бешеное дыхание. — Господи... — прошептала она, чувствуя, как по спине пробегает холод. Мир продолжал жить своей жизнью. Никто даже не обратил внимания на её крик. Или ей так показалось. Всё казалось отдалённым, как будто между ней и остальными вдруг выросла прозрачная стена. Она поднялась слишком резко, и земля под ногами качнулась. Всё вокруг словно стало мягким, неустойчивым, как будто лагерь превратился в палубу корабля в шторм. Талия схватилась за воздух, пытаясь удержать равновесие. Сердце билось в ушах. Ей нужно было найти кого-то. Кого-то реального. Кого-то, кто скажет, что она не сходит с ума. Её взгляд зацепился за знакомую фигуру. Октавия сидела неподалёку, склонившись над куском ткани и аккуратно прошивая его. Её движения были спокойными, сосредоточенными, и от этого казались особенно надёжными. Талия направилась к ней, но шаги были неровными. Мир слегка расплывался, лица людей вытягивались, тени становились слишком длинными. Она почти налетела на подругу, схватившись за её плечо, чтобы не упасть. — Господи, ты меня напугала! — воскликнула Октавия, поднимая голову. Но её раздражение мгновенно исчезло, когда она увидела глаза Талии. В них был чистый страх. — Что случилось? — спросила она уже тихо, напряжённо. Талия тяжело дышала, слова путались. — Я... я только что видела Шарлотту. Она стояла передо мной. Она трогала меня. Я чувствовала её руку. Она говорила со мной... Её голос дрожал, срывался, а дыхание сбивалось. Октавия медленно отложила шитьё в сторону, внимательно глядя на неё. — Талия... Шарлотта мертва. Эти слова прозвучали как удар. И в этот момент к ним подбежал Джаспер. Он выглядел так же плохо. Его глаза были расширены, движения — резкими, беспорядочными. — Октавия! Талия! Я, кажется, спятил! — говорил он слишком быстро — Я видел его. Клянусь, я видел его! Или это земляне, или я схожу с ума! Он махал руками, указывая куда-то в сторону деревьев. Талия даже не повернула голову. Её резко накрыла волна тошноты. Мир качнулся ещё сильнее. Она отступила на шаг, но желудок сжался так болезненно, что она не успела ничего сказать. Её вырвало прямо на землю, и колени подкосились. — Господи, Талия! — вскрикнула Октавия. Она металась взглядом между ними двумя, пытаясь понять, что происходит. — Да что с вами? Джаспер вдруг остановился и посмотрел на Октавию так серьёзно, что это выглядело почти пугающе. — Я… я люблю тебя— сказал он тихо, но отчётливо — И хочу, чтобы ты знала... мы все скоро умрём! И с этими словами он закинул в рот ещё один орех. Октавия резко схватила его за руку и выхватила орехи. Она посмотрела на него, потом на Талию, которая стояла, держась за ствол дерева, её пальцы вцепились в кору так сильно, что побелели костяшки. — Это то, что вы ели весь день? — спросила она медленно, уже понимая ответ. Талия тяжело дышала, её зрачки были расширены, взгляд расфокусирован, в нём смешались страх, паника и что-то почти хищное. Внутри всё пульсировало, каждая мысль становилась слишком громкой, слишком яркой. Октавия выдохнула, в её глазах мелькнуло осознание. — Ну вот... вас и унесло. Октавия действовала быстрее, чем позволяли её собственные тревожные мысли. Сначала она аккуратно, но настойчиво усадила Джаспера на землю возле ящика, сунула ему в руки какую-то сухую палку, будто это было важнейшее задание в его жизни. — Держи. Сиди тут и никуда не уходи — серьёзно сказала она, глядя ему прямо в глаза — С этой палкой, для землян ты невидимый. Джаспер уставился на палку так, словно это был древний артефакт, способный спасти человечество. Его пальцы сжались вокруг неё с неожиданной серьёзностью, и он кивнул, полностью погружённый в собственную иллюзию. Убедившись, что он хотя бы на секунду перестал метаться, Октавия развернулась к Талии. Та стояла, прижавшись спиной к дереву, её грудь часто поднималась и опускалась, глаза метались из стороны в сторону, словно она ожидала, что из каждой тени сейчас выйдет что-то мёртвое. Октавия подошла ближе и осторожно обняла её за плечи. Талия вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Талия, успокойся — тихо, почти шепотом сказала Октавия, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и мягко — Всё хорошо. Пошли. Я отведу тебя отсюда. — Октавия, нужно уходить! — сбивчиво проговорила Талия, озираясь — Здесь ходят трупы. Я их видела. Они смотрят. Её голос дрожал, в нём была такая искренняя убеждённость, что на секунду даже самой Октавии стало не по себе. — Тише, тише — повторила она, аккуратно разворачивая Талию — Сейчас я отведу тебя в безопасное место. Она повела её к ближайшей палатке, не особо выбирая направление — главное, увести подальше от костра, от людей. Талия шла, покачиваясь, почти полностью полагаясь на руки подруги. Октавия резко отдёрнула полог палатки и шагнула внутрь, таща Талию за собой. И замерла. — Вот чёрт! — выдохнула она. Это была палатка Финна. Финн лежал под одеялом, обнимая Рейвен. Они явно не ожидали гостей. Оба резко подняли головы, ошарашенные внезапным вторжением. Талия моргнула, оглядела их медленно, будто пыталась сфокусироваться. — Ооогоо... — протянула она с искренним восхищением — Да тут прям... Она уставилась в потолок палатки, где сквозь ткань просвечивал солнечный свет. Финн нахмурился, приподнимаясь. — Какого чёрта, Талия? Октавия? В его голосе смешались раздражение и смущение. — Мне нужна ваша помощь! — быстро сказала Октавия, игнорируя ситуацию. Она усадила Талию на ближайший складной стул, придерживая её за плечи. Рейвен приподнялась, натягивая одеяло выше и пытаясь понять, что происходит. — Что случилось? — спросила она, уже серьёзно. Октавия развела руками. — Монти собрал какие-то орехи. Все их съели. И теперь на улице творится бог знает что. Она же видит мёртвых. Финн и Рейвен посмотрели на Талию. Та нахмурилась, глядя на них с презрением. — Не смотрите на меня. Я голая! — сказала она с абсолютной уверенностью. Она была полностью одета. Финн и Рейвен переглянулись, и на их лицах невольно появились усмешки. Октавия закатила глаза и вылетела из палатки, чтобы проверить, не поубивают ли друг друга остальные. Рейвен, уже отбросив смущение, начала быстро одеваться. Талия тем временем подняла палец вверх, словно её посетила гениальная мысль. — О господи... там на улице из мёртвых восстала Шарлотта — протянула она, растягивая слова — Стойте... а вдруг Уэллс тоже проснулся? Её глаза расширились от ужаса собственной фантазии, и она резко вскочила со стула. Финн, уже натянувший штаны и футболку, быстро подошёл и аккуратно, но твёрдо усадил её обратно. — Талия, никто не проснулся! — сказал он, стараясь сохранять серьёзность, хотя в уголках губ пряталась улыбка — Тебе нужно успокоиться. Она посмотрела на него подозрительно, словно решала, живой он или нет. Рейвен тем временем вышла наружу — и её улыбка медленно исчезла. Лагерь выглядел так, будто реальность треснула окончательно. Кто-то лежал на земле и катался, смеясь без остановки. Кто-то бегал с раскинутыми руками, имитируя полёт, крича, что он птица. Кто-то спорил с деревом. Кто-то плакал, уверенный, что наступил конец света. Рейвен медленно повернула голову к контейнерам, в которых совсем недавно лежали орехи. Они были пустыми. Совершенно. Она тяжело выдохнула и покачала головой. — Финн, тут нужна твоя помощь — произнесла она, заглядывая обратно в палатку. Внутри Финн сидел на корточках перед Талией, осторожно держа её за руки, словно пытался вернуть её в реальность только силой спокойного взгляда. А снаружи лагерь постепенно погружался в коллективное безумие. *** Сумерки сгустились быстро, почти незаметно, словно лес вокруг лагеря терпеливо ждал момента, чтобы окончательно сомкнуться кольцом темноты. Огонь в центре разгорался ярче, его свет становился главным источником тепла и ориентиром в пространстве, которое постепенно теряло чёткость очертаний. Воздух наполнялся запахом дыма, влажной земли и тревоги, смешанной с истерическим смехом. Финн и Рейвен ходили по лагерю почти без остановки, пытаясь привести подростков в чувство. Рейвен действовала быстро и чётко, как будто это была очередная поломка в системе, которую нужно срочно устранить: она усаживала кого-то на землю, заставляла дышать глубже, отбирала остатки орехов, раздавала воду, давала простые инструкции, которые цепляли разум за что-то реальное. Финн же больше говорил, мягко, терпеливо, иногда шутил, иногда просто держал за плечи, чтобы человек чувствовал опору. Одной рукой он крепко держал Талию. Не потому что она сопротивлялась постоянно, а потому что в её взгляде всё ещё мелькала опасная, рассеянная пустота, будто в любой момент она могла рвануть в сторону леса, ведомая очередным видением или внезапной идеей, которая в её состоянии показалась бы жизненно необходимой. Он чувствовал, как её пальцы то сжимаются, то расслабляются в его ладони, как её шаги иногда сбиваются, будто земля под ней всё ещё слегка качается. — Стой! — вдруг сказала Талия и резко дёрнула его за руку. Финн остановился автоматически, оборачиваясь к ней. — Ну что опять? — спросил он, и в его голосе не было раздражения, только усталость и лёгкая обречённость. За последний час она уже раз пять останавливала его, чтобы сообщить, что деревья шепчутся, что костёр слишком громкий, что воздух «подозрительно густой». Талия посмотрела на него странно серьёзно. — Ничего. Пусти меня. Она попыталась аккуратно выдернуть руку, но он не отпустил. Финн нахмурился, изучая её лицо. — Тебя отпустило? В её глазах уже не было того дикого ужаса, но оставался туман, будто она смотрела на мир через тонкое стекло. Талия закатила глаза, и в этом жесте наконец появилось что-то от прежней неё. — А вдруг Беллами увидит, что ты держишь меня за руку? Брови Финна резко взлетели вверх. — И что? — спросил он, искренне не понимая, к чему она клонит. Талия наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота, который при этом звучал абсолютно безумно. — Ну как что... Я хочу с ним поговорить. А он, увидев нас, не будет говорить. Её слова были пропитаны странной, почти параноидальной логикой, в которой ревность, фантазии и остатки галлюцинаций переплетались в один клубок. Финн тихо выдохнул. — Господи, Талия... Пошли! Тебе нужно выпить воды. Он мягко, но настойчиво потянул её обратно к костру, где Рейвен уже усадила нескольких ребят в круг, заставляя их по очереди делать глотки из фляги. — Ну как она? — спросила Рейвен, кивая на Талию. — Уже лучше — ответил Финн, хотя полностью уверен не был. Он усадил Талию на бревно, почти на то же место, где она сидела раньше, и протянул ей флягу. Она без споров взяла её обеими руками и начала пить жадно, вода стекала по подбородку, но ей было всё равно. *** Талия сидела молча, глядя в огонь. В голове всё ещё был туман, мысли двигались медленно, будто сквозь вязкую жидкость, и тело ощущалось слегка чужим, словно после сильного опьянения. Но видения исчезли. Шарлотта больше не стояла перед ней. Тени перестали двигаться сами по себе. Она хотя бы снова понимала, где находится. Вокруг по-прежнему царил хаос, хотя уже менее острый. Кто-то всё ещё смеялся без причины, кто-то говорил бессвязные вещи, но паники стало меньше. Рейвен стояла рядом с темнокожим парнем, который смотрел на неё с широкой, глуповатой улыбкой. — Скажи это ещё раз! — протянул он, качаясь на пятках. Рейвен скрестила руки на груди и, сдерживая смех, сказала абсолютно серьёзным тоном: — Ты самая красивая метла в целой кладовой с метлами. Парень засиял так, будто ему только что признались в вечной любви. Он шагнул вперёд и обнял её с искренней благодарностью, после чего, всё так же улыбаясь, куда-то ушёл, вероятно искать своё «место в кладовой». Талия медленно покачала головой, не до конца понимая, смеяться ей или переживать. Ей стало душно от дыма, и она поднялась, отходя чуть в сторону, к одному из деревьев на краю лагеря, где воздух был чище и прохладнее. Она прислонилась спиной к стволу, глубоко вдохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются свежестью, а не горечью костра. Темнота за пределами лагеря казалась плотной, почти материальной. И вдруг она услышала шаги. Со стороны выхода. Талия медленно обернулась. Сердце на секунду замерло. Из темноты выбежала фигура — быстрая, гибкая, почти бесшумная. Землянин. Линкольн. Она узнала его сразу, несмотря на сумрак. Октавия рассказывала о нём, и днём, когда они пробрались к нему, он сам назвал своё имя тихим, спокойным голосом, в котором не было той жестокости, что они привыкли ожидать. Он остановился, заметив её. На долю секунды их взгляды встретились. В его глазах мелькнуло понимание: если она закричит, поднимет шум, его снова схватят, снова закуют в цепи, снова будут смотреть как на зверя. Талия сглотнула. Её разум всё ещё был слегка затуманен, но сейчас он работал ясно. Она могла позвать Финна. Могла крикнуть. Могла стать героиней. Но вместо этого она едва заметно кивнула в сторону выхода из лагеря. Немое разрешение. Немой приказ бежать. И тут же отвернулась обратно к костру, делая вид, что ничего не увидела. Сердце билось быстро, но уже не от страха, а от странного, тихого решения. Может, это было воображение. Может, последствия орехов. А может — нет. Но даже если это был реальный Линкольн, она не хотела, чтобы он провёл остаток своих дней прикованным, как дикое животное. К тому же, выполнила свой долг перед ним. И в этой сгущающейся темноте её молчание стало маленьким актом выбора. *** Ночь опустилась на лагерь стремительно, будто лес только и ждал сигнала, чтобы окончательно сомкнуть тьму вокруг костра. Ещё минуту назад небо было густо-синим, с рваными полосами заката, а теперь над головами рассыпались холодные звёзды, и их свет казался почти нереальным после огненного мерцания дня. Воздух стал прохладнее, дым от костра поднимался ровной колонной, и в лагере постепенно воцарялась усталая тишина. Большинство уже оклемалось. Те, кто съел немного орехов, выглядели просто измотанными и слегка смущёнными, будто проснулись после слишком яркого сна. Но те, кто переборщил, всё ещё бродили с затуманенными взглядами, говорили странности или просто лежали, глядя в небо с блаженными улыбками. Талия сидела рядом с Рейвен, опустив голову ей на плечо. Она чувствовала, как подруга дышит ровно и спокойно, и это странным образом заземляло её. Мир больше не расплывался, видения исчезли, но в теле всё ещё оставалась слабость, а мысли двигались медленно, словно по вязкому песку. Никто не ложился спать. Все ждали. Ждали, когда вернутся Кларк и Беллами. И вдруг тишину прорезал крик. С корабля, спотыкаясь, выбежал Миллер. — Он сбежал! — заорал он так, что даже костёр будто вспыхнул ярче — Землянин сбежал! Талия моментально подняла голову. Сердце резко ударило в грудь. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. Хотя даже если кто-то видел, как она молча кивнула Линкольну, кто поверит? После орехов половина лагеря видела мёртвых и разговаривала с деревьями. Любое её слово можно было бы списать на галлюцинацию. Но тревога всё равно поднялась в груди. Люди мгновенно вскочили на ноги. Кто-то выбежал из палаток, кто-то схватился за ножи, кто-то начал переговариваться шёпотом, который быстро перерос в шум. — Если он сбежал, он вернётся! — крикнул кто-то из толпы — И вернётся не один! Паника начала расползаться, как огонь по сухой траве. Талия огляделась — и её взгляд сразу зацепился за Октавию. Та стояла слишком спокойно. Слишком. В её глазах не было страха, только напряжённая сосредоточенность. И в этот момент Талия всё поняла. Она поняла, кто помог Линкольну. И поняла, почему он оказался у выхода. Но она не собиралась задавать вопросов. Пусть Октавия думает, что никто не знает. Вдруг раздался голос, до боли знакомый, уверенный и громкий: — Пусть идут! Толпа обернулась. Из темноты вышли Кларк и Беллами. И вместе с ними в лагерь вернулось дыхание. Талия почувствовала, как напряжение немного ослабло. Она не осознавала, насколько ждала их, пока не увидела их силуэты в свете костра. Беллами шагнул вперёд. — Мы слишком долго их боялись — сказал он, оглядывая всех — А всё почему? Из-за их ножей и копий? Не знаю как вам, но мне надоело бояться. Кларк стояла рядом, их взгляды встретились на секунду — короткое, молчаливое согласие. Талия нахмурилась, когда свет огня упал на лицо Беллами. Всё в ссадинах. Синяки на скуле, рассечённая бровь, следы крови, уже подсохшей. Поход был тяжёлым. И кто-то явно хорошо «наклепал» ему. В следующий момент Кларк и Беллами сбросили на землю сумки. И лагерь ахнул. Сумки были полными. Не едой. Не одеждой. Оружием. Винтовки. Автоматы. Патроны. — Да ладно! — с восторгом выкрикнул кто-то. Кларк подняла голову, её голос был твёрдым: — Это оружие, а не игрушки! И когда к нам прилетят с Ковчега, нам придётся передать его им. Но до того момента у нас будет чем защищаться. Улыбка Талии стала шире. Это означало, что они больше не беспомощны. Что страх больше не единственное, что у них есть. — Завтра начнём тренироваться! — добавил Беллами — И если придут земляне, мы будем готовы к бою. После этих слов напряжение постепенно начало рассеиваться. Люди расходились — кто в палатки, кто обратно в корабль. Разговоры стали тише, спокойнее.