Часть 22

Прошло два дня. С возвращением здоровья к телу вернулись и сны. Точнее — кошмары. Они не пришли сразу. Сначала был только тяжёлый, почти мёртвый сон без образов и чувств — словно организм, измученный болезнью, просто выключился, чтобы выжить. Но когда тело вновь окрепло, когда дыхание стало ровным, а кровь перестала пульсировать болью в висках, вместе с силами вернулась и память. Взрыв. Пламя. Части тел, разлетающиеся в воздухе. Снова и снова. Во сне всё было ярче, громче, ближе. Огонь не просто вспыхивал — он поглощал. Камни моста трещали так отчётливо, что казалось, звук проходит сквозь кости. Крики обрывались резко, будто кто-то перерезал их ножом. И каждый раз она видела одно и то же: момент перед выстрелом. Тот самый вдох. Тот самый нажим пальца. Она просыпалась среди ночи с ощущением, что всё ещё лежит на склоне. Что ладони обжигает холод металла. Что пальцы сжимают винтовку. Что спуск уже нажат — и сейчас мир снова вспыхнет. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Глухие удары отдавались в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Лёгкие жадно хватали воздух, как после долгого бега. Иногда ей казалось, что в палатке пахнет дымом. Иногда — что она всё ещё слышит эхо. Но в эту ночь всё было иначе. Когда она резко открыла глаза, дыша тяжело и рвано, готовая увидеть над собой темноту, пропитанную пеплом, она почувствовала тепло. Настоящее. Живое. Ощутимое. Беллами спал рядом, на одной кровати. Его рука лежала на её талии — тяжёлая, тёплая, уверенная. Даже во сне он словно знал, что ей нужно держаться за что-то реальное, что-то, что не исчезнет в огне. Она чуть пошевелилась, пытаясь выровнять дыхание. И он, не просыпаясь до конца, притянул её ближе. Это движение было почти бессознательным. Инстинктивным. Его ладонь скользнула по её боку, крепче прижимая к себе. — Тшш... — пробормотал он хрипло, сонно, неосознанно. Его голос был низким, ещё не проснувшимся, тёплым от сна. Талия закрыла глаза. Уткнулась лбом ему в макушку. Под щекой ощущалась его кожа — тёплая, живая. Она слушала его дыхание. Ровное. Спокойное. Грудная клетка медленно поднималась и опускалась, и этот ритм постепенно вытеснял из её головы грохот взрыва. Огонь отступал. Эхо стихало. Оставался только он. Она медленно выровняла дыхание, подстраиваясь под его ритм, будто её тело вспоминало, что можно жить не в режиме боя. *** Утро пришло мягко. Свет просачивался сквозь ткань палатки, рассеянный и тёплый, окрашивая пространство в золотистый полумрак. Пыль в воздухе едва заметно светилась. Снаружи лагерь уже начинал просыпаться — слышались шаги, негромкие голоса, скрип снаряжения. Талия осторожно выбралась из его объятий. Двигалась медленно, почти крадучись, чтобы не разбудить. Но как только она поднялась с кровати, он уже открыл глаза. Будто почувствовал. Она натягивала майку, ощущая, как ткань касается кожи, как мышцы приятно ноют после сна. Эта ноющая тяжесть была странно успокаивающей — напоминанием о том, что тело снова её слушается. Что болезнь отступила. Что слабость ушла. Она подняла руки, поправляя ткань, и на секунду задержалась, прислушиваясь к себе. — Куда ты так спешишь с утра пораньше? — лениво произнёс Беллами, приподнявшись на локте. В его голосе сквозила ирония. Волосы растрёпаны, взгляд ещё тёплый от сна, чуть прищуренный от света. Он выглядел расслабленным — редкое, почти хрупкое состояние для них обоих. Талия закатила глаза, но уголки её губ дрогнули. — Мне нужно тренироваться. Больше. Скоро будет война, и я не собираюсь стоять в стороне. Она говорила спокойно, но внутри уже чувствовала знакомое напряжение — не страх, а готовность. После моста она не могла позволить себе быть слабой. Ни на секунду. Беллами сел на кровати. Одеяло сползло с его плеч, и он провёл рукой по лицу, прогоняя остатки сна. Его пальцы задержались на переносице, будто он собирался с мыслями. — Даже если война и будет… — сказал он — мы вряд ли сможем противостоять землянам. Их больше. Они знают эту землю. В его голосе не было паники. Только трезвость. Талия подошла ближе. Склонила голову набок. В её взгляде вспыхнула знакомая искра — та самая, которая однажды осветила склон перед выстрелом. — Говори за себя — усмехнулась она. Он тихо рассмеялся. Этот смех был коротким, но живым. Настоящим. — Ты ненормальная. — Зато живая — ответила она мягко. Слова повисли между ними чуть дольше, чем планировалось. Он посмотрел на неё. Притянул к себе и обнял за бедра. В его взгляде было больше, чем просто улыбка. Там было беспокойство. Гордость. И что-то ещё — то, что он не озвучивал. — И я хочу, чтобы так и осталось — сказал он тихо. Но договорить он не успел. Снаружи раздался крик, резкий, надломленный страхом. — Пожар! Там пожар! Талия замерла на секунду, потом её тело среагировало быстрее мысли. Они с Беллами переглянулись, и в этом взгляде было всё — готовность, тревога, понимание. Он быстро натянул штаны, забыв про майку и они выбежали наружу. Запах дыма ударил в лёгкие прежде, чем они увидели пламя. Палатка с припасами горела так ярко, будто огонь ждал только повода вырваться наружу. Ткань уже обвалилась с одной стороны, внутри полыхали ящики, трещали балки, искры взлетали вверх и разносились ветром. — Октавия! — закричал Беллами, увидев, как сестру выводят из дыма. Талия подбежала ближе, сердце болезненно сжалось. — Ты цела? — Беллами положил руку ей на спину. Октавия закашлялась, глаза слезились, волосы пахли гарью. — Я не знаю, как так вышло.. — выдохнула она. Мерфи стоял неподалёку, его лицо было искажено яростью. — Это всё ты виноват! — заорал он на одного из парней — Тебе сказали, что слишком много дров! Он налетел на него, и они сцепились, упали на землю, катаясь в пыли. Беллами мгновенно рванул к ним, растолкал и встал между ними. — Хватит! — крикнул он так, что оба замерли — Хотите драться? Приберегите силы для землян! Пламя тем временем разрасталось. Талия стояла, глядя, как огонь пожирает их запасы. Еда, которую они собирали, сушили, складывали. Их безопасность. Их шанс пережить зиму. — Ну и что мы теперь будем делать? — голос Октавии дрогнул — Там была вся наша еда... Талия медленно повернула голову к Кларк. В глазах той читался расчёт. Страх. Осознание. Почти моментально стало ясно: склад не спасти. Пламя уже поглотило всё. Талия почувствовала, как внутри поднимается не паника — холодная, тяжёлая решимость. Теперь у них не было еды. Не было связи. Не было гарантий. *** Когда пламя наконец стихло, от палатки с припасами не осталось ничего, кроме чёрного, тёплого пепла и едкого запаха гари, который въедался в кожу и волосы так, будто хотел остаться с ними навсегда. Дым всё ещё лениво поднимался вверх тонкими серыми струйками, растворяясь в утреннем воздухе, а лагерь стоял вокруг, притихший, будто переживал коллективную потерю. Талия медленно расхаживала по обугленной земле, ботинки мягко проваливались в тёплый пепел, оставляя следы. Под ногами хрустели обгоревшие куски дерева, рассыпаясь в прах при каждом шаге. Она смотрела на это место с тяжёлым ощущением нереальности, как будто ещё вчера здесь стояли ящики, мешки, аккуратно сложенные припасы, а теперь — только пустота. Беллами сидел на корточках чуть поодаль, упрямо вглядываясь в серую массу перед собой, словно надеялся, что из-под пепла вдруг покажется уцелевший мешок с зерном или хотя бы кусок сушёного мяса. Его пальцы перебирали обугленные остатки, но каждый раз находили только рассыпчатую золу. К ним подошла Кларк. Лицо её было серьёзным, почти каменным. — Ты узнал, что случилось? — спросила она у Беллами. Он не сразу поднял голову, будто собирался с мыслями. — Мерфи сказал, что Дэл подкинул слишком много дров — ответил он наконец — Только потому, что Октавия просила этого не делать. После этих слов Талия тихо хмыкнула. Беллами и Кларк одновременно посмотрели на неё. Она провела пальцами по губам, словно закрывая их, и пожала плечами. — Молчу. Но в её взгляде читалось: глупость иногда страшнее врагов. — У нас ещё остался лук и орехи — произнесла она, нарушая паузу. Кларк вздохнула. — Этого хватит максимум на неделю. Может, на две, если экономить. Она выпрямилась, оглядывая лагерь так, будто пыталась увидеть его уже через месяц — голодным, ослабленным. — У нас нет выбора. Придётся охотиться. Беллами и Талия переглянулись. — Все, кто может, пойдут на охоту — добавила Кларк. Беллами нахмурился. — А ничего, что там земляне? — Слушай! — резко ответила Кларк — Мы не сможем защищаться, если умрём с голоду. Она развернулась и направилась к кораблю. Беллами пошёл за ней, не споря дальше. Талия ещё раз взглянула на пепел. На то место, где ещё недавно была их безопасность. Потом медленно выдохнула и пошла следом. *** Через десять минут в корабле уже собирались добровольцы. Люди заходили группами, переглядывались, кто-то нервно шутил, кто-то молчал. — По одному автомату на группу! — громко крикнул Беллами, чтобы его слышали все — Стрелять только в землян и добычу! Он шагал вдоль стены с оружием, следя, чтобы никто не взял лишнего. — У нас мало патронов! Для охоты используйте копья! Возвращаетесь до заката и ни в коем случае не задерживайтесь! Группы по три-четыре человека брали по одному автомату, остальные вооружались копьями. Талия стояла, прислонившись к металлической стене, и молча наблюдала. Металл за спиной был холодным, и этот холод немного отрезвлял. Она смотрела, как люди берут оружие, как в их глазах смешиваются страх и решимость. В этот момент к Кларк подошёл молодой парень. — Кларк... ты одна? — спросил он, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да — ответила она, чуть удивлённо. — Не хочешь пойти со мной? Он улыбнулся, смущённо, почти по-детски. Талия тихо усмехнулась себе под нос. Кларк тоже неловко улыбнулась. — Конечно. Я сейчас соберусь. Она подошла к стене с копьями, выбирая одно из них. К ней тут же подошёл Финн, и между ними завязался спор — тихий, но напряжённый. Талия не слышала слов, но видела, как Финн качает головой, как Кларк упрямо отвечает. Талия перевела взгляд на Беллами. — Ну, автомат у тебя уже в руке — сказала она. — Кто ещё с нами идёт? Он улыбнулся. — Ты не идёшь. Талия мгновенно выпрямилась. — Это ещё почему? Беллами повернулся к ней, взгляд его стал жёстче. — Потому что земляне узнают твою рыжую голову за сто метров. И я просто не хочу, чтобы ты пострадала. В его голосе звучала не насмешка — тревога. — И что ты предлагаешь? — фыркнула она — Остаться в лагере и быть нянькой для всех? Беллами сощурился, и уголки его губ изогнулись в лёгкой улыбке. — Именно так. Тебе это очень к лицу — он поправил ремень автомата на плече — А теперь прости. Мне нужно выдвигаться. Он развернулся и вышел из корабля вместе с одной из групп. Талия осталась стоять, чувствуя, как внутри поднимается смесь раздражения и беспокойства. Она закатила глаза и тяжело вздохнула. — Нянька, значит... — пробормотала она себе под нос, глядя ему вслед. Но даже сквозь раздражение в груди жила другая мысль — страх. Потому что, сколько бы она ни злилась, она знала: если с ним что-то случится, никакие шутки уже не помогут. *** Вечер опустился на лагерь медленно и тяжело, словно вместе с сумерками на плечи всех легла усталость прошедшего дня. Воздух пах дымом, влажной землёй и свежей добычей. За длинным, грубо сколоченным столом под открытым небом Талия стояла рядом с Мерфи, перебирая грибы и рыбу, которые принесли охотники. Пальцы её двигались быстро и уверенно: один гриб — в сторону пригодных, другой — в кучу сомнительных, третий — безжалостно в отбросы. Она внимательно рассматривала шляпки, счищала землю, ломала ножки, проверяя мякоть. Охотники возвращались всё чаще, и каждый раз, когда из леса появлялись очередные силуэты, сердце Талии невольно ускорялось. Беллами вернулся. Целый. Уставший, с царапиной на щеке и запахом хвои в волосах, но живой. И это уже делало этот вечер лучше. Но Кларк и Финн до сих пор не вернулись. Наверное, опять в своём бункере решили уединиться — с лёгкой горечью подумала Талия и швырнула очередной гриб в кучу непригодных. — Чёрт — пробормотала она себе под нос — они даже грибы нормальные собрать не могут. Мерфи, разделывавший рядом рыбу, тихо усмехнулся. — Не все же у нас эксперты по выживанию — протянул он насмешливо. Талия закатила глаза, но уголки её губ едва заметно дрогнули. В этот момент к ним подошла Рейвен. Её шаги были быстрыми, но неуверенными, взгляд — напряжённым. Она смотрела в сторону леса, откуда всё ещё выходили группы. — Финн так и не вернулся? — спросила она, не отрывая глаз от деревьев. Талия медленно покачала головой. — Неа. Мерфи пожал плечами. — Неа, не видел его — добавил он, усмехнувшись — Эй, расслабься! Уверен, Кларк за ним приглядывает. Слова повисли в воздухе слишком остро. Талия резко стукнула его локтем в бок. — Мерфи! Он посмотрел на неё, но лишь пожал плечами, будто не понимал, в чём проблема. Рейвен остановилась, и по тому, как её плечи едва заметно напряглись, стало ясно — слова попали в цель. — Рейвен, не слушай его! — быстро сказала Талия, продолжая нарезать гриб, чтобы голос звучал буднично — Может, добыча большая. Вот и задерживаются. Рейвен ничего не ответила. Она резко развернулась и ушла в сторону палаток, спина её была слишком прямой, слишком напряжённой. Талия проводила её взглядом, потом медленно повернулась к Мерфи. — Вот я иногда не понимаю — тихо произнесла она — как можно быть таким тупым? Мерфи прищурился, усмехнулся. — Ого. У кого-то зубки прорезались? Талия хмыкнула. — Пока тебя не было, многое изменилось. И да, теперь это клыки. Которые за длинный язык могут его откусить. Он нахмурился, но спустя секунду снова усмехнулся и покачал головой. — Нравится мне новая версия тебя. Страшная такая. Мерфи нахмурился, потом снова усмехнулся и покачал головой. Талия перевела взгляд на его сторону стола, где он разделывал рыбу. — Я уже не могу дышать этим. Скоро вернусь. — Не потеряйся — лениво бросил он. Она направилась к палатке с самодельной колонкой неторопливо, почти механически, словно телу нужно было чем-то заняться, чтобы мысли не расползались в разные стороны. Внутри было немного тише, чем снаружи: плотная ткань приглушала шум лагеря, голоса становились далёкими, не такими острыми. Воздух здесь пах влажной землёй, металлом и слабой затхлостью — запах, к которому они давно привыкли, но который всё равно ощущался особенно ясно, когда вокруг становилось слишком шумно. Она повернула кран, и вода сначала с хрипом, рывками, а потом ровной прохладной струёй побежала вниз. Талия подставила ладони под поток, и холод мгновенно пробрался под кожу, отрезвляя, заставляя сосредоточиться на ощущениях. Грибной сок, липкий и слегка тягучий, медленно смывался, оставляя прозрачные разводы. Она тщательно растёрла пальцы, проводя подушечками друг о друга, наблюдая, как грязь исчезает, как вода становится чистой. Капли стекали по запястьям, скользили вниз, исчезали под рукавами, оставляя после себя тонкие дорожки холода. И в этот момент сквозь шум воды она услышала голоса. Сначала они показались ей частью фона, обычным лагерным разговором, но интонации были слишком знакомыми, чтобы спутать. Она замерла, не убирая рук из-под струи, и прислушалась внимательнее. Это была Рейвен. И Беллами. Что-то внутри неё слегка напряглось, словно тонкая струна, но она не позволила себе ни одной лишней мысли. Она медленно выключила воду, и шум оборвался так резко, что тишина показалась почти звенящей. Теперь слова стали различимыми, хоть и приглушёнными тканью палатки и расстоянием. Талия вышла наружу и огляделась, будто просто проверяла лагерь взглядом. Солнечный свет мягко ложился на землю, на столы, на оружие, разложенное для чистки. Всё выглядело обычным, привычным. Но голоса доносились из палатки Беллами, и это знание вдруг стало слишком отчётливым. Она медленно пошла в ту сторону, стараясь ступать бесшумно. Не потому что собиралась подслушивать из любопытства, а потому что внутри уже появилось неприятное предчувствие, холодное и вязкое. Сердце билось ровно, без паники, но это спокойствие казалось неестественным, будто перед бурей. Она остановилась у входа в палатку, не отодвигая ткань, не заглядывая внутрь. Просто прислонилась чуть ближе и прислушалась. — Финн был у меня единственным… — голос Рейвен звучал глухо, сдержанно, без привычной резкости. В нём слышалась усталость и что-то ещё — уязвимость, которую она редко показывала. Талия нахмурилась, не сразу понимая, к чему это сказано, и в голове мелькнуло несколько быстрых предположений, ни одно из которых ей не понравилось. Послышался тяжёлый вздох Беллами. Такой вздох она знала слишком хорошо. Он всегда издавал его, когда ему было трудно, когда он не хотел причинять боль, но понимал, что разговор всё равно будет неприятным. — Рейвен, ты же знаешь, что я с Талией. И, наверное, должна понимать, что зря пришла сюда. Эти слова прозвучали спокойно, без агрессии, но внутри Талии что-то тихо дрогнуло. Не разорвалось, не вспыхнуло — просто сдвинулось с места, как камень, который долго лежал неподвижно. — Плевать! — ответила Рейвен. В её голосе появилась твёрдость — Это всего лишь секс. Он никому из нас не помешает. Талия закрыла глаза. Всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы в груди разлилось горькое понимание. Она не почувствовала резкой боли, не ощутила желания ворваться внутрь и устроить сцену. Вместо этого пришло странное спокойствие, почти отрешённость, будто происходящее касалось кого-то другого. Она усмехнулась — коротко, беззвучно. В этой усмешке не было истерики. Скорее ирония. Сколько раз она сама говорила себе, что в их мире нет места для чувств, что всё слишком хрупко, чтобы привязываться? И вот теперь эти слова обернулись против неё. Она не стала слушать дальше. Развернулась почти сразу, пока ледяное ощущение внутри не успело перерасти во что-то более тяжёлое. Её шаги были ровными, размеренными, словно ничего не произошло. Мёрфи поднял голову, когда она вернулась к столу. — Быстро ты — заметил он, слегка прищурившись. Талия улыбнулась ему. Улыбка вышла слишком спокойной, слишком правильной. — Ага — ответила она так же ровно. Она взяла в руку следующий гриб. В другой — нож. Лезвие блеснуло на свету от костра. Движения были привычными, отточенными. Она срезала тонкий слой, аккуратно, без спешки. Но внутри уже не было прежней сосредоточенности. Мысли медленно крутились вокруг услышанных слов, цеплялись за интонации, за паузы. «Всего лишь секс». Она пыталась понять, что именно чувствует. Ревность? Возможно. Злость? Немного. Разочарование? Наверное. Но сильнее всего ощущалась усталость. Усталость от того, что в их мире даже простые вещи никогда не бывают простыми. Она поднесла нож к следующему грибу и намеренно изменила угол движения. Это было почти незаметно со стороны, но она прекрасно понимала, что делает. Лезвие скользнуло по коже ладони. Боль вспыхнула мгновенно — острая, чёткая, не допускающая двусмысленности. Кожа разошлась аккуратной линией, и почти сразу выступила кровь. Сначала тонкой тёмной полосой, затем струйкой, которая начала стекать вниз, между пальцев. — Твою мать! — резко выдохнул Мёрфи, заметив это — Талия, твоя рука! Он схватил её ладонь и сжал, пытаясь остановить кровь. Его пальцы были тёплыми, сильными, и контраст между этой теплотой и холодом внутри неё показался странным. Она подняла на него взгляд и несколько раз моргнула, словно только сейчас осознала произошедшее. — Оно само как-то — спокойно произнесла она. Голос её звучал ровно, почти равнодушно, хотя кровь продолжала стекать по коже, капать на землю, оставляя тёмные пятна. Она слегка прищурилась, наблюдая за этим с почти отстранённым интересом, а затем тихо добавила: — Позови Беллами, пожалуйста. Он должен быть в своей палатке. Слова прозвучали мягко, без нажима, но в них было что-то намеренное. Она зажала рану другой рукой, однако кровь продолжала сочиться сквозь пальцы, тёплая и липкая. Жжение усиливалось, становилось отчётливым, концентрированным. — Господи, ты так с ума всех сведёшь! — пробормотал Мёрфи и поспешил к палатке. Талия осталась одна. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Боль в ладони была ясной, конкретной, понятной. Она не скрывалась за недосказанностями, не пряталась за словами вроде «всего лишь». Она просто была. И на фоне этой физической боли всё остальное действительно становилось тише. Голоса. Сомнения. Мысли. Она медленно выдохнула и позволила себе едва заметную улыбку. *** Внутри корабля было тихо, почти отрешённо от лагеря снаружи. Сквозь металлические стены глухо доносились голоса, треск костра, чьи-то шаги по гравию, но здесь звук становился мягче, будто всё происходящее отодвинули на второй план. Лампа над ними горела тускло, тёплый свет ложился на лицо Беллами и на ещё не перебинтованную, всё ещё испачканную кровью ладонь Талии. Она сидела на узкой сидушке, плечами касаясь холодной стены, и вытянула руку вперёд. Беллами стоял напротив, чуть склонившись, держал её ладонь в своих руках — крепко, но осторожно. Его пальцы обхватывали её запястье, большой палец лежал на внутренней стороне, там, где бился пульс. И от этого простого прикосновения внутри у неё что-то тревожно замирало. Он аккуратно промыл рану, и когда холод жидкости коснулся пореза, Талия тихо шикнула. Беллами хмыкнул. — Что? — спросила она сквозь зубы, когда он случайно надавил чуть сильнее. Беллами не сразу ответил. Он сосредоточенно накладывал бинт, медленно обматывая её ладонь, слой за слоем скрывая тонкий, но глубокий порез. — Да нет, ничего — произнёс он, не поднимая головы — Просто ты так мило ревнуешь. Талия прищурилась, стараясь, чтобы лицо оставалось спокойным. — О чём ты? — спросила она, делая вид, что не понимает. Он поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах читалась лёгкая насмешка и уверенность, почти мальчишеская. — То есть ты хочешь сказать, что совершенно случайно порезалась? — он чуть склонил голову набок — А не для того, чтобы выманить меня из палатки? Его губы тронула улыбка. Талия нахмурилась, но в её взгляде не было паники — только упрямство. — Беллами, я не люблю, когда говорят загадками — медленно произнесла она — И да, я чистила грибы и совершенно случайно порезалась. Она выдавила улыбку — аккуратную, почти невинную. Он смотрел на неё ещё секунду, будто пытался прочитать между строк, а потом усмехнулся и покачал головой. — Ладно, ладно, рыжая — сказал он мягче — Я пойду и помогу Рейвен установить мины за забором. А ты постарайся не перерезать себе что-нибудь ещё. Он отпустил её ладонь, но прежде чем отойти, наклонился и коротко чмокнул её в губы. Это было неожиданно. Талия застыла, не успев даже вдохнуть. Тепло его губ было быстрым, лёгким, но отчётливым. В груди что-то дрогнуло, а мысли на мгновение рассыпались. Беллами уже сделал шаг к выходу, но остановился у люка. Он развернулся, прищурился и улыбнулся той самой улыбкой, в которой всегда было чуть больше, чем просто шутка. — Твой план сработал — сказал он тихо. Глаза Талии округлились. Она хотела что-то ответить, возразить, сказать, что никакого плана не было... но слова застряли. Беллами, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел из корабля, будто ничего особенного не произошло. Шум лагеря снова стал слышнее. Холодный вечерний воздух скользнул внутрь через открытый люк. Талия ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя в проём, где только что исчез его силуэт. Потом медленно опустила взгляд на перебинтованную ладонь. Белая ткань аккуратно обхватывала её кожу, храня тепло его рук. — Да что это со мной происходит... — почти неслышно прошептала она. *** Прошёл примерно час. Лагерь за это время будто выдохся — шум стал глуше, разговоры тише, костры осели красными углями. Ночь окончательно вступила в свои права, и корабль теперь казался отдельным миром, отрезанным от всего остального. Талия сидела на втором уровне, за металлическим столом под тусклой лампой. Свет падал прямо на её руки, делая кожу почти бледной на фоне чёрного пороха. Перед ней стояли открытые банки — одна большая и несколько маленьких. Она методично пересыпала порох из одной в другую, стараясь распределить запасы равномерно. Каждое движение было осторожным, выверенным. Лезвие ножа лежало рядом — на всякий случай, чтобы поддеть крышку, если заклинит. Перебинтованная ладонь ныла, но она почти не обращала на это внимания. В голове было одно. Кларк и Финна похитили. Майлз вернулся один. Со стрелой в плече и бедре. Бледный, с дрожащими губами, он успел сказать немного — только то, что их окружили. Что Кларк и Финна утащили в лес. Потом его голос сорвался в хрип. Теперь он лежал внизу. А наверху Талия пересыпала порох, будто от этого зависела вся их оборона. Снизу послышались голоса — сначала приглушённые, потом отчётливее. Джаспер и Беллами о чём-то спорили. В интонациях сквозило напряжение. Талия машинально качнула головой, будто отмахиваясь от их разговора. Сейчас не до этого. Сейчас важно было только одно — подготовиться. Люк заскрипел, и на второй уровень поднялся Джаспер. Он остановился, увидев её, и слегка удивился. — Ты чего тут делаешь? Он подошёл ближе, опёрся одной рукой на спинку стула, на котором она сидела, второй — на стол. Его тень легла поверх её рук. Талия пересыпала порох в последнюю баночку, аккуратно постучала ею о стол, чтобы осело, и только потом ответила: — Распределяю порох. Чтобы было понятно, сколько осталось. Она закрутила крышку и подняла на него взгляд. — А ты чего тут? Джаспер тяжело вздохнул. — Рейвен попросила порох для очередных мин. Вот я и пришёл — он помедлил — Так ещё и с Беллами поссорился. Талия слегка нахмурилась. — Из за чего? Он пожал плечами, но в его лице читалась обида. — Просто меня бесит, что когда пропала Октавия и ты, Беллами сломя голову потянул всех в лес. А за Финном и Кларк он идти не хочет. Без обид. Он сразу поднял руки, будто заранее защищаясь. Талия коротко ухмыльнулась. — Всё нормально. Она подвинула к нему одну из маленьких баночек с порохом. — Ну я могу его понять. Здесь ни у кого нет братьев или сестёр. Поэтому мы не можем понять Беллами. Он просто хочет защитить нас. В её голосе не было упрёка — только спокойное, взрослое понимание. Джаспер кивнул, но грусть из его глаз никуда не делась. — Ну да... — он взял баночку — Ты идёшь? Скоро ужин будет. Талия кивнула, встала из-за стола и стряхнула с пальцев чёрные крупинки пороха. Они мягко осыпались на пол. Они подошли к люку. Джаспер отступил в сторону. — Дамы вперёд. Талия первой спустилась по металлической лестнице. Ступени тихо звякнули под её ботинками, звук разнёсся по узкому пространству корабля гулким эхом. Внизу было темнее, чем наверху: свет лампы едва дотягивался до углов, оставляя их в густой тени. Воздух казался тяжёлым — пах кровью, потом и чем-то сладковато-металлическим, от чего першило в горле. Она спрыгнула с последней ступени и выпрямилась. И замерла. Мерфи стоял над Майлзом, чуть согнувшись, в руке у него был чёрный пакет. Его пальцы побелели от напряжения, плечи были подняты слишком высоко — будто он пытался удержать на себе весь вес происходящего. Майлз лежал на полу. Слишком неподвижно. Стрела, которую вытащили ещё пару часов назад, валялась в стороне. Кровь успела подсохнуть тёмными пятнами на одежде. Грудь не поднималась. Ни малейшего движения. В животе у Талии что-то медленно, тяжело опустилось. За её спиной по лестнице спустился Джаспер. Он сделал шаг вперёд и тоже остановился, будто налетел на невидимую стену. Несколько секунд никто не говорил. Тишина давила. — Он... — голос Мерфи сорвался, он прочистил горло — Он перестал дышать. Я пытался ему помочь. Он говорил быстро, будто слова могли оправдать ситуацию раньше, чем их обвинят. Глаза его метались — от тела к Талии, от Талии к Джасперу. Джаспер кивнул, слишком механически. Верил ли он? Или просто не хотел сейчас вникать — Талия не поняла. Она смотрела на Майлза. На его лицо, уже лишённое напряжения боли. На губы, чуть приоткрытые, как будто он собирался что-то сказать и не успел. В груди кольнуло — не от близости к нему, а от осознания: Кларк и Финн всё ещё в лесу. И теперь ещё и это. Её взгляд, почти непроизвольно, скользнул в сторону. На столе, в полумраке, лежал автомат Беллами. Металл тускло блеснул в свете лампы. Мерфи это заметил. Она не успела осознать своё движение — тело среагировало быстрее мысли. Талия резко рванулась к столу. — Талия, нет! — выкрикнул Джаспер. Но Мерфи оказался ближе. Он метнулся вперёд, схватил автомат и дёрнул предохранитель. Щелчок разрезал воздух. Звук был маленький, сухой — но от него внутри всё сжалось. Талия застыла на месте. Сердце глухо ударило о рёбра. Мерфи держал оружие обеими руками, но ствол слегка дрожал. Его дыхание стало неровным, быстрым. — Мерфи... — голос Талии был тихим, но твёрдым. Она медленно подняла руки, раскрывая ладони — Положи автомат. Джаспер шагнул вперёд и встал перед ней, заслоняя её своим телом. Она почувствовала, как его плечо почти касается её груди — жест защитный, инстинктивный. — Он хотел меня убить! — выкрикнул Мерфи, резко кивнув в сторону Майлза — Он сделал ту петлю для моей шеи. Его слова путались. В глазах мелькала паника. Джаспер осторожно подтолкнул Талию назад, едва заметным движением — беги. Уходи. Она сделала полшага. Но Мерфи тут же сместился вбок, чтобы видеть её. — Стоять! — рявкнул он — Не двигайтесь! Ствол автомата теперь метался между ними. Воздух стал вязким, тяжёлым. Даже свет лампы казался тусклее. — Ладно... ладно — медленно произнёс Джаспер, стараясь, чтобы голос звучал ровно — Давай просто опустим оружие, хорошо? Талия чувствовала, как под бинтом пульсирует ладонь. Боль стала ярче — то ли от страха, то ли от напряжения. Она смотрела прямо на Мерфи, не моргая. — Мы не твои враги — тихо добавила она — Просто опусти его. — Вы ведь понимаете, что со мной будет, если Беллами узнает? — произнёс Мерфи, и в его голосе больше не было прежней колкой насмешки, только напряжённая, почти оголённая уязвимость, от которой по коже пробегал холодок. Он стоял напротив них, держа автомат так крепко, словно это было не оружие, а единственное, что удерживало его от падения в бездну последствий. Его дыхание было тяжёлым, неровным, грудь вздымалась слишком часто, и в этом дыхании чувствовалась не только злость, но и страх, тот самый страх, который человек пытается скрыть за агрессией, потому что иначе его раздавит осознание собственной ошибки. Талия медленно вдохнула, стараясь удержать голос ровным, потому что понимала, что сейчас любое неверное слово может стать искрой, способной поджечь всё вокруг. Она уже приоткрыла губы, собираясь ответить ему спокойно и без осуждения, объяснить, что они могут всё решить, что никто не хочет крови, что они ещё могут выйти из этого мирно, но в этот самый момент из рации в кармане Джаспера раздалось тихое потрескивание, а затем прозвучал голос Беллами, чёткий и напряжённый. — О чём узнаю? — донеслось из динамика, и этот вопрос повис в воздухе, как приговор. Джаспер закрыл глаза, его лицо на секунду исказилось пониманием того, что он допустил ошибку, потому что рация всё это время была включена, и теперь Беллами услышал достаточно, чтобы начать задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать при таком раскладе. Талия перевела взгляд на Мерфи и увидела, как его пальцы ещё сильнее сжали автомат, как напряглись мышцы на его шее, как в глазах мелькнуло что-то тёмное и решительное, потому что теперь ситуация вышла из-под контроля окончательно. — Дай мне рацию, Джаспер! — произнёс он раздражённо, и в этом раздражении уже не было колебаний, только требование. Джаспер замер, его рука зависла в кармане, и Талия поняла, что сейчас нельзя медлить, потому что промедление может стоить им слишком дорого, поэтому она твёрдо, хотя и негромко сказала: — Джаспер, отдай ему грёбаную рацию! Её голос был спокойным, но внутри всё сжималось от тревоги, потому что она прекрасно понимала, что с Мерфи сейчас нельзя играть в храбрость, особенно когда в его руках оружие, а в глазах паника человека, который чувствует себя загнанным в угол. Джаспер медленно достал рацию, и на мгновение показалось, что он действительно собирается передать её, но в следующую секунду всё произошло слишком быстро, потому что он резко поднёс её к губам и закричал, вложив в этот крик всё отчаяние и надежду на помощь: — У Мерфи автомат, он убил Майлза! Эти слова разорвали тишину корабля, словно удар грома, и реакция Мерфи была мгновенной, почти инстинктивной, потому что он рванулся вперёд и с силой ударил Джаспера прикладом по голове. Звук удара был тяжёлым, глухим, и Талия вздрогнула от этого звука, потому что он прозвучал слишком жестоко в замкнутом пространстве. Джаспер пошатнулся, его тело словно потеряло опору, и он рухнул на пол, а рация выскользнула из его рук и покатилась по металлическому полу. Талия отступила на шаг назад, её сердце билось так быстро, что в ушах шумело, а взгляд метался между Мерфи и Джаспером, который пытался удержаться в сознании. Она подняла глаза на Мерфи, и в этот момент он посмотрел на неё так, что по спине пробежал холод, потому что в его взгляде было отчаянное решение довести всё до конца, если потребуется. — Мерфи, нет… — прошептала она, и в этом шёпоте не было обвинения, только просьба остановиться. Она попыталась развернуться, чтобы выбежать наружу, чтобы добраться до Беллами, который наверняка уже мчался к кораблю, но Мерфи схватил её за руку, и боль в перебинтованной ладони вспыхнула с новой силой, заставив её тихо вскрикнуть. Он резко развернул её к себе, замахнулся, собираясь ударить по лицу, но Талия успела подставить свободную руку, а затем с отчаянной решимостью толкнула его ногой в живот, вкладывая в этот толчок весь страх и желание вырваться. Мерфи потерял равновесие и упал на пол, и в этот короткий миг Талия почувствовала вспышку надежды, потому что у неё появился шанс. Она развернулась и бросилась к выходу, чувствуя, как внутри всё кричит о спасении, но через секунду её ногу схватили, и она рухнула на пол, ударившись щекой о холодный металл. Боль пронзила тело, но она, не думая о себе, закричала так громко, как только могла, чтобы её услышали снаружи: — Беллами! Её крик разнёсся по лагерю, и с улицы тут же донёсся голос Беллами, полный ярости и тревоги: — Талия! В следующую секунду Мерфи подбежал к рычагу и дёрнул его, и тяжёлая дверь корабля начала медленно закрываться с громким скрежетом металла. Талия лежала на полу, перевернувшись на спину, и смотрела, как свет снаружи постепенно сужается. — Мерфи! — крикнул Беллами, и в этом крике было столько напряжения, что у неё перехватило дыхание. Перед тем как дверь окончательно захлопнулась, Мерфи крикнул наружу, его голос сорвался, но прозвучал жёстко и угрожающе: — Только попытайся геройствовать, Беллами, и Талия с Джаспером умрут! Дверь с глухим ударом встала на место, отрезав их от лагеря, от помощи, от света. Внутри стало тише, но эта тишина была не спокойной, а давящей, наполненной страхом и запахом крови. Талия медленно повернула голову и посмотрела на Джаспера, у которого был рассечён висок, кровь стекала по его щеке, а взгляд оставался затуманенным, и в этот момент она особенно остро почувствовала, насколько хрупкой стала их жизнь, потому что теперь всё зависело от одного человека с оружием и от её способности не дать ему окончательно сорваться.