Часть 24

Внутри корабля было тесно и душно, воздух стоял густой, пропитанный дымом, гарью и металлическим запахом крови. Лампы под потолком дрожали от недавнего взрыва, свет был неровным, из-за чего тени на стенах казались живыми. На столе, застеленном старым брезентом, лежала Рейвен. Она стиснула зубы, пальцы вцепились в край ткани, а дыхание было прерывистым и слишком быстрым, будто она всё ещё бежала, а не лежала неподвижно. Кларк склонилась над ней, сосредоточенная до предела. В её руках был раскалённый металлический инструмент, и когда она прижала его к ране, в помещении раздалось шипение, а следом — сдавленный крик Рейвен. Та дёрнулась, но удержалась, только сильнее сжала руку Финна, который стоял рядом, наклонившись к ней и не сводя с неё глаз. Талия находилась чуть поодаль, у стены, опираясь плечом о холодный металл. Она смотрела на происходящее, но будто сквозь стекло, мысли всё ещё путались после всего пережитого. Финн первым нарушил тишину, его голос прозвучал напряжённо и резко: — Я не понимаю... откуда у Мерфи вообще взялось оружие? Беллами, стоявший ближе к выходу, устало провёл рукой по лицу, на секунду прикрыл глаза, будто решая, стоит ли вообще отвечать. — Долго рассказывать — коротко бросил он, и в его голосе сквозила злость, смешанная с выматывающей усталостью. Рейвен хрипло выдохнула и, морщась от боли, сама вступила в разговор: — Нам всем повезло — сказала она, стараясь говорить спокойно, хотя каждое слово давалось ей с трудом — Если бы Мерфи попал не в меня, а в топливный бак... нас бы тут уже не было. Эти слова заставили Талию выпрямиться. Она оттолкнулась от стены и сделала шаг вперёд, нахмурившись. — Подожди… — сказала она, скрестив руки на груди — А топлива ещё много? Все сразу посмотрели на неё. Рейвен кивнула, не отводя взгляда. — На несколько бомб хватит? — продолжила Талия, и в её голосе прозвучал холодный расчёт. Финн нахмурился, будто ему не нравилось направление этих мыслей, но Рейвен ответила честно: — Даже на сотню бомб, если у нас остался порох — сказала она и чуть сильнее сжала руку Финна, словно ища опору. Беллами усмехнулся без радости. — С этим у нас как раз возникнут проблемы. Кларк кивнула, выпрямляясь и откладывая инструмент. — Тогда нам нужно идти. Финн подхватил её мысль сразу, будто ждал этого момента. — Она сможет идти? — спросил он, кивнув на Рейвен. Кларк посмотрела на него с тоской, которая ясно читалась в её глазах. — Нет — сказала она тихо — Придётся нести. Рейвен нахмурилась и попыталась приподняться, упираясь локтями в стол. — Да ещё чего! — огрызнулась она — Я сама пойду. Кларк тут же остановила её движением руки и наклонилась ближе, чтобы Рейвен слышала только её. — Послушай меня! — сказала она твёрдо — Пуля всё ещё в твоём теле. Если каким-то чудом она не вызвала внутреннего кровотечения, значит, у нас есть время. И это время мы потратим на то, чтобы отнести тебя в безопасное место. Ясно? Рейвен секунду колебалась, потом всё-таки кивнула, сжав губы. Финн уже направился к выходу, но голос Беллами остановил его. — Лишь бы побыстрее сбежать, да? — бросил он с язвительной усмешкой — Очень храбро. Финн замер, затем медленно развернулся и подошёл почти вплотную к Беллами. В его глазах было не меньше злости. — Умереть в безнадёжной войне — это не храбрость, Беллами — сказал он жёстко — Это глупость. Беллами шагнул навстречу, не отводя взгляда. — Так говорят все трусы, убегающие с поля боя. До океана почти двести километров... — Мы зря тратим время! — перебил его Финн — Если он хочет — пусть остаётся. Он развернулся и вышел из корабля, не оборачиваясь. Кларк подошла к Беллами, её голос стал мягче, почти умоляющим. — Мы не сможем без тебя, Беллами. Он тяжело вздохнул, будто эти слова давили сильнее любого приказа. — Чего ты хочешь от меня? — Хочу, чтобы ты пошёл с нами — ответила Кларк. Беллами повернулся к Талии, и в его взгляде было больше, чем просто вопрос. — А ты? Ты тоже считаешь, что нам нужно уходить? Талия глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Я не знаю, Беллами… — честно сказала она — Но, вдруг, они правы. Если там и вправду целая армия... Он перебил её резко: — А ведь я поддержал тебя, когда ты убила пятнадцать человек. Талия усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Любой бы сделал то же самое на моём месте — сказала она спокойно — И не нужно сейчас переобуваться и пытаться манипулировать мной, Беллами. Она развернулась и вышла из корабля, не оглядываясь. Снаружи воздух был холоднее, и это немного прояснило голову. Она шла к своей палатке, прокручивая в голове собственные слова. Да, она поддержала его тогда, на улице, когда толпа нуждалась в лидере. Но теперь всё было иначе. Решение уже почти принято, и выбора больше не оставалось. Талия откинула полог своей палатки и вошла внутрь. Она медленно огляделась: узкая кровать, разбросанные вещи, знакомые тени на ткани стен. Это место успело стать домом — настоящим, живым, выстраданным. И мысль о том, что совсем скоро им придётся оставить его, сжала грудь больнее, чем рана на плече. *** Лагерь опустел не сразу — сначала в нём возникло странное, тревожное движение, будто само пространство не хотело отпускать тех, кто ещё вчера называл это место домом. Люди выходили группами, молча, с напряжёнными лицами, перегруженные сумками и страхом, который никто не озвучивал вслух. Впереди шли стрелки — сосредоточенные, собранные, с оружием наготове. Их взгляды скользили по деревьям, по густой листве, по теням между стволами, где в любой момент мог скрываться враг. Талия шла чуть позади, рядом с Октавией. Шаги давались ровно, почти механически, но внутри всё было натянуто, как струна. Она обернулась — не резко, будто боялась спугнуть то, что хотела увидеть. И увидела. Беллами. С сумкой за плечом, с усталым, но решительным выражением лица. Он остановился у догорающего костра, наклонился и аккуратно затушил его, не оставив ни искры. Этот простой, почти бытовой жест неожиданно согрел Талию изнутри. Значит, он идёт. Значит, он всё-таки выбрал их. Выбрал не землю под ногами, а людей рядом. Кларк подошла к нему, они обменялись несколькими фразами — Талия не слышала слов, но видела напряжение в их позах. И в какой-то момент Беллами поднял голову и поймал её взгляд. Это длилось всего секунду, но в ней было слишком много: усталость, злость, недосказанность. Он почти сразу отвернулся. Талия поняла — его задело то, что в корабле она не встала на его сторону. Это кольнуло, но она ничего не сказала, просто развернулась и пошла дальше, потому что сейчас важнее было идти, а не объясняться. Лес сомкнулся вокруг них плотной стеной. Рейвен несли на носилках Финн и ещё один парень; она была бледной, но в сознании, и Талия каждый раз украдкой проверяла, дышит ли она ровно. У всех за спинами были сумки — с едой, с водой, с тем, что успели схватить в спешке. Стрелки держались по краям колонны, кто-то смотрел вперёд, кто-то — по сторонам, кто-то — вверх, в кроны деревьев, где могли скрываться лучники. Напряжение было таким плотным, что, казалось, его можно потрогать руками. Беллами шёл рядом с Кларк, что-то тихо обсуждая. Октавия время от времени наклонялась к Талии и спрашивала про плечо, про ладонь, но Талия лишь отмахивалась. Царапина не мешала, порез тоже — сейчас это казалось чем-то незначительным, почти смешным на фоне всего остального. Колонна растянулась, и Талия с Октавией оказались ближе к передним стрелкам. Вдруг Октавия подняла руку. Резко, чётко. Все восемьдесят два подростка остановились почти одновременно, будто давно отрабатывали этот жест. — В чём дело? — прошептал Джаспер где-то позади. Талия напряглась, вслушиваясь. И в тот же миг воздух будто разорвался. Стрела прилетела внезапно, со свистом, и вонзилась в голову парня, стоявшего рядом с Талией. Всё произошло за долю секунды: звук удара, тело, падающее на землю, кровь. Талия инстинктивно прижала ладонь ко рту, чтобы не закричать. — Земляне! — выкрикнула Октавия. Началась паника. Колонна сорвалась с места и ринулась обратно, к лагерю. Крики, топот, треск веток. Талия и Октавия обернулись, готовые бежать вместе со всеми, но Талия вдруг остановилась. — Талия! — крикнула Октавия, уже в движении. Но Талия не слушала. Она вернулась к телу, схватила автомат, который всё ещё был зажат в руках мёртвого парня. Холод металла обжёг ладони, но она сдёрнула оружие и только после этого бросилась бежать, догоняя остальных. — Ты совсем больная?! — заорал Джаспер, подбегая к ним. Талия ничего не ответила. Они бежали, что есть силы, не оглядываясь, не останавливаясь, с единственной мыслью — успеть, выжить, не дать страху догнать их быстрее, чем они сами. Они вернулись в лагерь гораздо быстрее, чем уходили из него, и разница ощущалась не только в скорости, но и в воздухе — теперь он был пропитан паникой, страхом и отчаянной спешкой. Люди буквально влетали за стены, спотыкаясь, задыхаясь, налетая друг на друга, кто-то падал, кто-то помогал подняться, но никто не останавливался. Крики смешивались в единый гул, и в этом гуле отчётливо прорезался голос Финна: — Закрывайте ворота! Быстрее, закрывайте ворота! Когда последний человек оказался внутри, Миллер и Джаспер навалились на массивные створки, металл заскрежетал, ворота сомкнулись с глухим, почти похоронным звуком. Этот звук ударил Талии по нервам сильнее, чем стрела, потому что означал одно — пути назад больше нет. Она остановилась посреди лагеря, согнувшись, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышат все вокруг. Мысли метались хаотично, но одна из них была особенно ясной и холодной: они в ловушке. Ни бомб, ни серьёзной защиты, лишь несколько десятков автоматов и жалкие остатки патронов. Против армии. Против людей, которые знали этот лес лучше, чем они знали сами себя. — Октавия! — крикнула Талия, выпрямляясь, и почти бегом направилась к подруге. Октавия стояла рядом с Финном, Беллами и Кларк, её лицо было напряжённым, но взгляд — сосредоточенным, будто она уже просчитывала следующий шаг. — Ты говорила — быстро, почти задыхаясь произнесла Талия — что Линкольн говорил про разведчиков. Что они придут раньше основной армии. Октавия кивнула без колебаний. — Да. И именно поэтому у нас есть шанс. Если это разведка, мы можем прорваться, пока остальные далеко. Беллами коротко усмехнулся, и в этой усмешке было больше злости, чем иронии. — Вы серьёзно? Хватит уже делать всё, что говорит этот землянин! Мы уже "попробовали". И теперь Дрю мёртв. Он не кричал, но каждое слово било, как удар. Имя погибшего парня повисло в воздухе тяжёлым грузом. Талия сжала автомат в руках так, что побелели пальцы. — Этот землянин спас нам жизнь! — твёрдо сказала она, глядя прямо на Беллами — И не один раз. Финн сделал шаг вперёд. — Я согласен с девочками. Нужно попытаться. Он посмотрел на Кларк, словно ища у неё подтверждения, и та, тяжело вздохнув, перевела взгляд на Беллами. — Похоже, всё будет по-твоему — сказала она — Но выбора у нас всё равно нет. Беллами замер на секунду, а потом его лицо изменилось — сомнение исчезло, уступив место решимости. — Хорошо! — резко сказал он — Значит, это то, к чему мы готовились. Убьём их прежде, чем они убьют нас. Стрелки — занять позиции! Лагерь мгновенно ожил. Люди бросились к стенам, к вышкам, к укрытиям. Металл лязгал, оружие передавали из рук в руки. Талия уже собиралась взбежать на одну из башен, когда Беллами схватил её за руку. Его хватка была крепкой, почти отчаянной. — А ты куда собралась? — резко спросил он. Она повернулась к нему, нахмурившись. — Я буду стрелять! Ты сам говорил, что я меткая. — Нет! — отрезал он — Ты ранена, а значит... Он не успел закончить. Талия выдернула руку, и в её голосе прозвучала злость, накопившаяся за слишком долгое время. — Я уже не маленькая! И не надо за мной приглядывать. Я прострелю больше голов, чем тот же Джаспер. Она поймала на себе взгляды Кларк и Финна — удивлённые, напряжённые. Беллами сглотнул, словно впервые увидел её по-настоящему, не как того, кого нужно защищать, а как бойца, который жаждет крови. Не дожидаясь ответа, Талия взбежала на вышку. Доски под ногами скрипнули, но она уверенно заняла позицию, установила автомат, подкрутила прицел. Мир сузился до линии взгляда. Периметр, деревья, тени между ними. В магазине было двадцать патронов. Двадцать шансов остановить тех, кто идёт за ними. С холодной, почти пугающей ясностью Талия подумала: если я не промахнусь — это двадцать голов. И на её губах мелькнула короткая, жёсткая усмешка, в которой не было ни радости, ни страха — только готовность. *** Рация на поясе Талии внезапно зашипела, резкий треск прорезал напряжённую тишину, от чего она едва заметно вздрогнула. Она быстро сорвала её с крепления, поднесла к уху, не отрывая взгляда от тёмной линии леса перед собой. Сквозь помехи раздался знакомый, жёсткий и собранный голос Беллами — тот самый тон, который появлялся у него только в моменты, когда всё действительно становилось серьёзно. — Все, кто следит за периметром, слушайте внимательно! — говорил он чётко, без лишних слов — Будьте на готове. Смотрите и слушайте. Убейте как можно больше землян, пока они не отступят. Талия нажала кнопку, вдохнула глубже, словно собирая себя в кулак. — Принято — коротко ответила она. Почти сразу рация ожила голосами остальных. — Есть. — Понял. Она опустила рацию, на секунду прикрыла глаза и выдохнула. Сердце билось ровно, но слишком громко, будто пыталось пробить рёбра. Она снова прильнула к прицелу, всматриваясь в периметр, ловя каждое движение, каждый шорох, и где-то глубоко внутри молясь, чтобы стрела не прилетела внезапно, бесшумно, из темноты. *** Прошло почти полчаса, прежде чем Талия оказалась в южном окопе — неглубокой, наскоро укреплённой позиции в лесу. С ней было ещё несколько парней, лица напряжённые, глаза усталые, но внимательные. Небо постепенно темнело, тени становились гуще, и лес начинал выглядеть враждебным, живым, словно он сам наблюдал за ними. — Где же вы... — прошептала Талия себе под нос, не отрываясь от прицела. И словно в ответ, где-то вдалеке раздались глухие, ритмичные удары. Барабаны. Сердце Талии болезненно сжалось — этот звук она уже знала. — Земляне... — прошептала она. В темноте начали вырисовываться силуэты. Сначала размытые, почти призрачные, а потом всё отчётливее. Их было много. Слишком много. — Мать твою… — выдохнула Талия — Их слишком много. Парень рядом с ней судорожно сглотнул и кивнул, не отрывая взгляда от леса. Талия сорвала рацию и заговорила быстро, но чётко: — Они идут. Мы их видим. — Их слишком много! — добавил парень следом, почти одновременно в рацию, и в его голосе уже слышалась паника. Рация тут же взорвалась голосом Беллами: — Талия, какого чёрта ты делаешь в южном окопе?! Ты должна быть в лагере! Она промолчала, сжав челюсти. — Талия, уходи оттуда! Немедленно! — рявкнул он следом. Ответа не последовало. Вместо этого Талия спокойно выровняла дыхание, навела прицел на одного из землян и нажала на курок. Выстрел разорвал тишину, отдача ударила в плечо, и фигура вдалеке рухнула на землю. Парень рядом тоже открыл огонь. Он стрелял часто, почти в истерике, пули били в грудь, сбивая, но не всегда сразу останавливая. Талия действовала иначе — хладнокровно, выжидая доли секунды, целясь выше. Земляне начали разбегаться, растворяться между деревьями. Она выстрелила снова — пуля задела плечо одного из них. — Чёрт... — прошептала она — Когда они бегают, сложнее попасть. Она снова взяла рацию. — Они не нападают. Они разбегаются. Ответ Беллами прозвучал мгновенно, жёстко, без права на спор: — Южный окоп, уходите оттуда немедленно! Талия переглянулась с парнем. Оба тяжело вздохнули, колеблясь. С северной стороны лагеря, где находились Беллами, Джаспер и остальные стрелки, раздалась автоматная очередь. — Я никого не вижу — сказал парень, напряжённо водя прицелом по темноте. — Я тоже — тихо ответила Талия — Они слишком быстрые. Она приподнялась. — Идём! — прошептала она и кивнула в сторону тоннеля, ведущего к лагерю. Парень кивнул и начал подниматься, но в этот же миг в их сторону свистнула стрела и вонзилась в землю в паре сантиметров. — Талия, ложись! — заорал он, и его голос тут же ушёл в рацию — Беллами, они начали стрелять! Мы не можем уйти! Талия мгновенно прижалась к земле, сердце бешено колотилось. Она прижала щёку к холодной почве и снова посмотрела в прицел. — Ты смотри за землёй! — быстро сказала она парню — Я беру деревья. — Черт, Талия! Валите оттуда немедленно! — прозвучал голос Беллами — Они не зайдут с юга. Это приказ. Талия, не будь упрямой! Выстрелы гремели всё ближе. — Я подстрелил двоих! — выкрикнул парень. Талия прищурилась, уловила движение на ветке, выровняла прицел и выстрелила. Тело дёрнулось и рухнуло вниз. — Убила одного стрелка — выдохнула она — Всё, теперь валим! Они сорвались с места и бросились к тоннелю, не оглядываясь, слыша за спиной свист стрел и глухие удары барабанов, которые всё ещё отдавались в ушах, как предвестие настоящей войны. *** Талия влетела в лагерь, словно её вытолкнули из самой темноты, тяжело дыша, с привкусом железа во рту и жжением в груди. Ноги подкашивались от бега и адреналина, плечо ныло, но боль сейчас казалась чем-то далеким, почти несущественным. Она резко остановилась, обводя лагерь взглядом, в котором смешались страх и ярость, и в этот же миг рация на поясе ожила резким треском. — Они прорвались... — донеслось сквозь помехи — Их тут сотни. Они идут к воротам! Талия выпрямилась, будто эти слова ударили её по спине, заставляя собраться. Она быстро огляделась: подростки бежали к позициям, кто-то кричал, кто-то спотыкался, кто-то уже стрелял, и ночь вокруг лагеря начинала светиться вспышками выстрелов. — Чёрт... чёрт, чёрт, чёрт! — выкрикнула она, срывая голос — Всё идёт не по плану! Не раздумывая больше ни секунды, Талия рванула к ближайшей вышке и полезла вверх, цепляясь руками за перекладины, чувствуя, как пальцы скользят от пота. Наверху она сразу же припала к прицелу. Картина перед ней была пугающе чёткой: земляне бежали один за другим, тени с искажёнными лицами, крики, поднятые копья, луки, тела, движущиеся волнами к стене. С других вышек уже гремели выстрелы, воздух был наполнен эхом автоматных очередей и свистом стрел. Талия навела прицел и выстрелила. Один из землян дёрнулся и упал, пуля вошла в грудь, сбив его с ног. Она тут же сместила прицел и выстрелила снова — в голову следующего. Тело рухнуло без звука. Она не хотела ранить. Она хотела убивать быстро, точно, без промедления. Она стреляла в шею, в голову, туда, где не будет второго шанса встать. Перезарядилась, снова прижалась к прицелу. Земляне приближались, кричали, били оружием друг о друга, будто подстёгивая самих себя. — Их слишком много! — прокричал Миллер с соседней башни, и в его голосе впервые за всё время прозвучала паника. В этот момент из корабля выбежала Кларк. Она подняла голову, перекрывая шум боя криком: — Нам нужно ещё время! Стрелки, оставайтесь на местах! Прошу вас! И, не дожидаясь ответа, развернулась и побежала обратно к кораблю. Талия стреляла, пока не щёлкнул пустой затвор. — Сука! — прошипела она сквозь зубы. Она резко откинула автомат, слезла с вышки и уступила место другому стрелку, который тут же начал стрелять, почти не целясь. Талия отступила на пару шагов, сжимая кулаки, и лихорадочно пыталась собраться с мыслями. — Думай... думай... — шептала она себе, глядя на хаос вокруг. И вдруг что-то изменилось. Сначала это был странный, непривычный звук, низкий и далёкий. Потом — тишина. Крики оборвались, выстрелы стихли, словно кто-то разом накрыл лагерь плотным куполом. Все, кто ещё секунду назад стрелял и кричал, подняли головы к небу. Талия тоже посмотрела вверх — и у неё вырвался дрожащий, неверящий выдох. В ночном небе, охваченный пламенем, летел корабль. — Ковчег... — прошептала она, чувствуя, как сжимается горло — Папа... Корабль стремительно снижался, огонь пожирал его корпус, и вдруг одна из частей оторвалась и взорвалась прямо в воздухе. Вспышка осветила лес, лица, стены лагеря. Кто-то вскрикнул. Ковчег разваливался, падал, оставляя за собой огненный след, и через несколько секунд исчез где-то далеко, километрах в тридцати от лагеря, с глухим, почти нереальным грохотом. На мгновение все будто забыли, где находятся. А потом реальность вернулась с новой силой. Снова раздались крики землян, удары по воротам, глухой рёв толпы. Они собирались сносить ворота. И вдруг — новые крики, совсем другие, яростные, звериные, доносящиеся из-за забора. Там, в темноте, началась битва. Не хаотичная, не односторонняя — настоящая, жёсткая, словно армия сошлась с армией. Ещё земляне? — мелькнула мысль у Талии, но она не успела испугаться. В лагерь вбежали Финн и Линкольн, грязные, запыхавшиеся, с безумным блеском в глазах. — О боже... — прошептала Кларк и бросилась к ним. Талия тоже подбежала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Мы привели жнецов — быстро сказал Финн, переводя дыхание — Они сейчас бьются с землянами. Талия нахмурилась, не до конца понимая, кто такие жнецы и откуда они взялись, но вопросов не задала. Сейчас это было неважно. Важно было только одно: у них появился шанс. Резкий треск рации прорезал гул боя, и Талия вздрогнула так, будто этот звук ударил прямо в грудь. Она выхватила рацию с пояса ещё до того, как голос в ней стал разборчивым, и уже по первым обрывкам поняла — случилось то, чего она боялась больше всего. — Октавию ранили... — голос Беллами был хриплым, напряжённым, словно он говорил, сжимая зубы от боли или ярости — Мы сейчас за стеной лагеря. Мы не можем пройти! Мир вокруг Талии словно сузился до этого голоса. Всё остальное — крики, выстрелы, бегущие люди — отодвинулось куда-то на второй план. — Где вы именно? — почти выкрикнула она в рацию, поднося её к губам так близко, что дыхание било по решётке динамика. Несколько секунд — только шипение и помехи, от которых внутри всё холодело. — С северной стороны... — наконец донеслось сквозь треск. Талия резко обернулась, взгляд метнулся через лагерь, будто она могла увидеть их сквозь стены и хаос. Не раздумывая ни секунды, она рванула в сторону северного туннеля, лавируя между бегущими людьми и ящиками. — Талия! — крикнула Кларк, бросаясь за ней и хватая за локоть — Они справятся! Талия выдернула руку, резко развернувшись, и посмотрела на Кларк так, что та осеклась. — Нет! — сказала она глухо, но твёрдо — Я не брошу Октавию и Беллами. Им нужна помощь. Она на секунду задержалась, переводя дыхание, и добавила уже тише, почти как обещание: — Я вернусь. Обещаю. И прежде чем Кларк успела что-то ответить, Талия сорвалась с места и побежала к туннелю. Она знала, что туда уже рванул Линкольн — он даже не оглянулся, когда услышал по рации про раненую Октавию. Туннель встретил её сыростью, темнотой и эхом собственных шагов. Она бежала, почти не чувствуя ног, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Когда она выскочила наружу, её ослепил свет факелов и вспышки огня. Линкольна нигде не было. Вместо него — сплошное месиво из тел, криков и оружия. Земляне и жнецы сцепились друг с другом, бой был настолько плотным, что трудно было понять, кто есть кто. Талия замерла на долю секунды, отчаянно вглядываясь в лица, пытаясь выцепить знакомые силуэты — Беллами, Октавию, Линкольна. И в этот момент сбоку в неё кто-то врезался. Талия застонала, падая на землю, удар выбил воздух из лёгких. Она перекатилась на бок и подняла голову — и сердце у неё оборвалось. Перед ней стоял ребёнок. Мальчишка, не старше четырнадцати лет, с грязным лицом, размазанной по щекам краской и диким, пустым взглядом. В руках у него была мачете, слишком большая для его тонких рук. Он был одет в шкуры, как и остальные земляне. — Отвали! — вырвалось у Талии. Она вскочила на ноги, но ребёнок уже сделал выпад, замахиваясь оружием. Талия инстинктивно вывернулась в сторону и ударила его ногой в пах. Удар вышел сильным, отчаянным — мальчишка согнулся. Но он выпрямился почти сразу. С рыком, больше похожим на звериный, он снова рванулся вперёд. Лезвие мачете скользнуло по бедру Талии, разрывая ткань и кожу. Боль была острой, жгучей. — А-а! — выдохнула она, сгибаясь, но не падая. И тут в ребёнка врезался кто-то ещё. Сильное тело, резкий удар — это был жнец. От столкновения мачете вылетело из рук мальчишки и со звоном упало на землю. Талия даже не успела подумать. Она рванулась вперёд, схватила мачете, а в следующую секунду увидела, как жнец без колебаний вонзает копьё ребёнку в шею. Не осознавая до конца, что делает, она шагнула вперёд и с силой вонзила мачете жнецу в спину. Тот издал глухой, булькающий звук и рухнул прямо на тело ребёнка. Талия тяжело дышала, руки дрожали. Она выдернула мачете из тела жнеца и на секунду застыла, глядя на два неподвижных тела у своих ног. Желудок свело, к горлу подступила тошнота. Она вдохнула глубоко, почти судорожно. — Плевать... — прошептала она, скорее себе, чем миру вокруг. Талия подняла голову, сжала мачете крепче и ринулась дальше — в самое пекло боя. Она двигалась осторожно, оглядываясь каждую секунду, готовая к удару с любой стороны, и в то же время отчаянно выискивая знакомые лица. Беллами. Октавия. Линкольн. Она должна была их найти. Взрывы разорвали воздух внезапно, оглушающе, так, будто сама земля вскрикнула от боли. Глухие хлопки сменялись рвущимся грохотом, и над деревьями вспухали грязно-оранжевые вспышки. Талия резко обернулась, сердце ухнуло куда-то вниз, потому что даже сквозь дым и хаос она поняла — это лагерь. Это были гранаты. Их гранаты. — Нет... — вырвалось у неё, почти беззвучно, но в следующую секунду крик прорвался наружу, сорвав голос. Она рванулась назад, туда, где были стены, где были свои, где уже возможно уже были Октавия, Беллами, где ещё можно было что-то исправить, но мир словно решил не отпускать её так просто. В бок ударило что-то тяжёлое, жёсткое, и Талия пошатнулась и упала на спину. На нее сел мужчина — землянин, высокий, жилистый, с лицом, размалёванным полосами краски, было видно, он заранее приготовился стать частью этой бойни. На нём были шкуры, пропахшие дымом и потом, а в глазах — холодная решимость, лишённая сомнений. Он не тратил время на слова. Рука с ножом взметнулась вверх и рванулась вниз, целясь прямо в лицо. Талия успела вскинуть руки и перехватить его запястья в считанных сантиметрах от своей кожи. Металл лезвия дрожал, так близко, что она чувствовала его холод. Всё её тело напряглось до предела, мышцы горели, будто их обливали огнём, и из горла вырвался крик — не от страха, а от того, сколько силы требовалось, чтобы удержать этот удар. Она резко дёрнула голову в сторону, одновременно отпуская его руки. Нож со свистом врезался в землю, воткнувшись всего в нескольких сантиметрах от того места, где только что была её голова. Талия не дала себе ни секунды на раздумья. Она подтянула колено и со всей яростью ударила мужчину в копчик. Удар был резким, грязным, отчаянным — землянин перелетел через неё, тяжело рухнув на землю. Талия вскочила почти мгновенно. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат все вокруг. Она выдернула нож из земли, ощущая, как рукоять скользит в окровавленной ладони. — Давай! — крикнула она. Мужчина уже пытался подняться, но она не дала ему шанса. Сделав шаг вперёд, она со всей силы хлестнула лезвием по его шее. Кровь вырвалась фонтаном. Горячие брызги ударили ей в лицо, в волосы, на грудь, пропитали одежду. Мужчина схватился за горло, захрипел, издавая влажные, булькающие звуки, и рухнул обратно на землю, корчась, пока силы окончательно не покинули его тело. Талия стояла над ним, тяжело дыша, грудь вздымалась, а в ушах звенело так, будто она всё ещё была внутри взрыва. Она вытерла лицо рукавом, лишь размазав кровь по коже, но ей было всё равно. Внутри осталось только пустое, холодное напряжение и одна-единственная цель. Она метнула нож обратно в тело мужчины, как будто ставя точку, и глухо произнесла, почти шёпотом, но с той странной уверенностью, которую когда-то услышала от Линкольна: — Твой бой окончен. Не оборачиваясь, она развернулась и побежала к лагерю. Взрывы гремели всё ближе, крики смешивались с выстрелами, ночь разрывалась на части. Талия бежала, спотыкаясь, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости, как горят лёгкие, но она не останавливалась. И тогда удар пришёл сзади. Резкий, тупой, сокрушительный. По затылку словно прошлись молотом. В глазах вспыхнул ослепительный белый свет, мир перевернулся, звуки превратились в глухой гул. Она рухнула на землю, чувствуя, как тело отказывается слушаться. Последнее, что она уловила, был огромный поток огня, из лагеря и взрыв, крики и чьё-то эхо, растворяющееся в темноте. А потом всё погасло.