Том 2 | Часть 3

Её вывели окончательно из леса. Талия почувствовала это сразу — даже не видя ничего. Воздух стал другим: открытым, холодным, наполненным эхом. Под ногами больше не было мягкой земли и корней — шаги отдавались глухо, пусто. Пространство вокруг словно распахнулось, стало слишком большим, слишком шумным. И почти сразу её накрыло звуком. Голоса. Много голосов. Десятки — нет, сотни. Они смешивались, накатывали волной, били по ушам, по нервам. Кто-то говорил громко, кто-то вполголоса, кто-то кричал, кто-то смеялся нервно, кто-то ругался. Талия дёрнула головой, повернула её из стороны в сторону, будто могла что-то разглядеть сквозь плотную ткань на лице. Но нет. Только тьма. И ощущение, что на неё смотрят. Что её видят. Что она — в центре внимания. Сердце сжалось. — Открыть ворота! — раздался властный крик. Железо заскрежетало так громко, что этот звук отозвался болью где-то в груди. Ворота открывались медленно, тяжело, и каждый этот звук будто вбивал гвоздь в сознание: назад пути нет. В этот момент чьи-то руки крепче сжали её сцепленные наручниками запястья. Теперь её вели уверенно, без спешки, как трофей. Шаг. Ещё. Ещё. И вдруг — резкий толчок. Талия не устояла и упала на колени, боль вспыхнула сразу везде — в ногах, в боку, в истощённом теле. Она застонала, почти не сдержавшись. Пыль забилась в рот, в нос. Она даже не успела поднять голову, как рядом послышались шаги. — Обошлось без потерь? — спросил кто-то. И в этот миг мир для неё остановился. Голос. Он был слишком знакомым. До боли. До спазма в груди. Этот голос не принадлежал этому месту. Он принадлежал воспоминаниям. Детству. Дому. Он принадлежал ночам, когда ей было страшно, и утрам, когда всё казалось возможным. — Да, сэр! — отчеканил мужчина, державший её. — Хорошо. Отведите «это» внутрь. Я скоро подойду — спокойно ответил тот самый голос. У Талии перехватило дыхание. Нет. Не может быть. Это просто совпадение. Или жестокая игра разума. Но слова сорвались сами — хрипло, надломленно, будто вырвали сердце наружу: — Пап? На поле повисла тишина. В этом слове было всё — страх, надежда, боль, отчаяние. Она не верила сама себе. Она была готова к смеху, к холодному ответу, к тому, что ей скажут замолчать. Но вместо этого наступила тишина. Густая. Тяжёлая. Кто-то резко подошёл ближе, и в следующее мгновение мешок сорвали с её головы. Свет ударил в глаза так резко, что Талия зажмурилась, поморщившись, почти вскрикнув. Солнце было ярким, беспощадным. Она часто заморгала, привыкая, слёзы выступили сами собой — от света, от напряжения, от всего сразу. — О господи... — выдохнул мужчина перед ней. Этот голос дрожал. Когда зрение начало проясняться, она увидела, как он опускается перед ней на колени. Не оглядываясь. Не думая о том, что вокруг люди. Он схватил её и прижал к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, если он отпустит хоть на секунду. Талия наконец смогла открыть глаза полностью. И ахнула. Её обнимал её отец. Маркус Кейн. Живой. Реальный. На земле. Она не могла поверить. Просто не могла. Всё тело обмякло, будто её держало только это объятие. Её руки всё ещё были в наручниках, она не могла обнять его в ответ, не могла вцепиться в него так, как хотелось. Она просто замерла, а слёзы наконец прорвались, потекли горячо, беззвучно. Отец отстранился, но не отпустил. Он взял её лицо в ладони, внимательно, отчаянно вглядываясь, словно боялся не узнать. Она вся была измазана грязью и кровью. Его глаза были полны ужаса, боли и такой глубокой, невыносимой любви, что в этот момент Талия окончательно сломалась. Она никогда не видела его таким. — Но как... — прошептал он, и голос сорвался. Слёзы текли сами, без контроля, горячими дорожками по грязному лицу. — Пап... я думала, ты умер... — всхлипнула Талия — Я думала, ты разбился на том корабле... Его взгляд метался по её лицу, по волосам, по одежде, по крови и грязи. — Талия... — прошептал он — Что с тобой сделали? Он осторожно сжал её лицо в руках, словно боялся причинить боль. Его пальцы дрожали. — Почему ты вся... — голос надломился — Почему ты в крови? Талия судорожно вдохнула. — Это... — она сглотнула — Это был единственный способ выжить. Он резко вдохнул, будто эти слова ударили его. — Где ты ранена? — быстро спросил он, оглядывая её с головы до ног — Скажи мне, где болит? — Пап — выдохнула она сквозь слёзы — Всё... не смертельно. Я... я справилась. Он закрыл глаза на секунду, словно это было слишком. Потом открыл снова и посмотрел на неё — по-настоящему посмотрел. — Я думал, ты мертва... — прошептал он. — А я думала, что потеряла тебя! — всхлипнула Талия — Я правда думала, что ты разбился... что ты умер... Она дёрнулась к нему, но из-за сцепленных за спиной рук потеряла равновесие. Маркус тут же подхватил её, удержал. Его лицо мгновенно изменилось — он резко поднял голову к мужчине позади неё, и в его голосе больше не было ни капли мягкости. — Снять наручники. Сейчас же! Приказ был выполнен мгновенно. Металл разомкнулся, боль в запястьях отозвалась тупо, но Талия уже не чувствовала её. Как только руки освободились, она кинулась отцу на шею, прижимаясь к нему всем телом, будто боялась снова потерять. Они медленно поднялись с земли, всё ещё не отпуская друг друга. — Я здесь — прошептал он — Я с тобой. Ты больше не одна. Слышишь? Талия кивала, плакала, цеплялась за него, не в силах остановиться. — Я так устала, пап... — прошептала она — Я так боялась... Маркус прижал её сильнее, закрыв от взглядов, от шума, от всего. — Всё — тихо сказал он — Теперь всё. Мы тебя нашли. И в этот момент, среди железных ворот, оружия и сотен чужих глаз, Талия впервые за долгое, бесконечно долгое время позволила себе сломаться. Она ещё несколько секунд смотрела только на лицо отца, будто боялась отвести взгляд — словно он мог исчезнуть, раствориться, оказаться плодом истощённого сознания. Его черты были такими знакомыми и в то же время другими: морщин стало больше, взгляд стал добрее, но в глубине глаз всё ещё жила та самая жестокость, за которую она цеплялась в детстве. Постепенно дыхание выровнялось, слёзы перестали течь ручьём, и она наконец смогла посмотреть по сторонам. То, что открылось её взгляду, заставило сердце болезненно сжаться. Прямо перед ней, в нескольких десятках метров, из земли торчал огромный обломок Ковчега — искорёженный, почерневший, будто вбитый в почву силой, которую невозможно было остановить. Металл был разорван, местами обуглен, вокруг него возвышался забор, а внутри — лагерь. Люди. Палатки. Оружие. Костры. Жизнь. Территория, на которой она стояла, была частью этого лагеря, и десятки глаз были устремлены прямо на неё. На Талию смотрели с изумлением. С неверием. С надеждой. Как будто они видели не просто девушку, а доказательство того, что не всё потеряно. Как будто ещё один подросток из Сотни вернулся из мёртвых. — Добро пожаловать в лагерь Джаха! — произнёс отец. Он сказал это мягко, почти с улыбкой, и в этом простом жесте было столько облегчения, что у Талии снова защипало глаза. Маркус выглядел так, словно только сейчас позволил себе поверить, что она действительно здесь. Он обернулся и строго посмотрел на девушку неподалёку. — Немедленно накормите её! — сказал он тоном, не допускающим возражений — И найдите чистую, нормальную одежду. Немедленно! Девушка кивнула, бросив на Талию быстрый, сочувственный взгляд, и поспешила в сторону корабля. Талия всё ещё не верила своим глазам. Не верила происходящему. Она жива. Она здесь. Она не одна. Она обернулась к вооружённым людям, которые привели её. Те стояли чуть поодаль, напряжённые, настороженные, будто до сих пор не были уверены, что всё закончилось. — Но... как? — тихо спросила Талия — Как вы нашли меня? Один из мужчин, тот самый, что держал автомат у её головы, сглотнул. — Мы увидели дым — сказал он после паузы — Он шёл со стороны деревни землян. А потом... вас. Вы бежали оттуда. Он замялся, оглядел её с ног до головы. — Вы выглядели... — он сжал автомат чуть сильнее — В точности как они. Мы приняли вас за врага. Он не стал дожидаться ответа и отошёл в сторону. Талия моргнула, будто только сейчас окончательно очнулась. Всё навалилось разом. Она снова хотела шагнуть к отцу, снова спрятаться в его объятиях, но Маркус мягко, почти незаметно остановил её, положив ладонь ей на плечо. — Талия… — тихо сказал он — Тебе нужно отдохнуть. Ты вымотана. Мы обязательно поговорим, но позже. Хорошо? Она кивнула, не споря. Сил спорить не было. Он обнял её за плечи и повёл к кораблю. И в этот момент навстречу им выбежала женщина. Талия узнала её мгновенно. — Эбби... — выдохнула она. Эбби Гриффин остановилась, будто налетела на невидимую стену. Она смотрела на Талию так, словно видела призрак. — Талия? — произнесла она с надломом, с тоской, которая была слишком знакома. Маркус подошёл ближе. — Эбби, прошу тебя, осмотри её — сказал он быстро — У неё множество ран. Нужно убедиться, что ничего критического. Эбби кивнула, всё ещё не отрывая взгляда от Талии, и попыталась улыбнуться. — Пойдём — сказала она мягко и протянула руку. Талия посмотрела на отца. Он утвердительно кивнул. Тогда она осторожно обхватила руку Эбби, и та повела её внутрь корабля. *** Внутри пахло гарью и железом. Этот запах был знакомым и чужим одновременно — напоминанием о Ковчеге, о том, что всё изменилось навсегда. — Подождите... — вдруг произнесла Талия. Эбби остановилась. — Пожалуйста… — голос Талии дрогнул — Скажите... Кларк и остальные живы? Она смотрела на Эбби с такой надеждой, что та на мгновение не смогла ответить. Глаза Эбби дрогнули. Талия всё поняла ещё до слов. — Некоторые из Сотни здесь — наконец сказала Эбби тихо — Но Кларк... Кларк пока не нашли. Сердце Талии болезненно сжалось. — Один из землян сказал мне, что все погибли в огне — прошептала она — В лагере. И я... я до сих пор надеюсь, что это неправда. Пожалуйста... скажите, что это не так. Слёзы снова наполнили её глаза. Эбби сглотнула и положила ладонь ей на руку. — Я не знаю — честно сказала она — Но я уверена: Кларк и остальные живы. Иначе просто не может быть. Она развернулась и пошла по коридору. Талия на мгновение замерла, будто эти слова были единственным, что удерживало её на ногах. А потом, на ватных ногах, шаг за шагом, она последовала за Эбби — вглубь корабля, вглубь неизвестности, с хрупкой надеждой, за которую цеплялась из последних сил. *** Талия сидела на жёстком стуле в небольшом, тесном помещении. Металл под ней был холодным, но после всего, что она пережила, это казалось почти успокаивающим. Свет был мягким, приглушённым, пахло антисептиком, гарью и чем-то знакомым — запахом Ковчега, который невозможно было перепутать ни с чем. Она опустила взгляд на свои колени, на бинты, на ссадины, на дрожащие пальцы, которые никак не могли успокоиться. Напротив неё сидела Эбби Гриффин. Эбби молча разглядывала порез на бедре, осторожно, профессионально, но во взгляде было куда больше, чем просто врачебный интерес. — Ты молодец, что прижгла рану — наконец сказала она тихо — Это спасло тебя от заражения. И... от худшего. Талия кивнула и опустила край майки. Она уже успела умыться: лицо было относительно чистым, волосы влажными и спутанными, руки отмыты до боли в коже. Но ссадины всё равно оставались — на скулах, на пальцах, на предплечьях. Следы леса. Следы боли. Следы решений, которые нельзя было отменить. — Как... — Эбби подняла взгляд — Как ты оказалась так далеко от лагеря? Талия посмотрела ей прямо в глаза. Несколько секунд — и отвела взгляд в сторону, будто там было легче говорить. — Когда в лагерь ворвались земляне... — начала она глухо — Я была за стеной. Дралась с ними, пыталась отбиться. Пыталась пробиться обратно. Она сглотнула. — А потом меня вырубили. Просто... темнота. А утром я очнулась от того, что меня несут в неизвестном направлении. Она говорила спокойно, почти отстранённо, как будто рассказывала не о себе. Талия замолчала, надеясь, что этого будет достаточно. Но Эбби продолжала смотреть внимательно. Слишком внимательно. Она ждала продолжения. — И тот мужчина... — Талия сжала пальцы — Землянин. Барс, кажется. Он сказал, что все мои друзья погибли в огне. Тогда я... я даже не знала, во что верить. Голос дрогнул. — Он собирался продать меня какой-то командующей. А я... Она замолчала. Эбби мягко положила руку на её запястье. — Всё хорошо — сказала она тихо — Если не хочешь, можешь не продолжать. Талия резко покачала головой. — Нет. Всё нормально. Правда! — она подняла глаза — Я ни капли не жалею. Мне не грустно. Пауза. — Я убила его. Потому что иначе я бы не оказалась здесь. В комнате повисла тишина. Брови Эбби едва заметно дрогнули. Она явно не ожидала услышать это — не в таком тоне, не от этой девушки. — Ты? — осторожно начала она — Сама? Талия кивнула. Ни один мускул на лице не дрогнул. Эбби смотрела на неё ещё несколько секунд — долго, внимательно, будто пыталась увидеть не то, что Талия сказала, а то, кем она стала. Потом она медленно кивнула. — Хорошо. Она хлопнула ладонями по коленям и поднялась. — Пойдём. Я могу показать тебе лагерь... или отвести к отцу. Талия резко протянула руку и перехватила её за запястье. — Кто ещё из Сотни здесь? — спросила она быстро, с надеждой, от которой сжалось сердце. Эбби тяжело вздохнула. — Совсем немного. Но здесь Рейвен Рейес, Джон Мёрфи, Монро, Беллами... и… Дальше Талия уже не слышала. Слова Эбби будто утонули в воде. Мир стал глухим, вязким. Талия медленно опустила взгляд в пол. Сердце пропустило удар. Беллами. Жив. Здесь. Её дыхание сбилось. Руки, те самые руки, которые были в крови, которые делали страшные вещи ради мести, ради боли, ради утраты — они лежали у неё на коленях. Она смотрела на них и не могла понять, как это возможно. Она мстила за Беллами. А он жив. Эбби заметила это не сразу. Потом нахмурилась и снова присела перед ней. — Талия? — осторожно позвала она — Всё в порядке? — Отведите меня к Беллами — тихо сказала Талия. Она всё ещё смотрела на свои руки. На руки человека, который уничтожил половину деревушки, думая, что это справедливая месть. Думая, что все, кого она любила, мертвы. А теперь выходило, что она ошиблась. Что все смерти — на ней. Без причины. Без оправдания. — Талия… — голос Эбби выдернул её из оцепенения — Я не могу отвести тебя к нему. Он сейчас под стражей. Талия резко подняла голову. — Что? — почти выкрикнула она — Какого чёрта?! Она вскочила на ноги. Эбби тоже выпрямилась. — Когда мы нашли его, он напал на Джона Мёрфи — быстро сказала Эбби — Начал избивать его. Мы не можем отпустить Беллами, пока не будем уверены, что он не опасен. Талия нахмурилась, взгляд стал жёстким, чужим. — Отведите меня к нему сейчас же! — сказала она холодно — Мёрфи хотел убить нас! Беллами здесь вообще не причем. Эбби замерла. Она помнила Талию другой. Живой. Светлой.Теперь перед ней стояла девушка, пережившая слишком многое. Эбби тяжело вздохнула. — Хорошо. Но если твой отец узнает... — Мне плевать, что скажет Маркус! — перебила Талия — Отведи меня к Беллами. И в её голосе больше не было просьбы. *** Эбби вела Талию по коридорам Ковчега быстрым, уверенным шагом. Металл под ногами тихо гудел, стены отражали шаги глухим эхом, и всё вокруг казалось одновременно знакомым и чужим. Талия шла следом, стараясь не отставать, хотя тело всё ещё ломило от усталости. Ей было непривычно идти вот так — без тяжёлого плаща из шкуры животного, без постоянного ощущения угрозы за спиной. Сейчас на ней были чёрные джинсы и серая футболка, немного грязная, но чистая настолько, насколько это вообще было возможно после леса. Эта одежда казалась роскошью. Почти нереальной. Она ловила себя на том, что машинально ждёт, что ткань плаща заденет ноги, что капюшон сползёт на глаза. Но этого не происходило. И от этого внутри становилось странно пусто, будто часть её осталась там — в лесу, среди дыма и грязи. Эбби остановилась у массивных металлических дверей. Они выглядели тяжелее остальных, будто за ними прятали что-то опасное или слишком важное. — Что ж... — произнесла она и повернулась к Талии — Он в этом отсеке. Проходи. Она помедлила секунду и добавила: — А я пойду к Рейвен. Мне нужно проверить её состояние. Эбби развернулась, собираясь уйти, но Талия почти рефлекторно снова схватила её за руку — будто это уже стало привычкой. — Подожди... — тихо сказала она — А что с Рейвен? Эбби обернулась, в её взгляде мелькнула усталость. — Рейвен пережила тяжёлую операцию — ответила она спокойно, но голос выдал тревогу — Мне нужно убедиться, что всё стабильно. Она аккуратно высвободила руку и ушла по коридору, не оборачиваясь. Талия осталась одна. Она огляделась. Эбби говорила, что Беллами под стражей, но здесь не было ни охраны, ни часовых, ни оружия наготове. Это настораживало. Она подошла к двери и нажала на кнопку. Металл тихо сдвинулся, и дверь сама открылась. Талия глубоко вдохнула. Что она скажет? Что сделает? Как вообще начать разговор после всего? Но все мысли рассыпались в прах в тот момент, когда она увидела, что происходит внутри. В помещении были Хелена, эту девушку талия вспомнила почти сразу и Финн. А чуть дальше — Беллами и Мёрфи. Связанные. Когда дверь открылась, все одновременно повернули головы. На мгновение повисла тишина, будто никто не верил собственным глазам. — Талия?! — вырвалось у них одновременно. Она выдохнула с таким облегчением, будто всё это время держала воздух в лёгких. Талия сорвалась с места и забежала внутрь. Дверь за её спиной закрылась. Она не смотрела ни на кого — ни на Хелену, ни на Финна, ни на Мёрфи. Она видела только Беллами. Подбежав к нему, она буквально упала на пол перед ним и прижалась к нему всем телом, обхватив руками так крепко, как только могла. Его руки были связаны, он не мог ответить на объятие, но Талия чувствовала, как он напрягся, как подался к ней. Он повернул голову и уткнулся лицом ей в шею, в волосы, жадно, будто боялся, что она исчезнет. — Господи... — всхлипнула Талия — Я думала, вы все мертвы! Она отстранилась и увидела его лицо — всё в ссадинах, в засохшей крови, уставшее и осунувшееся. Беллами смотрел на неё широко раскрытыми глазами, не в силах произнести ни слова. Финн шагнул ближе и осторожно развернул Талию к себе. — Как ты здесь оказалась? — спросил он, всё ещё не веря — Мы думали, что ты умерла! Талия шмыгнула носом, быстро вытирая слёзы. — Когда я выбежала из лагеря, чтобы найти Беллами и Октавию... — начала она торопливо — На меня напали. Я отбивалась, как могла, а потом меня просто вырубили. Она сглотнула. — Я очнулась уже на руках землянина. Он нёс меня по лесу, собирался продать кому-то. Она снова обернулась к Беллами. — Господи, я так за тебя волновалась... Я думала... — он не дал ей договорить. — Я тоже! — хрипло сказал он — Я думал, что потерял тебя. Финн вздохнул и шагнул к Беллами. — Давайте поговорим по пути — сказал он и начал развязывать верёвки на его руках. — По пути куда? — спросила Талия, всё ещё не отрывая взгляда от Беллами. За её спиной раздался насмешливый хмык. — Они собираются идти на поиски Кларк и Октавии — протянул Мёрфи. Талия дёрнула губой от отвращения и резко развернулась, явно собираясь сказать или сделать что-то резкое. Она уже сделала шаг в его сторону, когда Беллами вдруг развернул её к себе и притянул ближе. И поцеловал. Это было неожиданно, резко, почти отчаянно. Талия громко выдохнула от неожиданности, но уже в следующее мгновение расслабилась, отвечая на поцелуй, будто это было единственное, что держало её на плаву. — Какая милота, меня сейчас аж вырвет — прошептал Мёрфи. Беллами отстранился так же внезапно, не сказав ни слова, и повернулся к выходу, как и остальные. — Теперь идем! — произнёс Блейк с отдышкой. — Эй! — подал голос Мёрфи, всё ещё связанный — А как же я? Талия переглянулась с Финном. Беллами сделал шаг к Мёрфи, и на мгновение Талия подумала, что он сейчас сорвётся и набросится на него. Финн тоже напрягся. — Что ты делаешь? — спросил он. Беллами посмотрел на него твёрдо. — Он идёт с нами. — Ага, ещё чего?! — резко сказала Талия. Но Беллами уже развязывал верёвки. — Он был в лагере землян — сказал он — Он знает, где могут держать Кларк или Октавию. — Он прав! — тут же добавил Мёрфи — Я могу вас туда отвести. Талия посмотрела на него долго и тяжело, будто взвешивая что-то внутри. Потом резко выдохнула и, ничего не сказав, вышла в коридор вслед за Хеленой. Остальные пошли за ними. Быстро. Молча. Не оборачиваясь. Талия шла первой, и в голове у неё была только одна мысль: она только вернулась — и уже снова идёт обратно в лес. Главное — не попасться на глаза отцу. Иначе всё закончится катастрофой. Для всех. Пятеро подростков почти побежали по коридорам Ковчега, надеясь, что навстречу им не выйдет охрана — и что у них хватит времени сделать то, ради чего они снова шли туда, откуда так отчаянно пытались выбраться.