Том 2 | Часть 6

Они нашли убежище в небольшом, скрытом от посторонних глаз заливе, где вода в пруду была тёмной и прозрачной, а с небольшой скалы сбрасывалась тонкая струйка водопада, с тихим, убаюкивающим шелестом падая в воду. Этот звук был единственным, что нарушал звенящую тишину леса. Талия сидела на холодной земле у самой кромки воды, и её взгляд был прикован к костру, над которым Октавия нагревала нож. Сталь раскалялась докрасна, и в ней, как в кривом зеркале, отражались пляшущие языки пламени. Девушка, которую они спасли, сидела чуть поодаль, на корточках у пруда, и осторожно умывала лицо ледяной водой, смывая грязь и кровь. Беллами, Финн и Мёрфи ходили из стороны в стороны, словно загнанные в клетку звери, их тела были напряжены, а взгляды без остановки прочёсывали лес, контролируя каждый шорох, каждое движение листвы. — Как ты выжила в лесу? — произнесла Октавия, не оборачиваясь, но её голос был ясным и твёрдым. Талия, аккуратно снимая штанину, стараясь не задеть открытую, кровоточащую рану на бедре, шикнула от боли, когда ткань всё же прилипла к коже. — Тебе явно не понравится, как я это сделала, когда узнаешь — прохрипела она, чувствуя, как по лбу стекает холодный пот. Октавия усмехнулась, не отрывая взгляда от ножа. — Это ещё почему? — спросила она. — Ну потому что ты... вместе с Линкольном. А он землянин — произнесла Талия, не зная, как сформулировать эту мысль, чтобы она не прозвучала как обвинение. Октавия наконец повернулась к ней, и её взгляд был пронзительным, оценивающим. Она не сводила с Талии глаз. — Значит, это правда — произнесла она не как вопрос, а как утверждение. Талия нахмурилась. — Что именно? — Я сперва не поверила… — начала Октавия, и её голос стал тише — Но потом один из землян, когда он схватил меня, он рассказал... про некую Wanripu, которая прилетела с нами на землю. Последнее слово прозвучало на другом языке, чужом и резком, но Талия узнала его мгновенно. Она вздохнула, и в этом вздохе была вся её усталость. — Не говори про это. Я уже успела пожалеть обо всём!— произнесла она и повернула голову, глядя в лес, где неподалёку ходил Беллами, его силуэт чётко выделялся на фоне зелени. Октавия проследила за её взглядом. — Ему не понравилось это, верно? — спросила она мягко. Талия медленно кивнула. — Он сказал, что я стала одной из них — Горькая усмешка скользнула по её губам — Забавно, да? Чтобы выжить, я должна была стать тем, кого мы боимся. Она тяжело вздохнула и повернула голову обратно к костру. — Я думаю, пора — произнесла Талия и кивнула на нож, который уже ярко-красно светился в углях. Октавия подняла его и подошла ближе, присела на корточки напротив Талии. — Ну давай. Насчёт «раз-два-три» — произнесла она, и Талия, морщась от предвкушения боли, кивнула. — Раз! — произнесла Октавия. И в тот же миг, когда Талия сделала вдох, ожидая счёта «два», Октавия с силой приложила раскалённый нож к ране, прижигая кожу. Боль была мгновенной, обжигающей, взрывной. Она пронзила Талию от ног до головы, вырвав из её лёгких дикий крик. Она вцепилась руками в сырую землю, ногти впиваясь в мох и грязь, и этот крик, полный агонии, разнёсся по всему лесу, эхом отражаясь от деревьев. Парни одновременно резко повернули головы, их лица исказились от сочувствия и беспомощности, видя, как Талия корчится от боли. Беллами сделал шаг в их сторону, но Октавия уже убрала нож. — Какого чёрта? Ты же сказала насчёт «раз-два-три»! — прохрипела Талия, всхлипывая и тяжело дыша, пытаясь справиться с волной тошноты. Октавия опустила нож в воду, отчего тот с шипением и небольшим паром погрузился в пруд. — Поверь, лучше неожиданно, чем тогда, когда ты этого ждешь — произнесла она спокойно, и в её голосе была суровая логика выживальщика. К ним подошёл Беллами, его лицо было напряжённым. — Ну как рана? — произнёс он, смотря на сестру. Октавия улыбнулась. — Ей повезло. Яда на стреле не было — ответила она и посмотрела на Талию. Беллами и Талия будто не хотели сталкиваться взглядами. Их взгляды скользнули мимо друг друга, полные невысказанных слов и боли. — Мне нужно отойти — произнесла Октавия, вставая. Она видела это напряжение, эту невидимую стену между ними. Она решила, что ребятам нужно поговорить наедине, ведь им было что обсудить. И, бросив на них последний взгляд, она отошла к водопаду, оставляя их вдвоём у костра. Беллами непонимающе посмотрел вслед сестре, и Талия тоже. Они обменялись быстрым, растерянным взглядом, полным вопросов, на которые ни один из них не хотел искать ответ. Талия тяжело вздохнула, и этот вздох был полон усталости, гораздо более глубокой, чем просто физическая боль. Беллами присел на корточки рядом с ней, его движения были неловкими, выверенными, словно он боялся коснуться того, что было между ними. — Как чувствуешь себя? — произнёс он, и голос его прозвучал чужим, формальным. Талия слабо улыбнулась, натягивая штанину, и эта улыбка была тенью её обычной улыбки. — Могло быть и лучше — прошептала она и вскрикнула, когда грубая ткань коснулась обожжённой, воспалённой раны. — Давай помогу! — произнёс Беллами, и протянул руки. Талия слегка подняла бедра, и его пальцы осторожно, почти бережно, помогли ей натянуть штаны, застегивая пояс. — Спасибо — произнесла она, и слово повисло в воздухе между ними. Они замолчали. Неловкая, гнетущая тишина окутала их, густая и непроглядная, как туман. Они не знали, что сказать, как перейти от яда и обвинений к чему-то человеческему. Но Талия не могла это выдержать. Она взяла всё в свои руки, как всегда. — Белл, я понимаю, что ты чувствуешь… — произнесла она, и её голос был тихим, но твёрдым. Беллами поднял взгляд, и его глаза встретились с её глазами. — Да? И что же? — произнёс он, и его брови слегка подскочили, вызов был очевиден. Талия вздохнула. — Непонимание. Как минимум. Ты не можешь понять, зачем я это сделала и для чего. Но я тебе скажу, что на тот момент я думала, что ты и остальные мертвы… — говорила она, и её голос дрожал. Она опустила голову на свои руки, пряча лицо — В тот момент... я просто хотела отмстить. За Кларк, за Октавию, за тебя... Она не успела договорить. Беллами перебил её, и в его голосе была сталь, холодная и острая. — Я не просил тебя мстить за меня — произнёс он. Талия снова подняла голову, в её глазах плескалось недоумение. — Да, но... Он снова не дал ей сказать, его голос стал жёстче, громче. — И я не просил тебя сжигать деревню, в которой были дети и возможно вообще не причастные! — произнёс он, и его челюсть сжалась так, что на щеке пошёл нервный тик. Талия истерично, безрадостно усмехнулась. — Ну уж простите, что не спросила у тебя разрешения! В тот момент я думала, что ты валяешься возле челнока, превратившись в пепел! — зло ответила она, явно не понимая его реакции, не понимая, почему он не видит её боли, а видит только её грехи. Беллами тяжело вздохнул и облизал губы, подбирая слова, которые ударят больнее всего. — Ты сделала это не для меня или других. Ты сделала это потому что захотела. Ещё до всего этого. Тогда в лагере, ты рвала и метала, с фразой «я прострелю больше голов, чем кто-либо здесь»! — произнёс Беллами, и каждое его слово было точным, метким ударом. Талия сглотнула. Она помнила тот момент, помнила свою ярость, но не думала, что он помнит. — Талия, это не нормально! Ты буквально сходишь с ума, как только речь заходит про землян — зло проговорил Беллами, и в его голосе не было гнева, только холодная, констатирующая боль. Талия просто моргала, не зная, что ответить. Она явно не такой реакции ожидала. Она ожидала гнева, проклятий, но не этого... диагноза. — Тебе бессмысленно что-либо объяснять… — произнесла она, и её голос дрогнул — Хоть ты и поменялся с первого дня на земле, твоё упрямство никуда не делось. Она дрогнула губой, взялась за шершавую кору дерева и медленно начала пытаться встать, сдерживая боль. Беллами выпрямился и протянул ей руку, но в этом жесте было больше недовольства, чем помощи. — Отвали, Беллами! — проговорила Талия, громче, чем следовало, и в её голосе прозвучала нота отчаяния. Беллами пару раз моргнул, шмыгнул носом, обхватил автомат и, развернувшись, ушёл. Он не пошёл, а именно ушёл, оборвав эту связь, эту попытку понять друг друга. — Идём! У нас мало времени! — громко сказал он, и его голос, полный командной нотки, заставил всех обернуться на них. На неё. И на его спину. Талия прикрыла глаза, сдерживая волны недовольства и злости, которые поднимались в ней, как горячая лава. Она правда надеялась. Она так отчаянно надеялась, что именно он, Беллами, поймёт её, увидит за маской монстра ту самую испуганную девочку, которая просто хотела, чтобы кто-то её пожалел. Она уже почти встала, опираясь на дрожащие руки, как вдруг ей протянули руку. Не большая и сильная рука Беллами, а другая, более худая, с царапинами на костяшках. Талия повернула голову и увидела Мёрфи. Она слегка нахмурилась, его помощь была последней, чего она ожидала, но приняла её, взявшись за его холодную руку и выпрямившись. Нога пронзила острая боль, но она заставила себя молчать. — Что между вами двумя стряслось? — непонимающе произнёс Мёрфи, шагая рядом с ней, пока она ковыляла вперёд. Талия посмотрела на него, и в её взгляде плескалась вся её усталость от этого бесконечного дня. — Ты притворяешься или реально не понимаешь? — произнесла она с горькой иронией. Мёрфи усмехнулся своей обычной хищной усмешкой. — Возможно, мне просто нравится, как ты злишься из-за того, что я делаю вид, что тупой. Но в чём-то ты права. Я и правда не понимаю, почему он так злится на тебя — произнёс Мёрфи, пожав плечами, и в его голосе проскользнула искренняя растерянность. Талия тяжело вздохнула. — С первого дня на земле все поменялись. Если раньше Беллами был злодеем, то теперь таковой он считает меня — ответила она, и дальше они шли молча, каждый утонув в своих мыслях. *** Спустя полчаса бесконечной ходьбы по густому лесу ребята остановились, чтобы перевести дух. Талия с глухим стоном уселась на большой, мохнистый камень у тропы. Финн, сел рядом с ней и разложил на коленях карту и ещё пару листов с какими-то записями. Октавия стояла рядом с девушкой, которую они спасли, тихо что-то говоря с ней. Девушка назвала своё имя два раза, но Талия так и не запомнила его, а спрашивать в третий раз было бы уже совсем невежливо. Но, если быть честной, Талии было всё равно. Главное, что они её спасли. Это было единственным, что имело значение. Вдруг Финн резко выпрямился, его лицо стало серьёзным. — Вам пора идти в лагерь! — произнёс он. Все ребята переглянулись, нахмурившись. — Куда это ты собрался? — произнёс Беллами, и в его голосе уже прозвучали нотки командира. Мёрфи устало потер глаза, предчувствуя новый спор. — Талия ранена, она не сможет идти дальше. Ты должен отвести всех в лагерь. К тому же, я буду один. Мне это на руку, ведь с большей вероятностью меня не заметят — произнёс Финн, его голос был спокоен и логичен. Талия привстала, игнорируя боль. — Ты не можешь идти один! Я могу идти, и что... Она не успела сказать. Её перебила Октавия. — Талия, это для твоего же блага. К тому же, Финн прав! Если мы пойдём такой компанией, рано или поздно земляне заметят нас — Октавия раскинула руками, говоря то, что было очевидно всем. Мёрфи, который всё это время молчал, вдруг произнёс: — Беллами может идти с тобой. Девочек я проведу сам, дорогу запомнил. — Нет! — резко сказал Беллами, покосившись на Мёрфи — Ты пойдёшь с Финном. Он поднял с земли автомат, кинув его Мёрфи. Тот поймал его на лету. — Серьёзно? — проговорила Талия, понимая, что из боевого оружия у них теперь остаётся только никчемный пистолет. — Я проведу их до лагеря и догоню вас, как только смогу — произнёс Беллами, смотря прямо на Финна. Финн кивнул. — Хорошо. После этих слов он в последний раз взглянул на всех — на Талию, на Октавию, на спасённую девушку — и, не говоря больше ни слова, побежал в сторону чащи, держа в руках карту и оружие. Мёрфи без промедления, кивнув Беллами, побежал следом, исчезая за деревьями. Беллами повернулся к оставшейся компании. Его лицо было непроницаемым, как маска. — Выдвигаемся. Нужно добраться до темноты! Октавия подошла к Талии и, молча обняв её за плечи, помогла ей идти дальше, в сторону лагеря, который теперь казался таким далёким. *** До лагеря Джахи компания добралась без происшествий. Лес, казалось, выдохнул, отпустив их из своих мрачных объятий, и последние метры они прошли в тягостной, гнетущей тишине, нарушаемой лишь шарканьем ног Талии и её сдерживаемыми стонами. Как только они подошли к воротам из колючей проволоки, на улице уже стемнело. Ночь окутала лагерь своим бархатным покрывалом, и сквозь прутья ограды донеслись крики, смешанные с шумом. — Они вернулись! Сбежавшие вернулись! — крикнул кто-то с часовой вышки, и этот крик был сигналом. Ворота со скрежетом открылись, и как только они вошли в лагерь, им навстречу, словно из тумана, выбежали Эбби и Маркус. Их лица были смесью беспокойства и гнева. — Талия! — закричал отец, и этот крик был полон отчаяния. Он подбежал к дочери, аккуратно, но властно забирая её из рук Беллами, словно она была чем-то хрупким. — Чем вы только думали, когда сбегали? — произнёс он так громко, что всё внимание лагеря, все уставшие, перепуганные лица повернулись к ним. — Пап… — устало произнесла Талия, и её голос был слабым, но твёрдым. Она аккуратно сжала его руку, чувствуя, как его пальцы сжимают её плечо — Я в порядке. Оно стоило того. Мы нашли девушку. Она осталась жива после крушения первой части ковчега. Но отец даже не поднял голову, чтобы посмотреть на спасённую. Его взгляд был прикован к лицу дочери. — Где ещё двое? — произнесла Эбби, и её голос был спокойным, но в нём звенела сталь. — Они пошли искать Кларк и остальных — ответил Беллами, и его голос был ровным, он принимал на себя ответственность. Отец повернул голову к Эбби, и они переглянулись. Это был короткий, но многозначительный взгляд, полный плохих новостей. — Что случилось? — спросила Талия, ведь она знала этот взгляд. — Дело в том, что они ищут в пустую, ведь Кларк уже здесь — произнёс Маркус. Дыхание Талии замерло. Она не успела ничего сказать, как Эбби подхватила, что бы вопросы не начали вылетать из ребят: — Кларк сейчас в отключке. Мы нашли её возле ворот в тяжёлом состоянии. Но думаю, к утру она очнётся — произнесла Эбби. Ребята кивнули, понимая, что Кларк нужен отдых, а уже завтра будут вопросы и ответы. Но для Талии это было всё равно что удар под дых. — Ты ранена! — произнёс отец, его голос снова стал жёстким. Талия усмехнулась, и в этой усмешке была вся её безнадёжность. — Её подстрелил один из землян — ответил за неё Беллами. Маркус медленно перевёл на него взгляд, дернув губой в презрительной усмешке. — С тобой мы поговорим позже. О побеге и о том, что за собой ты утащил других ребят, в том числе и мою дочь! — зло проговорил отец. Но Талия не позволила этому развиваться. — Успокойся! — произнесла она, и в её голосе прозвучали нотки той самой власти, которую унаследовала от него — Я здесь, и я жива. Беллами здесь не причём. Это была моя инициатива. После её слов отец сглотнул, но ничего не ответил. Он чувствовал одновременно и безграничную ответственность за дочь, и глухую, мучительную гордость за то, что она без колебаний делает всё, чтобы найти друзей, хоть и жертвует собой. — Эбби тебя осмотрит. А после этого я сразу же серьёзно поговорю с тобой! — произнёс Маркус, и это был уже приказ. Беллами сделал шаг вперёд. — Я помогу отвести её в травмпункт. Но отец не позволил. — Я сам справлюсь! — отрезал он. — А ты думай о том, как будешь искать Финна и Мёрфи, которых отправил на верную смерть! И, помогая Талии, он повёл её в сторону корабля, в сторону медицинского отсека. Рядом с ними шла Эбби, бросив сочувственный и почти материнский взгляд на Беллами и Октавию.