Том 2 | Часть 9

Талия шла рядом с Беллами и Октавией, их шаги были слиты воедино. Это был их план, их маленький заговор. У Кларк был свой план, по которому основная группа должна была идти к горе Везер. А Беллами, Талия и Октавия должны были незаметно отделиться от группы, словно три тени, и найти вход в бункер. — По словам Кларк, до взрыва здесь кругом были здания — говорил Беллами, жестикулируя руками, его взгляд был прикован к заросшей местности — Пологаю, что они все связаны с бункером. Значит, мы ищем развалины, что угодно созданное человеком — произнёс он, поворачивая голову на Талию и Октавию. Талия оглядывалась по сторонам, её взгляд скользил по деревьям и камням, пытаясь увидеть хоть что-то, что выбивалось бы из природного ландшафта. Воздух был напряжённым, каждый шорох заставлял её вздрагивать. Как вдруг за спиной послышались шаги и крик. — Эй, вы! Талия, Октавия и Беллами резко остановились. Беллами тяжело вздохнул, и в этом вздохе было всё: раздражение и предчувствие беды. — Возвращаемся, сейчас же! — прокомандовал один из охранников, которых скорее всего послала мать Кларк. Его лицо было непроницаемым, а голос не терпел возражений. Талия переглянулась с Октавией, и после этого все трое медленно развернулись, словно единый организм. — Если ты забыл, мы тебе не подчиняемся — произнёс Беллами, нахмурившись. В его голосе зазвенела сталь. — Не заставляй нас применять силу! — начал говорить главный охранник Скотт, его рука легла на рукоятку пистолета. Талия фыркнула. — Скотт, сейчас 47 наших людей заключены внутри горы! — произнесла Талия, скрестив руки на груди. Её голос был холодным и спокойным. Скотт посмотрел на неё и сказал: — Именно поэтому мы здесь. — Не правда — ответил Беллами, разводя руками — Вы здесь, чтобы найти остальные станции Ковчега. А мы — чтобы найти друзей. Вдруг послышалось какое-то потрескивание, и земля под ногами словно ожила. Талия нахмурилась. — Эй, ребят! — произнесла Октавия смотря на землю с ужасом. Талия, как и Беллами, проследила за её взглядом. Там, по земле, целая армия каких-то жучков бежала под ногами в одну сторону, будто убегая от чего-то ужасного. — Фу! — скривилась Талия, но не дернулась с места. — Что они делают? — произнёс один из охранников. — Убегают… — ответил Беллами, и его лицо стало серьёзным. Талия подняла голову и посмотрела в гущу леса, откуда бежали насекомые. И там, сквозь густые деревья, пробирался знакомый до ужаса жёлтый, густой туман. — Вот же… — произнесла Талия. — Кислотный туман! Доставайте палатки! — прокричал Беллами, и его голос сорвался. Охранники судорожно начали доставать из сумок палатки. Вдруг Октавия тронулась с места. Но не чтобы помочь с палатками. Она отошла в сторону, туда, куда убегали жуки. — Вернись! — крикнул Беллами и побежал за ней. Талия огляделась, не зная, что делать, но в итоге решила побежать за друзьями. — Вернитесь сейчас же! — крикнул один из охранников, но Талия и Беллами уже подбежали к Октавии, которая щупала какую-то стену, заросшую мхом. — Ну же, помогите, здесь что-то есть! — произнесла Октавия, начиная счищать мох. И под ним показалась дверь. Талия и Беллами подлетели моментально, ведь времени не было. — Все сюда! — крикнул Беллами охране. Беллами начал тянуть за ручку, пытаясь открыть дверь. Она не поддалась, издавая противный скрежет ржавчины. — Быстрее! — произнесла Талия, ведь она повернулась к лесу и видела, как туман уже почти дошел до них. Он пожирал деревья, тропы и весь лес перед ними. Беллами и охранник Скотт, пытаясь открыть дверь, наконец-то справились. Беллами подтолкнул Талию и Октавию, чтобы они влетали внутрь, а позже забежал сам вместе с двумя охранниками. Дверь за ними захлопнулась, отсекая ядовитый жёлтый туман от них. Наступила темнота. Густая, абсолютная, как будто их заперли в гробу. В помещении не было ни единого источника света, и воздух был настолько спёртым, что казалось, будто они дышат пылью веков. Талия пыталась откашляться, её горло першило от мелкой, едкой пыли и остатков ядовитого тумана, которые успели просочиться внутрь. — Вы в порядке? — произнёс Беллами, его голос был тихим, но в нём звенела тревога. Он подошёл к Талии и Октавии, его рука нашла спину Талии в темноте и легла на неё, успокаивающе и твёрдо. Талия выпрямилась и кивнула, хотя лёгкое головокружение ещё не прошло. — Это странно — произнесла она, и её голос прозвучал хрипло. — Что именно? — усмехнулась Октавия, пытаясь разрядить обстановку. Талия повернула к ней голову, хотя в темноте видела лишь смутный силуэт. — Туман был всё время в гуще леса. И он шёл с западной части — произнесла Талия, и в её голосе уже не было сомнения. Охранник Скотт нахмурился. — И что? — произнёс он зло, его тон был полон презрения. На что Талия резко повернула к нему голову, её глаза почти привыкли к темноте. — И то, мы на земле уже долго и можем отличать случайности от неслучайностей. Этот туман не природный — произнесла Талия и обернулась к Беллами и Октавии, ища поддержки в их взглядах. Беллами кивнул, смотря в пол. Он понимал, к чему Талия клонит. Он это чувствовал всей своей кожей. — Ладно, нужно осмотреться! — произнёс резко Беллами, пытаясь перевести тему и взять ситуацию под контроль. — Держите! — сказал он и достал из рюкзака четыре фонаря. Один дал Талии, другой — Октавии, и третий — второму охраннику, ведь у Скотта был свой. Беллами натянул рюкзак обратно. — Идем — сказал он, и как только они включили фонарики, их лучи, словно мечи, рассекли темноту. Глаза Талии округлились. Они стояли в огромной подземной парковке, где в ряд стояли старые, потрёпанные, покрытые толстым слоем пыли машины. Это был призрак прошлого, замурованный в скале. — Это… круто — произнесла Талия, обходя одну из машин и проводя пальцем по её покрытому пылью капоту, оставляя чистую полосу. Беллами посмотрел на Скотта. — Слушай, мне жаль того человека, но нам нужно найти вход в гору Везер — произнёс Беллами, желая идти дальше, не тратя ни секунды. — Эй, не так быстро! — ответил Скотт, его голос был холодным и непреклонным — Этот туман может держать нас здесь вечно. — Нам нужно найти вход! — повысил голос Беллами, разворачиваясь к Скотту. Но Скотт резко достал пистолет. Он не направил его на Беллами, просто достал, показывая, кто здесь главный. Металл блеснул в свете фонарей, и воздух снова стал напряжённым, как натянутая струна. Беллами шмыгнул носом, сдерживая гнев. Талия с Октавией переглянулись, понимая, что сейчас может случиться всё что угодно. Но Скотт вдруг сказал, разряжая обстановку: — Мы разделимся. Встречаемся здесь через час — произнёс Скотт и, к всеобщему удивлению, протянул пистолет Беллами. Брови Талии подскочили. Беллами забрал пистолет, его пальцы сомкнулись на холодной рукояти. — Будьте осторожны — произнёс Скотт и, повернувшись к второму охраннику, кивнул. Они ушли в другую сторону парковки, их фонари скоро растворились в темноте. Беллами сжал пистолет в руке и кивнул девочкам. — Идем — произнёс он и пошёл вперёд, а Талия и Октавия держались за его спиной, их фонари метались из стороны в сторону, оглядывая мёртвое, безмолвное помещение, полное прошлым. *** Спустя двадцать минут бесцельного блуждания по мёртвой парковке ребята подошли к какой-то массивной металлической двери, на которой висел огромный, покрытый ржавчиной замок. — Сможешь выбить её? — произнесла Талия, поворачивая голову к Беллами, в её голосе звучала надежда. Он пожал плечами. — Попробую — ответил он и подошёл к двери, но не успел ничего сделать, как резко раздались мужские крики. Короткие, отрывистые, полные боли и ужаса. Талия и Октавия резко повернули голову в сторону звука. — Это Скотт! — произнёс Беллами, и его лицо окаменело. Он поднял пистолет в пустоту, пытаясь быть наготове, и почти бегом направился на крики. Девочки побежали за ним, их фонари метались по стенам, создавая пляшущие, чудовищные тени. Они забежали за угол, и их ухо уколола какая-то тихая, жуткая музыка. Она доносилась из старого автомобильного радиоприёмника, который чудом ещё работал. — А вот это уже жутко! — произнесла Талия, потому что вокруг была непроглядная темнота, фонари казались тусклыми и бессильными, а эта мелодия была словно саундтрек к их могиле. Они побежали дальше. — Скотт! — крикнул Беллами — Ты там? — произнёс он следом, его голос эхом разнёсся по парковке. Ребята направились на звук музыки. Талия держала руку у ремня на готове, чтобы в случае чего быстро достать нож. Всё её тело было напряжено, ожидая удара. — Смотрите! — произнесла Октавия, и её луч фонаря замер на полу. Там валялся автомат Скотта. Беллами и Октавия присели на корточки рядом с оружием. — Какого черта здесь происходит? — выругалась Октавия. Беллами молча протянул Талии пистолет, а сам поднял тяжёлый автомат. Талия сжала пистолет в руках, забывая про нож, приложила фонарь к стволу и направила в сторону, оглядывая парковку. Беллами выпрямился, делая то же самое. И вдруг дыхание перехватило. На полу, в метрах пяти от них, возле машины было какое-то движение. Беллами резко перевёл туда прицел, и все увидели их. Грязных, неопрятно одетых людей, которые терзали тело одного из охранников. — Жнецы… — произнесла Октавия, и в её голосе был ледяной ужас. Жнецы, увидев ребят, подскочили. Их рты были в крови от плоти, которую они только что ели. Они побежали на ребят с нечеловеческой скоростью, но Беллами и Талия начали стрелять в них. Чётко и точно. По парковке эхом раздались выстрелы, и мужчины упали на землю замертво. Дыхание Талии было сбито, сердце колотилось как сумасшедшее. — Как они попали сюда? — выругалась Талия, смотря на бездыханное тело охранника. Как вдруг в другом углу послышалось ещё одно шорхание. — Там! — прокричала Талия, и Беллами перевёл автомат в ту сторону. Фонарь осветил угол, где лежало тело Скотта. Его живот был распорот, органы торчали в разные стороны, а рядом с ним сидел ещё один жнец, который поднял голову на ребят и медленно встал, смотря на них. В руках у него были кишки Скотта. Талию начало тошнить. Она сжала пистолет в руке, готовая стрелять, но Октавия громко произнесла: — Нет! После её слов Талия прищурилась. Перед ними был Линкольн. В оборванной, грязной одежде. Его взгляд был безумным, пустым, животным. — Линкольн? — с мольбой произнесла Октавия. Он смотрел на них с животной ненавистью, будто не узнавал их. Линкольн будто не слышал их. Он начал идти в их сторону, его движения были плавными, хищными. Нужно было что-то делать, а что именно — никто не знал. Ведь стрелять в него они не могут. Линкольн подбежал к Октавии и, подняв её, откинул куда-то в сторону, словно куклу. Она ударилась о машину и с глухим стуком упала на пол. — Октавия! — одновременно крикнули Талия и Беллами. Талия начала делать маленькие, спокойные шаги назад, чтобы отойти от Линкольна как можно дальше. — Линкольн… — прошептала она, поднимая руки — Что с тобой? — произнесла она, пытаясь пробиться сквозь стену его безумия. Он смотрел прямо на неё и начал быстро идти в её сторону. — Нет! — крикнул Беллами и сделал выстрел, который на мгновение освятил всю парковку. Он выстрелил в плечо Линкольна. Это дало им долю секунды. Линкольн обернулся на Беллами с яростью раненого зверя, и Талия, оглядевшись, подняла с пола какую-то тяжёлую трубу. С силой замахнувшись, она приготовилась ударить. — Стой! — крикнула Октавия, но было поздно. Талия ударила Линкольна по затылку со всей силы. От этого удара тот повалился на пол, как подкошенный. Беллами быстро подбежал к Октавии, помогая ей подняться. — Ты в норме? — произнёс Беллами. Октавия с ужасом смотрела на безжизненное тело Линкольна, её лицо было белым как мел. — Нужно найти безопасное место! — проговорил Беллами, и они втроём, поддерживая друг друга, побежали куда-то, просто вперёд по парковке, вглубь тьмы. *** Полчаса. Они сидели в старой, пыльной машине уже полчаса, и каждая минута была пыткой. Тишина внутри салона была гуще, чем снаружи, наполнена лишь прерывистым дыханием Октавии и гулом собственной крови в ушах. Они втроём сидели на заднем сиденье, прижавшись друг к другу, словно это могло защитить их от безумия, снаружи. Октавия была посередине, а по бокам, как два стража, были Беллами и Талия, пытаясь поддержать её хотя бы своим присутствием. — Но как это может быть? Он жнец! — проговаривала Октавия в сотый раз, и её голос был полон отчаяния, словно она пыталась убедить не их, а саму себя в невозможности происходящего — Он смотрел будто сквозь меня! — сказала она. Талия прикусила губу, явно не зная, что и думать на этот счёт. Вся её логика, всё её понимание мира рушилось на глазах. — Мы видели — произнесла Талия тихо, сжимая холодную руку Октавии. Вдруг к машине подошёл человек. Из-за слоя пыли на стёклах было невозможно рассмотреть, кто это, но они знали. Они почувствовали это всем своим существом. Это был Линкольн. Талия невольно прижалась к Октавии поближе, ведь Линкольн сейчас подошёл к её двери, к её стороне. Он прильнул лицом к запылённому стеклу, и его бешеные глаза искали что-то внутри, но не находили. — Он нас видит? — проговорила Октавия шёпотом, её тело было напряжено, как струна. Талия сглотнула, её горло было сухим. — Не знаю — ответил Беллами, его голос был тихим и напряжённым. Он медленно, почти незаметно, опустил руку к пистолету, лежавшему у него на коленях. Со рта Линкольна текли слюни и кровь, его странно дергало, словно он боролся с самим собой. Талия нахмурилась, её ум, привыкший анализировать, лихорадочно работал. — Скорее всего, он видит не нас, а своё отражение в окне… — произнесла она тихо, и эта мысль была ещё страшнее, чем если бы он их видел. Линкольн резко приложил с силой ладонь к стеклу. От удара Талия вздрогнула, а Октавия сдавленно вскрикнула. Но он не стал бить дальше. Он отошёл от машины, его взгляд скользнул по металлу, и он пошёл дальше, пытаясь найти их, словно слепой котёнок. Октавия тяжело дышала, её грудь ходила ходуном. — Эй, послушай меня! — проговорил Беллами, его голос был твёрдым и уверенным. Он повернул лицо сестры к себе — Мы вернём его. Обещаю. Октавия кивнула, но в её глазах не было веры, только бездонная пустота. — Так, нам нужно придумать что-то — произнесла Талия, смотря на Беллами, её взгляд был серьёзным и сосредоточенным — Он явно услышит нас, как только мы вылезем отсюда. Беллами кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел вдаль, в ту сторону, куда ушёл Линкольн, и в его глазах плескалась тень той же самой безнадёжности, что и в глазах Октавии. Они были в ловушке. И их враг был тем, кого они отчаянно хотели спасти. *** Минуты тянулись, как смола, липкая и тягучая. Каждая секунда в замкнутом пространстве пыльного салона была уколом нерва. Вечность в этой машине они просидеть не могли. Это было не просто ожидание — это было медленное самоуничтожение, разъедающее их изнутри. Беллами первым нарушил это гнетущее молчание. Он резко открыл дверь своей стороны, но не вылез. Его взгляд нашёл Талию и Октавию в полумраке, и в нём горел решительный огонь, который не давал им сдаться. — Вылезайте тихо — сказал он, и его голос был тихим, но твёрдым, как удар кулака. Он не просил, он командовал, и в этой команде была их единственная надежда. Девочки кивнули. Талия повернулась к двери своей стороны. Она потянула ручку на себя, зажмурилась, мысленно молясь о тишине, и медленно толкнула от себя. Дверь с тихим, но оглушительным в этой гробовой тишине щелчком поддалась. Она медленно вылезла из машины, оставив дверь открытой, чтобы не создавать лишний шум. За ней, словно её тень, вылезла Октавия. Беллами вылез со своей стороны, прижимая автомат к себе, его взгляд был устремлён в непроглядную тьму. — Вы готовы? — произнёс Беллами, смотря на девочек, которые обошли машину и подошли к нему. Талия и Октавия переглянулись. В их взглядах был страх, но была и стальная решимость. Они кивнули. — Ладно. Октавия, замани его. А я сделаю всё остальное. Талия, если что — будь на готове помочь Октавии! — произнёс Беллами, и его взгляд на долю секунды стал мягче, когда он смотрел на сестру. Талия облизала пересохшие губы, её пальцы сжали рукоять пистолета так, что побелели. Октавия тяжело дыша огляделась. Её лицо было бледным, но в глазах плескалась отчаянная храбрость. Она медленно вышла из-за машины на несколько шагов, в пустоту, освещаемую их тусклыми фонарями. Она была жертвой, приманкой, и она знала это. — Линкольн! — крикнула Октавия, и её голос, полный любви и боли, разнёсся по парковке, как крик души — Линкольн, ты меня слышишь? — кричала она, освещая один угол, потом другой, её голос звал, умолял, пытался пробиться сквозь стену его безумия, уловить образ любимого в этом мраке. Но он не был далеко. Он вышел из-за машины прямо перед ней. Медленно, хищно, как будто был готов налететь, его движения были плавными и скользкими, как у змеи. Октавия сглотнула комок в горле и начала делать шаги назад, её руки были подняты, словно она пыталась успокоить не человека, а дикого зверя, который готовился к прыжку. Линкольн, сжав челюсть, шёл на неё, и в его глазах не было ничего, кроме животного голода, холодного и безразличного. — Прости… — проговорила Октавия Линкольну, ведь уже за его спиной, словно призрак, был Беллами. У него в руках был шокер, который уже заискрил сине-фиолетовыми разрядами, обещая боль. И в следующую секунду Беллами приложил шокер к шее Линкольна. Тот начал кричать — нечеловеческий, дикий крик, полный боли и ярости — пытаясь увернуться, но Беллами всем телом прижался к нему, не давая вырваться, его мышцы были напряжены, как канаты. Линкольн упал на колени, продолжая кричать, и вся парковка освящалась зловещим, прерывистым светом тока, бегущего по его телу, выжигая его изнутри. Талия подбежала к Октавии. — Как ты? — произнесла она, её голос был дрожащим. Октавия кивнула, прижав руку к рту, чтобы не закричать вместе с ним, её плечи тряслись от беззвучных рыданий. Линкольн упал на пол полностью, его тело трясло в конвульсиях после последней волны тока, и он затих, лежа на холодном бетоне, как сломанная кукла. — Что теперь? — произнесла Талия, её голос был едва слышным. Беллами посмотрел на неё, тяжело дыша, его лицо было бледным, покрытым потом. — Теперь отведём его домой — произнёс Беллами, и в его голосе звучала железная уверенность. Талия кивнула, понимая, что «домом» он называл не лагерь, а то место, где, возможно, ещё можно было найти лекарство. Они только что поймали монстра, который был их другом.