Том 2 | Часть 17

Утро наступило тихо, почти незаметно, словно мир сам не был готов к тому, что им предстояло сделать, и когда первые бледные лучи солнца начали пробиваться сквозь густые кроны деревьев, отбрасывая длинные тени на землю, отряд уже двигался по лесной тропе, медленно, с той тяжёлой сосредоточенностью, которая появляется у людей, идущих не к цели, а к неизбежности. Впереди шли четверо мужчин землян, их шаги были уверенными и ровными, будто для них этот путь не нёс в себе ничего, кроме привычного движения вперёд, за ними следовала лошадь, тянущая повозку, и колёса её тихо скрипели на неровной дороге, время от времени подпрыгивая на корнях и камнях, разбросанных по тропе. Внутри повозки лежало тело Финна, накрытое тканью, которая едва заметно колыхалась от движения, и рядом с ним сидела Рейвен. Она не плакала. Не говорила. Её взгляд был пустым, устремлённым куда-то вперёд, сквозь деревья, сквозь людей, сквозь саму реальность, и её тело слегка покачивалось из стороны в сторону вместе с повозкой, будто она больше не управляла им, будто осталась только оболочка, а всё остальное ушло вместе с ним. За повозкой шла Кларк. Её состояние было видно даже со спины, по тому, как она держалась, по тому, как напряжены были её плечи, как медленно она делала шаги, словно каждый из них давался ей с усилием, как будто внутри неё не осталось ничего, кроме чувства, которое тянуло её вперёд — вины, долга, необходимости довести всё до конца. Рядом с ней шёл Беллами, держа в руках автомат, его взгляд был сосредоточено, он время от времени оглядывался по сторонам, будто пытался контролировать всё сразу, но при этом не отходил от Кларк, словно понимал, что сейчас её нельзя оставлять одну, даже если она сама этого не скажет. Талия шла чуть позади них. Ночью, когда лагерь погрузился в тишину, она почти не спала, и вместо этого сидела в своей комнате, разбирая пояс, добавляя в него дополнительный отсек, чтобы закрепить меч, который теперь висел у её бедра, холодный и тяжёлый, постоянно напоминающий о себе при каждом шаге, и сейчас она чувствовала его вес, чувствовала, как он слегка бьётся о ногу, и не могла до конца понять, правильно ли поступила, приняв его, но уже знала, что отказаться от него теперь не сможет. За ней шли Эбби и Маркус, их разговоры были редкими и тихими, будто они берегли силы для того, что будет дальше, чуть позади них двигался Линкольн, уже полностью пришедший в себя, и рядом с ним шла Октавия, не отходя ни на шаг, словно боялась снова потерять его, и в её взгляде, когда она смотрела на него, было столько жизни, что это почти контрастировало с тем, что происходило вокруг. Замыкали процессию земляне, а чуть в стороне, на двух лошадях, ехали Командующая Лекса и та самая темнокожая женщина, их фигуры были прямыми и неподвижными, словно они были частью этого леса так же естественно, как деревья вокруг. Талия шла, внимательно осматривая окружающее пространство, её взгляд скользил по тропе, по деревьям, по редким просветам между ними, она запоминала ориентиры, почти машинально, потому что это было тем, чему она научилась — всегда знать, где ты находишься, всегда иметь путь назад или в сторону, всегда быть готовой к тому, что что-то пойдёт не так. Но в какой-то момент она прикрыла глаза на секунду, глубоко вдохнула и попыталась отогнать эти мысли, потому что сегодня она не хотела думать о том, что может случиться, она просто хотела дойти до конца этого пути. И именно тогда, когда она уже почти позволила себе раствориться в этом движении вперёд, она краем уха уловила разговор впереди. Голос Беллами. — Всё, что нам нужно… — говорил он — это свой человек, который станет глазами и ушами. Талия нахмурилась. Она сразу поняла, о чём он. Гора Везер. Она чуть напряглась, прислушиваясь. — Забудь! — резко ответила Кларк, и в её голосе прозвучала жёсткость, которой Талия не слышала раньше — Это слишком опасно. Беллами тихо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Кларк, если ты смогла выбраться оттуда, значит и я смогу пробраться. Кларк остановилась на мгновение, повернув к нему голову, и даже со спины было видно, насколько она напряжена. — Я сказала нет! — отрезала она. Талия невольно почувствовала облегчение, потому что понимала, что Кларк права, что это действительно слишком опасно, и что Беллами... он способен пойти на это, не задумываясь о последствиях. Но он не остановился. — Я не подчиняюсь твоим приказам — произнёс он уже тише, но с той упрямой усмешкой, которую Талия слишком хорошо знала — Мне нужна причина посерьёзнее. Талия перевела взгляд на его спину, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается, как будто она уже знала, к чему всё идёт, но не могла остановить это. Кларк сделала вдох. И затем сказала то, что заставило Талию замереть на секунду. — Талия не пойдёт на Гору Везер — произнесла она, медленно, чётко — а это значит, что если ты уйдёшь туда, она может тебя потерять... а ты её. Тем более я тоже, не хочу потерять ещё и тебя. У Талии перехватило дыхание. Слова Кларк прозвучали слишком прямо. Слишком открыто. Беллами и Кларк почти одновременно обернулись. И их взгляды встретились с ней. Талия мгновенно опустила глаза, делая вид, что ничего не слышала, что она просто идёт, просто пинает носком ботинка мелкие камни на тропе, которые отскакивали в сторону, но внутри у неё всё уже перевернулось, потому что она не ожидала, что Кларк скажет это вслух, не ожидала, что Беллами услышит это так. Она чувствовала их взгляды на себе. Секунду. Две. А потом Беллами тяжело вздохнул. И отвернулся. Больше он ничего не сказал. *** До темноты они так и не успели дойти до деревни, и когда лес начал постепенно погружаться в сумерки, когда свет между деревьями стал редким и тусклым, а воздух наполнился прохладой, от которой по коже пробегали мурашки, отряд остановился, вынужденно принимая то, что путь придётся продолжить только с рассветом. Привал был тихим, но эта тишина не приносила покоя, наоборот, она давила, потому что каждый знал, ради чего идут, и что ждёт их впереди. Талия сидела на грубых, холодных бревнах, слегка сгорбившись, уперев локти в колени, и смотрела в землю, не видя перед собой ничего конкретного, её взгляд был расфокусированным, словно она пыталась спрятаться внутри самой себя, чтобы не думать о том, что будет дальше. Мысль медленно, тяжело оседала внутри, и от неё становилось не по себе, потому что всё происходящее казалось неправильным, чужим, но в то же время неизбежным. Чуть в стороне Талия заметила Кларк. Она была ближе к землянам, словно уже невидимо отделилась от остальных, и в её руках была какая-то ткань, которую она аккуратно расстелила на земле, готовясь к ночи, хотя по её движениям было понятно — дело было не во сне, она просто пыталась занять себя чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с мыслями. Талия медленно повернула голову в её сторону. И увидела, как к Кларк подошёл Беллами. Он что-то говорил ей, наклонившись чуть ближе, но слов было не разобрать, только по его лицу было видно, что разговор серьёзный, и спустя мгновение он устроился рядом с ней, присев на бревно, оставаясь рядом, не отходя. Талия отвернулась. Она не собиралась спать. Да и не смогла бы, даже если бы попыталась. Она просто сидела, оглядываясь вокруг, наблюдая за остальными, словно пытаясь зацепиться за что-то реальное, чтобы не утонуть в собственных мыслях. Чуть дальше она заметила Октавию, которая сидела у небольшого костра рядом с Линкольном, их силуэты освещались мягким, живым светом огня, и в этом свете они казались отдельным миром, закрытым, тихим, где не было места всему остальному. И именно в этот момент Талия вдруг особенно остро почувствовала это. Она одна. Не физически. Но внутри. Отделена. От них. От своих. От тех, кто ещё недавно был рядом. Она прикусила губу, слегка опуская взгляд, пытаясь остановить эту мысль, не дать ей разрастись, но не смогла. Потому что это было правдой. Даже Беллами. Между ними было что-то особенное, не похожее на дружбу, что-то глубже, сложнее, и именно поэтому сейчас было больно видеть, как он сидит рядом с Кларк, как выбирает быть рядом с ней. Талия не ревновала. Это было не то чувство. Ей было больно не из-за этого. А из-за того, что все они... разошлись. Отдалились. Эта земля изменила их. Слишком сильно. Слишком быстро. И уже ничего не было так, как раньше. Она тяжело выдохнула и отвела взгляд, стараясь больше не смотреть в ту сторону, позволяя тишине ночи поглотить себя, хотя внутри всё равно было неспокойно. *** Ночь прошла быстро. Почти незаметно. И когда небо начало светлеть, когда первые серые оттенки рассвета начали вытеснять темноту, отряд снова двинулся в путь. Утренний воздух был холодным, свежим, и каждый вдох отдавался в лёгких резкостью, но это даже помогало немного прийти в себя, вернуться в реальность. Они шли молча. И вскоре впереди показались ворота. Та самая деревня. Та самая, где Финн расстрелял людей. Талия невольно напряглась, её шаг стал чуть тяжелее, когда они приблизились ближе, и в этот момент один из землян вышел вперёд и громко прокричал: — Открыть ворота! Его голос разнёсся по округе, и уже через несколько секунд тяжёлые деревянные створки начали медленно раздвигаться, издавая протяжный, скрипящий звук. Талия шла рядом с Октавией, чувствуя, как напряжение вокруг становится почти ощутимым, как воздух сгущается, когда они входят внутрь. Командующая и Индра одновременно спрыгнули с лошадей, их движения были уверенными, отточенными, и сразу после этого к группе подошли двое землян, неся в руках плетёную корзину. — Оружие! — произнёс один из них, его голос был твёрдым, не допускающим возражений. Талия выпрямилась, её плечи напряглись, и на секунду внутри вспыхнуло сопротивление, но она подавила его, понимая, что сейчас не время и не место. Линкольн подошёл первым. Он спокойно достал нож и бросил его в корзину. Без колебаний. За ним шагнула Кларк. Её движения были медленными, но уверенными, она сняла оружие и так же молча положила его. Беллами стоял секунду. Колебался. Это было видно. Но затем он выдохнул, снял магазин с автомата и протянул оружие землянину. Следующим был Маркус. Он не стал разряжать автомат. Просто уверенно протянул его. Без лишних движений. Без сомнений. И затем очередь дошла до Талии. Землянин подошёл к ней ближе. Она медленно сняла пояс. Тот самый, который ночью переделывала. В котором теперь были и ножи, и меч. Она на секунду задержала его в руках. Почувствовала вес. А потом протянула вперёд. Землянин принял его, усмехнувшись, будто это было чем-то забавным. И в этот момент Талия почувствовала взгляд. Она повернула голову. Беллами. Он смотрел на неё. Прямо. Долго. Но Талия почти сразу отвернулась, не выдержав, не желая сейчас встречаться с его глазами. После этого землянин подошёл к Рейвен. Она смотрела на него с открытым отвращением. С вызовом. Она не двигалась. Не собиралась помогать. И тогда он сам начал обыскивать её. Сначала достал нож из жилета. Потом ещё один с пояса. Затем развернул её спиной к себе и, не церемонясь, вытащил ещё один нож из кармана на спине. Рейвен не отводила взгляда. Не дрогнула. Когда всё было закончено, землянин развернулся и громко крикнул: — Командир, это всё! Лекса медленно осмотрела всех. Её взгляд скользнул по каждому. Остановился на секунду. И затем она едва заметно кивнула. Довольная. Земляне, получив короткий, едва заметный кивок своей Командующей, развернулись почти одновременно, будто единый организм, и начали двигаться внутрь деревни, их шаги были уверенными, привычными, в отличие от небесных людей, которые, пусть и старались держаться прямо, всё равно ощущали на себе тяжесть каждого взгляда, каждого движения вокруг. Группа двинулась следом. Талия шла медленно, чуть отставая от общего темпа, не потому что не могла идти быстрее, а потому что внутри всё будто сопротивлялось этому движению вперёд, словно каждый шаг приближал её к чему-то, от чего хотелось отвернуться, уйти, исчезнуть, но пути назад уже не было. Она смотрела под ноги, на утоптанную землю, на следы, на мелкие камни, стараясь зацепиться за что-то простое, понятное, лишь бы не поднимать взгляд и не встречаться с тем, что было впереди. И именно в этот момент она заметила, как шаги рядом с ней стали медленнее. Она не сразу подняла голову, но увидела обувь Беллами. Он поравнялся с ней, идя вровень, почти плечом к плечу, будто специально подстроился под её шаг. Некоторое время он молчал, словно подбирая слова, а потом тихо, так, чтобы никто кроме неё не услышал, произнёс: — И что не так с тобой? Талия нахмурилась, но даже не повернула голову в его сторону, продолжая смотреть вперёд, будто его вопрос был чем-то посторонним, не относящимся к ней. — Всё нормально — так же тихо ответила она, её голос звучал ровно, но в нём не было тепла — с чего ты вообще взял, что со мной что-то не так? Беллами чуть прищурился, внимательно наблюдая за ней, за тем, как она избегает его взгляда, за тем, как напряжены её плечи. — Потому что я видел твой взгляд — сказал он чуть жёстче — и то, как ты отвела его от меня. Талия едва заметно качнула головой, будто отмахиваясь не только от его слов, но и от самого разговора. — Беллами… — тихо выдохнула она, наконец на секунду закрыв глаза — я сейчас не в настроении, правда... просто сейчас все сложно. Она на последнем слове всё-таки повернула голову и посмотрела на него, и в её взгляде не было злости или раздражения, только усталость, глубокая, тянущая вниз, — Думаю, ты и сам должен это понимать. Беллами задержал на ней взгляд ещё на секунду дольше, чем нужно, будто хотел сказать что-то ещё, что-то важное, но вместо этого лишь тяжело вздохнул, сжав челюсть, и отвернулся, позволяя разговору раствориться в общем шуме шагов. И в этот момент они вошли в деревню. Сразу же, как только небесные люди пересекли границу, раздались крики. — Командующая! — громко прозвучало со всех сторон — Зачем вы привели их сюда?! Голоса сливались, становились громче, злее, и Талия почувствовала, как внутри всё сжимается, как напряжение, которое и так не отпускало её, резко усилилось. — Смерть небесным людям! — выкрикнул кто-то, и этот крик подхватили другие. Талия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в кожу ладоней, но она не позволила себе остановиться или отреагировать, она просто шла вперёд, стараясь держаться ровно, хотя внутри всё уже было на грани. Беллами шёл рядом. Он едва заметно коснулся её плечом, словно случайно, но Талия сразу поняла, что это не так, это было его способом сказать, что он рядом, что он не даст ей пострадать. Они двигались дальше по деревне, и земляне выстроились по обе стороны, образуя узкий коридор, через который им предстояло пройти, и этот коридор был наполнен ненавистью, такой густой, что казалось, её можно почувствовать кожей. — Валите к себе, убийцы! — раздался крик совсем рядом. Талия нахмурилась, резко повернув голову в ту сторону, откуда донёсся голос, но прежде чем она успела что-либо сделать, Беллами вдруг шагнул чуть вперёд, мягко, но уверенно подтягивая её к себе и меняясь с ней местами, закрывая её от этого человека, его взгляд в этот момент стал холодным, жёстким, направленным прямо на того, кто кричал. Он ничего не сказал. Потому что не мог. Потому что любое слово сейчас могло стоить им жизни. Но в этом взгляде было всё. И Талия это увидела. Они продолжили идти. И вскоре впереди их остановили. Перед ними стоял мужчина. Судя по всему, один из вожаков деревни. Его лицо было искажено яростью и болью, глаза горели, и в них не было ничего, кроме ненависти. — Небесные люди отняли у меня всё! — закричал он, его голос сорвался, но стал только громче. Лекса смотрела на него спокойно. Без эмоций. — Мою жену... — продолжил он — мою дочь... Его голос дрогнул, но он не остановился. Рядом с Командующей стоял один из её людей, и он резко шагнул вперёд, задрав подбородок. — Отойди! — жёстко произнёс он. Талия и Беллами стояли прямо за ними, настолько близко, что Талия чувствовала, как напряжение в теле Беллами передаётся даже через воздух. — Убийцам здесь не рады! — выплюнул вожак, не двигаясь с места. И в следующую секунду всё произошло слишком быстро. Землянин, стоящий рядом с Лексой, шагнул вперёд и с размаху ударил мужчину по лицу. Удар был таким сильным, что тот сразу повалился на землю. Брови Талии резко взметнулись вверх, она даже не сразу поняла, что произошло, но мужчина не остановился, он сел сверху на упавшего и начал бить его снова и снова, кулак с глухим звуком врезался в лицо, которое почти сразу окрасилось кровью. Никто не двигался. Никто не вмешивался. Все просто смотрели. И это было страшнее всего. И вдруг вперёд вышла Кларк. Она двигалась быстро, почти резко, будто больше не могла просто стоять и смотреть. Она подошла ближе к Командующей и, стараясь держать голос ровным, произнесла: — Командующая... остановите его, пожалуйста! — на перевела дыхание и её голос дрогнул — Они обвинят нас и в этом. Лекса мельком посмотрела на неё. Затем перевела взгляд на своего воина. И после короткой паузы, спокойным, но твёрдым голосом произнесла: — Пусть живёт. Кулак замер в воздухе. И в следующую секунду мужчина остановился. Мужчина, лицо которого уже невозможно было узнать под слоем крови, с трудом зашевелился на земле, его тело дрожало, словно каждая попытка подняться отдавалась болью в костях, но он всё же, упираясь ладонями в грязную, истоптанную землю, медленно, с усилием, поднялся на колени, а затем, покачнувшись, встал на ноги, едва удерживая равновесие, его дыхание было тяжёлым, прерывистым, а взгляд, несмотря на всё пережитое, всё ещё был полон той же боли и ненависти, которая, казалось, не могла исчезнуть даже после удара за ударом. В этот момент Командующая сделала шаг вперёд. Её движение было спокойным, но в нём чувствовалась абсолютная уверенность, та самая, которая заставляла других замолкать, подчиняться, даже если внутри всё протестовало. Она развернулась лицом ко всем — к своим людям и к небесным. И её голос, когда она заговорила, разнёсся по всей деревне, твёрдый, громкий, не допускающий сомнений: — Небесные люди теперь с нами! Эти слова повисли в воздухе. И в следующую секунду она продолжила, ещё жёстче, ещё холоднее: — Любой, кто попробует помешать... заплатит жизнью! Она обвела взглядом свой народ, внимательно, словно проверяя, кто посмеет возразить, кто осмелится бросить вызов. Земляне дернули губами. Кто-то с отвращением, кто-то с недоверием. Они переглядывались, тихо, почти незаметно, но этого было достаточно, чтобы понять — это решение им не нравится, они принимают его не потому, что согласны, а потому что боятся. Подчиняются. Талия тоже огляделась, внимательно всматриваясь в лица вокруг, в эти взгляды, наполненные скрытой злостью, напряжением, и в этот момент она особенно ясно поняла — это перемирие держится на очень тонкой грани, и достаточно одного неверного шага, чтобы всё рухнуло. Небесные люди тоже переглядывались между собой, но никто не вышел вперёд, никто не стал спорить или задавать вопросы, потому что сейчас было ясно одно — лучше молчать. Командующая, убедившись, что её слова приняты, развернулась и спокойно пошла дальше, словно ничего особенного не произошло. Все последовали за ней. — Тёплый приём — тихо, с явным сарказмом произнёс Беллами, идя рядом. Талия фыркнула себе под нос, не поднимая взгляда, и это короткое, почти незаметное проявление эмоции было единственным, на что у неё сейчас хватило сил. *** Спустя пару часов, когда солнце уже поднялось выше, когда воздух стал тяжелее, теплее, отряд остановился в центре деревни. Там, где всё уже было подготовлено. Посередине стояла большая груда веток. Грубых, неровных. И под ними... тела. Те, кого убил Финн. И сверху, на этой страшной, безмолвной куче, лежало его тело, завернутое в ткань, которая уже полностью пропиталась кровью, потемнев, став почти чёрной в некоторых местах. Талия смотрела прямо. Не отводя взгляд. Её лицо было напряжено, челюсти сжаты, но она даже не моргала, будто боялась, что если даст себе слабину хотя бы на секунду, то больше не сможет собраться. Она не собиралась показывать слабость. Не здесь. Не перед ними. Все стояли молча. Смотрели. И эта тишина была громче любых криков. На небольшой возвышенности перед ними стояла Командующая. Прямая. Собранная. Её лицо было спокойным, лишённым эмоций, и именно это делало её ещё более пугающей, потому что в ней не было ни сомнений, ни колебаний. — Народ Тондиса! — громко произнесла она, и её голос отозвался эхом между домами — В огне мы оставим позади боль прошлого! Позади Талии и Октавии стоял Линкольн. Он тихо, почти шёпотом повторил эти слова на своём языке. Талия нахмурилась и повернула к нему голову, и в этот же момент заметила, что Маркус, её отец, сделал то же самое, словно переводя, подтверждая смысл этих слов. И в этом коротком мгновении она вдруг поняла, откуда в ней самой эта хмурость, эта тяжесть взгляда, эта привычка держать всё внутри. Один из воинов подошёл к костру с факелом в руке. Пламя на его конце тихо трепетало, отражаясь в глазах окружающих. Он остановился перед Командующей и протянул факел. Она приняла его без колебаний. Уверенно. Словно это было естественно. А затем, спустя короткую паузу, повернула голову в сторону небесных людей. — Кларк! Имя прозвучало чётко. И в этот момент Талия и Октавия невольно переглянулись, обе не понимая, что сейчас происходит. Командующая протянула факел вперёд. Кларк на секунду замерла. Её руки едва заметно дрогнули, потому что вокруг уже земляне переглядывались, кто-то нахмурился, не понимая, почему именно она должна это сделать. Но Кларк всё же сделала шаг. Потом ещё один. Подошла ближе. И взяла факел. Её лицо было бледным, в глазах — боль, такая глубокая, что на неё было трудно смотреть, но она не отвела взгляд, не отступила. Она стояла, сжимая факел, словно собираясь с силами. А потом медленно протянула его вперёд. И коснулась веток. Пламя сначала было слабым. Тонким. Но уже через секунды оно начало разрастаться, жадно цепляясь за сухое дерево, поднимаясь выше, охватывая всё вокруг. — Твой бой окончен... — тихо, почти шёпотом произнесла Талия. Эти слова сорвались сами. Она уже запомнила их. Беллами и Октавия одновременно покосились на неё, явно не ожидая услышать это от неё, но Талия даже не заметила их взглядов, потому что не могла оторваться от огня. Пламя разрасталось быстро. Слишком быстро. Оно охватывало тела, поглощало их, превращало в нечто бесформенное, и в этом огне было что-то страшное, окончательное, не оставляющее ничего после себя. Земляне стояли спокойно. Без лишних движений. Небесные люди тоже молчали. И только огонь трещал, разрывая тишину. Талия медленно повернула голову. И увидела Рейвен. Она стояла чуть в стороне. И по её щекам тихо стекали слёзы. Без криков. Без истерики. Просто слёзы. Глубокие. Тяжёлые. Такие, которые не остановить.