Том 3 | Часть 1

Беллами вошёл в гараж Аркадии медленно, почти беззвучно, но даже этот тихий шаг отозвался в пустом помещении глухим эхом, словно само пространство здесь помнило слишком многое, помнило каждую потерю, каждый крик, каждую смерть, и воздух был тяжёлым, пропитанным запахом металла, топлива и чего-то ещё — чего-то, что невозможно было выветрить, как ни старайся. Он сразу заметил Монти, стоящего у машины, облокотившегося на капот, с усталым выражением лица, которое уже давно стало привычным для всех них, потому что после того дня никто из них больше не был прежним, никто не мог позволить себе лёгкость, беззаботность, даже если очень хотел. — Монти, ты готов? — спросил Беллами, подходя ближе, стараясь звучать ровно, спокойно, будто внутри не было этой постоянной тяжести. Монти обернулся, провёл рукой по затылку, будто отгоняя мысли, которые не давали покоя. — Я то собрался... — начал он, а потом чуть скривился — а вот он — нет. Он кивнул в сторону, и Беллами машинально повернул голову, уже догадываясь, что увидит. И, конечно, это был Джаспер. Он лежал на полу, раскинув руки и ноги, словно звезда, неподвижный, расслабленный, но это была не та расслабленность, в которой есть покой — это была пустота, тяжёлая, вязкая, пропитанная алкоголем и болью, от которой он пытался спрятаться. Беллами тяжело вдохнул, медленно, глубоко, словно хотел собрать себя перед тем, как подойти ближе, потому что видеть Джаспера таким становилось всё труднее с каждым разом. Он подошёл, остановился рядом, посмотрел на него сверху вниз, и в груди что-то болезненно сжалось. — Что будем делать? — тихо спросил Монти, подходя следом. — Придётся оставить его дома... — ответил Беллами, не отрывая взгляда, и голос его был спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась усталость, почти бессилие. Монти опустил взгляд. — Ему становится только хуже... — произнёс он — смерть Майи его подкосила. Беллами на секунду закрыл глаза. Потом медленно повернул голову к Монти. — Смерти в тот день... подкосили всех нас — сказал он, и в этих словах не было ни упрёка, ни оправдания, только голая правда. И где-то глубоко внутри снова вспыхнуло воспоминание. Рыжие волосы. Светлые глаза. Голос. Он сглотнул, резко, будто хотел вытолкнуть это из себя, не дать воспоминанию разрастись снова, не дать ему снова захлестнуть его полностью. — Мы ему нужны — тихо добавил Монти, возвращая его в реальность. Беллами кивнул. — Помоги-ка мне. Они оба наклонились, подхватывая Джаспера под руки, поднимая его с пола, и тот что-то пробормотал, неразборчиво, бессвязно, дыхание его было тяжёлым, пропитанным перегаром настолько, что от него хотелось отвернуться, но Беллами только сильнее сжал челюсть, не позволяя себе отстраниться. Они потащили его к машине, почти волоком, потому что Джаспер не держался на ногах, и, когда они, наконец, опёрли его на капот, Беллами на секунду закрыл глаза, выдыхая. И именно в этот момент он услышал голос. Женский. Знакомый. Он открыл глаза, посмотрел на Монти, и тот уже понял всё без слов. — Он твой — сказал Беллами, кивнув в сторону Джаспера, и отошёл, оставляя друга. Он направился к девушке, стоящей чуть в стороне, и, несмотря на всё, что было внутри, на секунду позволил себе улыбнуться. — Привет... удачная была поездка? — спросил он, подходя ближе. Джина Мартин лукаво улыбнулась, но в этой улыбке тоже была тень усталости. — Ненавижу это место — сказала она, и Беллами понимающе кивнул. — Я знаю. Она подошла ближе, почти без паузы, и мягко коснулась его губ своими, коротко, легко, будто это было что-то естественное, привычное, и Беллами ответил на поцелуй, не задумываясь, почти автоматически, потому что так было проще — не думать, не чувствовать слишком глубоко. — Я тебе кое-что привезла... — сказала она, улыбнувшись, и отошла к столу, взяла книгу, лежавшую там, и протянула ему. Беллами нахмурился, принимая её, взгляд скользнул по обложке, и что-то внутри неприятно кольнуло. — Ты говорил, мама её читала... — мягко сказала Джина — я подумала, ты будешь рад. Он сглотнул. Пальцы на мгновение сжались чуть сильнее, чем нужно. Но он всё же поднял взгляд и улыбнулся. — Я рад — и эта улыбка была... правильной. Нужной. Но не до конца настоящей — Спасибо! — добавил он тихо. А затем отвернулся. И пошёл обратно к машине. Беллами подошёл к машине, не замедляя шага, и с глухим, тяжёлым звуком швырнул сумку, набитую автоматами, прямо на капот, так что металл под ней едва заметно прогнулся, а застёжки тихо звякнули, раздаваясь в полупустом гараже, где каждый звук казался громче обычного. Он сразу же наклонился, резким движением расстёгивая молнию, словно хотел поскорее занять руки, не оставлять себе ни секунды на лишние мысли. — Эй! — раздался снизу знакомый голос, и в следующую секунду из-под машины, на тележке, выехала Рейвен, отталкиваясь ногами от пола и щурясь от света — Полегче. Она ухмыльнулась, вытирая руки о тряпку, и поднялась на ноги, бросив быстрый взгляд на сумку. Беллами закатил глаза, но уголок губ всё же дёрнулся. — И тебе доброе утро. Он не стал тянуть, сразу достал один из автоматов, проверил его на автомате, словно тело само знало, что делать, а затем повернул голову. — Миллер! — позвал он. Миллер обернулся, и Беллами без лишних слов подкинул ему оружие, тот поймал его на лету, привычно, уверенно. — В чём прикол, если нельзя стрелять? — спросил Миллер, крутя автомат в руках и проверяя вес. Беллами вытащил следующий, уже для себя, и только после этого ответил, глядя на всех сразу, так, чтобы не осталось недопонимания. — Стрелять можно. Но не убивать. Это всех касается. В его голосе не было сомнений, только жёсткость, выверенная, холодная, та, к которой они все уже привыкли. Он закинул ремень автомата на плечо, огляделся, будто проверяя, всё ли готово, и спросил: — Где Октавия? Миллер усмехнулся, чуть покачав головой. — Мы выходим за стену. Разве она такое пропустит? Беллами фыркнул, едва заметно, потому что ответ был очевиден. Конечно, не пропустит. И в этот момент его взгляд зацепился за движение. Джаспер, шатаясь, направлялся к машине, явно намереваясь сесть внутрь, будто ничего не произошло, будто он был в состоянии участвовать во всём этом. Беллами резко шагнул вперёд и схватил его за плечо, останавливая. — Пока не протрезвеешь — оружия не получишь! Джаспер медленно повернул голову, и в его взгляде вспыхнула злость, тёмная, упрямая, смешанная с чем-то гораздо более глубоким. — Мне пофиг! — бросил он и вдруг провёл рукой по лицу Беллами, резко, почти с ненавистью. Беллами дёрнул головой в сторону, челюсть сжалась, но он ничего не сказал, просто отпустил его. Джаспер ушёл, будто ничего не случилось, и уселся на переднее сиденье машины, тяжело опускаясь и уставившись перед собой. Беллами на секунду закрыл глаза, выдыхая сквозь зубы, а потом повернулся к остальным. — Пора выдвигаться. Он посмотрел на Рейвен, Монти и Миллера, и все трое кивнули без лишних слов. Рейвен обошла машину и села за руль, уверенно, как всегда, Монти и Миллер заняли задние места, и Беллами уже собирался последовать за ними, когда его остановили. Рука. Тёплая. Тянущая его назад. Он обернулся. Джина притянула его к себе и поцеловала, мягко, но настойчиво, словно хотела задержать этот момент чуть дольше, чем позволяла реальность. — Будь осторожнее — тихо сказала она, отстранившись. Беллами облизнул губы, коротко кивнул, не находя слов, и всё же отступил, разрывая этот короткий островок спокойствия. Он сел в машину к остальным, захлопнул дверь, и в ту же секунду Рейвен повернула ключ, двигатель зарычал, оживая. — Она слишком нежная для тебя! — бросила Рейвен, не оборачиваясь, но с лёгкой усмешкой в голосе. — Заткнись! — усмехнулся Беллами, откидываясь назад. — Аккуратнее... — вдруг раздался пустой голос Джаспера спереди — Монти может её расплавить. Монти нахмурился, резко подняв взгляд. — Хватит! — крикнул он, и в этом крике было больше, чем просто раздражение. Рейвен не стала вмешиваться, просто нажала на газ, и машина рванула вперёд, плавно, но уверенно. Ворота гаража начали открываться перед ними, медленно, с тяжёлым металлическим скрежетом, пропуская их наружу, к свету, к поселению, к тому, что ждало за пределами стен. И там... Их уже ждали. Беллами сразу увидел её. Октавия сидела на коне, уверенно, будто была частью этого мира больше, чем кто-либо из них, её силуэт чётко выделялся на фоне открытого пространства. — А вот и Октавия — съязвил Миллер. Она ухмыльнулась, заметив их, и, чуть подавшись вперёд, крикнула: — Постарайтесь не отставать! Рейвен усмехнулась, крепче сжала руль и нажала на газ сильнее. Машина рванула вперёд. *** Они ехали уже достаточно долго, и дорога давно перестала ощущаться как путь куда-то — она превратилась в одно сплошное движение вперёд, в гул мотора под ногами, в ветер, который бил в окна, в ритм, под который постепенно подстраивалось дыхание каждого из них, и в какой-то момент напряжение, с которым они выехали, начало отступать, уступая место чему-то почти забытому — лёгкости. Музыка, которую включил Джаспер, разливалась по салону, заполняя пространство громкими, живыми звуками, и сначала никто не реагировал, но потом, один за другим, они начали подхватывать слова, сначала тихо, потом громче, и вот уже Миллер, Джаспер и Рейвен подпевали в полный голос, смеясь, перебивая друг друга, иногда нарочно фальшивя, просто потому что могли, просто потому что это был редкий момент, когда можно было позволить себе не думать о том, через что они прошли. Машина мчалась по полю, трава по бокам размывалась в зелёные полосы, а спереди них уверенно двигалась Октавия, сидя на коне так, будто это было её естественное место, будто она всегда принадлежала именно этому миру. И вдруг Джаспер, словно не в силах удержаться на месте, резко поднялся, толкнул люк на крыше и вылез наполовину наружу, подставляя лицо ветру, раскинув руки, выкрикивая слова песни во всё горло, не попадая в ритм, но вкладывая в это всё, что у него было, будто пытался перекричать что-то внутри себя. Октавия, заметив его, рассмеялась, искренне, громко, обернувшись на мгновение, и этот смех на секунду сделал всё вокруг почти нормальным. Но эта лёгкость не могла длиться долго. Резкий, пронзительный писк прорезал воздух, словно стрела. Рейвен сразу нахмурилась, рука автоматически потянулась к панели, и музыка оборвалась так резко, будто её никогда и не было. — Что за... — начал Миллер, но не договорил. Рейвен уже смотрела на датчик, встроенный в приборную панель, и выражение её лица изменилось, стало сосредоточенным, напряжённым. Это был не обычный сигнал. На экране отображалась не дорога. Точки. Множество точек. — Это сигнал с Ковчега... — тихо сказал Монти, уже перебираясь вперёд, почти перелезая через сиденья, чтобы оказаться ближе, и схватил устройство, вглядываясь в него так, будто от этого зависело всё. Рейвен резко нажала на тормоза, машина дёрнулась и остановилась, поднимая лёгкое облако пыли. Джаспер с глухим стуком упал обратно в салон, морщась. — Это был лучший момент в песне... — пробормотал он с наигранной обидой, но никто уже не слушал. Беллами подался вперёд, взгляд его стал острым, сосредоточенным. — От кого сигнал? Монти сглотнул, быстро перебирая данные. — Сигнал со станции... — он поднял глаза — Сильхо! В машине повисла тишина. Тяжёлая. Нереальная. — Что? — выдохнул Миллер сам себе, будто не верил в то, что видит — Спустя четыре месяца... как? Никто не ответил. Потому что ответа не было. Беллами сжал челюсть, взгляд его метнулся к горизонту, потом обратно к экрану. — Надо выяснить, где это. И в этот момент задняя дверь машины резко открылась, и в проёме появилась Октавия, опираясь рукой о край, чуть склонив голову. — Неужели я пропустила всё веселье? — усмехнулась она. Её конь стоял за ней, спокойно щипая траву, будто всё происходящее его совершенно не касалось. Монти быстро обернулся ко всем. — Восьмой сектор. Миллер тихо выдохнул: — Там ледяной народ... Октавия лишь пожала плечами, в её взгляде не было ни страха, ни сомнения. — И что с того? — она говорила так, будто это не было проблемой, будто это было просто ещё одно препятствие, которое можно преодолеть. Потом она добавила уже серьёзнее — По протоколу мы должны вернуться. Канцлер решит, что делать дальше. Она на секунду обернулась к коню, проводя рукой по его гриве, но Беллами уже качал головой. — Плевать. Мы едем за ними. Он посмотрел прямо на неё, твёрдо, без колебаний, и в этом взгляде было всё — упрямство, решимость и то, что заставляло идти вперёд, даже когда это было опасно. — Постарайся не отставать. В его голосе мелькнула усмешка, и Октавия прищурилась в ответ, захлопнув дверь машины чуть сильнее, чем нужно, и одним плавным движением вернулась в седло. Рейвен завела двигатель, и машина снова ожила, рванув вперёд. Они направились в сторону восьмого сектора. Следуя за сигналом. *** Лес встретил их тишиной, густой, почти вязкой, в которой каждый звук — шаг, шорох одежды, щелчок предохранителя — казался слишком громким, неуместным, словно они вторглись туда, где им не были рады, и машина, медленно пробираясь между деревьями, наконец остановилась по резкому слову Монти — «стоп», сказанному негромко, но так, что Рейвен сразу же вдавила тормоз, и двигатель затих, оставляя их один на один с этим странным, чужим лесом. Двери открывались одна за другой, они выбирались наружу, и воздух здесь был другим — холоднее, плотнее, с запахом хвои и сырой земли, и Беллами, оглядываясь, медленно кивнул, будто подтверждая собственные мысли. — Этот лес и есть граница. — И где же весь лёд? — усмехнулся Джаспер, покачнувшись, но удержавшись на ногах. Рядом с Беллами шла Октавия, её взгляд скользил по деревьям, по земле, по теням между стволами, и в голосе не было ни тени сомнения. — Гораздо дальше. На севере. Она чуть замедлила шаг, продолжая уже спокойнее, но с той уверенностью, которая появлялась у неё, когда речь шла о мире за пределами стен. — Азгеда растирается на тысячи миль. Они все постепенно подошли к началу леса, к той невидимой черте, за которой начиналась чужая территория, и Монти снова посмотрел на датчик, нахмурившись. — Нам нужно пройти всего двести метров. Он сделал шаг вперёд, но Беллами резко вытянул руку, останавливая его, и в этом жесте было не только напряжение, но и попытка удержать ситуацию под контролем. — Притормози. Напоминаю — у нас мирное соглашение. Никаких смертей! По моей команде — сомкнуть строй. Он говорил тихо, но твёрдо, и все невольно собрались ближе, словно подстраиваясь под его ритм. И именно в этот момент Монти снова посмотрел вперёд, его голос стал напряжённее. — Они приближаются... сто двадцать метров... сто десять... Беллами вскинул автомат, движение было быстрым, почти рефлекторным. — Это наши люди, что ты делаешь? — нахмурился Монти. — Осторожность не помешает — коротко ответил Беллами. Рядом с ним Миллер тоже поднял оружие, без лишних слов, а Октавия, напротив, медленно вытащила саблю, но сделала шаг вперёд, как будто именно она должна была встретить тех, кто приближался. Из глубины леса показались кони. Трое. И на них — люди. Их лица были разукрашены белой краской, резкие линии проходили по скулам, по лбу, делая выражения ещё более жёсткими, почти нечеловеческими. — Это ледяной народ? — тихо спросил Беллами. — Да. Белая боевая раскраска — кивнула Октавия, делая ещё один шаг вперёд. И вдруг она остановилась, медленно убирая саблю обратно в ножны, а затем подняла руки, показывая, что безоружна. — Стойте спокойно! — скомандовала она остальным, не оборачиваясь. Кони остановились в нескольких метрах, и один из всадников, явно главный, наклонился вперёд, внимательно разглядывая их. — Кто вы такие? — произнёс он на своём языке. — Мы из Скайкру. Ищем наших людей! — ответила Октавия, не опуская рук. Мужчины переглянулись, и один из них нахмурился, что-то быстро сказав. Октавия чуть повернула голову, переводя: — Они думают, что мы ищем Ваннеду и Блодвэю. — Это ещё кто? — тихо спросил Беллами. — Я не знаю — ответила она так же тихо. Но напряжение уже нарастало, густое, тяжёлое, и в этот момент Джаспер вдруг двинулся вперёд, обойдя Октавию, словно её приказ его не касался. — А ну вернись, Джаспер! — резко сказал Беллами, но сам не сдвинулся с места. — Да всё нормально... я разберусь — пробормотал Джаспер, голос его был глухим, пьяным, но в нём звучало что-то упрямое, почти отчаянное. Все напряглись. Он подошёл вплотную к главному всаднику, слишком близко, нарушая любую дистанцию, и, не колеблясь, сорвал с его шеи маяк. Тот самый. Благодаря которому, они вышли на след. — Это наше! — сказал Джаспер, глядя ему прямо в глаза. И в следующую секунду всё рухнуло. Резко. Мгновенно. Главный схватил его, грубо, с силой, прижал к себе и приставил нож к горлу, так близко, что лезвие почти касалось кожи. — Где Ваннэда? — холодно спросил он. — Мы не знаем, о ком вы говорите! Пожалуйста, мы можем помочь друг другу! — крикнула Октавия, делая шаг вперёд, но не опуская рук. И вдруг Джаспер... усмехнулся. Слишком спокойно. Ледяной человек скривился, его глаза сузились. — Тебе смешно, да? Лезвие чуть надавило, оставляя тонкую линию на коже Джаспера. И в этот момент Беллами не выдержал. Выстрел прозвучал резко, разрывая тишину. Почти одновременно с ним раздались ещё два — Миллер и Рейвен среагировали мгновенно, целясь в оставшихся всадников. Тела рухнули с коней, глухо ударяясь о землю. Всё произошло за секунды. И мирное соглашение... Перестало существовать. От лица Кларк: Лес дышал медленно, почти неслышно, словно сам наблюдал за тем, что вот-вот должно было произойти, и в этой тишине чёрная пантера двигалась плавно и уверенно, её тело было напряжено, каждая мышца готова к рывку, взгляд был прикован к добыче — к маленькому зайцу, беспомощно дёргающему лапкой, привязанной к ветке, и зверь приближался всё ближе, почти сливаясь с тенями, растворяясь в них, становясь частью самой темноты. И в тот самый момент, когда расстояние сократилось до одного прыжка, когда уже можно было почувствовать запах крови, сверху, с ветвей, резко сорвалось другое тело. Кларк рухнула прямо на пантеру, не давая ей даже времени понять, что произошло, её руки были крепко сжаты вокруг ножа, и лезвие с силой вошло в плоть животного, но приземление оказалось тяжёлым, неуклюжим, и уже в следующую секунду пантера взревела, яростно, с болью, и мощным рывком отбросила Кларк в сторону. Земля ударила в спину, воздух выбило из лёгких, но она перекатилась, инстинктивно, цепляясь за жизнь, за возможность снова подняться, и, тяжело дыша, подняла голову. Пантера уже стояла на лапах. Её глаза горели, шерсть вздыбилась, а в горле рождалось низкое, угрожающее рычание, и в этом звуке было всё — боль, ярость, желание убить. Кларк сжала нож, вытянув руку перед собой, готовая встретить этот прыжок, понимая, что второго шанса может не быть. И когда пантера сорвалась с места, воздух будто сжался. Но выстрел опередил её. Стрела прорезала пространство и с глухим звуком вошла прямо в тело зверя, сбивая его в полёте, и пантера, дернувшись, рухнула на землю, уже без движения, тяжело упав рядом с Кларк. На несколько секунд всё стихло. Кларк лежала, пытаясь отдышаться, глядя на неподвижное тело, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, слишком громко, как кровь шумит в ушах, а пальцы всё ещё сжимают нож, будто она боится его отпустить. Её волосы, окрашенные в темный красный цвет, прилипли к лицу, к вискам, и это было не просто прихотью — это была необходимость, способ исчезнуть, стать кем-то другим, чтобы её не нашли. Из-за деревьев на поляну вышла девушка. Светлые волосы, короткие, чуть ниже плеч, в руках — лук, натянутая тетива, стрела всё ещё направлена вперёд, на случай, если зверь вдруг окажется не мёртв. — Я бы справилась! — произнесла Кларк, поворачивая голову, в голосе была усталость, но и упрямство. Девушка медленно опустила лук, убирая стрелу обратно. — Ага! Только перед этим она бы вонзила тебе клыки в шею — усмехнулась Талия — Я и так, промахнулась одной стрелой. Кларк тихо усмехнулась в ответ, поднимаясь на ноги, стряхивая с себя землю, и её взгляд снова пробежался по лесу, проверяя, нет ли поблизости кого то ещё. *** Спустя полчаса тяжесть добычи начала ощущаться в руках, в плечах, в спине. Они тащили тушу пантеры по земле, оставляя за собой след, и дыхание становилось всё тяжелее, но ни одна из них не останавливалась, потому что знали — это стоит того. Когда среди деревьев показалось знакомое строение, небольшое, почти незаметное со стороны, они остановились лишь на секунду, оглядываясь, проверяя, нет ли чужих глаз. Кларк кивнула. Они затащили тушу внутрь. Внутри было тепло, пахло мясом, дымом и чем-то ещё — чем-то старым, привычным. Найла, стоявшая за прилавком, медленно осмотрела добычу, её взгляд был внимательным, оценивающим. — Хорошая добыча. — Нам нужно пополнить припасы — ответила Кларк, поворачиваясь к спутнице, и та лишь коротко кивнула, отпуская тушу и проходя дальше, садясь на стул, словно наконец позволяя себе немного расслабиться. Торговка усмехнулась, продолжая рассматривать пантеру. — Вы всегда приходите, когда отец переступает порог. Отличное чувство времени. — Стараемся — лениво отозвалась Талия, хватая со стола яблоко и откусывая, словно всё происходящее было для неё чем-то обыденным. Кларк же оставалась напряжённой. — У нас мало времени! — Как всегда — кивнула Найла и, ухватившись за тушу, потащила её в соседнее помещение. Несколько минут они провели в тишине. Слышно было только, как где-то за стеной режут мясо, как скрипит дерево, как капает вода. Затем женщина вернулась, неся тяжелый ящик, поставила его на прилавок с глухим стуком. — Мясо с вашей последней охоты. Солёное, вяленое. Минус - наша доля. Следом на стол легла бутылка. Два металлических стакана звякнули, когда она поставила их рядом. Талия прищурилась, поднимаясь со стула и подходя ближе. — Это что? — Выпейте, пока ждёте — улыбнулась торговка, уже наливая тёмную жидкость в стаканы. Они переглянулись. Кларк чуть сжала губы, взгляд её стал настороженным, а в глазах Талии мелькнуло что-то между подозрением и усталой готовностью. И в тот момент, когда Найла, ничего больше не сказав, скрылась в соседней комнате, тишина в помещении стала вдруг слишком тяжёлой, слишком ощутимой, словно вместе с этим напитком на столе появилось нечто большее, чем просто предложение выпить. От лица Беллами: Дорога тянулась вперёд узкой серой лентой, разрезая густой лес, и машина мчалась по ней всё быстрее, словно сама пыталась догнать ускользающее время, пока ветви деревьев по обе стороны сливались в одно тёмно-зелёное пятно, мелькая перед глазами, а колёса с глухим шумом цеплялись за землю, поднимая пыль и мелкие камни. Беллами сидел на пассажирском сиденье, уперевшись локтем в дверь и чуть подавшись вперёд, будто одним этим движением мог заставить машину ехать быстрее, и его взгляд был прикован к дороге, но мысли давно ушли дальше, туда, где лес становился опаснее, где за каждым поворотом могла скрываться угроза. За рулём был Монти, и он держал руль крепче, чем обычно, пальцы побелели от напряжения, а взгляд метался между дорогой и прибором, который лежал рядом, изредка издавая тихие сигналы, словно напоминая о том, что времени у них всё меньше. Сзади, почти неподвижно, сидели Маркус Кейн и Индра, и от их присутствия в машине ощущалась тяжесть, не физическая, а скорее та, что возникает, когда каждый понимает серьёзность происходящего, но вслух это не произносит. — Сэр... — голос Монти прозвучал неуверенно, он сглотнул, не отрывая глаз от дороги — Сигнал скоро перестанет ловить. Вы уверены, что не хотите предупредить канцлера? Беллами перевёл на него короткий взгляд, а затем снова уставился вперёд, но ответил не он. — Не хочу беспокоить Эбби, пока не выясню детали — спокойно, но с явной усталостью в голосе произнёс Маркус. Беллами усмехнулся едва заметно, но в этой усмешке не было веселья. — Мы знаем, что её приказали убить! — сказал он, и голос стал жёстче — Вашим людям только дай волю. Он не обернулся, но чувствовал, как напряжение в машине становится плотнее, почти осязаемым. — Приказание было, назначили награду — спокойно ответила Индра, и в её голосе не было оправдания, только факт. Она говорила так, будто это было неизбежно, как дождь или смена дня и ночи. — Кларк — это символ. Её зовут Ваннэда. Беллами прищурился, переваривая услышанное, и на мгновение переглянулся с Монти, словно проверяя, слышит ли тот то же самое. — Но ледяной народ сказал, что с ней ещё кто-то — добавил Монти, нахмурившись — Они сказали: Блудвэя или Блодвэя, может Бладвея. Индра тяжело выдохнула, словно это имя тянуло за собой больше вопросов, чем ответов. — Да... — протянула она — Но о ней я ничего не знаю. Девушка с короткими, светлыми волосами — это единственная наводка. Беллами почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось, будто инстинкт предупреждал его о чём-то, чему он пока не мог дать объяснение. — Зачем их ищут? — спросил он, и голос стал тише, но от этого только напряжённее. Индра не сразу ответила, и эта пауза была длиннее, чем хотелось бы. — Мои люди верят... — начала она медленно — что если убить кого-то, можно получить его силу. Она посмотрела вперёд, будто уже видела последствия. — Убив Ваннэду, а следом и Блодвэю, станешь командовать смертью. В машине стало тихо. Даже двигатель будто звучал глуше. — Серьёзно? — тихо произнёс Маркус, и в его голосе прозвучало не столько сомнение, сколько усталое непонимание — Но они же просто девочки. — Как и командующая! — резко ответила Индра, и в этих словах было напоминание, что возраст здесь давно ничего не значит. Беллами выпрямился, проводя рукой по лицу, будто пытаясь избавиться от нарастающего напряжения. — Кларк ослабла после Горы Везер — продолжила Индра — И та, что с ней рядом, тоже не блещет силой. Слова ложились тяжело, одно за другим, будто кирпичи. — Народ льда осмелел. Их королева жаждет силы сестер не по крови. Если она получит её... Она не договорила сразу, но смысл был очевиден. — Она разорвёт мир. И начнёт войну. Беллами сжал челюсть так сильно, что на мгновение показалось, будто зубы не выдержат этого давления. Имя Кларк эхом отозвалось в голове, и вместе с ним пришло чувство, которое он старался не допускать — страх. Не за себя. За неё. Но ещё сильнее это чувство усиливалось другой мыслью, более тёмной, более тревожной — рядом с Кларк была кто-то ещё. Незнакомка. И Беллами не знал, кем она была на самом деле, не знал, можно ли ей доверять, не знал, друг она или угроза, но одно он понимал ясно — в мире, где за силу готовы убивать, появление неизвестного игрока редко означает что-то хорошее. Он снова посмотрел вперёд, вглубь леса, где дорога становилась уже, темнее, опаснее, и внутри него крепло ощущение, что они мчатся не просто навстречу людям, которых нужно спасти, а навстречу чему-то гораздо большему, тому, что может изменить всё.