Том 3 | Часть 3

Звуки возвращались медленно, будто пробивались сквозь толщу воды, сначала едва различимые, почти призрачные, как лёгкое журчание где-то вдалеке, и Талия не сразу поняла, что это не сон, не обрывки воспоминаний, а реальность, которая настойчиво тянула её обратно, заставляя сознание цепляться за каждый звук, за каждое ощущение. Этот тихий шум постепенно усиливался, становился глубже, громче, наполнялся силой, пока не превратился в мощный грохот воды, разбивающейся о камни, и тогда стало ясно — это был водопад. Запахи пришли следом. Влажная земля, сырость, свежесть воды, смешанная с чем-то металлическим, почти неуловимым, но знакомым, слишком знакомым, чтобы игнорировать, и с каждым вдохом грудная клетка отзывалась тяжестью, будто само дыхание давалось через усилие. Талия попыталась сглотнуть, но горло оказалось сухим, обожжённым, и вместо этого вырвался слабый, надломленный хрип, который едва ли можно было назвать звуком. — О господи... Голос прорезал тишину, и в нём было столько напряжения, столько облегчения и страха одновременно, что Талия узнала его раньше, чем окончательно открыла глаза. Ресницы дрогнули, взгляд медленно сфокусировался, и перед ней склонилось знакомое лицо. Кларк резко приблизилась, опускаясь рядом, её руки дрожали, хотя она пыталась это скрыть. — Кларк? — едва слышно произнесла Талия, губы почти не слушались, язык казался чужим. Она попыталась приподняться, но в тот же момент тело будто разорвали изнутри. Боль. Острая, рвущая, жгучая, она вспыхнула в животе и спине так резко, что у Талии вырвался глухой стон, и всё вокруг на мгновение потемнело. — Стой! — быстро сказала Кларк, наклоняясь ближе — Тебе нужно прийти в себя. В её руках появилось маленькое блюдце с водой, и она осторожно поднесла его к губам Талии. Та моргнула, словно пытаясь убедиться, что это не иллюзия, а затем жадно, но с трудом начала пить, чувствуя, как прохладная вода касается пересохшего горла, как возвращает хоть немного жизни. Каждый глоток давался медленно, почти болезненно, но она не останавливалась, пока не выдохнула, тяжело, срывающимся дыханием, и не провела рукой по подбородку, стирая капли. Мир вокруг постепенно обретал форму. Камни, влажные, тёмные, отблески воды, падающей с высоты, зелень, пробивающаяся сквозь щели, и свет, рассеянный, мягкий, будто они находились где-то на границе между укрытием и открытым пространством. — Что это за место? — прошептала Талия, оглядываясь, но взгляд всё ещё немного плыл. Кларк едва заметно усмехнулась, но в этой улыбке не было радости, только усталость. — Ты помнишь, что произошло? Талия нахмурилась, пытаясь зацепиться за хоть что-то, но в голове была пустота, словно кто-то вырвал из неё целый кусок. — Нет... — тихо ответила она — Память как будто... отбили. Она осторожно опустилась обратно, потому что тянущая боль в животе и спине не позволяла держаться даже на локтях. Кларк замерла на секунду, будто собираясь с силами. — Тебя подстрелили. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, окончательные. Талия резко повернула голову, игнорируя боль, которая тут же вспыхнула сильнее. — Подстрелили? Кларк кивнула. — Все подумали, что ты мертва... Голос её дрогнул, но она продолжила, словно боялась остановиться. — Потом я вернулась в бункер. Мне... нужно было попрощаться с тобой и… остальными, я не могла уйти оттуда просто так. Талия смотрела на неё, не отрываясь, пытаясь осознать услышанное. — Но потом ты очнулась — тихо добавила Кларк — Всего на мгновение. Ты что-то сказала... я не поняла что... и снова потеряла сознание. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — тяжёлой, наполненной невысказанным. Талия медленно вдохнула, и это движение отозвалось тупой болью. — Боже... — её взгляд стал тревожным, резким — А Беллами? Где Беллами? Он же знает? Она попыталась приподняться, почти резко, но тут же скривилась, прижав ладонь к животу, будто могла удержать боль внутри. Кларк сразу остановила её, удерживая за плечо. — Он думает, что ты мертва… — слова прозвучали тихо, но ударили сильнее, чем любая рана — Как и все остальные в лагере. Талия замерла. — То есть... как? — её голос стал хриплым — Почему ты им не сказала?! Кларк прикусила губу, и в этот момент её выдержка треснула. Глаза наполнились слезами, одна из них сорвалась, скатившись по щеке. — Потому что я не могла. Талия провела рукой по лицу, будто пытаясь стереть не только влагу, но и саму реальность происходящего. — Талия... — голос Кларк стал тише, надломленнее — Я не могу вернуться в лагерь и смотреть в глаза тем, кого спасла... ценой других жизней. Она сглотнула, и слова дались ей с трудом. — В том числе... детей. Талия резко посмотрела на неё. — Подожди... — прошептала она, в голосе появилась тревожная надежда — То есть... мы остановили Гору Везер? Спасли всех? Кларк кивнула. Быстро. Судорожно. И в этом кивке было не облегчение. Только тяжесть выбора, который уже нельзя было изменить. *** Неделя в Трикру растянулась для Талии в нечто вязкое, тягучее, как густой дым, который не рассеивался ни днем, ни ночью, и каждый новый рассвет приносил с собой не облегчение, а только усиливал ощущение замкнутого пространства, в котором она оказалась, словно птица с подрезанными крыльями, запертая в клетке, пусть и украшенной мягкими шкурами, тяжелыми тканями и всем тем, что должно было создавать иллюзию уюта, но на деле лишь подчеркивало, насколько она здесь не по своей воле. Комната, выделенная ей, действительно была роскошной по меркам этого мира — широкая кровать, на которой она впервые за долгие месяцы позволила себе по-настоящему выспаться, плотные шкуры, защищающие от холода, каменные стены, пропитанные запахом веков — но даже это не могло заглушить внутреннего беспокойства, которое не отпускало её ни на секунду, потому что за этими стенами находилась Кларк, и Талия не знала, в каком она состоянии, жива ли, ранена ли, знает ли вообще, что она здесь. Каждый день Талия просыпалась с этим ощущением в груди, тяжелым, давящим, словно кто-то сжимал её сердце в кулаке, и каждый раз, подходя к зеркалу, закрепленному на стене, она смотрела на себя, будто пыталась узнать, кем стала за это время, потому что отражение уже не было тем, что она помнила. На ней была одежда, которую дала ей Лекса — темные штаны из плотной ткани, облегающие движения, и кожаная экипировка, крепление с кармашками для мелочи или оружия, аккуратно подогнанная по фигуре, с ремнями, застежками и защитными вставками, которая делала её больше похожей на воина Трикру, чем на ту девушку, которой она была раньше, и от этого становилось странно, почти неприятно, потому что казалось, будто её постепенно стирают, заменяя чем-то новым, чужим. Она провела пальцами по коже на запястьях, где еще оставались следы от веревок, едва заметные, но ощутимые, и тяжело выдохнула, пытаясь отогнать мысли, которые снова и снова возвращались к одному и тому же — к Кларк, к горе Везер, к тому дню, который перевернул всё. Резкий звук открывающейся двери заставил её вздрогнуть, и рука сама, на автомате, легла на рукоять сабли, закрепленной на поясе, тело мгновенно напряглось, готовое к угрозе, но в проеме появился лишь дозорный, такой же бесстрастный, как и все здесь, его лицо не выражало ничего, кроме холодной отстраненности, словно он был частью этой системы, а не человеком. — Вас стучать не научили? — с легкой раздраженностью бросила Талия, выпрямляясь, но мужчина даже не отреагировал, словно её слова не имели никакого значения. — Командующая хочет видеть вас — произнес он ровно и так же спокойно развернулся, не дожидаясь ответа, будто уже знал, что она пойдет. Талия лишь закатила глаза и тихо выдохнула, но все же направилась за ним, потому что выбора у неё действительно не было, и, выходя в коридор, она уже прокручивала в голове возможный разговор, заранее готовясь к тому, что Лекса снова будет говорить о союзе, о войне, о необходимости, о жертвах. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как внутри нарастает напряжение, и когда наконец оказалась на верхнем этаже, её взгляд сразу зацепился за фигуру Лексы, стоящей у ворот, ведущих в тронный зал, но та не спешила заходить внутрь, словно чего-то ждала. Талия нахмурилась, кашлянула, давая понять о своем присутствии, и Лекса обернулась, её взгляд на мгновение задержался на ней, после чего она кивнула, едва заметно. — Я рада, что ты пришла! — произнесла она спокойно, и в её голосе не было ни тени иронии или скрытого подтекста, что само по себе уже было странно. Талия дернула уголком губ в слабой, но вынужденной улыбке. — У меня не так много вариантов — ответила она, слегка пожав плечами — Сидеть в комнате днями выматывает сильнее, чем ночи в лесу. Лекса позволила себе легкую улыбку, но в её глазах по-прежнему читалась сосредоточенность. — Сегодня у нас прием, представители двенадцати кланов уже прибыли… — начала она, делая шаг в сторону ворот — Было бы правильно, если бы они увидели тебя, потому что Кларк пока не готова к этому. Талия замерла на мгновение, переваривая услышанное, и её взгляд невольно ушел в сторону, потому что мысль о том, что Кларк где-то рядом, но ей не дают её увидеть, снова кольнула внутри. — Хорошо — наконец сказала она, медленно кивнув — но только если после этого ты позволишь мне встретиться с ней. Лекса посмотрела на неё чуть внимательнее, словно оценивая, и затем кивнула. — Ты увидишь её. Этого оказалось достаточно, чтобы Талия сделала шаг вперед, и в тот же момент тяжелые ворота перед ними начали открываться, пропуская их внутрь, в огромный тронный зал, где уже собрались представители кланов. — Приветствуйте Командующую! — громко разнесся голос Титуса, и звук эхом отразился от стен. Талия шла чуть позади Лексы, стараясь не привлекать лишнего внимания, но её взгляд сам собой скользил по залу, пока не зацепился за знакомую фигуру слева от трона, и сердце на мгновение пропустило удар — Индра. Та тоже заметила её, и в её глазах мелькнуло нечто, похожее на шок, на недоумение, будто она увидела призрак, и Талия прекрасно понимала, почему, ведь для всех она была мертва. Лекса заняла свое место у трона, и в зале почти одновременно все опустились на одно колено, словно единый организм, подчиняющийся одной воле, и Талия, стиснув зубы, сделала то же самое, ощущая, как внутри всё протестует против этого жеста, но сейчас это было необходимо. И именно в этот момент её внимание привлек один человек, который остался стоять, не двигаясь, с легкой, почти вызывающей ухмылкой на лице. Ледяной народ. — Ледяной народ преклонится перед вами, Командующая! — произнес Титус, его голос был жестким, но в нем уже звучало предупреждение. — Сначала Командующая поклонится моему народу! — ответил тот, и по залу прошел едва уловимый шорох. Талия медленно поднялась на ноги, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым, и в следующий момент мужчина сделал шаг вперед, явно не понимая, насколько тонкую грань он сейчас переступает. — Мы никогда не пойдем на сделку с врагами! — продолжил он, и его голос был полон уверенности. — Командующая не перед кем не преклоняется! — огрызнулся Титус. — Хватит, Титус — спокойно, но твердо произнесла Лекса, и тот замер, обернувшись к ней. — Она еще и говорит на языке врагов! — усмехнулся ледяной, бросив взгляд на Талию. — И ты будешь — ответила Лекса, и в её голосе не было ни капли сомнения — В честь наших сегодняшних гостей! Талия нахмурилась, сначала не понимая, но затем до неё медленно дошло, и это осознание заставило её внутренне сжаться. Небесные люди. Они придут сюда. А значит... отец... Эбби... возможно, Беллами... Она тихо вдохнула, стараясь удержать лицо спокойным, хотя внутри всё переворачивалось. — Почему Ваннэда все еще жива? Как и Блодвэя? — снова заговорил ледяной — Если ты дала слабину, Азгеда сама с этим разберется! Талия едва заметно усмехнулась, но ничего не сказала. Лекса обошла трон и подошла к балкону, её движения были плавными, почти ленивыми, но в них чувствовалась скрытая сила. — Нет смысла снова об этом спорить — произнесла она, и в зале мгновенно стало тихо. Затем она повернулась к мужчине. — Подойди, поговорим наедине, у меня есть послание для Королевы Нии. Он, не подозревая ничего, шагнул вперед и вышел за ней на балкон, и Талия, чувствуя, как внутри всё напряглось, не отводила взгляд. И в следующую секунду всё произошло так быстро, что даже дыхание перехватило — резкое движение, удар ногой в живот, и тело мужчины, потеряв равновесие, полетело вниз, его крик разрезал воздух, оборвавшись где-то далеко внизу глухим ударом. Талия медленно выдохнула, уголки её губ дрогнули в почти незаметной усмешке. Быстро. Лекса вернулась в зал, её лицо было таким же спокойным, словно ничего не произошло, и она окинула присутствующих холодным взглядом. — Кто-нибудь еще хочет обсудить мои решения? В ответ — тишина. И эта тишина сказала гораздо больше любых слов. *** Тронный зал медленно опустел, будто само пространство выдохнуло после напряжения, которое висело в воздухе всё это время, и шаги уходящих советников гулко отражались от каменных стен, постепенно растворяясь где-то в глубине коридоров, оставляя после себя только тяжесть сказанных слов и ощущение надвигающегося будущего, от которого уже нельзя было отвернуться. Талия стояла на балконе, глядя вниз на город, где жизнь продолжалась, будто ничего не происходило, будто решения, принятые здесь, наверху, не могли перевернуть судьбы тысячи людей, но она знала — могли, уже перевернули, и ещё перевернут. — Талия — раздался голос Лексы позади, мягкий, но с той самой властной нотой, от которой невозможно было отмахнуться. Талия обернулась, её взгляд был спокойным, но внутри всё ещё оставалось напряжение, не дающее расслабиться ни на секунду. — Пошли, пора навестить Кларк — произнесла Лекса, и в её голосе на мгновение проскользнуло что-то почти... личное. Талия кивнула, коротко, без лишних слов, и прошла вперёд, чувствуя, как Лекса следует за ней, словно давая ей возможность идти первой, но при этом не отпуская ситуацию из-под контроля ни на мгновение. Они спустились с балкона, прошли через уже почти пустой тронный зал, где ещё недавно кипели лица советников, и вышли в коридор, где их шаги звучали чётко и размеренно, как отсчёт времени до чего-то неизбежного. Лестница казалась бесконечной, но Талия уже не чувствовала усталости — только нарастающее напряжение, которое сжимало грудь всё сильнее с каждым шагом вниз. Прошло около пяти минут, прежде чем они остановились у двери, за которой находилась Кларк, и двое дозорных без лишних слов открыли её, отступая в стороны. Лекса вошла первой. Талия — следом. Комната была освещена мягким светом, и в этом свете всё казалось почти спокойным, почти мирным, если бы не напряжение, которое ощущалось в воздухе так явно, что его можно было почти коснуться. И тогда Талия увидела её. Кларк стояла спиной к двери. Неподвижно. Слишком неподвижно. Лекса остановилась, и Талия замерла рядом, чувствуя, как внутри всё сжимается, будто что-то сейчас должно произойти. — Кларк! — позвала Лекса, делая шаг вперёд. И в следующую секунду всё сорвалось. Кларк резко развернулась, словно пружина, сжатая до предела, и нож в её руке оказался у горла Лексы быстрее, чем можно было моргнуть. Лезвие блеснуло слишком близко к коже. — Кларк! — голос Талии прозвучал резко, громко, с той самой интонацией, которая не оставляет места сомнениям. Кларк вздрогнула, её взгляд метнулся в сторону, и когда она увидела Талию — её глаза расширились, в них мелькнуло что-то между шоком и неверием. — Талия? — её голос сорвался, будто она не верила, что это не сон — Какого черта ты здесь делаешь? Талия сглотнула, её взгляд на секунду опустился к ножу у шеи Лексы, а затем снова поднялся к Кларк. — Кларк... — тихо, но напряжённо. произнесла Талия. Но Кларк уже нахмурилась, её взгляд стал холоднее, жестче, и она перевела его на Лексу, а затем снова на Талию. И усмехнулась. — Так ты с ней... — произнесла она, надавливая ножом чуть сильнее, и тонкая полоска кожи на шее Лексы побледнела под лезвием. Талия провела языком по губам, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлое чувство, от которого некуда деться. — Прости меня! — вдруг сказала Лекса. И эти слова повисли в воздухе, ломая его, как хрупкое стекло. Глаза Кларк наполнились слезами почти мгновенно, будто эта фраза была тем самым ударом, которого она не могла выдержать. Её рука дрогнула. Нож опустился. Она отвернулась. Резко. Будто не могла больше смотреть. Металл глухо ударился о пол, выскользнув из её пальцев. Кларк начала плакать. Сначала тихо, почти незаметно, но с каждой секундой её дыхание становилось всё более рваным, всё более болезненным. — Я не хотела, чтобы всё так вышло... — голос Лексы был сдержанным, но в нём чувствовалась тяжесть, которую невозможно было скрыть. Талия перевела взгляд на неё и впервые увидела в её лице не только Командующую, но человека, который тоже несёт на себе груз своих решений. — Ты свободна! — продолжила Лекса — Как и твоя подруга. Талия нахмурилась, не сразу понимая, что именно она услышала. Кларк резко обернулась, шмыгнув носом, её глаза всё ещё были влажными, но в них уже мелькнула та самая решимость, которую Талия знала слишком хорошо. — Нет, у меня есть идея, как остановить войну и ты выслушаешь меня! — сказала она. И в этот момент она смотрела только на Лексу. Будто в комнате больше никого не было. Талия это заметила. Но не отреагировала. Сейчас было не время. — А точнее, план, как избежать войны! — продолжила Кларк, делая шаг вперёд. Лекса оживилась, её внимание полностью переключилось на неё. И только потом Кларк перевела взгляд на Талию. — Небесные люди должны стать тринадцатым кланом. Слова повисли в воздухе. Талия моргнула. — Подожди... что? — она даже сделала шаг вперед, будто пытаясь убедиться, что услышала правильно. Кларк уже начала ходить по комнате, объясняя, раскладывая всё по полочкам, и в её голосе звучала уверенность, граничащая с отчаянием. — Мы должны объединиться, все! — говорила она — иначе войну не остановить. Талия смотрела на неё, и внутри у неё всё сжималось. План звучал... красиво. Но слишком хрупко. Слишком наивно для этого мира. *** Спустя 3 часа Кларк уже шла в тронный зал, где её ждали Маркус и Эбби, а Талия осталась в коридоре, прислонившись к холодной каменной стене. Двое часовщиков стояли неподалёку, не вмешиваясь, но и не позволяя ей забыть, где она находится. Талия закрыла глаза на мгновение. Вдох. Выдох. Она знала — встречи с отцом ей не избежать. Особенно после того, что предложила Кларк. Особенно после всего, что произошло. Из-за двери доносились голоса. Голос Кларк — уверенный, объясняющий. Голос Маркуса — сдержанный, но напряжённый. Голос Эбби — тревожный. Талия слушала, не двигаясь, и с каждой секундой понимала, что всё только начинается. И назад дороги уже нет. Талия стояла у самого входа, и в тот момент, когда тяжелые двери тронного зала начали медленно раскрываться, в её груди что-то болезненно сжалось, словно сердце пыталось одновременно и остановиться, и вырваться наружу, потому что голос Эбби, доносящийся изнутри, звучал слишком спокойно для того, что происходило вокруг, и от этого становилось только страшнее, словно все они стояли на краю чего-то неизбежного. — Допустим, мы согласимся... что дальше? — прозвучало внутри, и Талия невольно выпрямилась, будто от этих слов зависело, впустят ли её в этот мир обратно или навсегда оставят за порогом. Она услышала, как Эбби продолжает, уже с явной тревогой, в которой проскальзывало то самое отчаяние, знакомое каждому из них после горы Везер: — Кто остановит ледяной народ? И в этот момент голос Кларк, уверенный, но напряжённый, прорезал воздух так, словно был натянутой струной: — Ваннэда... У Талии внутри всё оборвалось, и дыхание на мгновение стало прерывистым, потому что она уже знала, что будет дальше, знала, что назад пути нет, знала, что сейчас она перестанет быть призраком. — ...и Блодвэя. Двери распахнулись полностью, и тёплый свет заката, льющийся с балкона, мягко коснулся её лица, но она даже не моргнула, потому что все её мысли были там, внутри, на расстоянии нескольких шагов, где стояли люди, которые уже оплакали её, похоронили, отпустили... и теперь должны были увидеть снова. Талия сделала шаг вперёд, затем ещё один, и каждый из них давался ей с трудом, потому что ноги предательски дрожали, а внутри всё сжималось от страха, не перед врагами, не перед войной, а перед этим моментом, перед встречей, которую она не успела пережить тогда. Первой её увидела Кларк, и в её глазах сразу вспыхнула поддержка, и она улыбнулась, искренне, так, как не улыбалась уже очень давно, словно в этом мгновении было всё — облегчение, радость, и боль, которую они обе пережили. Рядом с ней стояла Эбби, которая прищурилась, будто пытаясь убедиться, что это не игра света, не иллюзия, не очередная жестокая шутка этого мира, и её губы приоткрылись, но слова так и не сорвались, застряв где-то между неверием и надеждой. А за ними стоял он. Маркус. И время будто остановилось. Его лицо почти не изменилось, но в то же время стало другим, более тяжёлым, уставшим, с тенью того, что ему пришлось пережить, брови дрогнули, а взгляд словно не мог сфокусироваться, будто он боялся моргнуть, потому что тогда она исчезнет. Он сделал шаг назад, почти машинально, как будто тело пыталось защитить его от удара, который уже был слишком сильным. Талия подошла ближе, чувствуя, как в горле встаёт ком, и каждое слово даётся с усилием, но она всё же заставила себя говорить, потому что сейчас это было важнее всего: — Мы остановим королеву Азгеды... любым способом. Эти слова будто разорвали тишину, и реакция была мгновенной. Эбби резко повернулась к Кларк, её взгляд был полон непонимания, тревоги и почти обвинения, словно она пыталась за секунду собрать картину происходящего, но у неё не получалось. — Кларк... что происходит? — её голос дрогнул. Кларк лишь коротко покачала головой, сжимая губы, и тихо, но твёрдо ответила: — Это слишком долго объяснять... сейчас не время. Маркус в это время смотрел только на Талию, и в его глазах медленно рушилось всё, что он принял за правду за эти месяцы, лицо исказилось, губы дрогнули, а затем он провёл рукой по затылку, по волосам, которые стали длиннее, чем она помнила, и по бороде, которая делала его старше, чужим... и одновременно ещё роднее. — Как... — прошептал он, и в этом одном слове было столько боли, столько надежды, столько растерянности, что Талия едва смогла выдержать этот взгляд. Она сглотнула, чувствуя, как голос предаёт её, но всё же произнесла, тихо, почти шёпотом, но так, что это прозвучало громче любого крика: — Ну здравствуй... папа. И этого оказалось достаточно. Маркус словно сорвался с места, как будто все силы, которые держали его на месте, просто исчезли, и в следующую секунду он уже был рядом, обнимая её так крепко, будто боялся, что если ослабит хватку, она снова исчезнет. Его рука легла на её волосы, прижимая её голову к себе, другая обвила плечи, и он буквально вдыхал её, как будто проверяя, настоящая ли она, живая ли, здесь ли. Талия замерла на мгновение, потому что это было слишком — слишком много чувств, слишком много всего сразу, но потом её руки дрогнули, и она всё же обняла его в ответ, прижимаясь, забывая обо всём, о боли, о прошлом, о том, что между ними было, потому что сейчас это не имело значения. На глазах выступили слёзы, и она даже не пыталась их сдержать. Потому что он был здесь. Потому что она была жива. Потому что они снова нашли друг друга. Где-то рядом тихо выдохнула Эбби, и когда Талия открыла глаза, всё ещё находясь в объятиях отца, она услышала её голос, дрожащий, но уже с теплом: — Так... Блодвэя — это ты... Талия кивнула, не отстраняясь полностью, лишь чуть повернув голову, и тихо ответила: — Мы с Кларк всё это время были вместе. Она встретилась взглядом с Кларк, и между ними промелькнуло то самое понимание, которое не требовало слов. Кларк подошла ближе, мягко обошла Маркуса и положила руку ему на плечо, осторожно, будто боялась разрушить этот момент, и тихо сказала: — Мы успеем поговорить... но сейчас нам нужно готовиться к церемонии. Маркус медленно отпустил Талию, но не полностью, его руки остались на её предплечьях, словно он всё ещё не был готов отпустить её окончательно, словно страх потерять снова сидел слишком глубоко. Он смотрел на неё, не отрываясь, и в этом взгляде было всё — любовь, вина, облегчение и страх. Страх, что это может оказаться сном. Страх, что он снова не сможет её защитить. Страх, что он снова её потеряет. И в этот момент он держал её крепче, чем когда-либо прежде, словно давая себе молчаливое обещание, которое когда-то уже давал... и не смог выполнить. *** Талия стояла посреди комнаты, которая уже целую неделю служила ей убежищем, но так и не стала домом, и, глядя на своё отражение в потемневшем от времени зеркале, она пыталась осознать, как так получилось, что всего за несколько месяцев её жизнь не просто изменилась — она раскололась на «до» и «после», оставив от прежней девушки лишь слабый, почти неузнаваемый силуэт, скрытый под слоями боли, силы и решений, от которых невозможно было отказаться. Свет факелов, расставленных по стенам, мягко дрожал, отбрасывая на её лицо живые тени, и в этих тенях черные линии, нарисованные от уголков глаз к вискам, казались крыльями — не просто узором, а чем-то символичным, чем-то, что говорило о принадлежности к миру, в который она так и не хотела, но была вынуждена войти. Красная точка между бровей, аккуратно выведенная рукой одной из служанок, будто пульсировала в такт её сердцу, и Талия невольно провела по ней пальцем, словно проверяя, настоящая ли она, или это просто ещё одна маска, которую на неё надели. Платье, облегающее талию, сидело идеально, подчёркивая каждую линию, каждое движение, но в то же время сковывало — не физически, а где-то глубже, заставляя чувствовать себя чужой в собственном теле. Она опустила взгляд на разрезы, открывающие ноги, и тихо усмехнулась, почти беззвучно, потому что вид синяков, ссадин и следов прошлых боёв в сочетании с этим нарядом выглядел... абсурдно, почти нелепо. — Ну да… — прошептала она себе под нос, качнув головой — идеальный образ для мира, который рушится. Её пальцы скользнули по вплетённым в волосах тонким косичкам, украшенным маленькими металлическими кольцами, и на мгновение она закрыла глаза, пытаясь вспомнить, каково это — не чувствовать тяжести всего, что навалилось на неё за это время, но память услужливо подкидывала совсем другие картины: кровь, крики, холод земли под спиной, и голос, который она до сих пор не могла забыть. Дверь за её спиной открылась резко, без стука, и Талия вздрогнула, инстинктивно напрягшись, её рука почти автоматически дернулась к поясу, где обычно находилось оружие, но сегодня там было пусто, и это ощущение беззащитности лишь усилило внутреннее напряжение. — Ты прекрасно выглядишь — раздался знакомый голос, и Талия медленно обернулась, встречаясь взглядом с Кларк. Та стояла в дверном проёме, почти зеркальное отражение самой Талии, только чуть более сдержанное, чуть более... привычное. Её платье отличалось лишь одним разрезом, но в остальном они выглядели так, словно их специально сделали частью одного целого, одной истории, которую никто из них не выбирал. Талия прищурилась, снова посмотрев на своё отражение, и уголки её губ чуть приподнялись в кривой, почти ироничной улыбке. — Ты правда так считаешь? — произнесла она, чуть наклонив голову и указав взглядом на свои ноги — Потому что если смотреть на мои колени, то картина выходит... не совсем праздничная. Кларк тихо усмехнулась, закрывая за собой дверь и делая несколько шагов вперёд, её взгляд стал мягче, но в нём всё равно читалось напряжение, которое она не могла скрыть. — Это не важно — ответила она, остановившись рядом — Сейчас никто не будет смотреть на синяки. Все будут смотреть на то, что ты жива. Талия медленно выдохнула, её взгляд на мгновение потемнел, и она снова отвернулась к зеркалу, будто пытаясь спрятаться за собственным отражением. — Вот именно... — тихо произнесла она — Они будут смотреть. Кларк подошла ближе, опуская взгляд на пол, словно собираясь с мыслями, и на секунду в комнате повисла тишина, тяжёлая, наполненная тем, что так и не было сказано вслух. — Я понимаю... — начала Кларк, и её голос дрогнул, едва заметно, но достаточно, чтобы Талия это услышала — Понимаю, что скрывать тебя было... возможно, ошибкой. Талия медленно повернулась к ней, её взгляд стал внимательным, но не осуждающим, и Кларк, наконец, подняла глаза. — Но тогда у меня не было другого выхода… — продолжила она, делая шаг вперёд — Я пыталась защитить нас. Обеих. От всего этого. Талия несколько секунд молчала, просто смотря на неё, будто взвешивая каждое слово, каждое воспоминание, которое стояло за ними, а затем выражение её лица смягчилось, и она протянула руки, аккуратно беря ладони Кларк в свои. — Я знаю, Кларк — тихо сказала она, сжимая их — И я не держу на тебя обиды. Кларк моргнула, будто не сразу поверила в услышанное, а Талия чуть улыбнулась, но эта улыбка была другой — не защитной, не ироничной, а... настоящей. — Если бы не это время… — продолжила она — если бы не все те месяца в лесу... я бы не стала той, кто сейчас стоит перед тобой. Она чуть наклонила голову, её голос стал мягче, глубже. — Это было единственное время, когда мы могли дышать, не думая о том, кто умрёт завтра. Кларк тихо выдохнула, и на её губах появилась слабая улыбка, в которой смешались облегчение и боль. — У Маркуса очень много вопросов — сказала она спустя мгновение, чуть сжимая пальцы Талии — Но самый главный я ему уже объяснила. Талия напряглась, но не убрала рук. — Как я выжила? — уточнила она, и Кларк кивнула. — Да. Талия отвела взгляд, её пальцы чуть ослабли, и она медленно выдохнула. — Спасибо — произнесла она, почти шёпотом. — Потому что... я даже не знаю, как смотреть ему в глаза. Она прикусила губу, и на секунду в её взгляде мелькнуло то, что она так старательно скрывала — страх. — Может, из-за стыда? — добавила она — А может потому что... я знаю, что он уже пережил мою смерть. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как камни, и Кларк хотела что-то ответить, но в этот момент дверь снова открылась, и в комнату вошёл дозорный. — Церемония началась! — произнёс он ровно, не глядя на них — Командующая ждёт вашего выхода. И, не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставляя за собой ощущение неизбежности. Талия и Кларк переглянулись, и в этом взгляде было всё — страх, решимость, усталость и понимание того, что назад дороги уже нет. — Это шаг к миру... — тихо сказала Кларк. Талия кивнула, делая глубокий вдох, словно готовясь прыгнуть в неизвестность. — Шаг к тому, чтобы снова изменить судьбу... — ответила она, и в её голосе прозвучала та самая сталь, которая не давала ей сломаться. Они разом двинулись к выходу, и с каждым шагом сердце Талии билось всё сильнее, потому что она знала — за этими дверями её ждёт не просто церемония. Её ждёт мир, который однажды уже её похоронил.