Том 3 | Часть 6

Утро наступило слишком быстро, словно ночь просто стерли, не дав ей закончиться, и Талия так и не сомкнула глаз ни на минуту, потому что сон в эту ночь был чем-то недостижимым, чем-то, что существовало где-то далеко от неё, за пределами этих стен, за пределами мыслей, которые не давали ей покоя. Она сидела за столом, опершись лбом на руку, пальцы впивались в виски, словно пытаясь унять глухую боль, которая пульсировала внутри головы, и это было ещё не самым худшим, потому что худшее уже произошло, и теперь просто медленно разворачивалось перед ней, как неизбежность, от которой невозможно уйти. Совсем недавно по динамикам ковчега разнёсся голос, объявляющий результаты выборов, и каждое слово тогда словно врезалось в неё. Чарльз Пайк избран новым канцлером. И этого было достаточно. Теперь всё стало окончательно ясно. Он у власти. А значит, война — это уже не вероятность, не угроза, не страх, а реальность, которая вот-вот обрушится на всех. Талия медленно провела языком по губам, чувствуя металлический привкус, потому что она снова и снова их обкусывала, даже не замечая этого, и внутри всё сжималось от понимания, что Пайк не остановится, что он не тот человек, который способен услышать, понять или изменить своё решение, и он поведёт людей за собой, не оглядываясь, не считаясь с последствиями, не думая о том, сколько крови будет пролито. И самое страшное было в том, что совсем скоро должны были вернуться он, Беллами и те, кто пошёл с ними. Они ушли ещё на рассвете. Ушли делать то, о чём Талия даже не хотела думать, потому что если позволить себе представить это до конца, станет слишком тяжело дышать. Триста воинов Трикру. Триста жизней. И она уже знала, что произошло. Её пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожу. И в этот момент в дверь постучали. Звук был глухим, но Талия даже не вздрогнула, настолько она была погружена в свои мысли. — Войдите! — произнесла она тихо, даже не поворачивая головы. Дверь открылась. Шаги. Тяжёлые, уверенные. Мужские. Она подумала, что это отец. — Ты что-то хотел? — сказала она, медленно поворачиваясь. И замерла. У двери стоял Беллами. Талия резко вскочила со стула, и в тот же момент её взгляд скользнул по нему — по жилету, по майке, по рукам... по крови. Кровь была везде. Тёмная, подсохшая местами, впитавшаяся в ткань. Её веки дрогнули. Они уже вернулись. Они сделали это. И прежде чем он успел сказать хоть слово, она шагнула к нему быстро, почти резко, и со всей силы ударила его по щеке. Звук пощёчины раздался в комнате громко, отчётливо. Голова Беллами дернулась в сторону, он провёл языком по губе, словно проверяя, не пошла ли кровь, и медленно выпрямился. — Какого чёрта ты забыл в моей комнате? — произнесла Талия сквозь зубы, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Он усмехнулся, криво, почти устало. — А, то есть это уже твоя комната? — съязвил он. Она отвернулась, делая несколько шагов в сторону, провела рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки, потому что внутри всё уже начинало рваться наружу. — Ладно, не суть! — продолжил он — Я пришёл предупредить тебя. Талия усмехнулась, скрестив руки на груди, но так и не повернулась к нему лицом, словно даже смотреть на него сейчас было слишком тошно. Она молчала. — Раз ты против решений Пайка… — сказал Беллами — То не лезь хотя бы в его политику. Не вмешивайся. И не пререкайся с ним. Талия запрокинула голову, посмеявшись, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Мне не нужны твои предостережения! — ответила она, прикусывая губу. Он сделал шаг ближе. — Делай это не ради себя! — сказал он уже тише, но жёстче — Делай это хотя бы ради своего отца. Не позорь его. Если ты встанешь у Пайка на пути... он избавится от тебя! В его голосе было спокойствие. Слишком спокойное. И, возможно, даже что-то похожее на холодную отстранённость. Талия резко повернулась к нему, её взгляд стал острым. — У Пайка на пути? — переспросила она — Или у вас? Она усмехнулась. — Ты же с ним, Беллами. Его правая рука. Или как это у вас называется? Беллами открыл рот, будто хотел что-то сказать, но она не дала ему этого сделать. — Если ты пришёл мне угрожать… — её голос стал громче, жёстче — То знай, мне плевать, что было между нами. Любовь — всё это было. И уже прошло… Она шагнула ближе к нему, почти вплотную. — Я всё равно встану у вас на пути. И поверь мне, я помешаю тебе! И твоему главному — Талия резко обошла Беллами, задевая его плечом, подошла к двери и распахнула её — А теперь проваливай. И больше не смей появляться здесь! Она опустила взгляд в пол, не давая себе снова посмотреть на него. Беллами задержался на секунду, глядя на неё, и в его взгляде было что-то тяжёлое. — Да, может, ты внешне и изменилась… — сказал он тихо — Но ты всё такая же упрямая. И вышел. Талия не стала ждать, пока он уйдёт дальше по коридору, она сразу захлопнула дверь, так резко, что звук отдался в стенах, и осталась стоять на месте, тяжело дыша. Она обвела комнату взглядом, словно впервые видела её, словно пыталась понять, где она вообще находится и что теперь делать дальше. Потому что всё зашло слишком далеко. И если они действительно убили триста воинов Трикру... Лекса либо уже знает об этом. Либо узнает очень скоро. И тогда войны не избежать. *** Талия шла по коридору, едва улавливая собственные шаги, потому что весь мир вокруг будто смазался в одно тягучее, вязкое ощущение усталости и напряжения, которое не отпускало её ни на секунду с того самого момента, как они вернулись в Аркадию, и даже теперь, когда она двигалась вслед за Маркусом, её тело словно не успевало за её сознанием, будто каждая клетка сопротивлялась тому, что происходит, требуя остановиться, закрыть глаза и просто исчезнуть из этого хаоса. Она смотрела в спину отца, на его уверенную походку, на то, как он почти не оглядывается, будто боится, что если замедлится хотя бы на мгновение, то всё их настигнут люди Пайка, и рядом с ним шла Октавия, живая, резкая, как всегда, словно в ней не было ни капли той жизни, которая была раньше, и именно это различие ощущалось особенно остро, будто между ними пролегла невидимая граница, которую уже невозможно переступить обратно. Голова гудела так, будто внутри кто-то настойчиво бил в стенки черепа, и каждое слово, каждый звук отдавался болезненной вибрацией, заставляя Талию невольно щуриться, сжимать челюсть и дышать чуть глубже, чем обычно, чтобы не показать, насколько ей на самом деле плохо. Она почти не слышала, о чём они говорили, пока голос Октавии не прорезал этот туман. — У вас других забот нет? — в её тоне звучало раздражение, живое, настоящее, и это будто выдернуло Талию из её мыслей. Она моргнула, поднимая взгляд, будто возвращаясь в реальность, и только тогда заметила, что они уже остановились у какой-то двери. Маркус ответил спокойно, почти устало: — Как оказалось, нет. Он открыл дверь, пропуская их внутрь, и Талия шагнула следом, ощущая, как прохладный воздух помещения касается её кожи, но даже это не приносило облегчения, потому что внутри неё всё горело. Дверь за их спинами закрылась с глухим щелчком, и звук этот отозвался в висках болезненным эхом. — Поэтому вы здесь — закончил Маркус, поворачиваясь к ним. Талия и Октавия переглянулись, и в этом коротком взгляде было слишком много — вопросы, недоверие. Маркус сделал шаг ближе, понизив голос: — Индра отправила сигнал по рации. Она хочет встретиться! Имя прозвучало чётко, резко, и Талия сразу нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается новая волна напряжения. — Подожди... — она качнула головой, пытаясь собрать мысли — Но ведь Беллами и Пайк утром убили всех воинов на поле. Её голос стал тише к концу фразы, потому что даже произносить это вслух было тяжело. Маркус кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то тяжёлое, почти невыносимое. — Я бы пошёл сам… — сказал он, проводя рукой по лицу — Но Пайк следит за каждым моим шагом. Он посмотрел на Октавию, и в этом взгляде была просьба, которую он даже не пытался скрыть. — Хотите, чтобы я встретилась с Индрой? — Октавия удивилась, но в её голосе уже звучало то самое знакомое упрямство, готовность идти вперёд, несмотря ни на что. — Вы — тихо, но твёрдо ответил Маркус, переводя взгляд с неё на Талию, будто надеясь, что обе поймут, насколько это важно. Октавия даже не стала долго думать, она уже оглядывалась по сторонам, будто искала выход, и Маркус подошёл к стене, надавил на панель, и та с тихим щелчком отошла, открывая тёмный узкий проход. Талия поморщилась, потому что даже этот тихий звук отозвался болью в голове, и она невольно прикрыла глаза, на секунду теряя равновесие. — Эта шахта выведет вас за стену Аркадии — сказал Маркус. Октавия кивнула, не задавая лишних вопросов, и уже через секунду шагнула внутрь, будто это было самое естественное решение. Маркус повернулся к Талии, и его взгляд сразу изменился. Он нахмурился, внимательно всматриваясь в её лицо. — Талия? Она медленно подняла взгляд, и даже это движение далось ей с усилием. — Ты в порядке? — его голос стал мягче, но в нём уже звучала тревога — Ты вся красная. Талия провела языком по пересохшим губам, пытаясь улыбнуться, но вышло лишь слабое, почти болезненное движение. — Если честно... — она на секунду закрыла глаза, потому что слова давались тяжело — Мне плохо. Она сама удивилась тому, что сказала это вслух, потому что привыкла держать всё внутри, не показывать слабость, не позволять себе таких признаний. — Голова раскалывается — добавила она тихо, почти шёпотом. Октавия выглянула из прохода, её взгляд стал серьёзным. Маркус сразу подошёл ближе и положил ладонь на лоб Талии, и его лицо мгновенно напряглось. — У тебя жар — сказал он, и в голосе появилась тревога, которую он и не старался скрывать. В этот момент за дверью послышались голоса, и напряжение в комнате стало почти осязаемым. Маркус резко обернулся. — Октавия, ты пойдёшь одна! Октавия замерла на секунду, но потом кивнула, принимая это решение без споров, потому что понимала — сейчас не время. Она исчезла в проходе, и Маркус быстро закрыл панель, возвращая стене её прежний вид, будто никакого выхода там и не было. Он снова повернулся к Талии, и теперь в его взгляде было только одно — забота. — Я отведу тебя к Эбби. Талия не спорила, у неё просто не осталось на это сил, и она лишь кивнула, ощущая, как тело становится всё тяжелее, будто её тянет вниз. Она сделала шаг к двери, и Маркус сразу оказался рядом, его рука легла ей на спину, поддерживая, не давая пошатнуться. Они вышли в коридор, и шум снова обрушился на неё, но теперь он казался ещё громче, ещё резче, будто мир вокруг решил добить её окончательно. Она шла рядом с отцом, позволяя ему вести себя, потому что впервые за долгое время ей действительно было нужно, чтобы кто-то просто был рядом и держал, не давая упасть, когда всё внутри уже давно начало рушиться. *** Талия лежала на кушетке, чувствуя, как холодная ткань под ней неприятно прилипает к коже, и прижимала кусочек ваты, пропитанный кровью, которая еще совсем недавно текла из прокола, оставленного иглой, и хотя сама процедура заняла считанные секунды, в этом месте теперь пульсировала тупая, тянущая боль, словно напоминание о том, что её тело, как и всё вокруг, не выдерживает того напряжения, которое свалилось на неё за последние дни, а в голове всё ещё стоял тяжелый гул, будто мысли не успевали догонять события, которые происходили слишком быстро, слишком резко, слишком болезненно. Она тяжело выдохнула, чуть ослабляя давление ватки на руку, и, не поднимая взгляда, произнесла тихо, но с явной усталостью в голосе: — Я уже чувствую себя лучше... Эбби обернулась на её голос, и в её взгляде мелькнула мягкость, почти материнская забота, которая всегда была в ней, несмотря на весь хаос вокруг, и, подойдя ближе, она легко коснулась плеча Талии. — Я понимаю — ответила она спокойно, но твердо — Но я хочу увидеть твои анализы, чтобы быть уверенной, что с тобой всё в порядке, тебе нужно больше отдыхать, Талия, ты не даешь организму даже минуты на отдых. Талия лишь коротко кивнула, хотя внутри всё протестовало против этих слов, потому что отдых сейчас казался чем-то далеким, почти недостижимым, как будто сама возможность остановиться означала бы признать слабость, на которую у неё не было права. И именно в этот момент дверь в медпункт резко распахнулась, ударившись о стену с глухим звуком, и в помещение почти ворвалась девушка. Когда она всё же подняла взгляд, её глаза встретились с глазами Рейвен, и на секунду время будто остановилось, потому что в этом взгляде было всё — и облегчение, и неверие, и боль, и радость. — Талия! — выдохнула Рейвен, и в этом одном слове было столько эмоций, что у Талии на мгновение перехватило дыхание. Она сразу заметила металлические конструкции на её ноге, доходящие почти до бедра, и это заставило внутри что-то болезненно сжаться, потому что это было ещё одним напоминанием о том, сколько всего они пережили, сколько потеряли. Рейвен, слегка прихрамывая, подошла ближе и, не раздумывая ни секунды, обняла её крепко, почти отчаянно, словно боялась, что если отпустит, то Талия снова исчезнет. — Я так рада тебя видеть... — сказала она, прижимаясь к ней, и голос её дрогнул — Эбби сказала, что ты жива, но... если честно, я не могла поверить... я не могла представить, что это правда. Талия слабо усмехнулась, хотя внутри всё болезненно отозвалось на эти слова, и, слегка отстранившись, посмотрела на неё с усталой, но теплой улыбкой: — Возможно, если бы ты была не так занята, мы бы увиделись раньше. Рейвен чуть отстранилась, и на её лице мелькнула неловкость, но прежде чем она успела что-то ответить, Эбби вмешалась, мягко, но с той самой уверенностью, которая всегда была в её голосе: — Ты хотела меня видеть? И в этот момент выражение лица Рейвен изменилось так резко, будто кто-то щёлкнул переключателем, стирая всю радость и оставляя только злость, напряжение и накопившееся раздражение. — Да, хотела! — резко ответила она, поворачиваясь к Эбби — Потому что я прихожу на работу и узнаю, что ты меня уволила! Эбби подняла руки, словно пытаясь остановить этот поток злости ещё до того, как она выйдет из-под контроля. — Я не увольняю людей — сказала она спокойно. — Ты аннулировала мой допуск! — почти выкрикнула Рейвен, сжимая кулаки — Это одно и то же! Талия, сидя на кушетке, наблюдала за этим, не вмешиваясь, но ощущая, как напряжение в комнате становится почти осязаемым, как воздух будто сгущается между ними. — Перестань — мягче сказала Эбби — Давай сядем и спокойно всё обсудим... — Я не хочу сидеть! — перебила её Рейвен, и в её голосе было столько боли, что спорить с ней сейчас было бессмысленно — Моя нога в порядке! — Это не так — ответила Эбби, бросив короткий взгляд на Талию, словно желая, что бы та не стала свидетелем этой сцены — Работа в патруле и на стене только ухудшает твоё состояние! Рейвен шумно вдохнула, и на секунду показалось, что она готова взорваться. — Даже без этой работы ты можешь быть полезной — добавила Эбби, уже мягче, но твёрдо. Но Рейвен лишь резко развернулась, и, не говоря больше ни слова, направилась к выходу, её шаги были неровными из-за ноги, но это не замедляло её, потому что сейчас её вёл гнев. Дверь с силой захлопнулась за ней, и в помещении повисла тишина, тяжёлая, давящая, наполненная тем, что так и осталось несказанным. Талия медленно выдохнула, чувствуя, как эта сцена словно отозвалась в ней самой, потому что всё вокруг было таким же — сломленным, напряжённым, на грани. Она аккуратно убрала ватку от руки, бросив короткий взгляд на место прокола, и, не дожидаясь, пока кто-то снова заговорит, поднялась с кушетки. — Думаю... все нужные анализы я сдала — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и даже позволила себе лёгкую, почти искусственную улыбку — Я могу идти? Эбби посмотрела на неё, и в её взгляде читалась усталость, но вместе с тем и забота, которая никуда не делась, несмотря на всё происходящее. Она подошла ближе, снова коснулась её колена, на этот раз чуть мягче, почти ласково, и кивнула: — Конечно, можешь... но если станет хуже, ты знаешь, где меня найти. Талия чуть нахмурилась, коротко посмотрев на её руку, словно это прикосновение было для неё чем-то непривычным, но всё же кивнула. Не говоря больше ни слова, она развернулась и направилась к выходу, чувствуя, как за спиной остаётся этот стерильный, напряжённый мир медпункта. Талия не успела даже коснуться ручки двери медпункта, как та резко распахнулась ей навстречу, и в проеме появились Пайк и Беллами, словно сама судьба в очередной раз решила не дать ей уйти, не дать выдохнуть, не дать спрятаться от всего, что навалилось на неё за эти дни, и она замерла на месте так резко, будто вросла в пол, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел, а затем, опомнившись, попыталась просто обойти их, пройти мимо, как будто их присутствие ничего для неё не значит, как будто Беллами — это просто ещё один человек в этом лагере, а не тот, чьё имя до сих пор отзывалось болью где-то в груди, но Пайк сделал шаг в сторону и перегородил ей путь, не давая даже шанса на побег, и Талия медленно подняла взгляд, сначала на него, а потом — на Беллами, который в этот момент отвёл глаза, словно не выдержал её взгляда, словно не имел права смотреть на неё после всего, что сделал. — Не так быстро — произнёс Пайк, его голос был холодным, уверенным, почти ленивым, как у человека, который уже решил всё за других — Мне нужно поговорить с тобой. Он слегка кивнул ей за спину, давая понять, что она должна вернуться обратно, и Талия сглотнула, чувствуя, как неприятное предчувствие поднимается где-то изнутри, разливаясь по телу, но всё же развернулась и сделала несколько шагов назад, возвращаясь к Эбби, становясь рядом с ней, будто инстинктивно ища в ней хоть какую-то опору, хоть какую-то защиту, и в этот же момент вслед за Пайком и Беллами в медпункт вошла охрана, тяжелые шаги которых эхом отозвались в помещении, наполняя его напряжением, от которого становилось трудно дышать. Талия переглянулась с Эбби, и в её взгляде читался тот же вопрос, та же тревога, потому что происходящее явно не было чем-то обычным, и Эбби, нахмурившись, сделала шаг вперед. — Что-то случилось? — спросила она, но в её голосе уже звучало понимание того, что ответ ей не понравится. Пайк даже не посмотрел на неё, он просто кивнул своим людям, и те, не говоря ни слова, начали подходить к койкам, на которых лежали больные земляне, слабые, раненые, едва приходящие в себя, и начали грубо поднимать их, заставляя вставать, несмотря на стоны и попытки сопротивления. — Случилось — произнёс Пайк, и в его голосе не было ни капли сомнения или сожаления — Мы забираем их и сажаем под стражу! — Что?! — в один голос вырвалось у Эбби и Талии, и Талия тут же сделала шаг вперед, её глаза вспыхнули гневом. — Но вы не можете! — резко сказала она, чувствуя, как внутри всё закипает. — Ещё как можем! — спокойно ответил Пайк, переводя взгляд на неё, и в этом взгляде было что-то давящее — А с тобой у меня отдельный разговор. Он сделал паузу, словно смакуя момент, а затем добавил: — Я снял твоего отца с должности! Теперь он обычный житель Аркадии, как и все остальные. На секунду повисла тишина, и Талия усмехнулась, коротко, почти беззвучно, но в этой усмешке было больше злости, чем в любом крике. — И что? — произнесла она, склонив голову чуть в сторону, её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь — Это не остановит его. У него есть люди, которые верят в него и доверяют ему. Вы их так просто не переубедите. Пайк скрестил руки на груди, чуть прищурившись. — Да, я это понимаю… — сказал он — Не всем нравится моё новое звание. Особенно тебе. Ты в Аркадии всего пару дней, а уже доставила немало проблем. Эбби шагнула вперед, стараясь перехватить ситуацию, пока всё окончательно не вышло из-под контроля. — Пайк, давай поговорим, обсудим всё! — сказала она, бросая взгляд на охрану, которая уже поднимала еле живых людей — Это не выход. — Я не буду это обсуждать! — резко оборвал её Пайк, его голос стал громче, жёстче. В этот момент дверь снова открылась, и в медпункт вошёл Линкольн, и Талия сразу же перевела на него взгляд, чувствуя, как напряжение внутри усиливается ещё больше. — Линкольн, сейчас тебе лучше уйти! — сказал Беллами, стоя чуть в стороне, скрестив руки на груди, его голос был сдержанным, но в нём чувствовалось напряжение. Линкольн даже не посмотрел на него, он окинул взглядом комнату, остановился на больных девушек, которых поднимали с коек, и его лицо потемнело. — Мы сами их пригласили... — сказал он, глядя на Пайка. — Мы не можем растрачивать запасы! — холодно ответил Пайк. Талия прикрыла глаза на секунду, пытаясь быстро придумать хоть что-то, хоть какой-то выход из этого безумия, но времени не было. — Даная! — вдруг резко произнёс Линкольн, заметив девушку, которую грубо пытались поднять с кровати, и сделал шаг к ней. — Линкольн, нет! — тут же сказала Эбби, понимая, к чему это приведёт. Один из охранников шагнул вперед, преграждая ему путь. — Она не может ходить! — сказал Линкольн, стоя почти вплотную к нему, его голос стал низким, напряжённым. Охранник посмотрел на девушку, а затем усмехнулся, и в этой усмешке было что-то откровенно жестокое. — А по-моему, она отлично справляется — ответил он. Челюсть Линкольна сжалась, и в этот момент вперед вышел Беллами, подходя к ним. — Гилмар, отойди! — сказал он, пытаясь удержать ситуацию под контролем. Но было уже поздно. Девушка, которую поднимали, внезапно обмякла и упала, и Линкольн инстинктивно дернулся к ней, но Гилмар резко толкнул его в грудь, и этого оказалось достаточно, чтобы всё сорвалось. Линкольн ударил его. Охранник отлетел назад и упал, а Линкольн тут же навалился сверху, начиная бить его, не сдерживаясь, не думая ни о чём. Талия сорвалась с места в тот же момент, делая шаг вперед, чтобы помочь девушке, которая стонала от боли, но ей преградил путь другой охранник, и она, не раздумывая ни секунды, резко подняла колено и с силой ударила его в пах, видя, как тот сгибается пополам, и, оттолкнув его в сторону, опустилась на корточки перед землянкой, стараясь поддержать её. — Линкольн! — крикнул Беллами, бросаясь к нему, пытаясь остановить, но Линкольн, охваченный яростью, развернулся и ударил и его, Беллами рухнул на пол, на секунду теряя равновесие, проводя пальцем по губе, которая тут же треснула от удара. И в этот самый момент всё замерло. Потому что Талия услышала звук предохранителя. Тихий. Но оглушающий. Она замерла, словно её тело вдруг перестало ей подчиняться, и медленно повернула голову. Перед её лицом было дуло пистолета. Чёрное. Холодное. Направленное прямо на Данаю. — Линкольн! — крикнула Эбби, её голос сорвался. Линкольн замер. Он поднял голову. И увидел оружие. И в этот момент даже он остановился. Талия даже не сразу поняла, в какой момент внутри неё что-то окончательно оборвалось, потому что всё происходящее в медпункте стало похоже не на реальность, а на какой-то затянувшийся кошмар, в котором люди вокруг теряют лица, слова звучат глухо и чуждо, а поступки кажутся настолько жестокими и бессмысленными, что разум отказывается принимать их как нечто возможное. Пайк стоял посреди этого хаоса абсолютно спокойно, с ровным выражением лица, будто он не направлял оружие на беззащитного человека, будто не отдавал приказов, которые ломали жизни, и именно это спокойствие пугало больше всего, потому что в его взгляде не было ни сомнений, ни сожаления, ни даже тени колебания, только холодная уверенность в собственной правоте. Линкольн медленно поднял голову, его взгляд встретился с глазами Талии, и между ними без слов прошёл тот самый момент понимания, когда уже не нужно ничего объяснять, потому что всё и так ясно, потому что они оба знали, что изменить происходящее уже невозможно, что любые слова сейчас будут пустыми, а сопротивление только сделает хуже. — Вы пойдете с ними! — ровно произнёс Пайк, словно объявлял что-то обыденное, и коротко кивнул охране. Секунда — и люди в форме уже оказались рядом, грубо хватая Линкольна, заламывая ему руки за спину, защёлкивая наручники с сухим металлическим щелчком, который разрезал воздух, как выстрел. Талию подняли на ноги почти так же резко, пальцы чужих рук впились в её плечо, заставляя выпрямиться. — Пайк, не смей её трогать, она ничего не сделала! — голос Эбби сорвался на крик, в котором было больше отчаяния, чем злости, но было уже поздно. Холод металла сомкнулся на запястьях Талии, руки оказались заведены за спину, и она даже не попыталась вырваться, потому что внутри уже не осталось сил бороться, потому что в этот момент она ясно поняла — это не просто ошибка, это конец, это точка, после которой всё окончательно пойдёт под откос. Она стояла неподвижно, тяжело дыша, чувствуя, как сердце бьётся где-то в ушах, когда вдруг перед ней мелькнула знакомая фигура. Беллами. Он шагнул вперёд, резко, почти импульсивно, будто сам до конца не осознавал, что делает. — Она ничего не сделала — сказал он, глядя прямо на Пайка. Пайк тяжело вздохнул, будто его утомляло само существование чужого мнения. — Я понимаю твои чувства, Беллами! — начал он медленно — Но она уже достаточно натворила, она считает себя одной из них, значит... — Я ручаюсь за неё! — перебил Беллами, его голос стал жёстче, напряжённее — И даю слово, что она больше ничего не сделает, я прослежу за этим. Талия замерла, не веря в то, что слышит, её дыхание сбилось ещё сильнее, когда она увидела, как в лице Пайка что-то изменилось, едва заметно, но всё же, как будто слова Беллами действительно имели для него вес, как будто он прислушивался. Пайк перевёл взгляд на Талию, задержал его на секунду дольше, чем нужно, словно оценивая, словно взвешивая, стоит ли игра свеч. Потом коротко кивнул. — Если она будет мешаться, ты ответишь за неё. Беллами закрыл глаза на мгновение и так же коротко кивнул в ответ. Щелчок. Наручники ослабли. Руки Талии освободили, и она тут же провела пальцами по запястьям, чувствуя, как кожа горит, поднимая взгляд на Беллами, который стоял напротив, тяжело дыша, как будто только что вытащил её из-под удара ценой чего-то большего, чем просто слово. — Идём! — громко бросил Пайк, разворачиваясь. Землян начали выводить из медпункта, толкая, поднимая, не давая ни секунды передышки. Талия задержалась на месте лишь на мгновение, затем посмотрела на Беллами. — Зачем ты это сделал? — тихо, но жёстко спросила она. Он повернул к ней голову, его взгляд был отстраненным, но в нём всё ещё горело что-то упрямое. — Скажем так, услуга за услугу. Напоминание. О той стреле. О том моменте, когда она спасла его. Талия сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Зря ты это сделал… — произнесла она, и в её голосе не было благодарности, только холодная уверенность — Потому что я не буду подчиняться тебе. И, не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла за охраной. Коридоры ковчега казались ещё уже, чем обычно, воздух — тяжелее, шаги — громче, потому что сейчас каждый звук отдавался напряжением, которое висело в воздухе. Беллами быстро догнал её, схватил за запястье, резко останавливая. — Я тебе уже сказал! — его голос стал жёстким, почти злым — Я не дам тебе натворить глупостей. Мне плевать, что ты думаешь обо мне, но я не дам тебе помешать Пайку. Талия опустила взгляд на его руку, сжимающую её запястье, затем медленно подняла глаза, но не успела ничего ответить. — Талия! Голос, который она узнала бы из тысячи. Октавия. Она подошла быстро, почти налетела на них, даже не взглянув на брата. — Какого чёрта тут происходит? Талия невольно улыбнулась, пусть и коротко. — А ты его спроси — она кивнула в сторону Беллами — Они арестовали всех землян, которые были в медпункте. — Линкольн с ними из-за драки! — резко добавил Беллами, будто оправдываясь. Октавия нахмурилась сильнее. — Я видела, что вы сделали с армией Лексы, Беллами... вы убили всех! Слова ударили в воздухе, как пощёчина. Талия закрыла глаза на секунду, проводя пальцами по переносице. — Говори потише! — процедил Беллами сквозь зубы. — А что такое? — резко ответила Октавия — Не гордишься тем, что вырезал армию, которая пришла нам на помощь? — Поговорим в другом месте — он бросил взгляд на Талию. — Отлично! — холодно сказала Октавия — Мне есть что тебе высказать. Она схватила Талию за руку и потянула за собой. Беллами пошёл следом. Коридор сменился, дверь открылась резко, почти с силой, и в следующий момент всё остановилось. Талия застыла на пороге. Внутри стояла она. Кларк. Живая. Настоящая. Талия резко выдохнула, как будто только сейчас смогла вдохнуть по-настоящему, и, не думая больше ни о чём, сделала шаг внутрь. Беллами остановился за её спиной, не отрывая взгляда от Кларк. Октавия тихо вышла, закрывая дверь. И в комнате остались только трое. Те, чьи судьбы давно уже переплелись слишком сильно, чтобы просто разойтись. Талия обошла стол медленно, словно каждое движение давалось ей через внутреннее сопротивление, словно в груди у неё одновременно боролись облегчение и страх, и когда она наконец приблизилась к Кларк, она не выдержала этой тяжести, резко сократила расстояние и обняла её так крепко, будто пыталась убедиться, что это не очередная иллюзия, не игра измученного сознания, а живая, настоящая Кларк, которую она не видела так долго и по которой, как ни пыталась отрицать, скучала до боли, до щемящего ощущения под рёбрами. — Ты вовремя — выдохнула Талия тихо, в её плечо, и в этих словах было столько накопленного напряжения, столько невысказанных страхов, что голос предательски дрогнул. Кларк отстранилась первой, её ладони на мгновение задержались на плечах Талии, словно она тоже не хотела разрывать этот контакт, но потом она повернула голову и посмотрела на Беллами, и в её взгляде сразу появилась та самая решимость, которую Талия слишком хорошо знала. — Будь помягче с Октавией… — сказала Кларк спокойно, хотя в её голосе чувствовалась усталость — Было не легко уговорить её привести меня сюда. — Что ты тут делаешь? — перебил её Беллами резко, почти грубо, и в этом вопросе не было ни капли мягкости, только накопившаяся злость, которую он, кажется, больше не собирался сдерживать. Талия чуть отступила в сторону, словно инстинктивно понимая, что сейчас между ними начнётся что-то гораздо большее, чем просто разговор, что эта ссора неизбежно, и она не имеет права вмешиваться, не сейчас, не в этот момент. Кларк сделала шаг вперёд, обходя стол, будто пытаясь сократить дистанцию не только физически, но и эмоционально. — Надо поговорить — сказала она, глядя прямо на него, не отводя взгляда. Беллами вдруг громко усмехнулся, и этот смех прозвучал так резко и неуместно, что у Талии внутри всё напряглось. — Ах, это ты так решила? — его голос стал громче, резче, он буквально разрезал пространство между ними — Великая Ваннэда… Ты выбрала землян, а не своих людей, ты повернулась к нам спиной, когда мы пришли спасти тебя, а теперь ты хочешь поговорить! Последние слова он почти выкрикнул, и Талия невольно сжала кулаки, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым. Кларк не отступила, хотя по её лицу было видно, как больно ей слышать это. — Я пришла сказать, что ледяной народ заплатил по заслугам — произнесла она, стараясь удержать голос ровным — Правосудие за атаку на гору Везер свершилось. Талия нахмурилась, её взгляд на мгновение метнулся к Кларк, в голове мелькнуло непонимание, которое тут же сменилось напряжённым ожиданием. — Опять двадцать пять! — усмехнулся Беллами, покачав головой — С чего ты взяла, что всё кончено? — Мы исполнили свой долг — сказала Кларк, и на этот раз она посмотрела на Талию, словно ища у неё поддержку. Талия кивнула, медленно, но уверенно, подтверждая её слова. — Королева Ниа мертва! — добавила Кларк. И в этот момент Талия резко выдохнула, почти с облегчением, словно тяжёлый груз, который давил на неё всё это время, наконец немного ослабил хватку. — Да, только вот какая досада! — холодно вставила Талия, переводя взгляд на Беллами — Беллами позволил Пайку всё испортить и начать войну. Она опустилась на стул, но её поза не была расслабленной, наоборот, она сидела напряжённо, будто готовая в любой момент снова вскочить. Беллами приблизился к Кларк, его взгляд стал жёстче. — Зачем ты пришла, Кларк? — спросил он тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Люди Аркадии должны поступить правильно! — ответила Кларк — Иначе Лекса и двенадцать кланов сотрут нас с лица земли. — Пусть попробуют... — бросил Беллами, закатывая глаза, словно это не казалось ему чем-то серьёзным. — Прошу, скажи, что ты не хочешь начинать эту войну! — в её голосе появилась надежда, почти отчаянная. Талия тихо хмыкнула, проводя рукой по волосам — Они уже её начали… — сказала она устало — Когда утром убили триста человек! Беллами долго смотрел на Кларк, словно пытался найти в ней ту, которую когда-то знал, ту, которой верил. — Мы воюем с самого начала! — наконец сказал он — И Пайк хотя бы понимает это! Он резко выдохнул, его взгляд стал тяжелее. — Ты ошиблась, я всегда был таким — продолжил он — Но позволил тебе, Октавии и Кейну убедить себя, что землянам можно верить. Он указал на Талию, и она подняла на него взгляд. — Хотя они снова и снова показывали своё истинное лицо! — его голос стал громче — Больше никто не умрёт из-за этой ошибки! — Беллами, ты мне нужен... — сказала Кларк тихо, и это прозвучало почти как признание. Он усмехнулся, но в этом не было радости. — Я тебе нужен? — переспросил он с горькой иронией — Ты оставила меня, ты бросила всех нас, ты забрала Талию и внушила ей, что ей нужно скрываться, из-за тебя мы потеряли её! — Она спасла меня! — резко вмешалась Талия, вскакивая со стула, её голос прозвучал громче, чем она ожидала Беллами перевёл на неё взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то болезненное — Ты не знаешь всей правды — сказал он тихо, но с холодной усмешкой Он снова повернулся к Кларк — У тебя нет власти! — продолжил он — Ты была готова сбросить бомбу на мою сестру, потом ты заключила сделку с Лексой, ты заставила убить всех, кто помогал нам! Его голос становился всё громче, он уже не контролировал себя, не пытался сдерживаться. — Людей, которые мне доверяли... — добавил он — Ты убила всех! Он отвернулся от неё, словно не мог больше смотреть, словно всё, что накопилось внутри него, наконец вырвалось наружу и оставило после себя только опустошение. Талия перевела взгляд на Кларк, и сердце болезненно сжалось, потому что по её щекам текли слёзы, тихо, беззвучно, но в этих слезах было столько боли, что Талии стало трудно дышать. И в этот момент она поняла с пугающей ясностью, что Беллами сейчас делает то же самое, что делал с ней, он бьёт туда, где больнее всего, потому что знает, где именно находится эта боль, потому что когда-то был слишком близко, чтобы не знать, и именно поэтому его слова ранят так глубоко, что от них невозможно защититься ни злостью, ни равнодушием, ни даже молчанием. Кларк тихо втянула воздух, будто он давался ей с трудом, и едва слышно шмыгнула носом, не в силах больше сдерживать дрожь, пробежавшую по её телу. Её плечи опустились, взгляд медленно скользнул вниз, в пол, словно там было единственное место, куда она могла спрятаться от происходящего, от Беллами, от Талии, от самой себя. Она сделала шаг назад, неуверенно, как человек, потерявший опору, и почти беззвучно опустилась на диван, будто вместе с этим движением из неё вышли последние силы держаться. — Мне жаль... — прошептала она, и её голос был таким тихим, таким надломленным, что в нём не осталось ни прежней уверенности, ни силы, только голая, обнажённая вина. Эти слова не прозвучали громко, но они ударили сильнее любого крика. Талия опустила голову, взгляд уткнулся в пол, но она уже ничего не видела перед собой. В груди резко сжалось, болезненно, глубоко, так, будто кто-то с силой сдавил её сердце изнутри. В этих двух словах было слишком много — больше, чем она была готова услышать, больше, чем могла выдержать. Она подняла взгляд и посмотрела на спину Беллами. И в этот момент заметила — она дрогнула. Совсем едва заметно, но этого было достаточно, чтобы понять: его это тоже задело. Он медленно повернулся. — Прости, что я ушла... — продолжила Кларк, поднимая на него глаза, полные слёз — И прости, что... что забрала её у тебя... Её взгляд скользнул к Талии, и в этом взгляде было столько боли, столько раскаяния, что Талия резко покачала головой, будто отталкивая эти слова, не принимая их. — Нет... — выдохнула она почти неслышно — Это не так... Но её голос утонул в тишине. Беллами смотрел на Кларк долго. Слишком долго. Его взгляд был тяжёлым, неподвижным, будто он пытался найти в её лице хоть что-то, что могло бы всё объяснить, оправдать, вернуть назад. Слёзы медленно текли по её щекам, и Талия вдруг почувствовала, как её собственное дыхание сбивается. Она тихо шмыгнула носом. И вдруг Беллами сорвался. Он резко подошёл к Кларк и опустился перед ней на корточки. Талия замерла. Сердце болезненно ударилось о грудную клетку, и в нём вспыхнула надежда — внезапная, отчаянная, почти пугающая. Ей показалось, что сейчас всё изменится, что сейчас он услышит, поймёт, остановится, что ещё не поздно. Беллами осторожно взял руку Кларк в свою. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, и он поднял на неё взгляд. — Мне тоже жаль... — прошептал он. Кларк слабо улыбнулась, сквозь слёзы, почти не веря в это, цепляясь за эти слова как за спасение. И в ту же секунду всё рухнуло. Резкий металлический щелчок разрезал воздух. Беллами вытащил наручники — быстро, без колебаний — и прежде чем Кларк успела осознать происходящее, холодное кольцо сомкнулось на её запястье, а второе — на металлической перекладине дивана. Звук был коротким. Но он прозвучал как приговор. Талия застыла. — Беллами... что ты делаешь? — её голос дрогнул, ломаясь на середине. — Эй! — Кларк резко дёрнула рукой, но цепь только звякнула в ответ, холодно и безжалостно. Беллами выпрямился. Он даже не посмотрел на неё. Талия шагнула вперёд. — Беллами, нет... не надо... — в её голосе уже звучала паника. Но он развернулся. Резко. И оказался перед ней. Она хотела оттолкнуть его, отступить, сделать хоть что-то — но его руки уже сомкнулись на её запястьях. Сильно. Жёстко. — Талия... ты должна понять! — его голос был напряжённым, глухим — Ты заняла не ту сторону! Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но его хватка только усилилась. Пальцы впились в кожу, и от резкой боли у неё вырвался сдавленный стон. — Беллами... не делай этого, пожалуйста — её голос дрожал, слёзы уже застилали глаза. — Ты ничего не знаешь! — вдруг сорвался он, и его крик ударил по ушам — Ты не знаешь всей правды! Он толкнул её. Талия ударилась спиной о стену, дыхание выбило, и на секунду мир будто качнулся. Она посмотрела на него со страхом. Не узнавая его. — Это не тот человек, которому ты можешь доверять! — он резко указал на Кларк. — Не тебе это решать! — выкрикнула Талия, срываясь. Беллами усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья — только боль и злость. — Хочешь знать правду? — его голос стал ниже, опаснее — Хочешь узнать, что она от тебя скрывала? Что скрывали твой отец и Эбби? Сердце Талии пропустило удар. Она замерла. — Ты была с ней всё это время... — продолжал он, шаг за шагом приближаясь словами, как ударами — Делилась с ней всем... доверяла... а она так и не сказала тебе. Беллами истерически рассмеялся. Талия качала головой, слёзы текли по щекам, дыхание сбивалось. — Потому что Великая Ваннэда всегда делает всё правильно, да?! — его голос был резким. Каждое слово било в самое сердце. — Ты думаешь, я бросил тебя... там? — голос Беллами стал ниже, тише, но от этого в нём появилось что-то гораздо более тяжёлое, почти невыносимое — На горе Везер? Думаешь, я бы бросил твое тело там? Талия вздрогнула, будто он не словами, а руками коснулся самой болезненной точки внутри неё. Она не сразу подняла на него взгляд, будто боялась услышать продолжение, боялась, что он подтвердит её худшие страхи... или разрушит их, оставив после себя ещё большую пустоту. — Я не бросал тебя — произнёс он медленно, делая акцент на каждом слове, словно пытался вбить их в её сознание — Я возвращался! Эти слова повисли в воздухе. Талия резко вдохнула, но этот вдох обжёг лёгкие, как холодный воздух в мороз. Она подняла на него глаза — в них уже не было злости, только растерянность, страх... и зарождающееся, опасное сомнение. Беллами сделал шаг ближе, не отпуская её, будто боялся, что если ослабит хватку, она исчезнет снова — как тогда. Он взял ее лицо в свои руки. — Я возвращался за тобой — продолжил он, и голос его дрогнул — Я хотел забрать тебя... твоё тело... чтобы не оставлять тебя там... чтобы... — он запнулся, сглотнул, и на мгновение закрыл глаза, собираясь с силами — Чтобы попрощаться по-настоящему. У Талии сжалось горло. Она смотрела на него, не моргая, и вдруг почувствовала, как внутри что-то начинает ломаться — медленно, болезненно. — Но тебя там не было… — сказал он, уже почти шёпотом. И в этом шёпоте было больше боли, чем в любом крике. — Я обыскал всё... каждый коридор, каждый уровень... я возвращался снова и снова... — его взгляд стал стеклянным, будто он уже не здесь, а там, в тех холодных бетонных стенах, среди крови и дыма — Я не верил, что ты могла просто исчезнуть. Талия зажала губу, чтобы не закричать. Но Беллами продолжал, его голос становился все громче, все резче. — Я вышел в лес... — продолжил он — Думал, может, тебя вынесли, может, ты жива, может, ты... — он запнулся, голос сорвался. Её руки начали дрожать. — Я искал тебя, Талия! — выдохнул он — Я ходил кругами вокруг этой проклятой горы, день за днём... пока не начал терять себя! Слёзы медленно покатились по его щекам, но он даже не пытался их стереть. — Но твой отец... — его голос стал жёстче, будто он заставлял себя говорить дальше — Он сказал, что это бессмысленно. Что если тела нет — значит... — он сжал челюсти — Значит, скорее всего, его забрали жнецы. Он договорил. Хоть и через силу, но смог, сказать это. Талия покачала головой, словно пыталась вытолкнуть эти слова из реальности. — Он сказал мне остановиться! — продолжил Беллами тише — Сказал, что я должен принять это... и идти дальше. Пауза. — Но я не смог — прошептал он. И в этот момент в его голосе не осталось ничего, кроме правды. Талия подняла на него глаза. Он смотрел прямо в неё — открыто, без защиты, без привычной жёсткости. — Я не смог тебя отпустить — сказал он. Её дыхание сбилось. — Я думал о тебе каждый день... — продолжил он — В каждом бою, в каждом решении... ты была там. Он сделал ещё один шаг ближе. Слишком близко. — И да... — его голос стал тише, почти виноватым — Ты была права. Талия замерла. — Джина... — он сглотнул — Она не была тобой. Она никогда не могла бы даже стать тобой! Сердце Талии болезненно сжалось. — Я пытался... — он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости, только боль пережитого — Пытался жить дальше, как все говорили... пытался быть тем, кем должен, но... Он посмотрел ей прямо в глаза. И в этом взгляде было слишком много. — Я всё ещё люблю тебя. Слова прозвучали тихо. Но они разорвали её изнутри. Талия резко вдохнула, и этот вдох превратился в судорожный всхлип. Мир вокруг будто начал сжиматься, стены приблизились, воздух стал тяжёлым, липким. — Нет... — прошептала она, качая головой — Нет, ты не можешь, ты не должен был говорить это! Её руки дрожали так сильно, что она не могла их удержать. — Это все неправда… — её голос ломался, рассыпался на куски. Она не могла собрать мысли. Они разбегались. Слишком много всего сразу. Слишком больно. Слишком поздно. Её дыхание стало рваным, быстрым, грудь поднималась и опускалась в панике, будто она тонула и не могла вынырнуть. — Талия... — тихо позвал Беллами. Но она уже не слышала его так, как раньше. — Ты же до сих пор не знаешь, кто твоя кровная мать... ведь так? — произнёс Беллами уже тише, но в этой тишине его голос прозвучал тяжелее любого крика. И в этот момент внутри Талии все оборвалось. Это не было похоже на удивление. Это было похоже на удар — глухой, точный, в самое сердце, после которого сначала не чувствуешь боли, только пустоту. Мир вокруг словно потерял очертания: стены расплылись, звуки стали тише, даже дыхание стало чужим, как будто не её. Она замерла так резко, будто её тело просто отключилось, отказалось двигаться дальше. Медленно, почти неосознанно, Талия перевела взгляд на Кларк. И именно это было хуже всего. Кларк больше не пыталась вырваться. Её руки опустились, плечи дрогнули, а глаза... в них было всё. Боль. Вина. Страх. И правда. Та самая правда, которую Талия искала всю свою жизнь на этой планете. Та самая правда, о которой ей никто не говорил. — Все твои близкие люди знают об этом... — продолжил Беллами, его голос стал жёстче, будто он уже не мог остановиться — Кроме тебя! Потому что Маркус, Эбби... и она — он чуть сильнее сжал лицо Талии, заставляя её не отводить взгляда от Кларк — Решили, что ты не должна знать. Талия всхлипнула, но не от давления его рук. Она вообще почти ничего не чувствовала. Только нарастающий, удушающий шум в голове. Как будто кто-то открыл плотину, и воспоминания, слова, разговоры — всё хлынуло разом. Каждый вечер у костра. Каждый разговор с Кларк. Каждый вопрос о матери. Каждая попытка понять, кто она. И Кларк... всегда рядом. Всегда слушает. Всегда поддерживает. Всегда говорит что-то мягкое, осторожное... но никогда — правду. Никогда. — Талия... — голос Кларк дрогнул, она покачала головой, слёзы текли по её щекам без остановки. Но Талия уже не слышала её. Она смотрела, но не видела. Она дышала, но не могла вдохнуть. Беллами наклонился к её лицу, его голос стал почти шёпотом, но от этого только страшнее, потому что он звучал прямо у неё в голове. — Я всегда был честным с тобой! — сказал он, глядя ей прямо в глаза, не давая отвернуться — Даже когда было больно. Даже когда это разрушало нас. И сейчас... я не собираюсь лгать. Его пальцы сжались ещё сильнее, и Талия наконец почувствовала боль. Настоящую. Резкую. Возвращающую её в реальность. — Кларк знала… — выдохнул он — Всё это время. Она знала, что ты её сестра! Мир рухнул. Громко. Резко. Он просто... исчез. Как будто всё, на чём стояла Талия, оказалось иллюзией. Её губы приоткрылись, но ни один звук не вышел. Горло сжалось так сильно, что даже воздух не проходил. Грудь начала подниматься быстрее, рвано, болезненно, как будто она пыталась вдохнуть, но не могла. Паника накрыла её мгновенно. Руки задрожали. Колени ослабли. Сердце заколотилось так сильно, что казалось, ещё немного — и оно просто взорвется. Она резко вырвала своё лицо из рук Беллами, отступила назад, но спина тут же ударилась о стену, и этот тупой удар только усилил ощущение ловушки. — Нет... — прошептала она, но это даже не было словом, это был звук — Этого не может быть! Она схватилась за голову, пальцы вцепились в волосы, как будто она пыталась удержать себя, не развалиться на части. — Это неправда... — голос дрожал, ломался, срывался — Ты врёшь! Ты просто хочешь... Она не смогла закончить. Потому что знала. Знала, что он не врёт. И это было хуже всего. Её взгляд снова метнулся к Кларк. — Скажи... — прошептала Талия, делая шаг вперёд, ноги едва держали её — Скажи, что это не так! Кларк закрыла глаза. И этого оказалось достаточно. — Скажи! — голос Талии сорвался на крик, полный отчаяния, боли, предательства — Скажи мне, что это ложь! Кларк медленно покачала головой. И прошептала, едва слышно: — Талия... И в этот момент Талия все нити доверия взорвались. Слёзы хлынули так резко, что она даже не успела их остановить. Её дыхание сбилось окончательно, она начала задыхаться, всхлипы вырывались сами, неконтролируемо, рвано. Она отступила назад, скользнула вниз по стене, опускаясь на пол, прижимая ладони к лицу, но это не помогало. Ничего не помогало. — Ты! — она попыталась сказать, но вместо этого кричала — Ты всё знала! Её плечи затряслись. — Всё это время! — она судорожно вдохнула, будто тонущий человек — Я рассказывала тебе всё! Я доверяла тебе... Она подняла взгляд, и в нём больше не было ничего, кроме чистой, оголённой боли. — А ты просто смотрела на меня и молчала... Кларк не смогла ответить. Беллами тоже замолчал. В комнате повисла тишина, но это была не спокойная тишина — она давила, ломала, душила. Это было не просто предательство. Это было разрушение всего, во что она верила. Беллами медленно опустился перед ней на корточки, словно боялся напугать её ещё сильнее, ведь Талия все еще стояла на грани — между тем, чтобы окончательно сломаться, или удержаться хотя бы за что-то знакомое. Его пальцы, теплые и немного дрожащие, коснулись её подбородка и осторожно приподняли лицо, заставляя её посмотреть прямо в его глаза. В этих глазах больше не было той ярости, с которой он кричал несколько минут назад — там осталась только боль... и какая-то отчаянная, почти пугающая надежда. — Ты всегда доверяла мне — тихо произнёс он, и голос его прозвучал непривычно мягко, почти ломко. Талия сглотнула, чувствуя, как ком в горле становится только больше, тяжелее, будто мешая ей даже дышать. Её губы дрогнули, но она ничего не сказала, только смотрела на него, пытаясь понять — где правда, а где очередная ложь, в которую её снова пытаются завернуть, как в чужую жизнь. — Поэтому прошу... доверься и сейчас — добавил он шёпотом, словно это было не требование, а последняя просьба. На секунду время будто остановилось. Талия замерла, её дыхание продолжало быть неровным, прерывистым. Она не сразу отвела взгляд, но всё же не выдержала — её глаза соскользнули с лица Беллами, ускользнули за его плечо... туда, где была Кларк. Кларк уже не просто плакала — она отчаянно мотала головой, словно пыталась отговорить Талию. — Нет... — прошептала она сначала, но этот шёпот быстро перерос в дрожащий, срывающийся голос — Талия, нет... не ведись, пожалуйста! Не надо! С каждым словом её голос становился громче, отчаяннее, срываясь на крик. — Талия, прошу тебя, не делай этого! Эти слова били прямо в грудь, разрывали изнутри, заставляли сердце Талии метаться между двумя сторонами, каждая из которых тянула её к себе. Талия снова посмотрела на Беллами. Её челюсть сжалась так сильно, что заболели виски. В глазах стояли слёзы, но теперь в них было что-то другое — не только боль, не только растерянность... там появилось холодное, болезненное понимание. Всю её жизнь за неё решали. Ей не договаривали. Её оберегали... или лгали. И сейчас перед ней был человек, который, по крайней мере, не пытался притворяться, что всё хорошо. Её губы дрогнули. Она шмыгнула носом... и медленно, почти незаметно, кивнула. Один раз. Потом ещё. Словно убеждала не его — а саму себя. Беллами выдохнул, будто всё это время держал в себе воздух, и осторожно взял её за руки, помогая подняться. Его пальцы обхватили её ладони крепче, чем нужно, как будто он боялся, что она снова упадет, если он ослабит хватку. Талия поднялась на ноги, но взгляд её уже не искал Кларк. Она не могла. Просто не могла заставить себя посмотреть туда снова. Потому что если посмотрит — то может не сдержаться. И она знала это. Беллами мягко, но уверенно потянул её за руку к двери. Его шаги были быстрыми, решительными, будто он не давал ни себе, ни ей времени передумать. — Талия! — голос Кларк прорезал воздух, полный боли и отчаяния — Прошу тебя, не уходи! Пожалуйста! Этот крик будто прошёл сквозь неё. Ведь Талия даже не обернулась. Потому что ей стало всё равно. Дверь закрылась за ними с глухим звуком, отрезая крики, слёзы... и ту часть её жизни, которую она только что оставила позади. Коридор встретил их холодом и пустотой. Беллами всё ещё держал её за руку, ведя вперёд, но шаг Талии вдруг сбился. Она резко остановилась и дёрнула его назад. Он обернулся сразу. — Я... — её голос охрип, и ей пришлось сделать вдох, чтобы продолжить — Я помогу тебе! Слова давались тяжело, будто каждое из них нужно было вытаскивать из себя силой. — Я не буду мешать... — добавила она, опуская взгляд, не в силах снова смотреть ему в глаза — Но я не буду убивать землян. Я не буду участвовать в этой войне. Она говорила это медленно, чётко, словно ставила границу, за которую не позволит переступить даже ему. Беллами замер. На мгновение он опустил взгляд в пол, его челюсть напряглась, будто внутри него снова начиналась борьба. Но затем он поднял глаза. Посмотрел на неё. На её заплаканное лицо, на потухший взгляд, на то, как она стала ещё... тише. Сломаннее. И кивнул. — Я и не собираюсь заставлять тебя — сказал он уже спокойнее. Его голос снова стал мягче, но теперь в нём была странная уверенность. — Теперь мы снова вместе — добавил он, чуть сжимая её руку — И снова в одной команде. Эти слова повисли в воздухе. Талия сглотнула. И в этот момент внутри неё что-то надломилось. Не громко. Не резко. Тихо. Как треск стекла, который слышишь только ты. Её взгляд потускнел, будто из него вытащили что-то живое, что-то тёплое. Она кивнула. Медленно. Глубоко. И больше ничего не сказала.