Том 3 | Часть 8

Утро наступило слишком быстро, почти неожиданно, словно ночь просто не успела развернуться как следует, не успела утянуть за собой мысли, которые обычно не дают уснуть. И, что было самым странным, самым непривычным — Талия всё же уснула. Без долгих метаний, без тяжёлых воспоминаний, без той боли, что обычно поднималась, стоило закрыть глаза. Это было тихо. Спокойно. И от этого — почти пугающе. Сейчас она лежала на кровати, устроившись на боку, подложив руку под голову, и держала перед собой книгу. Страницы медленно перелистывались, взгляд скользил по строчкам, но иногда она ловила себя на том, что читает одно и то же место уже в третий раз, потому что мысли всё равно ускользают куда-то глубже, туда, где вчерашний день всё ещё оставил свой след. Где-то за стенами слышались голоса, шаги, жизнь Аркадии продолжалась, будто ничего не произошло. Время приближалось к полудню. И, впервые за долгое время, Талия не чувствовала необходимости куда-то идти, что-то делать, кому-то что-то доказывать. Она просто... лежала. Пока в дверь не постучали. Звук был негромким, но отчётливым, вырывающим её из собственных мыслей. — Открыто! — произнесла она, не отрывая взгляда от страницы. Дверь открылась. И только тогда она подняла глаза. На пороге стоял Беллами. Талия слегка удивлённо моргнула, а затем отложила книгу в сторону и приподнялась, садясь на кровати. — Доброе утро — сказала она, и в её голосе прозвучала мягкость, которой раньше почти не было. Беллами кивнул, но внутрь не зашёл. Он остался в проёме, словно не хотел нарушать границу её личного пространства. — Ты бы не могла выйти? — произнёс он, прищурившись, и на его губах появилась знакомая, чуть ехидная ухмылка — Хочу тебе кое-что показать. Талия нахмурилась, но без раздражения, скорее из любопытства. — Да... конечно — ответила она, поднимаясь. Она потянулась за кожаной курткой, которая лежала на стуле, накинула её на плечи и направилась к двери, проходя мимо него. Беллами отступил, пропуская её вперёд, и затем пошёл следом. Они двигались по коридору в относительной тишине, слыша только шаги и отдалённые звуки лагеря. И именно в этот момент Талия вдруг поняла, что не может больше держать один вопрос внутри. Она глубоко вдохнула. — Можно задать тебе один вопрос? — произнесла она, когда они свернули за угол. Беллами не остановился, но слегка повернул голову. — Конечно. Талия на секунду замялась, подбирая слова. — Расскажи мне, как ты узнал о том, что Эбби... — она запнулась, не зная, как правильно сказать это вслух. — Твоя мать? — спокойно закончил за неё Беллами. Талия коротко кивнула. Он пожал плечами, будто это не было чем-то значительным. — Это было задолго до твоего возвращения — начал он — На одном из поминальных вечеров твой отец... перебрал. А я тогда был, скажем так, его правой рукой. Именно тогда он мне всё и рассказал. Талия нахмурилась. Это не укладывалось в её воспоминания. Маркус, которого она знала, не пил. Он всегда был собранным, строгим, контролирующим себя. Но потом она вспомнила всё остальное. Насколько многое изменилось. И тихо кивнула, отгоняя лишние мысли. Они вышли наружу. Солнце ударило в глаза, яркое, почти ослепляющее, заставляя на секунду прищуриться. Лагерь жил своей жизнью: кто-то работал, кто-то разговаривал, кто-то просто сидел в тени, отдыхая. Всё казалось обычным. Слишком обычным. Беллами остановился у загона. Талия перевела взгляд и сразу увидела двух лошадей. Белую — спокойную, стоящую чуть в стороне. И его — Максимус. Он спокойно жевал сено, будто ничего в мире его не тревожило. И от этого вида внутри Талии что-то мягко откликнулось. Она невольно улыбнулась и подошла ближе, протягивая руку. — Ну привет, озорник — тихо сказала она, проводя пальцами по его гриве. Максимус фыркнул, но позволил ей прикоснуться. Талия усмехнулась и, не отрывая руки от коня, повернула голову к Беллами. — И зачем ты привёл меня сюда? — Талия повернула к нему голову, не прекращая мягко перебирать пальцами тёмную гриву Максимуса, словно это движение помогало ей держаться спокойнее, чем она была на самом деле. Она ожидала чего угодно — разговора, приказа, очередной попытки убедить её в чём-то, но точно не этого тихого момента у загона, под солнцем, среди обычной лагерной суеты. Беллами не ответил сразу. Он стоял, опершись локтями о деревянный забор, и смотрел не на неё — на коня, на то, как Талия улыбается рядом с ним, на её руки, на её лицо, в котором сейчас не было ни напряжения, ни той холодной защиты, к которой он уже успел привыкнуть. Только потом он чуть усмехнулся, перевёл взгляд на неё и сказал: — Просто подумал... что ему стоит проводить больше времени со своей хозяйкой. Талия замерла. Не сразу. Сначала её пальцы всё ещё скользили по гриве, но движение стало медленнее, осторожнее, пока совсем не остановилось. Она медленно повернула голову к нему, словно не до конца расслышала. — С хозяйкой? — переспросила она, чуть нахмурившись, будто пытаясь понять, правильно ли она услышала. Беллами пожал плечами, но в его взгляде не было насмешки. Только спокойная уверенность. — Ну да. — Подожди... — Талия даже тихо усмехнулась, но в этом звуке было больше растерянности, чем веселья — Ты сейчас серьёзно? Она сделала шаг в сторону, чуть отступая от коня, но всё ещё держась за забор, будто боялась отпустить и потерять этот момент. — Ты даришь мне коня? Беллами коротко выдохнул, провёл языком по губам и на секунду отвёл взгляд, словно не любил делать такие вещи слишком открыто. — Если тебе так проще это назвать — да. Талия покачала головой, не веря. — Беллами, это не... — она запнулась, подбирая слова — Это не нож или куртка. Это живое существо. У него был хозяин. Она прищурилась, внимательно глядя на него. — И я сомневаюсь, что он просто так решил от него избавиться. Беллами чуть усмехнулся, но уже тише. — Мы поговорили. — Поговорили? — Талия склонила голову, и в её голосе появилась лёгкая ирония. — Это сейчас так называется? Он посмотрел на неё, и на секунду между ними повисло молчание, в котором было больше смысла, чем в словах. — Он согласился — наконец произнёс Беллами чуть жёстче — Этого более чем достаточно. Талия задержала на нём взгляд ещё на секунду, будто хотела что-то сказать, возможно — возразить, возможно — снова упрекнуть. Но не стала. Вместо этого она медленно выдохнула и снова повернулась к Максимусу. Конь тихо фыркнул, будто почувствовал её внимание, и чуть наклонил голову. Талия провела ладонью по его шее, уже увереннее, мягче. — Значит... теперь ты мой? — тихо пробормотала она, больше для себя, чем для кого-то ещё. Максимус лениво тряхнул головой, отгоняя мух. И это почему-то вызвало у неё улыбку. Настоящую. Не сдержанную. Она чуть опустила взгляд, а затем, не оборачиваясь, тихо сказала: — Спасибо тебе. Беллами не ответил сразу. Он смотрел на неё, на то, как изменилось её лицо, как исчезла привычная настороженность, как в глазах появилась мягкость. — Не только за коня — добавила она спустя пару секунд, глубоко вдохнув — За всё. Теперь она всё же повернулась к нему. Медленно. И посмотрела прямо в глаза. — За то, что сказал правду, когда никто другой не смог — её голос стал тише, но в нём появилась тяжесть — За то, что не пытался сделать вид, будто всё нормально, чем есть на самом деле. Она чуть усмехнулась, но в этой усмешке было больше грусти. — И за то, что не стал меня жалеть. Беллами чуть нахмурил брови, словно хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Талия же вдруг сделала шаг ближе. Небольшой. Но достаточный, чтобы расстояние между ними стало почти ощутимым. Талия на секунду замолчала, словно собираясь с мыслями, словно внутри неё происходило что-то куда более сложное, чем просто выбор слов. Её взгляд скользнул по лицу Беллами, задержался на его глазах, потом на губах, и снова вернулся обратно, уже более уверенно. Она сделала небольшой шаг ближе. — Можно тебя отблагодарить? — произнесла она тихо, но без прежней резкости, без защиты в голосе, которая раньше появлялась почти всегда. Беллами чуть выгнул бровь, уголок его губ дёрнулся вверх. — Можешь попробовать — протянул он с лёгкой насмешкой, но не отводя от неё взгляда. — Я серьёзно! — добавила Талия, едва заметно нахмурившись, но в её глазах уже не было раздражения — только напряжённая решимость. Он всмотрелся в неё внимательнее, словно пытаясь понять, шутит она или нет, а потом чуть кивнул. — Хорошо. На мгновение всё вокруг будто притихло. Талия замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, громче, как будто отдаваясь в висках. Она не привыкла к таким моментам, не привыкла делать шаг первой, отвыкла открываться, особенно перед ним — после всего, что было. Но сейчас... Сейчас всё было иначе. Она медленно подошла ближе, настолько, что расстояние между ними почти исчезло. Её пальцы на секунду сжались в кулак, словно она собирала остатки сомнений и отпускала их. Талия приподнялась на носочках. И, не позволяя себе передумать, мягко коснулась его губ. Коротко. Тепло. Почти осторожно. Но в этом прикосновении было слишком много — благодарность, признание, доверие, которое она, несмотря ни на что, снова чувствовала к нему. Когда она отстранилась, это произошло не резко. Медленно. Как будто она сама не хотела обрывать этот момент. Её глаза сразу нашли его. И именно тогда она поняла, что сделала. Щёки мгновенно залило теплом. Она чуть отвела взгляд в сторону, но всего на секунду, а потом снова посмотрела на него, уже с лёгкой, почти смущённой улыбкой, которую она даже не пыталась скрыть. Беллами не двигался. Он смотрел на неё внимательно, будто пытаясь прочитать каждую эмоцию, каждое изменение в её лице. А потом тихо усмехнулся. Не громко. Но достаточно, чтобы она это услышала. — Ты смутилась — сказал он, чуть наклонив голову, и в его голосе прозвучала мягкая, тёплая насмешка. Талия закатила глаза, но в этом жесте не было раздражения — только попытка скрыть то, что и так было очевидно. — Даже не надейся — пробормотала она, скрестив руки на груди, но улыбка всё равно осталась. Беллами сделал шаг ближе. Небольшой. Но достаточно, чтобы снова сократить расстояние между ними. Талия прикусила губу, на секунду отворачиваясь, словно собираясь с мыслями, а потом снова посмотрела на него. — Не привыкай — добавила она, но голос её был мягче, чем слова. Беллами лишь хмыкнул. — Слишком поздно. На секунду между ними повисла тишина. Не неловкая. Скорее... наполненная. Живая. И в этой тишине было больше, чем в любых словах. Потому что впервые за долгое время между ними не было ни спора, ни злости, ни попытки доказать что-то друг другу. Только этот момент. И то, что они оба не хотели его прерывать. Тёплый, почти нереальный момент у загона оборвался резко, будто его просто вырвали из реальности. Сначала Талия услышала шаги. Тяжёлые, быстрые, сбивающие дыхание пространства вокруг. Она даже не сразу обернулась — только когда почувствовала, как Беллами слегка напрягся рядом с ней, как его плечи едва заметно напряглись, будто он уже знал, кто сейчас появится. Пайк подошёл почти вплотную. И в этот раз в нём не было той холодной уверенности, к которой все уже привыкли. Его лицо оставалось спокойным, но слишком напряжённым, слишком собранным, будто внутри что-то сдвинулось. — Беллами, пошли! — произнёс он быстро, глухо, даже не посмотрев на Талию — У Ханны есть важная информация. В его голосе не было приказа ради власти. Только срочность. И это чувствовалось. Талия машинально перевела взгляд на Беллами, и их глаза встретились всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы понять — что-то действительно не так. Беллами кивнул, почти сразу. Но, прежде чем двинуться, добавил: — Талия пойдёт с нами. Пайк остановился. Медленно повернул голову, и его взгляд наконец остановился на ней. Внимательный. Тяжёлый. Оценивающий. Талия не отвела глаз. Лишь чуть пожала плечами, будто показывая — ей нечего скрывать, она не пытается влезть туда, где ей не место. — Пайк — чуть жёстче добавил Беллами, делая шаг вперёд — Она доверенное лицо. Пауза растянулась. Секунда. Две. Пайк тяжело выдохнул, будто боролся с чем-то внутри, и наконец кивнул. — Ладно... раз ты ей доверяешь. Он развернулся резко и пошёл прочь, не дожидаясь их. Талия на секунду осталась стоять на месте. Её взгляд невольно вернулся к Максимусу. Конь спокойно стоял у корыта, лениво жуя сено, будто всё происходящее не имело к нему никакого отношения. Эта картина была слишком спокойной. Слишком... нормальной. И от этого ещё сильнее давило внутри. Талия тихо выдохнула. И пошла за Беллами. Они двигались быстро, почти синхронно, шаг в шаг, и молчание между ними уже не было тем спокойным, что было у загона — теперь оно было напряжённым, наполненным ожиданием. Башня у ворот приближалась слишком быстро. Пайк уже начал подниматься по лестнице, не оглядываясь. Беллами остановился у основания и жестом пропустил Талию вперёд. Она прищурилась, глядя на него снизу вверх, и в её взгляде на секунду мелькнуло что-то живое, привычное. — Неа — тихо усмехнулась она — Лезь первым. Лучше я посмотрю на тебя снизу! Беллами фыркнул, качнув головой. — Какая досада. Но в голосе не было раздражения. Он развернулся и начал подниматься, уверенно, быстро, цепляясь за перекладины. Талия последовала за ним. Металл лестницы был холодным под пальцами, дыхание сбивалось не от высоты, а от нарастающего внутри напряжения. Когда они поднялись наверх, воздух будто стал плотнее. Тяжелее. Ханна стояла у стола с разложенной картой, её пальцы нервно лежали на краю, взгляд был сосредоточенным, но тревожным. — Сэр, мы потеряли связь с одним из отрядов разведки! — произнесла она. Слова прозвучали тихо, но ударили сильнее, чем крик. Беллами и Пайк переглянулись. — В нём четверо наших — добавил Беллами, уже напрягаясь. Талия подошла ближе. Медленно. Её взгляд скользнул по карте, но сначала она просто слушала. — В восемь утра из Аркадии вышло три отряда патрулирования — продолжила Ханна, указывая на разные точки — Каждый доложил о контакте с землянами примерно в миле от лагеря. Пайк наклонился над картой, его пальцы сжались в кулак. — По вашему приказу два отряда отступили и вернулись! — добавила Ханна. — Без потерь. — А третий? — резко спросил Беллами. Ханна замолчала на секунду. Слишком долгую. — Связь оборвалась. Эти слова не просто повисли в воздухе — они будто впитались в него, сделали его тяжёлым, вязким, почти невыносимым для дыхания. На секунду показалось, что даже ветер за пределами вышки стих, словно и он замер, прислушиваясь к тому, что будет дальше. Беллами не сразу отреагировал. Он стоял неподвижно, глядя на карту так, будто мог силой взгляда вернуть тот отряд обратно, будто мог увидеть сквозь линии и отметки, что именно там произошло. Его челюсть медленно сжалась, пальцы на руках напряглись, и Талия заметила, как он едва заметно провёл языком по внутренней стороне щеки — привычный жест, когда он пытался сдержать эмоции и быстро взять ситуацию под контроль. Пайк же выпрямился чуть резче. Его взгляд стал холоднее, но в этой холодности впервые появилась тень сомнения, тонкая трещина в той уверенности, которую он всегда демонстрировал. Он перевёл взгляд с карты на Ханну, будто ожидая, что она добавит что-то ещё, скажет, что это ошибка, что связь просто временно пропала. Но Ханна молчала. И это молчание говорило больше любых слов. Талия в этот момент сделала медленный шаг вперёд. Она чуть нахмурилась, а затем, не отрывая взгляда от карты, вдруг заговорила — спокойно, но так, что её голос будто разрезал напряжённую тишину: — А с каких сторон они прибывают? Вопрос прозвучал неожиданно. Ханна замерла. Беллами и Пайк одновременно повернули головы в сторону Талии, словно только сейчас по-настоящему обратили на неё внимание не как на присутствующего, а как на того, кто начинает видеть больше, чем остальные. На мгновение повисла пауза. Ханна переглянулась с Пайком, затем с Беллами, будто проверяя, стоит ли вообще отвечать, но всё же пожала плечами и тихо сказала: — С севера и с запада. Талия кивнула. Медленно. Очень медленно. Её губы дрогнули, и на лице появилась почти незаметная усмешка — не насмешка, не радость, а горькое понимание, от которого внутри становится пусто. Она подняла взгляд. — Они берут нас в кольцо. Слова прозвучали тихо, но в этой тишине было больше веса, чем в любом крике. Беллами резко развернулся к ней всем корпусом. Его брови сошлись, взгляд стал острым, напряжённым, будто он пытался за секунду разобрать каждую её мысль, каждое слово. Он на мгновение переглянулся с Пайком, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу, которую он ещё не хотел признавать. — В каком смысле? — спросил он, уже не скрывая напряжения. Талия чуть склонила голову, будто удивляясь, что это не очевидно. Она подошла ближе к столу. Медленно. Почти плавно. Её пальцы легли на край карты, и она наклонилась над ней, снова возвращаясь в это пространство линий и точек, где всё вдруг стало слишком понятным. — Вы убили триста воинов — начала она негромко, но чётко, не поднимая взгляда — Вы ослабили ближайшие деревни. Лишили их защиты. Её палец коснулся одной точки. Потом другой. Она провела между ними невидимую линию. — А это значит, что они не нападают — продолжила она, и в голосе появилась жёсткость, почти холод — Они не пойдут в открытую. Они выжидают. Теперь она подняла взгляд. Сначала на Беллами. Потом на Пайка. — Они делают умнее. Её палец снова коснулся карты. Она взяла карандаш со стола и на этот раз она медленно обвела круг вокруг Аркадии. Движение было неспешным. Почти символичным. — Они окружают вас. Слова прозвучали как приговор. Беллами замер. Его взгляд опустился на карту, и он словно увидел это впервые — не просто разрозненные точки, а замыкающуюся линию, из которой нет выхода. — Чтобы сдержать нас внутри... — прошептал он, почти неосознанно, глядя в одну точку. Талия кивнула. Её взгляд стал тяжелее. Она повернулась к Пайку. Теперь уже прямо. Без уклонений. — Если они собрали воинов всех двенадцати кланов... — сказала она медленно, давая каждому слову вес — Вам не прорваться. Пауза. Тишина. — Мы в ловушке. Эти слова не были угрозой. Они были фактом. Пайк моргнул. Один раз. Медленно. Как будто это помогало ему собраться с мыслями, удержать контроль над ситуацией, которая вдруг начала ускользать. Он сглотнул, и это движение не осталось незамеченным. Впервые за всё время в его лице появилась не уверенность, а необходимость... думать. По-настоящему. — Что-то изменилось... — произнёс он тихо. И в этих словах было больше признания, чем он, возможно, хотел показать. Никто не ответил. Потому что это уже было очевидно. Все это почувствовали. И каждый в этот момент понял одно и то же — игра стала другой. И правила больше не на их стороне. Охранник, который всё это время стоял чуть в стороне, незаметный на фоне напряжённого разговора, вдруг резко выпрямился. Его движения были настолько внезапными, что это само по себе уже заставило всех обернуться. Он отнял бинокль от глаз, но всё ещё смотрел в ту же сторону, словно боялся, что если отведёт взгляд, увиденное исчезнет. — Сэр... вы должны это увидеть! — произнёс он, и в его голосе прозвучала тревога, едва скрытая за военной сдержанностью. Пайк нахмурился и, не задавая лишних вопросов, быстрым шагом подошёл к нему. Он резко выхватил бинокль из его рук и поднёс к глазам, всматриваясь вдаль, туда, куда указывал дозорный. На его лице не сразу что-то изменилось. Но уже через секунду линия его губ напряглась. Беллами и Талия, не сговариваясь, подошли к перилам вышки. Они прищурились, вглядываясь в линию леса, где тени уже начинали сгущаться, где деревья сливались в плотную тёмную стену. И вот тогда они это увидели. Два коня. Вырывающиеся из леса на открытое пространство. Быстрые, уверенные, не хаотичные — направленные. На них были всадники. Земляне. Они мчались прямо к воротам Аркадии. Не скрываясь. Не прячась. Словно им нечего было бояться. — Что им нужно? — почти неслышно произнёс Пайк, опуская бинокль, но взгляд его оставался прикован к приближающимся фигурам. — Это посланники — ответил Беллами тихо, но уверенно. Он не отрывал глаз от всадников, и в его голосе не было сомнений. — Я уже видел их. И не дожидаясь реакции, он развернулся и направился к лестнице. Быстро. Решительно. Талия пошла следом за ним, почти не раздумывая, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия, которое уже нельзя было игнорировать. Пайк тоже двинулся за ними, но его шаг был чуть тяжелее, более напряжённый. Они спускались с вышки быстро, почти на автомате, и металлические перекладины лестницы глухо звенели под их руками, будто вторя тому напряжению, которое разлилось в воздухе. Талия чувствовала, как холод металла впивается в ладони, но почти не обращала на это внимания, потому что всё её внимание было приковано к происходящему внизу, к тем двум силуэтам, которые уже замедляли ход своих коней у ворот Аркадии, не проявляя ни малейшего страха перед тем, куда они направлялись. Когда ноги коснулись земли, Беллами не замедлил шага ни на секунду, и в его движениях не было ни растерянности, ни сомнений, только жёсткая решимость, натянутая до предела. Он сразу повернулся к охране, и голос его прозвучал резко и уверенно, как удар: — Открыть ворота! Приказ был выполнен мгновенно, потому что никто не стал спорить с тем тоном, в котором он был отдан. Тяжёлые створки ворот начали расходиться, скрипя и впуская внутрь прохладный воздух, пропитанный запахом леса. Она остановилась рядом с Беллами, чуть позади него, и её взгляд был прикован к приближающимся землянам, которые уже остановили коней у самой границы лагеря. Их позы были спокойными, слишком спокойными для людей, которые приехали в логово врага, и именно это спокойствие вызывало тревогу сильнее любого крика. Беллами слегка повернулся к ней, не отрывая взгляда от всадников, и почти шёпотом произнёс: — Останься здесь. Талия нахмурилась, потому что внутри всё противилось этому, но она заставила себя кивнуть, понимая, что сейчас любое лишнее движение может только усугубить ситуацию. Она осталась на месте, чувствуя, как напряжение буквально сжимает грудную клетку, не давая сделать полноценный вдох. Беллами вышел вперёд и остановился напротив них, сохраняя дистанцию, но в его позе читалось, что он не собирается отступать ни на шаг. Земляне смотрели на него прямо, не опуская взгляд, и в их глазах не было ни страха, ни сомнений, только какая-то странная, почти холодная решимость. — Нам нужен человек по имени Пайк! — произнёс один из них, и его голос был ровным, лишённым каких-либо эмоций, словно он зачитывал уже давно заготовленные слова. Беллами прищурился, слегка наклонив голову, и ответил коротко, почти сухо: — Зачем? Всадник сделал едва заметное движение плечом, словно собираясь продолжить заранее выученную речь. — Наша армия пала, земля напиталась кровью там, где Пайк забрал жизни! Но он не успел договорить, потому что Беллами резко перебил его, и в его голосе прозвучала холодная, почти режущая насмешка: — Добро пожаловать на войну. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые и неприятные, и Талия почувствовала, как у неё сжались зубы, потому что она понимала, к чему всё это ведёт, и понимала, что этот разговор не закончится ничем хорошим. Земляне обменялись короткими взглядами, словно подтверждая что-то друг другу, и второй всадник подался чуть вперёд. — Вы забрали жизни — произнёс он уже более твёрдо — И мы требуем другую в обмен. В этот момент вперёд вышел Пайк, и его появление изменило атмосферу почти мгновенно, потому что в его взгляде не было ни намёка на компромисс. — Мою жизнь? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка, почти презрение — Каковы ваши условия? — Иди с нами! — спокойно ответил землянин — И мы отступим. Пайк усмехнулся, будто услышал что-то нелепое. — Отступите? — По приказу командующей — продолжил тот, не повышая голоса — Вас окружила армия двенадцати кланов. Со всех сторон. Любой, кто попытается перешагнуть блокаду, будет убит! Эти слова словно ударили по воздуху, и Талия почувствовала, как внутри всё холодеет, потому что она уже озвучивала это наверху, и теперь её догадка превращалась в реальность, от которой уже нельзя было отвернуться. Беллами медленно обернулся, и их взгляды встретились, и в этом коротком мгновении было всё — понимание, напряжение и что-то ещё, что Талия не успела разобрать, потому что разговор продолжился. — Сегодня мы поприветствовали ваших людей так же, как и вы наших! — добавил второй всадник, и в следующую секунду он бросил на землю что-то тяжёлое. Форма. Окровавленная. Ткань тёмными пятнами впитывала в себя грязь, и этот вид был настолько красноречивым, что слова стали лишними. Беллами медленно поднял взгляд, и его спина напряглась, словно он сдерживал что-то внутри себя, что вот-вот могло вырваться наружу. — Идём! — приказал Пайк, его голос стал жёстче. Но Беллами не двинулся. Он стоял, будто прирос к месту, и в его взгляде появилось что-то опасное, что Талия уже видела раньше. — Я уже видел такое... — произнёс он тихо, но в этом тихом голосе было больше напряжения, чем в любом крике. Талия сделала шаг вперёд, чувствуя, как тревога перерастает в почти паническое ощущение. — Беллами, уходим! — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, но в нём всё равно проскользнула настойчивость. — Это приказ! — повторил Пайк. Но Беллами словно перестал слышать всё вокруг. — Действуй в интересах народа! — спокойно добавил землянин, и в его словах было что-то, что звучало почти как вызов. Беллами усмехнулся. Медленно. Горько. — Каждый день так и делаю. И в следующую секунду всё произошло так быстро, что Талия не успела даже вдохнуть. Он вытащил пистолет. Рука не дрогнула. Два выстрела разорвали тишину. Глухо. Резко. Пули вошли прямо в грудь. Оба всадника дёрнулись, их тела обмякли, и кони, почувствовав это, резко вскинулись, испуганно заржав и развернувшись, понеслись обратно в лес, унося с собой безжизненные тела. Тишина, наступившая после этого, была почти оглушающей. Даже ветер, казалось, замер. Беллами медленно опустил руку с оружием, развернулся и пошёл обратно в лагерь, будто ничего не произошло. Он прошёл мимо Талии, не задержав на ней взгляд, не сказав ни слова, и только бросил через плечо: — И до сих пор не изменил своё мнение. Талия осталась стоять на месте, не в силах сдвинуться, потому что внутри всё перевернулось, и она не могла понять, что именно потрясло её больше — сами выстрелы или то, насколько легко он их сделал. И в тот момент, она вспомнила себя. В первые недели на Земле. *** Талия не находила себе места. Комната, которая обычно хотя бы немного успокаивала её, сейчас будто сжималась вокруг неё тесными стенами. Воздух казался тяжелым, вязким, и сколько бы она ни пыталась отвлечься, мысли снова и снова возвращались к словам Беллами. К плану Пайка. К этой чертовой блокаде. К людям, которых собирались загнать в ловушку и уничтожить одним ударом, будто они не живые люди, а просто помеха на пути. Она ходила из стороны в сторону уже, наверное, несколько часов подряд. Медленно, нервно, иногда останавливаясь у стола, потом снова начиная шагать по комнате, словно движение могло помочь ей придумать хоть что-то. Хоть один выход. Пальцы сами тянулись ко рту, и Талия раздраженно поймала себя на том, что почти до крови сгрызла ногти. Она тяжело выдохнула и провела ладонями по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Они не отступят. Земляне не отступят. Она слишком хорошо их знала, слишком долго жила среди них, чтобы верить в обратное. После трехсот убитых воинов, после крови, после сожженных деревень никто уже не станет договариваться. И если Пайк действительно попытается устроить взрыв... все закончится бойней. Талия остановилась посреди комнаты и прикрыла глаза. — Думай... — прошептала она самой себе — Ну же, думай... Но вместо ответа в голове всплывал только образ Беллами. Беллами, который смотрел на все так, будто сам устал от всего этого. Беллами, который пытался убедить себя, что поступает правильно. Беллами, который с каждым днем всё сильнее терял себя рядом с Пайком. Как, когда то, себя теряла сама Талия. И именно это пугало её больше всего. Резкий звук открывающейся двери заставил Талию вздрогнуть так сильно, что она почти схватилась за нож, лежавший на столе. Она резко обернулась, тяжело дыша, но тут же выдохнула, увидев в дверях Беллами. — Ты меня напугал — тихо прошептала она, прижимая ладонь к груди. Но Беллами ничего не ответил сразу. Он медленно закрыл за собой дверь, и Талия почти сразу заметила напряжение в его лице. В том, как были сжаты его плечи. В тяжелом взгляде. В том, как он молчал. Он выглядел уставшим. Нет... не просто уставшим. Разбитым. Беллами медленно подошел ближе, и только тогда тихо произнес: — Сегодня просто отвратительный день. Талия уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но не успела. Беллами резко притянул её к себе. И поцеловал. Не так, как раньше после её решения, довериться ему. Не осторожно. Не коротко. Не будто боялся снова приблизиться. Нет. В этом поцелуе было всё сразу. Усталость. Злость. Страх. Желание. Отчаяние. Будто он слишком долго держал всё это внутри и наконец сорвался. Глаза Талии округлились от неожиданности. Она даже не сразу поняла, что происходит, только почувствовала, как его ладонь крепко легла ей на талию, как он прижал её ближе, будто боялся, что она исчезнет. Сердце болезненно ударилось о ребра. Когда Беллами наконец чуть отстранился, Талия тяжело вдохнула воздух и растерянно посмотрела ему в глаза. — Что стряслось? — тихо спросила она, всё ещё не до конца придя в себя. Беллами покачал головой и провел рукой по волосам, будто сам не знал, с чего начать. — После собрания... — произнес он хрипло, не отрывая взгляда от её лица — Я вдруг понял, что любой день может закончиться так и не начавшись. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего веселого. — Сегодня ты есть рядом, а завтра тебя уже могут забрать. Или меня. Или всех нас — Талия молча смотрела на него. Беллами сглотнул и продолжил уже тише — И я больше не хочу упускать возможности. Его голос стал почти шепотом. — Не хочу снова делать вид, что мне всё равно. Талия почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Она нахмурилась, внимательно вглядываясь в его лицо, будто пыталась понять, насколько он сейчас искренен. — И чего же ты от меня хочешь? — тихо спросила она. Беллами не ответил сразу. Его взгляд медленно скользнул по её лицу, по шее, по плечам, и Талия вдруг слишком отчетливо поняла, чего именно он хочет. Но вместе с этим пришло и другое понимание. Это был шанс. Шанс достучаться до него. Не через споры. Не через крики. Не через ненависть к Пайку. А через то, что всё ещё оставалось между ними. Через то, что Беллами до сих пор не смог отпустить. Талия медленно сглотнула. — Беллами... — прошептала она. И этого оказалось достаточно. Будто последняя нитка оборвалась. Беллами снова резко притянул её к себе и поцеловал, уже сильнее, жаднее, так, словно пытался наверстать все потерянные месяцы разом. На этот раз Талия ответила не сразу. Всего на секунду замерла. А потом всё-таки подалась вперед навстречу ему. С тем же отчаянием. С тем же желанием. С той же болью внутри. Пальцы Талии медленно сжались на ткани его куртки. Сначала неуверенно, будто она сама ещё не понимала, почему не отталкивает его, почему снова позволяет ему быть так близко, позволяет этому теплу снова разливаться по телу, хотя совсем недавно убеждала себя, что между ними всё давно разрушено. Но стоило Беллами почувствовать этот ответный жест, как его дыхание сбилось окончательно. Он шумно вдохнул ей в губы, и Талия ощутила, как напряжение в его теле стало почти невыносимым. Будто всё это время он держался из последних сил, старательно пряча под злостью, приказами и бесконечными спорами то, что на самом деле чувствовал. Его ладонь сильнее легла ей на талию, притягивая ближе. Слишком близко. Так, что Талия чувствовала его дыхание кожей. Чувствовала, как быстро бьется его сердце. Чувствовала знакомый запах дыма, металла и чего-то только его, от чего внутри болезненно сжималось всё сразу. И именно это было самым страшным. Не сам поцелуй. Не его руки. А то, насколько всё это было ей знакомо. Насколько сильно её тело всё ещё помнило его. Но спустя несколько секунд Талия всё же медленно отстранилась. Беллами тяжело дышал. Его глаза были потемневшими, а взгляд — таким открытым, каким она не видела его очень давно. Таким, каким он смотрел на неё только тогда, когда думал, что она этого не замечает. — Я хочу, чтобы всё было как раньше… — тихо произнес он. Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Беллами смотрел прямо ей в глаза. — Я хочу, чтобы мы снова были вместе. Чтобы ты снова была рядом со мной не потому, что выбора нет... а потому что сама этого хочешь — он сделал короткий вдох — Хочу снова защищать тебя. Хочу, чтобы ты доверяла мне. Хочу, чтобы мы снова были... нами. У Талии перехватило дыхание. Она почувствовала, как сердце болезненно сжалось в груди. Потому что она тоже этого хотела. Слишком сильно. — Я тоже хочу этого, Белл… — прошептала она наконец. На его лице мелькнула надежда. Но Талия тут же тихо продолжила: — Но ты же понимаешь... пока Пайк у власти, этому не бывать. И всё изменилось. Челюсть Беллами медленно сжалась. Он отвел взгляд куда-то выше её головы, будто пытался удержать эмоции под контролем. Талия видела, как напряглись его плечи. Как тяжело ему это слышать. Она осторожно подошла чуть ближе. — Я тоже хочу, чтобы всё было как раньше… — тихо повторила она — Но сейчас ты идешь за человеком, который уничтожает всё вокруг себя. И тебя тоже! Беллами долго молчал. Очень долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо — тихо сказал он — Я тебя услышал. Но Талия поняла по его голосу — он всё ещё не знает, что делать. Беллами сделал шаг назад. Потом ещё один. Словно снова начал закрываться от неё. — Увидимся на ужине — произнес он тихо и развернулся к двери. Талия смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается. Нет. Она не могла отпустить его вот так. — Подожди! — тихо произнесла она. Беллами остановился. Несколько секунд он стоял к ней спиной. А потом, не оборачиваясь, тихо сказал: — Я попытаюсь разобраться с этим. Талия замерла. А Беллами наконец вышел из комнаты, оставляя её одну посреди тишины, собственных мыслей... и слабой надежды, которая впервые за долгое время всё-таки появилась внутри неё.