Том 3 | Часть 11

Полчаса тянулись мучительно медленно, будто само время решило издеваться над ними, растягивая каждую секунду до предела. Лес вокруг был слишком тихим, слишком неподвижным, и от этой тишины у Талии начинало сводить нервы. Где-то неподалеку журчала мутная вода маленького пруда, ветер едва шевелил верхушки деревьев, а влажный воздух лип к коже, но даже это не помогало избавиться от внутреннего напряжения, которое медленно, мучительно разрасталось в груди. Талия уже в который раз проходила один и тот же путь вдоль берега, обхватывая себя руками, словно пыталась удержать внутри тревогу, которая рвалась наружу. Она шагала быстро, нервно, не замечая, как ветки цепляются за штаны, как мокрая трава липнет к ботинкам. Это было почти смешно. Каждый раз, когда мир вокруг начинал рушиться, когда страх становился слишком сильным, её тело само начинало двигаться. Ходьба была единственным способом не сойти с ума, единственным способом заставить мысли не разорвать её изнутри. Харпер сидела на корточках возле дерева, крепко сжимая в руках оружие, и то и дело поднимала взгляд в сторону леса, откуда должны были появиться остальные. Миллер стоял чуть дальше, напряженный, с автоматом в руках, а Брайен сидел на поваленном бревне, но даже он сейчас не пытался шутить, хотя обычно молчание было для него чем-то невозможным. — Когда они уже придут... — наконец тихо произнесла Харпер, нарушая давящую тишину — Может, что-то случилось? Её голос прозвучал слишком тревожно, и Талия резко остановилась, будто эти слова ударили её прямо под ребра. Миллер переглянулся с Брайеном, пытаясь сохранить спокойствие, хотя напряжение читалось даже в том, как он сильнее сжал оружие. — Мы хорошо подготовились! — произнес он, пожав плечами, но уверенности в его голосе было меньше, чем хотелось бы — Их не могли поймать. Талия хотела поверить этим словам. Очень хотела. Но внутри всё сжималось от дурного предчувствия, от липкого страха, который становился только сильнее с каждой минутой ожидания. И вдруг где-то среди деревьев раздался резкий треск ветки. Все замерли мгновенно. Миллер и Брайен одновременно подняли автоматы, направляя их в темноту леса. Харпер резко выпрямилась, а Талия почувствовала, как сердце ударилось о ребра так сильно, что стало больно дышать. — Земляне? — прошептала Харпер. — Возможно — тихо ответил Миллер, всматриваясь между деревьев — Мы слишком близко к блокаде. Талия тоже напряглась, щурясь в темноту леса, и в следующую секунду среди деревьев наконец появились силуэты. Сначала один. Потом второй. Потом третий. Талия резко выдохнула, узнавая знакомую фигуру Октавии, которая шла впереди, ведя за собой лошадь. Следом появились Маркус и Синклер. А чуть позади двигался еще один конь. Максимус. Увидев его, Талия почувствовала, как внутри на мгновение что-то дрогнуло. Конь фыркнул, мотнув головой, и даже в полумраке она сразу узнала его. На секунду, всего на крошечную секунду, уголки её губ дрогнули в слабой улыбке, потому что это животное сейчас казалось чем-то живым и настоящим среди всего этого кошмара. Все вокруг заметно расслабились. Миллер первым опустил оружие и выдохнул: — Где вы пропадали? Но что-то в лицах пришедших было неправильным. Слишком неправильным. Талия медленно нахмурилась, переводя взгляд с Маркуса на Синклера, потом на Октавию, и внутри всё резко оборвалось. Кого-то не хватало. Она пересчитала снова. И снова. Нет. Её сердце медленно провалилось куда-то вниз. Линкольна не было. Эбби тоже. Талия сделала несколько шагов вперед, чувствуя, как начинают дрожать руки. — Где они? — тихо спросила она. Маркус и Синклер переглянулись, и это молчание оказалось страшнее любых слов. Октавия вообще не смотрела ни на кого. Она стояла неподвижно, глядя куда-то вперед пустым, стеклянным взглядом, будто её душа осталась где-то далеко позади. И тогда Талия всё поняла. По-настоящему. До конца. Она медленно прикрыла рот рукой, будто это могло остановить накативший ужас. — Их убили? — выдохнула она. Маркус тяжело сглотнул. — Эбби осталась там, чтобы проследить за Пайком и не дать ему натворить глупостей... — он говорил тихо, осторожно, будто подбирал слова, которые не разрушат её окончательно — А Линкольн... он... Маркус замолчал. Он просто не смог произнести это. И тогда Октавия наконец подняла взгляд. Пустой. Мертвый. Такой, какого Талия никогда у неё не видела. — Пайк убил его... — сказала она хрипло — Застрелил. На глазах у всех. В лесу будто стало холоднее. Харпер выругалась сквозь зубы. Миллер резко отвернулся, проводя рукой по лицу. Даже Брайен опустил взгляд, потому что в этот момент никто не знал, что вообще можно сказать. А Талия просто стояла, не двигаясь. Линкольн мертв. Эти слова никак не укладывались в голове. Она вспомнила его лицо. Его спокойный голос. То, как он раз за разом вытаскивал их из ада, даже когда сам был на грани. Вспомнила, как долго она не доверяла ему. Как долго считала его чужим. И как незаметно он стал своим. Настоящим. Тем, рядом с кем было спокойно. Тем, кто всегда возвращался. Но сейчас он не вернется. И самое страшное было в том, что он ничего не сделал, чтобы заслужить такую смерть. Он просто оказался человеком, которого Пайк решил сломать. Талия медленно шагнула к Октавии, желая хоть как-то поддержать её, но та резко подняла руку, останавливая. — Я убью Пайка… — процедила Октавия сквозь зубы. Её голос дрожал не от страха. От ярости. Такой сильной, что она почти ощущалась физически. — Я вам это гарантирую... После этих слов Октавия схватила поводья своего коня и, даже не взглянув больше ни на кого, пошла дальше в лес, растворяясь среди деревьев. Талия смотрела ей вслед с тяжелым чувством в груди, потому что понимала — вместе с Линкольном сейчас умерла какая-то часть Октавии тоже. Маркус медленно подошел к дочери и протянул ей поводья Максимуса. Талия взяла их дрожащими руками. Маркус грустно улыбнулся ей, устало, почти с болью, а потом молча пошел вслед за Октавией. И Талия осталась стоять посреди леса. Максимус тихо фыркнул рядом и ткнулся мордой ей в плечо, словно чувствуя её состояние. Она подняла взгляд на коня, провела ладонью по его носу, ощущая теплое дыхание животного на своей коже, и вдруг поняла, насколько сильно устала. Вокруг постепенно начали двигаться остальные. Кто-то пошел за Маркусом. Кто-то начал собирать вещи. Кто-то тихо переговаривался. Но Талия почти ничего не слышала. Потому что в голове у неё снова и снова звучали слова Октавии. «Пайк убил его». *** Минуты тянулись мучительно медленно. Казалось, будто сам лес вокруг замер вместе с ними, будто даже ветер перестал шевелить ветви деревьев, понимая — сейчас не время для звуков. За всё это время никто так и не заговорил. Ни Маркус, идущий впереди с уставшим лицом, ни Миллер с Харпер, которые время от времени переглядывались, будто пытались молча убедить друг друга, что всё это происходит не по-настоящему. Даже Брайен все еще молчал, а это уже говорило о многом. Талия шла рядом с Максимусом, крепко сжимая поводья, и чувствовала, как внутри неё медленно нарастает какое-то странное, давящее чувство. После слов Октавии мир будто стал глуше. Она слышала шаги, треск веток под ногами, тяжелое дыхание людей рядом, но всё это звучало будто из-под воды. Линкольн мертв. Эта мысль никак не хотела становиться реальностью. *** Спустя примерно пятнадцать минут лес начал редеть, а впереди показалась высокая скала, уходящая вверх острыми темными выступами. Между камнями чернел узкий проход, похожий на пасть какого-то огромного зверя. Пещера. Талия огляделась и заметила, как остальные уверенно направляются именно туда. Значит, это и был их изначальный план. Их укрытие. Она медленно остановилась возле дерева и привязала Максимуса к толстому стволу. Конь тут же фыркнул и потянулся к траве, будто происходящее вокруг совершенно его не касалось. Талия провела ладонью по его шее, чувствуя под пальцами теплую кожу и медленное движение мышц. — Будь здесь — тихо прошептала она. Голос прозвучал хрипло. Максимус лишь дернул ухом и продолжил жевать траву. Талия с горечью посмотрела на него, словно завидуя этой простой животной способности не думать о смерти, войне и людях, которые уничтожают друг друга снова и снова. После этого она глубоко вдохнула и пошла вслед за Миллером и Харпер, которые уже скрылись внутри пещеры. Внутри было холодно, сыро и темно. Запах мокрого камня сразу ударил в нос, а где-то в глубине эхом капала вода. Талия медленно шла вперед, щурясь, пока глаза привыкали к полумраку. И вдруг она услышала металлический звук. Тяжелый. Резкий. Звук цепей. Талия нахмурилась и, завернув за каменный выступ, резко остановилась. Беллами. Он сидел на большом камне у стены, а его руки были прикованы цепями к железному кольцу в камне. Услышав шаги, он сразу поднялся на ноги, и цепи громко звякнули в тишине пещеры. На мгновение Талия просто застыла. Беллами смотрел на вошедших с напряжением и плохо скрываемым страхом в глазах, будто совершенно не ожидал увидеть здесь именно их. И именно тогда их взгляды встретились. Талия сразу увидела этот вопрос в его глазах. Где Октавия? Где моя сестра? Она медленно сглотнула и сделала шаг в сторону, освобождая проход. Следом вошли остальные. Маркус. Синклер. Миллер. Брайен. И последней в пещеру вошла Октавия. Беллами заметно выдохнул, будто всё это время только и ждал увидеть её живой. Его плечи едва заметно расслабились, но взгляд всё равно снова и снова возвращался ко входу в пещеру. Слишком настойчиво. Слишком тревожно. Он ждал ещё кого-то. И Талия почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Беллами перевел взгляд на неё. — Где Линкольн? — тихо спросил он. В пещере стало так тихо, что слышно было даже капли воды, падающие где-то в глубине. Талия прикрыла глаза. Она уже понимала, что сейчас произойдет. Октавия медленно повернулась к брату. Её глаза были красными от слез, но в них уже почти не осталось боли. Только ярость. Пустая, страшная ярость человека, у которого отняли всё. — Пайк вышиб ему мозги! — процедила она. Каждое слово звучало так, будто она выплевывала стекло вместе с кровью. Руки Беллами дрогнули. Совсем немного. Но Талия заметила. Она увидела, как изменилась его осанка, как будто эти слова ударили его куда сильнее любого оружия. Талия медленно подошла ближе и положила руку ему на плечо. Беллами опустил голову. Потом посмотрел на неё. И Талия едва заметно кивнула, подтверждая слова Октавии. Это правда, Линкольн мертв. Беллами тяжело сглотнул. — Мне жаль... — тихо произнес он. Но он даже не успел договорить. Октавия резко сорвалась с места. Она подлетела к нему так быстро, что Талия даже не успела среагировать. Удар. Глухой звук кулака о лицо. Голова Беллами резко дернулась в сторону, цепи громко звякнули, а сам он застонал от боли, но устоял на ногах. Он медленно повернул голову обратно и посмотрел на сестру. И тогда Октавия ударила снова. Ещё сильнее. — Это из-за тебя! — закричала она, голосом, полным такой боли, что у Талии по коже пробежали мурашки — Это всё из-за тебя! Ещё удар. Кровь брызнула с разбитой губы Беллами. Но он даже не пытался защищаться. Не пытался остановить её. Будто считал, что заслужил это. — Ты привел Пайка! Ты стоял рядом с ним! Ты позволил этому случиться! — Октавия уже почти срывалась на крик. Она била его снова и снова, вкладывая в каждый удар весь свой страх, всю боль, всё отчаяние последних часов. Будто пыталась выбить из него чувство вины. Будто хотела сделать так, чтобы ему стало хотя бы вполовину так же больно, как сейчас ей. — Октавия! — резко произнесла Талия, делая шаг вперед. Но Октавия будто её не услышала. Она снова ударила Беллами. На этот раз так сильно, что он всё-таки не удержался и ударился затылком о камень позади себя. Цепи громко звякнули. Талия дернулась вперед и развернула её к себе. — Хватит! — выкрикнула она. Октавия резко развернулась к ней, и в её глазах Талия увидела что-то страшное. Не просто злость. Не просто горе. Пустоту. Такую глубокую и черную, что от одного взгляда становилось тяжело дышать. По щекам Октавии текли слезы, но она будто даже не замечала этого. Её грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, волосы растрепались, прилипли к влажным щекам, а руки дрожали — не от страха, а от той ярости, которая уже начинала разрывать её изнутри. — Не трогай меня! — процедила она сквозь зубы. Талия сглотнула, но руки не убрала. — Я понимаю, что тебе больно... — Нет, ты не понимаешь! — почти закричала Октавия, резко вырываясь из её хватки — Ты не видела, как он стоял на коленях! Ты не слышала этот выстрел! Ты не видела, как кровь... Октавия подошла вплотную к подруге, буквально вжимая её в стену. Октавия стояла так близко, что Талия чувствовала её сбившееся дыхание на своем лице. В пещере повисла тяжелая, давящая тишина, нарушаемая только звоном цепей за спиной Беллами и шумным дыханием всех присутствующих. В глазах Октавии больше не осталось ничего живого — только боль, настолько огромная, что она уже не помещалась внутри неё и теперь выплескивалась наружу вместе с яростью. Талия упрямо держала подбородок поднятым, хотя внутри всё начинало дрожать. Она видела перед собой не просто подругу. Перед ней стоял человек, которого только что сломали. — Ты полная дура, раз не считаешь его виновным! — прокричала Октавия прямо ей в лицо. Талия сглотнула, но не отвела взгляд. — Ты сейчас говоришь на эмоциях. — Нет, Талия, как раз нет! — усмехнулась Октавия, и эта усмешка была страшнее любого крика — Просто раньше я слишком долго молчала. Талия нахмурилась, чувствуя, как внутри медленно поднимается раздражение. — Ты ищешь виноватого не там где нужно. — Правда? — Октавия наклонила голову набок — Тогда скажи мне, кто виноват? Пайк? Беллами? Или, может быть, твоя идеальная семейка? Талия напряглась. Маркус сразу поднял голову, уловив перемену в её лице. — Октавия! — предупреждающе произнес он. Но та уже не могла остановиться. — Что? Разве я не права? — её голос начал дрожать от злости — Твой отец всю жизнь что-то скрывает, Эбби врет всем вокруг, а ты стоишь здесь и защищаешь их так, будто они святые! Хотя они ничего не сделали для того, что бы помочь! Талия почувствовала, как внутри неприятно кольнуло, но всё ещё пыталась держать себя в руках. — Не впутывай их сюда. — Почему? Потому что тебе неприятно слышать правду? — Октавия горько рассмеялась. — Или потому что твоя мать предпочла бросить тебя, а потом все вокруг решили сделать вид, будто это нормально? Талия резко побледнела. Слова ударили точно в самое больное место. Она даже перестала дышать на мгновение. Беллами дернулся, поднимая голову. — Октавия, оставь её! — хрипло произнес он. Но Октавия будто не слышала уже никого. Её глаза были полны слез, но голос становился только жестче. — Ты всю жизнь цепляешься за людей, которые нагло предают тебя и других! Эбби молчала, Маркус молчал, все вокруг делали вид, что так и надо, а ты продолжаешь защищать их, как послушная... — Заткнись! — крик Талии эхом ударился о стены пещеры. Все вздрогнули. Даже Октавия на секунду замолчала. Талия тяжело дышала, чувствуя, как у неё начинают дрожать руки. В глазах стояли слезы — не от слабости, а от той боли, по которой Октавия только что прошлась с такой жестокостью, будто специально хотела разорвать старую рану. Но Октавия сделала последний шаг вперед. — Больно, да? — прошептала она с горькой усмешкой — Отлично. Хоть кто-то сейчас чувствует то же самое, что и я. И в этот момент что-то внутри Талии оборвалось. Она больше не думала. Не пыталась понять. Не пыталась оправдать. Талия резко налетела на Октавию, толкая её в грудь с такой силой, что обе едва удержались на ногах. — Не смей говорить о моей матери! — выкрикнула Талия, и в её голосе впервые прозвучала настоящая ярость. Октавия тут же толкнула её в ответ. — А ты не смей вставать на сторону убийц! Талия снова бросилась вперед. Девушки сцепились мгновенно, будто каждая только этого и ждала. Октавия схватила Талию за куртку, Талия вцепилась ей в плечи, и через секунду они уже с силой толкали друг друга по тесной пещере. Их движения были быстрыми, резкими и почти хищными — словно две раненые волчицы, которые больше не различали, где заканчивается боль и начинается ненависть. — Ты ничего не понимаешь! — кричала Октавия, пытаясь вырваться и снова добраться до лица Талии. — Заткнись, Октавия! — выкрикнула Талия ей в лицо — Ты просто хочешь сделать больно всем вокруг! Октавия замахнулась первой. Удар пришелся Талии по скуле, голова резко дернулась в сторону, во рту появился металлический привкус крови. Но Талия почти сразу ударила в ответ. Октавия пошатнулась, однако тут же снова бросилась вперед. Они обе уже не слышали чужих голосов. Только тяжелое дыхание. Крики. Собственную ярость. Октавия схватила Талию за волосы, желая ударить ту головой об стену, но Талия резко дернула её за руку, пытаясь оттолкнуть от себя. Они врезались в каменную стену, едва не сбивая факел, Миллер выругался и бросился к ним первым. — Вы обе с ума сошли?! — рявкнул он, пытаясь схватить Октавию за плечо. Но та вырвалась с такой силой, что Миллер едва удержался на ногах. Талия снова налетела на неё, теперь уже полностью потеряв контроль над собой. — Хватит! — закричал Маркус. Он подскочил к девушкам вместе с Брайеном. Октавия снова попыталась ударить Талию, но Маркус перехватил её за руки сзади, буквально отрывая от дочери. — Пусти меня! — закричала Октавия, вырываясь так яростно, что у Маркуса напряглись руки от усилия — Пусти, черт тебя дери, Кейн! Тем временем Брайен схватил Талию, поднимая её на руки и утаскивая назад, пока она всё ещё пыталась вырваться. — Да успокойся ты — выдохнул он ей в ухо. — Отпусти меня! — тяжело дышала она, чувствуя, как всё тело трясет от адреналина и злости. Её щека горела после удара, волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Октавия выглядела не лучше. Маркус удерживал её из последних сил, пока она продолжала кричать, плакать и вырываться одновременно. И только Беллами всё это время стоял у стены, прикованный цепями, с кровью на лице и совершенно разбитым взглядом. Он смотрел на них так, будто каждая секунда этой сцены медленно добивала его изнутри. Октавия почти вырывалась из рук Маркуса так яростно, будто если остановится хотя бы на секунду — просто развалится на части прямо здесь, посреди этой холодной пещеры. Её дыхание было рваным, слезы блестели на щеках, а глаза горели такой ненавистью и болью, что смотреть на неё было почти невозможно. Но в какой-то момент всё резко изменилось. Она вдруг перестала сопротивляться. Маркус почувствовал это первым и медленно ослабил хватку, настороженно наблюдая за девушкой. Октавия стояла неподвижно всего пару секунд, тяжело дыша и не поднимая взгляда. Потом резко дернула плечом, окончательно вырываясь из его рук. Все напряглись, ожидая, что она снова бросится на Талию. Но Октавия даже не посмотрела ни на кого из них. Она просто развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из пещеры. Её сапоги громко ударялись о камень, шаги эхом расходились по сырому помещению, а потом постепенно начали затихать где-то снаружи. Только когда её силуэт окончательно исчез в темноте, Брайен медленно отпустил Талию. Но сделал это не сразу. Он ещё пару секунд удерживал её за талию, косясь на девушку так, будто всерьез ждал, что она сейчас рванет следом за Октавией и драка продолжится уже где-нибудь в лесу. Талия резко выдохнула и раздраженно вырвалась из его рук. — Я в норме! — выругалась она, убирая с лица растрепанные пряди волос. Голос у неё был сорванный от крика, а грудь всё ещё тяжело вздымалась после потасовки. Брайен скептически покосился на неё, но спорить не стал. Он лишь поднял руки в примирительном жесте и отошел в сторону, явно решив, что сейчас лучше вообще ничего не говорить. Маркус всё это время смотрел только на дочь. В его взгляде смешалось сразу слишком многое — тревога, усталость, непонимание и какая-то почти отцовская боль. — Да что с тобой такое? — наконец тихо произнес он. Талия ничего не ответила. Даже не посмотрела на него. Она только раздраженно стянула резинку с волос, позволив светлым прядям рассыпаться по плечам, а потом снова собрала их в хвост дрожащими пальцами, пытаясь хотя бы внешне привести себя в порядок. В пещере стояла тяжелая тишина. Слышалось только потрескивание факела где-то у стены и дыхание людей, которые до сих пор отходили от произошедшего. Талия молча подошла к сумке, которую всё это время держал Миллер, и начала рыться внутри. Найдя какую-то чистую тряпку и флягу с водой, она выпрямилась и направилась к Беллами. Он не сводил с неё взгляда. Смотрел внимательно, почти растерянно, будто всё ещё не мог поверить в то, что только что произошло. Талия остановилась перед ним и устало покачала головой. — Не смотри на меня так — тихо произнесла она. Потом указала рукой на камень рядом со стеной. — Сядь. Беллами прикусил губу. Он выглядел непривычно тихим. Без привычной уверенности, без саркастичных усмешек, без той внутренней силы, которая обычно чувствовалась в каждом его движении. Сейчас он казался просто уставшим человеком. Он всё же медленно сел на камень, цепи тихо звякнули вслед за его движением. Талия присела напротив него на корточки и осторожно намочила ткань водой. Только теперь она смогла нормально рассмотреть его лицо. Разбитая губа. Порез на скуле. Синяк, который уже начинал темнеть возле глаза. Следы от ударов Октавии были почти везде. У Талии неприятно сжалось сердце. Она осторожно коснулась его щеки влажной тканью, стирая кровь. Беллами сразу поморщился. — Черт... — тихо прошипел он сквозь зубы. — Терпи — буркнула Талия, продолжая аккуратно вытирать кровь с его кожи. Иногда он щурился от боли. Иногда тихо шипел. Но не дергался. Позволял ей делать всё, продолжая смотреть куда-то вниз. В какой-то момент Беллами тяжело вздохнул. — Не нужно было тебе так с ней… — тихо произнес он, всё ещё не поднимая взгляда — Из-за меня она теперь и тебя будет ненавидеть. Талия на секунду замерла. Её пальцы сильнее сжали ткань. Она поджала губы, а потом снова осторожно провела по его скуле. — Не говори так — прошептала она — Она виновата в том, что произошло. Не ты. Ей не нужно было говорить все это. Беллами медленно поднял взгляд. Талия встретилась с ним глазами. И в этот момент он выглядел почти потерянным. Будто совершенно не понимал, как реагировать на то, что девушка, которую он любит, только что сцепилась с его собственной сестрой из-за него. Он сглотнул, но так ничего и не сказал. После этого между ними снова повисла тишина. Только Талия продолжала осторожно смывать кровь с его лица. Маркус наблюдал за этим со стороны. И чем дольше смотрел, тем тяжелее становился его взгляд. Он видел, как его дочь сидит перед человеком, который еще недавно стоял рядом с Пайком. Человеком, который помогал разрушать всё, за что они так долго боролись. Но хуже всего было то, что Талии, кажется, было всё равно. Она продолжала касаться Беллами бережно, будто вокруг не рушился мир. *** Спустя несколько часов в пещере стало ощутимо холоднее. Снаружи начинало темнеть, сырой воздух пробирался внутрь вместе с ночным ветром, поэтому Маркус в конце концов развел небольшой костер прямо в центре пещеры. Оранжевые отблески пламени легли на каменные стены, делая лица всех сидящих вокруг уставшими и какими-то чужими. Все расположились полукругом возле огня. Все, кроме Беллами. Он всё ещё сидел у стены с цепью на руках. Остальные ему не доверяли. Даже несмотря на слова Талии. Даже несмотря на то, что он помогал им. Брайен сидел возле костра, опираясь локтями на колени и задумчиво крутя в руках нож. — А мы вообще не в опасности из-за блокады? — вдруг спросил он, нарушая тишину. Маркус поднял взгляд на огонь. — Если пересечем границу — будем — спокойно ответил он. Брайен усмехнулся без особого веселья. — Они же земляне. Думаете, они будут играть честно? Было заметно, что слова Пайка всё ещё сидят у него в голове слишком глубоко. Талия вздохнула и подняла глаза на Брайена. — Пайк теперь и тебя готов прикончить— тихо сказала она — Поэтому сейчас мы с землянами на одной стороне. Брайен нахмурился и задумался над её словами. Харпер перевела взгляд с Маркуса на остальных. — Если мы отдадим им Пайка... земляне снимут блокаду? Маркус медленно кивнул. — Скорее всего. И мы снова станем тринадцатым кланом. Таковы были условия. После этих слов Талия машинально посмотрела в сторону Беллами. Он всё это время молчал. Но сейчас медленно покачал головой. И от этого движения внутри Талии вдруг неприятно похолодело. Талия тяжело вздохнула и чуть сильнее ткнула палкой в угли костра. Огонь тихо затрещал, разбрасывая вокруг алые искры, а отблески пламени заскользили по её лицу, делая взгляд ещё более уставшим и мрачным. Несколько секунд она молчала, будто собиралась с мыслями, а потом тихо заговорила, всё ещё не поднимая глаз на остальных: — Эти условия были заключены с Лексой. Если, по словам Беллами, она и правда мертва... новая командующая может просто расторгнуть договор. После её слов в пещере стало подозрительно тихо. Даже Октавия перестала нервно крутить рукоять мачете в ладонях. Все повернули головы к Талии. Не потому что считали её слова ложью. Наоборот. Потому что она была права. Маркус медленно нахмурился, задумчиво глядя в огонь. Миллер переглянулся с Харпер, а Брайен тихо выругался себе под нос, понимая, насколько шатким теперь было их положение. Если новая Хэда действительно решит разорвать союз... всё, ради чего они сейчас рисковали жизнями, могло оказаться бессмысленным. Молчание затянулось. Только потрескивание костра и далёкий шум ветра снаружи нарушали эту тяжелую тишину. Наконец Миллер поднял взгляд. — А что с Кларк? — вдруг спросил он, оглядывая остальных — Раз Лекса мертва, в Полисе сейчас опасно. Имя Кларк повисло в воздухе почти болезненно. Талия машинально подняла голову. Но ответила не она. Октавия резко воткнула мачете в землю рядом с собой с такой силой, что звук металла о камень эхом ударил по пещере. Все вздрогнули. — Кларк сделала свой выбор! — холодно процедила Октавия, глядя прямо перед собой — Сейчас главное — убить Пайка. Она специально обвела взглядом всех присутствующих. Каждого по очереди. Даже Талию. Даже Беллами. И в её глазах всё ещё полыхала та страшная смесь боли и ярости, которая появилась после смерти Линкольна. Беллами опустил взгляд в пол. Талия заметила, как напряглась его челюсть. Маркус тяжело вздохнул. А потом неожиданно кивнул. — Октавия права… — тихо произнёс он. Талия резко повернула голову к отцу. Её брови нахмурились почти мгновенно. Ещё недавно он говорил совсем другое. Говорил, что они не могут отдавать человека на верную смерть, что это не их путь. Но сейчас... Сейчас даже он поменял свое мнение. Маркус будто почувствовал её взгляд, но всё равно продолжил: — Когда мы снова войдём в коалицию командующей, Кларк будет в безопасности. Так что... надо придумать план. Он оглядел всех вокруг. Но никто не ответил. Харпер задумчиво смотрела в огонь. Миллер напряжённо постукивал пальцами по автомату. Брайен сидел молча, хмуро разглядывая землю. Даже Октавия ничего не сказала. Каждый понимал, насколько безумным было их положение. Именно в этот момент тишину разорвал резкий треск рации. Все одновременно вздрогнули. Брайен тут же схватился за оружие, испугавшись звука, Миллер поднял голову, а Октавия резко повернулась на звук. Из динамика донёсся знакомый, сбивчивый голос: — Беллами, ответь! Это Монти! Скажи, что рация ещё у тебя! Талия нахмурилась и машинально посмотрела на Беллами. Но тот даже не шелохнулся. Сидел всё так же неподвижно, опустив взгляд. Талия поняла. Рацию у него, скорее всего, забрала Октавия ещё тогда, когда притащила его сюда в цепях. Несколько секунд никто ничего не говорил. А потом Беллами наконец поднял голову. — Выберите шестой канал — спокойно произнёс он. Все тут же посмотрели на него. Настороженно. С подозрением. Беллами выдержал эти взгляды и тихо продолжил: — "Прошу, скажи, что рация ещё у тебя"... Шесть слов. Это шифр. Шестой канал. Талия задумалась буквально на мгновение. А потом поняла, что это действительно звучит логично. Она оглядела остальных. Никто не двигался. Все сомневались. И тогда Талия резко поднялась на ноги, подошла к Миллеру и выхватила у него рацию. — Талия, ты серьёзно? — начал Брайен. Но она уже переключала канал. Поднеся рацию к губам, девушка тихо произнесла: — Монти, это Талия! В ответ послышался резкий выдох облегчения. — Талия! — быстро заговорил Монти — Пайк знает, что я помог вам сбежать. Мне нужна помощь. Талия прикрыла глаза. Её пальцы сильнее сжали рацию. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Маркус первым нарушил тишину: — Скажи, чтобы направлялся к челноку. Талия кивнула. — Монти, ты сможешь добраться до челнока? На несколько секунд в эфире повисло молчание. Слышалось только тяжелое дыхание Монти. — Думаю... да — наконец ответил он. — Хорошо. Иди туда. Мы встретимся там. И убедись, что за тобой нет слежки. — Понял. Талия выключила рацию и бросила её обратно Миллеру. Но стоило ей сделать шаг назад, как Харпер напряжённо спросила: — Стойте. А если это ловушка? Если Пайк уже ждёт нас там? После этих слов воздух в пещере снова будто стал тяжелее. Талия медленно прикусила губу и посмотрела на Беллами. Он встретился с ней взглядом. И почти незаметно покачал головой. Нет. Он надеялся, что она скажет не то, о чем он думает. Талия несколько секунд смотрела ему в глаза, будто пыталась понять, можно ли ему верить окончательно. А потом медленно кивнула. — Мы возьмём Беллами с собой как приманку — спокойно произнесла она. В пещере сразу стало тихо. Очень тихо. — Пайк не знает, что он помогал нам, а значит... — Он не помогал нам! — резко перебила её Октавия. Талия на секунду прикрыла глаза, сдерживая раздражение. А потом всё же продолжила, уже жёстче: — А значит, в случае чего он будет нашей приманкой. И только договорив, она посмотрела на Беллами. Его челюсть медленно сжалась. В глазах мелькнуло что-то странное. Не злость. Не обида. Скорее... боль. Потому что меньше всего он ожидал услышать слово "приманка" именно от неё. *** Они шли через лес уже больше получаса, и с каждым новым шагом напряжение между ними становилось почти физически ощутимым. Воздух был тяжелым, влажным, пах сырой землей, мхом и дымом далеких костров, а под ногами постоянно трещали ветки, будто сам лес предупреждал их, что впереди ничего хорошего не ждет. Талия шла чуть впереди Маркуса, крепко сжимая автомат в руках так, что пальцы уже начали неметь. Она держала палец совсем рядом со спусковым крючком, готовая выстрелить в любую секунду, потому что после всего произошедшего доверять было нельзя никому. Ни Пайку. Ни его людям. Ни даже собственным мыслям, которые метались в голове хаотично и болезненно. Позади них шла Октавия, и именно от нее исходило самое страшное напряжение. Она буквально толкала Беллами в спину на каждом шаге, грубо, резко, с такой ненавистью, будто каждое прикосновение причиняло ей удовольствие. Иногда лезвие мачете прижималось к его плечу или шее, и тогда Талия невольно сжимала челюсть, чувствуя, как внутри все болезненно скручивается. Беллами почти не сопротивлялся. Он шел молча, с опущенным взглядом, только иногда бросая короткие взгляды на неё. Его руки все еще были связаны цепью, которая тихо позвякивала при каждом движении, и этот звук почему-то раздражал Талию сильнее всего. Она ненавидела себя за то, что продолжала замечать его состояние. За то, что продолжала смотреть. За то, что внутри все равно что-то болезненно дергалось каждый раз, когда Октавия слишком сильно толкала его. Когда впереди наконец показались очертания старого лагеря, Талия резко замедлилась. Ее сердце пропустило удар. Челнок. Тот самый. Первое место, которое стало для них домом после падения на Землю. Все вокруг выглядело почти так же, как тогда, только теперь было мертвым. Заброшенным. Разрушенным временем и войной. Остатки старых укреплений торчали из земли, ткань на входе в челнок колыхалась от ветра, а ржавый металл поблескивал в сером свете неба. От этого места веяло воспоминаниями так сильно, что у Талии сжалось горло. Именно здесь они когда-то смеялись. Именно здесь впервые почувствовали свободу. Именно здесь все начало рушиться. Она медленно перевела автомат на вход в челнок, внимательно оглядывая территорию. Каждый куст казался подозрительным. Каждая тень — угрозой. Маркус сделал несколько шагов вперед и громко крикнул: — Монти! Его голос эхом ударился о металлические стены челнока и растворился среди деревьев. Тишина. Никто не ответил. Талия почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога. Нехорошая. Липкая. Маркус медленно повернул голову к ней и коротко кивнул, без слов давая понять, чтобы она проверила территорию. Талия осторожно начала отходить в сторону, не опуская оружия и не сводя прицела со входа в челнок. Каждый шаг был медленным и напряженным. — Мы пришли первыми — тихо прошептал Маркус, хотя сам, кажется, уже не верил в это. И в этот момент Октавия вдруг резко дернула Беллами назад, прижимая его к себе так сильно, что цепи звякнули. Лезвие мачете уперлось прямо ему в горло. — Нет! — процедила она, прищурившись — Они здесь. Талия мгновенно напряглась. — Что ты делаешь? — резко выругался Маркус, оборачиваясь к Октавии. Но та даже не посмотрела на него. Она смотрела только вперед. — Выходи! — крикнула Октавия в сторону челнока, и в ее голосе было столько ярости, что даже лес будто замер. Талия прищурилась. Ткань у входа действительно дрогнула. Секунда. Еще одна. А потом полог медленно отодвинулся, и наружу вышел Монти. Живой. Но лицо у него было бледным, испуганным. А следом за ним появился Пайк, приставив пистолет прямо к его виску. У Талии внутри все оборвалось. — За мной следили... простите... — хрипло прошептал Монти, не поднимая глаз. Талия инстинктивно подняла автомат выше, пытаясь найти угол для выстрела. Ее дыхание участилось. Она быстро просчитывала расстояние, положение Пайка, Монти, деревьев вокруг. Сможет ли она попасть? Не задеть Монти? Не дать снайперам пристрелить их раньше? — Отпусти его, Пайк! — резко крикнул Маркус, делая шаг вперед. — Не могу — спокойно ответил Пайк, даже не моргнув. А потом он поднес рацию к губам. — Целься рядом с ногами. Выстрел раздался мгновенно. Пуля ударилась в землю буквально в сантиметре от Талии, разбрызгивая грязь и камни. Она резко дернулась назад. — Талия! — крикнул Маркус. Беллами тоже резко обернулся к ней, и Талия заметила, как он инстинктивно дернулся вперед, будто хотел подойти, но Октавия удержала его мертвой хваткой. — Я в порядке! — резко выдохнула Талия, не сводя оружия с Пайка — Они не попали. Пальцы Талии дрогнули на ремне автомата раньше, чем она сама успела осознать, что делает. Металл казался тяжелее обычного, будто оружие за эти несколько секунд впитало в себя весь ужас происходящего, всю безысходность, которая навалилась на них у старого челнока. В ушах звенело от криков Октавии, от напряжённого дыхания Маркуса, от собственного бешеного пульса, который бился где-то в горле, мешая нормально вдохнуть. Она медленно подняла взгляд на Пайка. Тот стоял спокойно, слишком спокойно, держа пистолет у виска Монти так уверенно, словно уже заранее знал, чем всё закончится. Его люди прятались среди деревьев, и теперь Талия замечала их — тени между веток, холодные блики прицелов, направленных прямо на них. Их окружили ещё до того, как они подошли к лагерю. Всё это время они шли прямо в ловушку. — Опустите оружие! — повторил Пайк, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения. Только уверенность человека, который уже победил. Талия сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от ярости. Её пальцы сильнее впились в автомат. Она могла попробовать. Правда могла. Один выстрел. Если попасть точно... если успеть раньше снайперов... Но затем Монти дёрнулся, потому что Пайк сильнее прижал пистолет к его голове, и Талия замерла. Она услышала, как рядом тяжело выдохнул Маркус. Именно в этот момент всё внутри неё начало ломаться. Медленно. Болезненно. Не сразу. Словно её заставляли собственными руками отказаться от последнего шанса. Талия закрыла глаза всего на секунду, а потом разжала пальцы на автомате. Ремень соскользнул с её плеча медленно. Оружие ударилось о её бедро, прежде чем она окончательно сняла его. В груди что-то болезненно сжалось. Этот автомат был не просто оружием — он был контролем, возможностью защищаться, возможностью бороться. А теперь она сама добровольно отказывалась от этого. Рядом Маркус сделал то же самое. Октавия резко повернула голову к ним, и в её глазах вспыхнула настоящая ярость. — Что вы делаете?! — сорвалась она почти на крик. Но Талия даже не посмотрела на неё. Она не могла. Если сейчас встретится взглядом с Октавией, то сама сорвётся. Потому что Октавия была готова умереть. А Талия — нет. Не тогда, когда под прицелом был Монти. Не тогда, когда вокруг них сидели люди Пайка. Она медленно опустила автомат на землю, стараясь не делать резких движений. Трава под ногами была влажной, воздух — тяжёлым и холодным, но по спине всё равно стекал пот. Её руки дрожали, хоть она и пыталась это скрыть. Маркус поднял руки первым. Талия повторила за ним спустя секунду. Её губы дрогнули от унижения. Она ненавидела это чувство. Ненавидела ощущать себя беспомощной. Пайк удовлетворённо выдохнул. — Теперь ты! — бросил он Октавии. И вот тогда всё стало ещё хуже. Потому что Октавия вместо того, чтобы подчиниться, резко дёрнула Беллами назад, прижимая его к себе. Лезвие мачете опасно скользнуло по его горлу, оставляя тонкую красную линию на коже. У Талии внутри всё оборвалось. — Сделай, как он велит! Сейчас же! — выкрикнула она, не выдержав. Октавия даже не посмотрела на неё. Беллами стоял неподвижно. Слишком неподвижно. Его лицо оставалось странно спокойным, и именно это напугало Талию сильнее всего. Он не выглядел человеком, которого держат в заложниках. Он выглядел человеком, который чего-то ждёт. А потом Пайк едва заметно кивнул. И всё произошло слишком быстро. Беллами внезапно рванулся в сторону так резко, что Октавия не успела прирезать его. Он перехватил её руку, выкрутил, и через секунду Октавия уже лежала на земле, тяжело ударившись спиной о грязь. Мачете вылетело из её рук. Талия застыла. Мир будто замедлился. Из челнока тут же выбежали люди Пайка. Они окружили их мгновенно. Кто-то грубо схватил Талию за руки, выворачивая их. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но её схватили сильнее. И только тогда она снова посмотрела на Беллами. — Беллами? — почти неслышно выдохнула она. Он повернул голову в её сторону. И ухмыльнулся. Спокойно. Будто ничего не произошло. Будто он только что не разрушил всё. — Прости, блондиночка — произнёс он почти мягко. У Талии потемнело в глазах. Она резко рванулась вперёд, не чувствуя, как чужие пальцы больно впиваются ей в плечи. Сердце колотилось так сильно, что ей казалось — ещё немного, и оно просто разорвёт грудную клетку. Она вспомнила пещеру. Как защищала его перед Октавией. Как смывала кровь с его лица. Как сидела рядом с ним. Как поверила ему. Снова. Какая же она дура. На запястьях защёлкнулись наручники. Пайк тем временем подошёл к Беллами почти по-приятельски. — Плохо выглядишь — усмехнулся он. Беллами выпрямился, потирая освобождённые запястья. — Я в норме — спокойно ответил он. Спокойно. Будто не замечал взгляда Талии. Будто её ненависть его совсем не трогала. — У тебя есть пять секунд, чтобы доказать свою верность! — произнёс Пайк. Беллами даже не задумался. — Остальные сидят в пещере неподалёку. Талия коротко хмыкнула, чувствуя, как внутри всё леденеет. Вот и всё. Вот чем закончилась её вера в него. Октавия сорвалась на крик, дёргаясь в руках охраны: — Ах ты сукин сын! Но Беллами даже не посмотрел на сестру. — Координаты? — приказал Пайк. — У меня их нет. Я сам вас отведу — ответил Беллами. Пайк довольно улыбнулся. А Талия смотрела на Беллами так, словно видела перед собой совершенно чужого человека. Человека, ради которого она дралась. Рисковала. Лгала. Человека, которого всё ещё любила — и от этого становилось только больнее. Маркусу и Октавии уже заткнули рты. Беллами остановился прямо перед Талией. И впервые за всё это время его уверенность дрогнула. Совсем чуть-чуть. Но Талия заметила. Она смотрела ему прямо в глаза, тяжело дыша от злости. Если бы взглядом можно было убивать, Беллами бы уже лежал мёртвым у её ног. Он медленно поднял руку и завязал ткань у неё за головой, ту самую, которая пару минут назад была на нём. Пальцы случайно коснулись её щеки. И это прикосновение оказалось хуже пощёчины. Потому что было слишком знакомым. Слишком нежным для предательства. Талия дёрнулась, пытаясь отстраниться, но её крепко держали. А Беллами вдруг едва заметно подмигнул ей. И отошёл. Талия нахмурилась ещё сильнее, чувствуя, как внутри всё кипит от непонимания. Какого чёрта он делает? После всего этого. После того, как уничтожил её доверие окончательно.