Том 3 | Часть 15

Талия ещё несколько секунд смотрела на дверь, через которую только что вышел Беллами. Вернее, вылетел. Увидела по тому, как напряглись его плечи. По тому, как потемнел взгляд. По тому, как он перестал слушать хоть кого-то вокруг себя. Что бы ни сказала ему Али, это задело его слишком сильно. И теперь он был опасен не для других. Для самого себя. Талия резко повернула голову к Джасперу. Тот стоял возле Рейвен и выглядел не менее растерянным, чем остальные. — Не спускай с неё глаз! — быстро сказала Талия, указывая пальцем на Рейвен. Джаспер сглотнул. — Что? — Просто не отходи от неё ни на секунду! В её голосе было столько напряжения, что он даже не стал спорить. Только быстро закивал. Талия уже не слушала. Она сорвалась с места. *** В лицо ударил прохладный вечерний воздух. Небо было звездным. Где-то в стенах дома ругались ребята. Талия быстро осмотрелась. Беллами уже шел впереди. Быстро. Слишком быстро. Будто пытался убежать. Не от неё. От самого себя. — Беллами, постой! Крик разнесся по лесу. Но он даже не обернулся. Будто не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Талия ускорила шаг. Сердце уже начинало неприятно сжиматься. Потому что она понимала. Если сейчас его не остановить — дальше будет только хуже. Намного хуже. — Беллами! Он продолжал идти. А потом вдруг остановился. Резко. Так резко, что Талия тоже замедлилась. Перед ним стояла старая железная бочка. И в следующую секунду Беллами с такой силой пнул её ногой, что металл издал оглушительный грохот. Бочка покатилась по земле. Звук разлетелся по всей территории. Но этого оказалось мало. Совсем мало. Беллами тяжело дышал. Его грудь поднималась и опускалась. Руки дрожали. А потом его взгляд упал на деревянную тачку. И что-то внутри него окончательно сорвалось. Он замахнулся. Удар. Дерево треснуло. Еще удар. Еще. Еще. Кулак с глухим стуком врезался в доски. Тачка затрещала. — Беллами! — Талия почти подбежала к нему. Еще один удар. Еще — Беллами! Она схватила его за плечо. И резко развернула к себе. Он дернулся. Развернулся настолько резко, что она невольно отшатнулась на шаг. И только тогда увидела его лицо. У неё внутри всё оборвалось. В глазах Беллами стояли слезы. Настоящие. Не от боли. Не от ярости. А от чего-то намного тяжелее. Он смотрел на неё так, будто больше не мог держать это внутри. Будто держал слишком долго. Слишком много лет. — Что?! — он буквально выкрикнул это ей в лицо. Талия застыла — Что тебе нужно, Талия?! Голос сорвался. Хриплый. Сломанный. Она давно не слышала его таким. Очень давно. — Что тебе от меня нужно?! Талия сглотнула. Потому что вдруг поняла. Это была не злость. Совсем не злость. Это была обида. Та самая обида, которую мужчины обычно не показывают никому. Которую они прячут за грубостью. За сарказмом. За драками. За приказами. За всем подряд. Лишь бы никто не увидел. Но сейчас она вырвалась наружу. Вся. Без остатка. — Что? — Талия покачала головой. Её голос стал почти тихим — Мне от тебя ничего не нужно... Она смотрела на него совершенно растерянно. — Беллами... что случилось? Он отвернулся. Сжал челюсть. Будто пытался взять себя в руки. Но не мог. Просто не мог. Талия смотрела на него, чувствуя, как внутри у нее самой всё болезненно сжимается. Перед ней стоял уже не тот Беллами, которого она уже привыкла видеть каждый день. Не лидер. Не парень, который всегда знает, что делать. Не человек, который первым бросается защищать других. Сейчас перед ней стоял мужчина, который слишком долго носил в себе боль. И наконец перестал быть способен её удерживать. — Что Али сказала? — тихо спросила Талия, осторожно делая шаг ближе. Беллами резко усмехнулся. Но в этом смешке не было ничего весёлого. Только горечь. Только усталость. Только ненависть к самому себе. Он покачал головой и отвёл взгляд куда-то в сторону, словно ему было тяжело даже смотреть на неё. — Ничего она мне не сказала... — его голос дрогнул. Он провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть выступившие слёзы, но это уже не помогало — Она лишь напомнила мне, кем я являюсь на самом деле. Беллами поднял глаза. И Талия невольно замерла. Потому что очень давно не видела столько боли в его взгляде. — Я монстр, Талия... Слова прозвучали тихо. Почти шёпотом. Но ударили сильнее любого крика. Талия растерянно моргнула. Она открыла рот, собираясь возразить. Сказать, что это неправда. Сказать, что он ошибается. Но слова застряли в горле. Потом Беллами продолжил говорить. Будто боялся, что если замолчит хоть на секунду, то больше никогда не сможет произнести это вслух. — Я убил свою мать... Его голос сорвался. Одна слеза скатилась по щеке. Беллами даже не попытался её стереть. — Всё из-за того, что хотел сделать Октавию счастливой — он невесело усмехнулся — Представляешь? Его глаза покраснели ещё сильнее. — Я всю жизнь убеждал себя, что это был не я. Что другого выхода не существовало. Он покачал головой. Словно сам больше не верил собственным словам. — А теперь... — голос дрогнул — Теперь она ненавидит меня. Талия почувствовала, как сердце болезненно сжимается. — Белл... Тихо произнесла она. Но он не позволил ей договорить. — Октавия ненавидит меня! — он начал загибать пальцы — Джаспер ненавидит меня. Половина лагеря ненавидит меня! Он посмотрел куда-то поверх её плеча. Будто видел перед собой десятки лиц. Лица людей, которых потерял. Лица людей, которым не смог помочь. Лица людей, которые больше никогда не вернутся. — И знаешь, что самое страшное? Талия молчала. Потому что понимала. Сейчас ему не нужны ответы. Ему нужно наконец выговориться. — Люди рядом со мной погибают не потому, что я не могу их спасти... — Беллами нервно засмеялся — Нет. Он покачал головой. — Они погибают потому, что я сам их убиваю. Последние слова прозвучали почти неслышно. И от этого стали ещё существеннее. Его лицо исказилось. Будто всё, что он сдерживал месяцами, сейчас одновременно навалилось на него. Он резко отвернулся. Сжал челюсть. Глубоко вдохнул. Но воздух будто не хотел попадать в лёгкие. — Даже тебя я потерял... Прошептал он. Талия почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она мгновенно подняла голову. — Беллами, это не так! Но он тут же развернулся обратно. Настолько резко, что она замолчала. Он вытянул руку и указал на неё пальцем. — Не смей! — голос прозвучал жёстко. Очень жёстко — Не смей, Талия. Она застыла. — Не смей мне врать! Крик ударил по ней сильнее пощёчины. Талия невольно вздрогнула. Беллами тяжело дышал. Слёзы блестели в его глазах. Но теперь вместе с ними там было что-то ещё. Обида. Глубокая. Старая. Та, которую он прятал слишком долго. — Как ты думаешь... — он нервно усмехнулся — Если бы я действительно был тем человеком, которого все хотят видеть... Его голос стал тише. Но от этого только больнее. — Если бы я действительно был героем... — он смотрел ей прямо в глаза. Не моргая — Ты бы вернулась? Талия почувствовала, как её сердце болезненно ударилось о рёбра. — Беллами... — Ответь мне! — он сделал шаг вперёд — Ты бы не бросила меня и вернулась бы?! Она открыла рот. Но слова не приходили. Потому что вопрос был неправильным. Потому что всё было намного сложнее. Потому что она никогда не бросала его намеренно. Но объяснить это сейчас не получалось. Беллами заметил её молчание. И его губы дрогнули. Он медленно кивнул. Будто получил именно тот ответ, которого боялся больше всего. — Вот именно... Беллами медленно кивнул, не сводя с неё взгляда. Это был не победный кивок человека, который доказал свою правоту. Нет. Это был кивок человека, который только что услышал подтверждение всем своим самым страшным мыслям. Его губы дрогнули в болезненной усмешке. Такой усмешке, которая появляется только тогда, когда становится настолько больно, что плакать уже не хватает сил. Талия видела это. Видела, как он смотрит на неё. Как будто ждал. Ждал хоть одного слова. Хоть одного возражения. Хоть чего-нибудь, что разрушит тот кошмар, который он сам себе придумал за эти месяцы. Но она молчала. Всего несколько секунд. Потому что не могла подобрать слов. Потому что всё было намного труднее. Потому что её чувства никогда не укладывались в простые ответы. Но Беллами воспринял это молчание по-своему. Его взгляд потух ещё сильнее. Словно внутри окончательно оборвалась последняя нить надежды. — Вот именно... — повторил он уже тише. Он отвёл взгляд в сторону и нервно провёл рукой по волосам. Талия заметила, как дрожат его пальцы. Как тяжело поднимается и опускается грудь. Как он пытается взять себя в руки и не может. Просто не может. Слишком долго всё это копилось внутри. Слишком долго он молчал. — Даже сейчас... — он горько усмехнулся и покачал головой — Даже сейчас я продолжаю быть идиотом. Талия нахмурилась. — Белл... — Нет, дай договорить! Он резко поднял руку, останавливая её. Его голос уже не был громким. Наоборот. Он становился всё тише. И именно это пугало сильнее всего. Потому что сейчас он говорил не со злостью. Он говорил честно. По-настоящему честно. Возможно впервые за очень долгое время. — Я всё пытаюсь исправить. Беллами посмотрел куда-то в сторону дома Найлы. На стены. На окна, за которыми сейчас решались дальнейшие действия. На всё то, что они строили столько времени. — Пытаюсь быть лучше. Пытаюсь стать человеком, которым все хотят меня видеть! — он невесело усмехнулся — Тем самым героем. Тем самым спасителем. Тем самым лидером. Он покачал головой. — Но знаешь, что получается в итоге? Талия молчала. Беллами посмотрел ей прямо в глаза. — Ничего! — его голос сорвался — Абсолютно ничего. Он развёл руками. — Линкольн умер. Октавия отдалилась от меня. Рейвен больше не принадлежит самой себе. Лагерь разваливается на части. Люди боятся. Люди умирают! Он ткнул пальцем себе в грудь. — И каждый раз я думаю, что наконец всё исправлю. Что на этот раз получится. Что на этот раз я спасу всех. Что на этот раз не облажаюсь. Голос дрогнул. — И каждый раз происходит одно и то же. Талия почувствовала, как внутри всё болезненно ломается. Она уже отвыкла от этих разборок и недосказанностей, между ними. Настолько беззащитным он был сейчас, перед ней. Беллами всегда прятал свои раны. Всегда. Он мог истекать кровью внутри, но продолжать улыбаться другим. Продолжать отдавать приказы. Продолжать идти вперёд. А сейчас всё это исчезло. Перед ней стоял не лидер. Перед ней стоял просто человек. Сломленный. Испуганный. — А самое отвратительное... Он вдруг замолчал. Будто собирался с силами. Будто следующие слова давались ему тяжелее всего. — Самое отвратительное, что я даже сосредоточиться не могу — Талия непонимающе нахмурилась. Беллами горько рассмеялся — Потому что каждый раз, когда вижу тебя... Его голос продолжал быть тихим. — Мне страшно. Сердце Талии пропустило удар. Она не ожидала услышать это. Никогда. Беллами смотрел ей прямо в глаза. И впервые за всё время в его взгляде не было злости. Только страх. Чистый. Настоящий. Глубокий страх. — Ты знаешь, каково это? — спросил он хрипло — Смотреть на человека и бояться, что он исчезнет? Талия не могла пошевелиться. Беллами сделал шаг вперёд. Совсем небольшой. Но расстояние между ними будто сократилось вдвое. — Знаешь, каково это просыпаться ночью и вспоминать тот день? Его глаза блестели от слёз. — Вспоминать твою кровь. Вспоминать твоё лицо. Вспоминать, как ты лежала у меня на руках. Он зажмурился. Словно картина снова возникла перед глазами. Словно всё происходило заново. — Я ведь действительно поверил, что потерял тебя... — прошептал он — По-настоящему поверил. Талия почувствовала, как её собственные глаза наполняются слезами. Но Беллами уже не мог замолкнуть. — Я научился жить без тебя. Научился! Потому что выбора не было — он тяжело сглотнул — Каждый день заставлял себя вставать. Каждый день говорил себе, что ты умерла. Что тебя больше нет. Что нужно жить дальше. Он усмехнулся. Но эта усмешка была болезненной. — Получалось хреново. Но я пытался. Очень пытался. Талия смотрела на него не моргая. А он продолжал. Наконец выпуская наружу всё то, что держал внутри. — А потом ты вернулась... — он развёл руками — Просто взяла и вернулась. Будто ничего не произошло. Будто я не сходил с ума. Будто не винил себя каждую чёртову секунду. Будто не прокручивал тот день снова и снова. Он сделал ещё один шаг вперёд. Теперь между ними оставалось совсем немного пространства. — И знаешь, что самое ужасное? Талия едва слышно выдохнула. — Что? Беллами опустил взгляд. И когда снова поднял его, Талия увидела там столько настоящей, мужской обиды, что ей захотелось отвернуться. Но она не смогла. — Самое ужасное... — он сглотнул — Что я до сих пор жду. Тишина между ними стала почти осязаемой. — Ждёшь чего? — прошептала Талия. Беллами невесело улыбнулся. И ещё одна слеза скатилась по его щеке. — Что ты снова уйдёшь. Сердце Талии болезненно ударилось. — Беллами... — Что снова выберешь кого-нибудь другого — он покачал головой — Любого человека на этой планете. Любого. Кроме меня. Последние слова прозвучали неслышно. И именно они оказались самыми точными. Потому что в них не было злости. Только разбитая надежда. Только усталость человека, который слишком долго чувствовал себя вторым выбором. — А я... — он шмыгнул носом и отвёл взгляд — Как последний идиот всё равно буду ждать. Буду верить. Буду надеяться. Буду искать тебя глазами в толпе. Он горько усмехнулся. — Потому что сколько бы я ни говорил себе обратное... Сколько бы ни пытался забыть... Сколько бы ни убеждал себя, что мне всё равно... — он посмотрел ей прямо в глаза. И голос окончательно дрогнул — Я всё равно выбираю тебя, Талия. Всегда выбираю тебя. И именно поэтому это так чертовски больно. Талия судорожно шмыгнула носом и уставилась куда-то вперед, в темную стену леса, которая начиналась сразу за двором дома Найлы. Между деревьями лежала густая чернота, и казалось, что если сделать всего несколько шагов вперед, то можно раствориться в ней без следа. Ветер лениво шевелил верхушки сосен, где-то далеко стрекотали ночные насекомые, но даже эти звуки сейчас казались чужими и далекими. Беллами стоял в нескольких шагах от нее. Он смотрел на землю. На собственный разбитый кулак. Костяшки были содраны до крови, кожа лопнула в нескольких местах, а пальцы все еще подрагивали после удара. Боль чувствовалась отчетливо, но сейчас она была настолько незначительной по сравнению с тем, что творилось внутри, что он почти не замечал ее. Его грудь тяжело поднималась и опускалась. Он понимал, что разговор зашел слишком далеко. Понимал, что наговорил вещей, которые копились месяцами. Понимал, что Талия ранена его словами. Но еще сильнее он понимал другое. Сейчас они просто не услышат друг друга. Не смогут. Не после всего того, что было сказано. Не после всех этих недель страха, потерь, ожидания и боли. Беллами медленно сжал челюсть. Так сильно, что на скулах заиграли желваки. Затем глубоко вдохнул и засунул руки в карманы штанов. Он больше не смотрел на Талию. Просто прокашлялся и направился обратно к дому. Словно за последние несколько минут постарел на несколько лет. Проходя мимо нее, он даже не повернул головы. Даже не взглянул. И именно это почему-то оказалось больнее всего. Не крик. Не обвинения. Не злость. А это молчаливое безразличие. Будто он больше не мог заставить себя смотреть на нее. Талия поджала губы. Подбородок предательски задрожал. Она смотрела ему вслед сквозь слезы. Смотрела на его широкую спину. На напряженные плечи. На походку человека, который устал бороться. И вдруг внутри нее что-то оборвалось. Окончательно. Слишком долго она молчала. Слишком долго прятала это глубоко внутри себя. Слишком долго убеждала себя, что еще не время. Что потом. Что когда-нибудь. Что однажды. Но однажды никогда не наступало. А сейчас Беллами уходил. И впервые за долгое время ей стало по-настоящему страшно. Страшно не за войну. Не за землян. Не за Али. Не за смерть. Страшно потерять именно его. Навсегда. — Я люблю тебя, Белл... — едва слышно прошептала она. Слова сорвались сами. Тихо. Почти беззвучно. Но для Беллами они прозвучали громче любого выстрела. Он замер. Прямо посреди шага. Будто земля внезапно ушла из-под ног. Будто весь мир вокруг остановился. Он не двигался. Несколько долгих секунд. Вообще. Только плечи медленно поднялись от глубокого вдоха. Талия зажмурилась. Она уже пожалела. Уже хотела провалиться сквозь землю. Уже ненавидела себя за то, что сказала это. Но было поздно. Слова были произнесены. И вернуть их назад было невозможно. Беллами медленно нахмурился. Затем повернул голову. Его взгляд остановился на ее дрожащей спине. — Что ты сказала? — тихо спросил он. Талия сглотнула. Слезы покатились по щекам. Она быстро вытерла их ладонями. Но новые тут же появились снова. Она не хотела оборачиваться. Не сейчас. Не после всего. Не после того, как он видел ее сильной столько недель. Не после того, как она сама привыкла быть сильной. Поэтому она просто стояла спиной к нему. Дрожащая. Уязвимая. Живая. — Талия... — голос Беллами стал хриплым. Она закрыла глаза. Грудь болезненно сжалась. Повторить это оказалось намного сложнее, чем сказать впервые. Потому что теперь она знала, что он услышал. Теперь это было реальным. Теперь нельзя было спрятаться за шутками. За сарказмом. За недосказанностью. Она открыла рот. Попыталась вдохнуть. Но слова застряли где-то внутри. Так и не вырвавшись наружу. Беллами тяжело дышал. Она слышала это. Слышала каждый вдох. Каждый шаг. Каждое движение. Казалось, еще немного — и кто-нибудь из них наконец скажет то, что должен был сказать уже давно. Но судьба, как обычно, решила иначе. Тишину ночи внезапно разорвал рев мотора. Громкий. Неожиданный. Резкий. Они оба одновременно повернули головы. Из темноты показались яркие лучи фар. Настолько яркие, что Талия невольно прикрыла глаза рукой. Машина быстро въехала во двор дома Найлы, поднимая колесами пыль. Двигатель еще несколько секунд рычал, а затем заглох. Воцарилась тишина. Тяжелая. Напряженная. Талия быстро вытерла лицо обеими руками. Стерла следы слез. Шмыгнула носом. Сделала глубокий вдох. Будто ничего не произошло. Будто последние несколько минут не перевернули весь ее мир. Дверь машины открылась. Первой вышла Октавия. Следом появился Монти. И уже по одному взгляду на их лица стало понятно, что что-то случилось. Что-то плохое. Очень плохое. — Как все прошло? — спросила Талия. Ее голос прозвучал тише обычного. Монти даже не посмотрел на нее. Не посмотрел на Беллами. Не посмотрел вообще ни на кого. Он просто прошел мимо. Медленно. Опустив голову. И от этого стало только страшнее. Беллами нахмурился. Он тоже сразу заметил это. Октавия остановилась возле них. Ее глаза были красными. Словно она недавно плакала. Она посмотрела вслед Монти и тяжело выдохнула. Несколько секунд не могла заставить себя заговорить. А затем произнесла: — Он убил свою мать. Талия почувствовала, как сердце пропустило удар. — Что? Октавия медленно кивнула. — Она была чипированна... Али полностью контролировала ее. Она собиралась убить меня... и Монти пришлось выбирать — голос Октавии дрогнул — И он выстрелил. Повисла тишина. Тяжелая. Давящая. Никто не знал, что сказать. Потому что не существовало правильных слов для человека, который только что убил собственную мать ради спасения друга. Октавия опустила взгляд. После этого она медленно направилась к дому. Беллами и Талия остались стоять во дворе. Рядом. Но одновременно бесконечно далеко друг от друга. Несколько секунд они просто смотрели вслед Октавии. Потом их взгляды встретились. И оба мгновенно вспомнили то, что произошло всего пару минут назад. Слова. Слезы. Признание. Боль. Все это никуда не исчезло. Просто было отложено. На потом. Беллами медленно отвернулся первым. Талия тоже опустила взгляд. Не потому что хотела. А потому что боялась увидеть ответ в его глазах. Без единого слова они одновременно развернулись и быстрым шагом направились к дому Найлы. Туда, где их уже ждали новые проблемы. И где ни один из них больше не сможет делать вид, что ничего не произошло. Талия вошла в дом одной из последних. Тяжелая деревянная дверь закрылась за ее спиной, отрезая холодный вечерний воздух и оставляя снаружи все то, что произошло несколько минут назад. Но легче от этого не стало. Наоборот. Казалось, что теперь стены давили еще сильнее, потому что от собственных мыслей уже некуда было сбежать. Внутри дома было тепло. В камине потрескивали дрова, бросая на стены оранжевые отблески. В зале горело несколько ламп, освещая усталые лица людей, которые за последние дни пережили слишком много для своего возраста. Кларк сидела за столом вместе с Найлой. Они что-то тихо обсуждали, склонившись над картой, но как только дверь открылась и внутрь вошли Беллами, Октавия и Талия, Кларк подняла голову. Ее взгляд сразу остановился на них. Вернее, на Беллами и Талии. Слишком долго она знала обоих. Слишком хорошо читала людей. И сейчас ей хватило одного взгляда, чтобы понять: что-то произошло. Беллами выглядел так, словно только что подрался. Хотя, если смотреть на его разбитые костяшки, возможно, именно это и произошло. Талия выглядела ничуть не лучше. Красные глаза. Напряженные плечи. Слишком прямая спина. Так обычно выглядел человек, который изо всех сил пытается не развалиться на части. Кларк нахмурилась. Ее взгляд на секунду задержался на Талии. Потом на Беллами. Потом снова на Талии. Вопрос явно возник в ее голове. И даже не один. Но вслух она ничего не сказала. — Пойду к Джасперу — тихо произнесла Талия. Она даже не посмотрела ни на кого. Просто сказала это в пространство. И сразу направилась в сторону спальни. По правде говоря, она и сама не понимала причину. То ли ей не хотелось находиться рядом с Беллами после всего услышанного. То ли она действительно переживала за Джаспера, который уже долго сидел один на один с Рейвен. Или, возможно, обе причины сразу. Талия откинула полог и вошла внутрь. Картина почти не изменилась. Рейвен по-прежнему лежала на кровати. Связанная. Измотанная. Но опасная. Ее руки были зафиксированы веревками. Лодыжки тоже. Темные волосы разметались по подушке. Глаза блестели странным холодным блеском. Она смотрела в потолок и что-то говорила. Без остановки. Без усталости. Словно целью было не освободиться. А сломать человека рядом. Психологически. Медленно. Методично. — Знаешь, Джаспер... — растянула Рейвен чужим голосом — Майя бы сейчас тобой гордилась. Наверное. Джаспер даже не поднял головы. Он сидел в старом кресле возле стены. Локти упирались в колени. Пальцы были сцеплены в замок. Он смотрел исключительно на свои руки. Словно кроме них в комнате ничего не существовало. — Или нет! — продолжала Рейвен — Ведь она умерла именно потому, что ты оказался слишком слабым. Талия поморщилась. Даже ей стало не по себе. А Джаспер слушал это уже несколько часов. — Ну как ты тут? — спросила Талия. Она медленно прошлась по комнате. Рейвен тут же перевела взгляд на нее. В ее глазах промелькнула усмешка. Точнее не у Рейвен. У Али. — Никак — отмахнулся Джаспер. Даже головы не поднял. Просто произнес это усталым голосом человека, который давно выгорел. Талия молча кивнула. Ответ был более чем понятен. — Ты можешь идти в зал. Я посижу с ней. Только теперь Джаспер поднял глаза. Внимательно посмотрел на Талию. Слишком внимательно. Будто увидел что-то, чего не замечали остальные. Он слегка прищурился. — А с тобой что? Талия сразу отвела взгляд. — Ничего. — Врешь! — Джаспер... — Что произошло? Талия шумно выдохнула. У нее не было сил. Ни на объяснения. Ни на оправдания. Ни на разговоры. — Просто устала... — сказала она намного тише — Поэтому заканчивай с вопросами, ладно? Несколько секунд Джаспер смотрел на нее. Потом тяжело вздохнул. Кивнул. И медленно поднялся с кресла. — Как скажешь. Он направился к выходу. Проходя мимо Талии, слегка коснулся ее плеча. Молча. Без слов. Но этого оказалось достаточно. Затем вышел из комнаты. Талия осталась одна. Если не считать Рейвен. — Ты выглядишь слишком ужасно — усмехнулась та. Талия даже не ответила. Она просто села в освободившееся кресло и закрыла глаза. Хотя бы на минуту. Хотя бы ненадолго. Но покой длился совсем недолго. *** Спустя несколько минут полог снова откинулся. В комнату вошел Синклер. Следом появился Монти. Уставший. Бледный. Но сосредоточенный. За ними вошла Кларк, потом Беллами, Джаспер и Октавия. Не было только Найлы. Талия сразу поднялась с кресла. По выражению лица Монти стало понятно, что они наконец закончили. Синклер осторожно поставил на кровать какое-то устройство. Металлическое. Собранное буквально на коленке. Из проводов. Катушек. Каких-то деталей от старой техники. Оно выглядело настолько ненадежно, что Талия бы никогда не поверила, что эта штука способна кого-то спасти. Но сейчас выбора не было. — Нам нужно подключить ее и активировать электромагнит! — произнес Синклер. В комнате сразу стало тихо. Даже Рейвен замолчала. На несколько секунд. Потом усмехнулась, но уже не так уверенно, будто чувствовала, что на самом деле, это сработает. — И вы правда думаете, что это сработает? Никто ей не ответил. Талия подошла ближе к кровати. Монти медленно приблизился к левой руке Рейвен. Его движения были осторожными. Слишком осторожными. Словно он боялся, что если допустит хотя бы одну ошибку, то потеряет ее навсегда. Талия заметила, как дрожат его пальцы. Совсем немного. Но дрожат. Монти начал развязывать веревку. Рейвен не сводила с него взгляда. И улыбалась. Эта улыбка пугала больше любого оружия. Потому что принадлежала не ей. Тем временем Синклер возился с проводами. Пытался поймать нужный контакт. Время от времени между металлическими концами проскакивали маленькие искры. Кларк стояла рядом, внимательно наблюдая за каждым его движением. Беллами занял место возле стены. Скрестив руки на груди. Но Талия прекрасно видела его напряжение. Он был готов вмешаться в любую секунду. Если что-то пойдет не так. Если Али попытается использовать Рейвен. Если Рейвен попытается навредить себе. Если вообще случится хоть что-нибудь. Октавия тоже стояла рядом. Монти наконец освободил руку Рейвен. Именно в этот момент Талия почувствовала, как по комнате пробежало напряжение. Почти осязаемое. Будто воздух стал тяжелее. Все замерли. Все внимательно следили за каждым движением девушки на кровати. Потому что все прекрасно помнили прошлый раз. И никто не собирался позволять Али снова получить преимущество. Рейвен внезапно замолчала. Еще секунду назад она смотрела на всех с этой раздражающей, холодной улыбкой, которая принадлежала уже не ей, а Али. Она отпускала колкости, наблюдала за их реакцией, наслаждалась каждым проявлением боли и усталости на лицах друзей. Но теперь что-то изменилось. Ее губы медленно сжались в тонкую линию. Взгляд скользнул куда-то в сторону. В дальний угол комнаты. Туда, где ничего не было. Только деревянная стена и полумрак. Но Рейвен смотрела так, словно там кто-то стоял. Словно она слушала чей-то голос. Талия сразу напряглась. Что-то было не так. Очень не так. Монти тоже это заметил. Он замер с ее рукой в своих ладонях. — Рейвен? — осторожно произнес он. Но девушка даже не моргнула. Она продолжала смотреть в угол комнаты. Сосредоточенно. Внимательно. Будто получала какие-то указания. А затем все произошло настолько быстро, что никто не успел среагировать. Рейвен резко дернула рукой. С такой силой, что Монти буквально отбросило на неё. — Держите ее руки! — заорал Синклер. В его голосе впервые прозвучала настоящая паника. В руках он держал расстегнутый браслет Сотни, который должен был стать частью устройства. Ему оставалось буквально несколько секунд. Но этих секунд у них могло и не быть. — Рейвен! — крикнула Кларк, делая шаг вперед. Она все еще пыталась достучаться до подруги. Все еще надеялась, что где-то внутри та слышит их. Монти мгновенно бросился обратно. Октавия тоже оказалась рядом. Они вдвоем схватили Рейвен за руку, стараясь удержать ее на месте. Кровать жалобно заскрипела. Веревки натянулись. Рейвен вырывалась так отчаянно, словно боролась за собственную жизнь. Нет. Будто боролась за жизнь Али. Талия стояла рядом с Джаспером. Они наблюдали. Ждали. Пока вмешиваться было не нужно. Монти и Октавия справлялись. Пока справлялись. Но Талия уже чувствовала, что это ненадолго. Ее мышцы были напряжены. Пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Она была готова сорваться с места в любую секунду. — Держите крепче! — снова закричал Синклер. Он приблизился к кровати. Поднял браслет. Собираясь наконец защелкнуть его на запястье Рейвен. И именно в этот момент все снова пошло не по плану. Рейвен резко вывернула руку. Настолько неожиданно, что даже Монти не успел отреагировать. Ее ладонь взметнулась вверх. Раздался глухой удар. Монти отшатнулся. Голова резко дернулась в сторону. На щеке мгновенно начал проступать красный след. — Монти! — вскрикнула Октавия. Но парень лишь мотнул головой, пытаясь прийти в себя. — Рейвен! — крикнула Талия. Она больше не ждала. В несколько быстрых шагов пересекла комнату и буквально влетела на место Монти. Ее пальцы мгновенно сомкнулись на запястье подруги. Крепко. До боли. — Хватит сопротивляться! — закричала Талия прямо ей в лицо. Но Рейвен будто уже не слышала. Ее глаза расширились. Грудь тяжело вздымалась. Она продолжала дергаться. Продолжала бороться. Словно внутри нее шла настоящая война. И вдруг произошло то, чего никто не ожидал. Рейвен резко откинула голову назад. А потом с силой ударилась затылком о деревянную спинку кровати. Глухой звук разнесся по комнате. У всех внутри будто что-то оборвалось. — Черт! Она ударилась снова. Еще сильнее. Еще яростнее. Будто пыталась проломить себе череп. — Она пытается убить себя! — крикнул Беллами. Он сорвался с места прежде, чем кто-либо успел ответить. В одно мгновение оказался возле кровати. Рейвен снова рванулась назад. Но на этот раз его рука оказалась между ее головой и деревом. Удар пришелся по ладони. Беллами болезненно поморщился. Но руку не убрал. — Рейвен, прекрати! — закричал он. Однако девушка словно обезумела. Она снова дернулась. Пытаясь вырваться. Пытаясь удариться еще раз. Пытаясь уничтожить себя раньше, чем они доберутся до чипа. Октавия тоже мгновенно поняла, что происходит. Она навалилась вперед и прижала ладонь ко лбу Рейвен. Фиксируя ее голову. Не позволяя той размахнуться. — Хватит! — крикнула Октавия. В ее голосе звучало отчаяние — Прекрати уже! Комната превратилась в настоящий хаос. Кровать скрипела. Веревки натягивались. Монти снова пытался удержать ее руку. Талия изо всех сил сжимала вторую. Беллами закрывал затылок ладонью. Синклер никак не мог подцепить браслет. А Рейвен продолжала сопротивляться с такой яростью, словно от этого зависела судьба целого мира. И вдруг раздался голос Кларк. Не крик. Не приказ. Спокойный. Неожиданно спокойный. Настолько спокойный, что его услышали все. — Прекрати... и получишь чип. В комнате мгновенно стало тихо. Настолько резко, будто кто-то оборвал звук. Талия первой повернула голову. Затем Беллами. Потом Монти. Октавия. Даже Синклер замер. Кларк стояла возле кровати. В вытянутой руке она держала маленький металлический чип. Тот самый. Тот самый, ради которого Рейвен сейчас была готова умереть. В глазах девушки вспыхнуло что-то безумное. Все ее тело замерло. Словно она перестала замечать происходящее вокруг. Словно больше не существовало ни друзей. Ни комнаты. Ни опасности. Ничего. Только этот маленький кусочек металла в руке Кларк. Рейвен смотрела на него так, как умирающий человек смотрит на воду посреди пустыни. С такой жадностью. С такой тоской. С такой болезненной потребностью. У Талии по спине пробежали мурашки. Потому что в этот момент стало окончательно понятно: сейчас перед ними была уже не Рейвен. А Али, загнанная в угол и готовая сделать абсолютно все ради собственного выживания. И все присутствующие смотрели на этот чип так же внимательно, как смотрела на него сама Рейвен. Беллами воспользовался этим крошечным мгновением тишины раньше всех. Пока все остальные ошеломлённо смотрели на чип в руке Кларк и на внезапно замершую Рейвен, он действовал. Именно так, как всегда действовал Беллами в самые опасные секунды — не раздумывая слишком долго, не позволяя страху остановить себя. Его взгляд метнулся к Синклеру. В руке инженера всё ещё был браслет Сотни. — Сейчас! — рявкнул Беллами. Он буквально выхватил браслет из рук Синклера и одним резким движением защёлкнул его на запястье Рейвен. Щелчок прозвучал на удивление громко. И в ту же секунду Рейвен закричала. Нет. Не просто закричала. Её голос словно разорвал всю комнату изнутри. — Нет!!! Талия вздрогнула. Это был не голос Рейвен. Он был похож на её голос, но в нём было что-то чужое. Что-то холодное. Что-то отчаянное. Что-то нечеловеческое. — Ты соврала! — закричала она, глядя прямо на Кларк. Вены на её шее вздулись от напряжения — Лгунья! Ты обещала! Ты обещала! Кларк тяжело дышала после этой психологической игры. Несколько секунд назад она специально показала чип, чтобы отвлечь Али. И это сработало. На её губах появилась короткая мрачная усмешка. Не от радости. От облегчения. Потому что впервые за долгое время они получили преимущество. — Да — тихо ответила Кларк. — Соврала. Талия медленно выдохнула. В груди всё ещё колотилось сердце. Но впервые за последние часы она почувствовала надежду. Настоящую. Живую. Ещё немного. Ещё совсем немного. И Рейвен вернётся. Настоящая Рейвен. Та самая девушка, которая спорила со всеми подряд. Которая смеялась громче остальных. Которая никогда не сдавалась. Которая была их другом. Талия сделала шаг назад, освобождая место Синклеру и Монти. Сейчас всё зависело от них. Рейвен тем временем уже начала биться в ремнях. — Нет! Нет! Прошу вас! На её глазах выступили слёзы. Она смотрела то на Беллами, то на Синклера. И её лицо было настолько отчаянным, что на секунду могло показаться — перед ними действительно Рейвен. Но Талия знала. Это не она. Это Али. Али боится. И именно поэтому кричит. — Пожалуйста! — всхлипывала Рейвен — Не делайте этого! Беллами удерживал её плечи так крепко, что побелели костяшки пальцев. Октавия держала ноги. Монти придерживал руку. Синклер возился с проводами возле устройства. — Электромагнит разрушит мой мозг! — закричала Рейвен. Талия невольно закатила глаза. Даже сейчас Али продолжала играть. Манипулировать. Давить на жалость. Пугать. — Прошу вас! — Заткнись! — процедил Беллами сквозь зубы. Рейвен снова дёрнулась. — Я умру! — Нет! — ответила Кларк — Умрёшь не ты. В комнате повисло напряжение такой силы, что, казалось, воздух стал плотнее. Синклер наконец поднял голову. На его лбу выступил пот. Руки дрожали. Он нервно посмотрел на всех присутствующих. — У нас будет только один шанс. Все сразу повернулись к нему. — Магнит поджарит её чип! — быстро объяснил он — Если не получится с первого раза, второго шанса может уже не быть. Монти сглотнул. Октавия сильнее сжала ремень. Беллами даже не моргнул. — Делай! Рейвен снова закричала. Теперь уже почти истерично. — Нет! Нет! Прошу вас! Талия почувствовала, как её собственные ладони становятся влажными. Она не хотела признавать этого. Но ей тоже было страшно. Потому что никто не знал, чем это закончится. Они надеялись. Верили. Но никто не знал наверняка. Синклер глубоко вдохнул. Потом медленно взялся за переключатели. Его пальцы дрожали. Монти напряжённо следил за каждым движением мужчины. Кларк буквально застыла. Беллами не сводил взгляда с Рейвен. Октавия прикусила губу. Талия почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. — Начинаем! — крикнул Синклер. И резко повернул датчики. Рейвен издала такой крик, что у всех внутри всё перевернулось. — Неееет!!! Все ждали вспышки. Разряда. Искры. Хоть чего-нибудь. Но вместо этого... Раздался обычный сухой щелчок. Тишина. Ничего. Абсолютно ничего. Все замерли. Рейвен тяжело дышала. Беллами нахмурился. Монти моргнул. Октавия растерянно посмотрела на Синклера. Кларк первая нарушила тишину. — Что произошло? Синклер уставился на устройство. Не понимая. Не веря. Он быстро посмотрел на провода. Потом на датчики. Потом снова на прибор. — Нет... — Что значит нет? — резко спросил Беллами. Синклер начал судорожно проверять соединения. — Этого не может быть... Талия подошла ближе. — Какого чёрта происходит? Монти уже склонился рядом с устройством. Его пальцы быстро перебирали провода. Лицо становилось всё бледнее. Джаспер, который до этого стоял немного в стороне и молча наблюдал за происходящим, наконец не выдержал. Он сделал несколько шагов вперёд и остановился рядом с Талией, переводя растерянный взгляд с Рейвен на Синклера и обратно. Вся сцена выглядела настолько безумно, что даже он, переживший за последние месяцы слишком многое, сейчас выглядел сбитым с толку. — Что случилось? — спросил он, нахмурившись и глядя на Синклера. Тот даже головы не поднял. Он буквально навис над устройством, перебирая провода дрожащими пальцами. — Ничего! — резко ответил он. Но по его голосу было понятно, что случилось именно что-то очень плохое. Синклер ещё раз проверил контакты, потом ударил ладонью по корпусу прибора и раздражённо выругался себе под нос. — Не хватает заряда! Батарея села! На несколько секунд в комнате воцарилась тишина. Будто никто не хотел принимать услышанное. Кларк первой сорвалась. — Тогда найдите рабочую! — крикнула она так резко, что все вздрогнули. Талия нахмурилась. Мысль пришла мгновенно. Так быстро, словно всё это время уже лежала где-то на поверхности. — В джипе! Все головы одновременно повернулись к ней. Даже Рейвен перестала кричать на секунду. — Что? — переспросил Синклер. — Аккумулятор джипа! — быстро пояснила Талия — Он рабочий. Вы приехали на нём совсем недавно. Глаза Синклера вспыхнули пониманием. — Точно. Беллами уже двигался быстрее остальных. Он резко развернулся к Синклеру. — Держи её. Синклер тут же схватил Рейвен за плечи. — Монти! — Уже иду! В следующую секунду Беллами и Монти буквально сорвались с места. Полог спальни ударилась о стену. Послышался топот ног по залу. А затем хлопнула входная дверь дома. Талия проводила их взглядом. Сердце колотилось где-то в горле. Время снова начало утекать сквозь пальцы. Каждая секунда сейчас могла оказаться решающей. И именно тогда Рейвен повернула голову. Медленно. Очень медленно. Её взгляд остановился на Талии. Не на Кларк. Не на Октавии. Не на Синклере. На ней. — Талия... От этого голоса по позвоночнику пробежал холод. Потому что это был голос Рейвен. Её интонация. Её манера говорить. Её глаза. Но Талия уже знала правду. Там внутри сидела не её подруга. И именно поэтому этот голос звучал ещё страшнее. — Талия... пожалуйста... На глазах Рейвен появились слёзы. Настоящие. Именно это делало происходящее таким жутким. — Не нужно... Талия поджала губы. Смотрела на неё и молчала. — Прошу тебя... — голос Рейвен дрогнул — Ты же знаешь меня... Октавия отвела взгляд. Джаспер напрягся рядом. Даже Кларк тяжело сглотнула. Потому что Али умела играть. Умела находить слабые места. Умела делать больно. — Талия... пожалуйста... — Нет! Рейвен вздрогнула. Талия медленно покачала головой. — Не нужно этого делать... — Нет. — Ты же понимаешь, что это ничем не поможет! — голос Рейвен сорвался на крик — Ты понимаешь это! — Нет. — Талия! Талия зажмурилась. На секунду. Всего на секунду. Потому что слышать голос своей подруги было тяжело. Очень тяжело. Но ещё тяжелее было видеть, как эта дрянь использует её лицо. Её память. Её чувства. Её друзей. И что-то внутри Талии наконец лопнуло. Она резко открыла глаза. И закричала. Так громко, что все в комнате обернулись. — Заткни свою пасть! В комнате повисла тишина. Даже Рейвен замерла. Талия тяжело дышала. Грудь быстро поднималась и опускалась. На глаза наворачивались злые слёзы. — Ты не Рейвен! — её голос дрогнул — Не смей говорить её голосом! Кларк посмотрела на неё с сочувствием. Она понимала. Потому что сама проходила через это. Через чувство, когда кто-то дорогой тебе становится лишь оболочкой для чего-то чужого. Но Талия уже отвернулась. Она не хотела, чтобы кто-то видел её лицо сейчас. Не хотела показывать, насколько ей страшно. Насколько больно. Рядом стоял Джаспер. Он молчал. Просто смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Рейвен. На провода. На прибор. На Синклера. Словно пытался придумать решение быстрее остальных. Быстрее времени. Быстрее смерти. Но решения не было. Оставалось только ждать. И это ожидание казалось невыносимым. Прошла минута. Потом ещё одна. Рейвен продолжала всхлипывать. Иногда переходила на угрозы. Иногда снова умоляла. Синклер молча удерживал её. Кларк нервно ходила по комнате. Октавия стояла у стены. А Талия чувствовала, как напряжение становится почти физическим. Будто воздух вокруг сгущался всё сильнее. И вдруг снаружи раздался грохот. Затем топот. Очень быстрый. Тяжёлый. Кто-то бежал к дому. По залу раздались шаги. И спустя несколько секунд в спальню буквально влетели Беллами и Монти. Оба тяжело дышали. Испачканные. Вспотевшие. Но живые. И с аккумулятором в руках. — Подвиньтесь! — крикнул Монти. Он тут же поставил тяжёлый аккумулятор на кровать рядом с ногами Рейвен. Синклер мгновенно оказался рядом. Его пальцы заработали с новой скоростью. Он начал подключать провода к новым клеммам. Проверять соединения. Переключать контакты. Монти помогал ему. Они работали молча. Быстро. Сосредоточенно. Так, словно от этого зависела вся их жизнь. Хотя так оно и было. Беллами стоял рядом с кроватью и смотрел выход из спальни. — Народ, надо торопиться! Его голос прозвучал резко. Напряжённо. Почти отчаянно. Талия сглотнула. Сердце снова начало колотиться сильнее. Она посмотрела на Рейвен. Та всё ещё плакала. Всё ещё кричала. Всё ещё вырывалась. Казалось, её силы никогда не закончатся. Будто страх Али подпитывала её лучше любого топлива. — Нет! Пожалуйста! — Рейвен дёрнула ремни — Прошу вас! — Держите её крепче! — крикнул Синклер. — Я не хочу умирать! — Ты не умрешь! — выкрикнула Кларк. — Это я! Это я! Талия почувствовала, как по спине проходит холод. Потому что в голосе Рейвен больше не было мольбы. Теперь там был страх. Настоящий. Животный. Панический. И впервые за всё это время Талия подумала о том, что Али действительно боится. По-настоящему. Потому что понимала. Ещё несколько минут. И её существованию, в голове Рейвен, придёт конец. Синклер ещё несколько секунд возился с проводами, проверяя контакты дрожащими от напряжения пальцами. Казалось, он боялся сделать даже лишний вдох, лишь бы ничего снова не пошло не так. Монти стоял рядом с ним, внимательно следя за каждым движением. По его лицу стекал пот, хотя в комнате было совсем не жарко. Просто на их плечах сейчас лежала жизнь Рейвен. Наконец Синклер резко выпрямился. В его глазах мелькнула надежда. — Готово! — громко сказал он. И не теряя ни секунды нажал на передатчик. Талия мгновенно зажмурилась. Так сильно, что заболели веки. Она сама не поняла, когда успела сложить руки перед грудью, словно молилась. Пожалуйста. Только бы получилось. Только бы не было слишком поздно. В следующее мгновение спальню прорезал мощный электрический разряд. Раздался треск. Воздух словно взорвался. А затем Рейвен закричала. Нет. Она буквально взревела от боли. Этот крик был настолько пронзительным, настолько отчаянным, что у всех внутри всё сжалось. Октавия зажмурилась и отвернулась. Монти побледнел. Кларк стиснула зубы. Даже Беллами отвёл взгляд. Потому что слышать это было невозможно. Казалось, что вместе с этим криком наружу вырывается что-то чужое. Что-то, что всеми силами цепляется за жизнь. Разряд длился всего несколько секунд. Но каждому в комнате показалось, будто прошла целая вечность. А потом всё резко стихло. Наступила тишина. Такая тяжёлая, что было слышно только дыхание присутствующих. Талия медленно открыла глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Она посмотрела на кровать. Рейвен лежала неподвижно. Её глаза были закрыты. Голова безвольно склонилась набок. Руки расслабились. Грудь не двигалась. Талия почувствовала, как внутри всё похолодело. Монти и Синклер переглянулись. Никто не говорил ни слова. Никто не решался. Талия сделала осторожный шаг к кровати. Потом ещё один. Она даже не заметила, что прикусила ноготь от нервов. Все переглядывались. Смотрели друг на друга. Ждали. Боялись. Кларк первой подошла ближе. Её пальцы дрожали. Очень заметно дрожали. Она приложила два пальца к шее Рейвен. Несколько бесконечно долгих секунд ничего не происходило. А потом Кларк шумно выдохнула. — Пульс есть. По комнате словно прокатилась волна облегчения. Октавия закрыла глаза. Монти выдохнул так громко, будто всё это время вообще не дышал. Беллами провёл ладонью по лицу. Даже Талия почувствовала, как напряжение немного отпускает грудную клетку. Но Рейвен всё ещё не приходила в себя. Она лежала неподвижно. Слишком неподвижно. Синклер смотрел на неё так, словно перед ним лежал собственный ребёнок. В его глазах была боль. Настоящая. Глубокая. И одновременно надежда. Он смотрел на неё не как инженер. Не как механик. А как человек, который долгие месяцы заботился о ней и видел, как она превращается в члена семьи. — Рейвен? — тихо позвала Талия. Ответа не последовало. Октавия осторожно наклонилась к кровати. — Рейвен... — она положила руку ей на плечо и слегка потрясла. Никакой реакции — Ну же... Кларк опустилась рядом на край кровати. — Давай, Рейвен... — её голос дрогнул — Прошу тебя... Она осторожно потрясла подругу за плечо. — Открой глаза. Тишина. Только дыхание людей вокруг. Талия почувствовала, как тревога снова начинает подниматься внутри. Медленно. Неотвратимо. Она тяжело сглотнула. — Черт... — слова сорвались сами собой. Тихо. Почти шёпотом. Но их услышали все. Беллами поднял взгляд. Джаспер сжал кулаки. Кларк резко замотала головой. — Нет — она снова посмотрела на лицо Рейвен — Нет, давай... — Кларк... — Нет! — в её голосе уже слышалось отчаяние — Рейвен, пожалуйста! Но девушка не двигалась. Не открывала глаза. Не отвечала. Джаспер стоял неподвижно всего несколько секунд, но для всех в комнате эти секунды растянулись мучительно долго. В тесной спальне было душно от напряжения, от страха, от запаха раскаленной проводки после разряда и от той безысходности, которая нависла над каждым из них. Рейвен лежала на кровати без сознания. Её голова была слегка повернута набок, волосы спутались и прилипли к вискам от пота. Она не двигалась. Совсем. И именно это пугало сильнее всего. Кларк сидела рядом с кроватью, не отрывая взгляда от лица подруги. Она продолжала держать пальцы на её шее, будто боялась отпустить и обнаружить, что пульс исчез. В её глазах медленно умирала надежда. Талия стояла возле стены, крепко обхватив себя руками. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Они сделали всё. Они рискнули. Они убили Рейвен. И теперь ничего не происходило. Тишину нарушил голос Джаспера. — Она предупреждала нас... Его голос был тихим. Слишком тихим. Талия подняла взгляд. Джаспер стоял чуть в стороне от остальных, опустив голову. — Джаспер... Но он словно не услышал её. Медленно подняв глаза, он посмотрел на лежащую Рейвен. И в этом взгляде было столько боли, что Талия почувствовала, как внутри всё оборвалось. Потому что это был не тот Джаспер, который шутил. Не тот Джаспер, который смеялся громче всех. Перед ними стоял человек, который только что решил, что потерял ещё одного близкого человека. — Она предупреждала нас... — повторил он уже громче — Она говорила, что это убьёт её! Кларк резко подняла голову. — Джаспер... — Нет — он покачал головой. Медленно. Словно сдерживая внутри что-то огромное. Что-то страшное — Нет, Кларк! Он посмотрел прямо на неё. И снова за долгое время в его взгляде не было дружбы. Только злость. — Ты притащила эту штуку сюда! Его взгляд опустился на небольшую коробку, закреплённую у неё на поясе. Ту самую коробку. С чипом внутри. Талия заметила, как Кларк инстинктивно прикрыла её рукой. — Джаспер... — Нет! Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Кларк медленно поднялась на ноги. — Послушай меня... — Нет, это ты послушай меня! Его голос сорвался на крик. Все в комнате вздрогнули. Даже Беллами резко повернул голову. — Всё началось из-за этой дряни! — Джаспер ткнул пальцем в коробку — Всё! Эбби! Рейвен! Джаха! Али! Всё из-за неё! Кларк тяжело сглотнула. — Ты не понимаешь... — Нет, Кларк — он горько усмехнулся — Это ты ничего не понимаешь! На секунду в комнате снова стало тихо. Все смотрели только на них. На Джаспера. На Кларк. И на эту маленькую коробку. Джаспер вдруг резко шагнул вперёд. Так быстро, что никто не успел среагировать. Его рука метнулась к поясу Кларк. Кларк ахнула. — Джаспер! Но было поздно. Он уже сорвал коробку. Кларк тут же бросилась за ним. — Нет! Джаспер отскочил назад. Его глаза были полны ярости. Настоящей. Не той злости, которая проходит через минуту. Нет. Это была боль, которая слишком долго копилась внутри. — Не двигайся! Кларк застыла. Талия почувствовала, как сердце ударилось о рёбра. Джаспер быстро попятился к столу. Руки у него дрожали. Но не от страха. От эмоций. От отчаяния. От ненависти к тому, что эта вещь сделала с его друзьями. — Джаспер, отдай её мне! — Нет. Он открыл коробку. Крышка откинулась. Внутри лежал чип. Маленький. Ничем не примечательный. Именно из-за него они потеряли столько людей. Именно из-за него сейчас Рейвен лежала без сознания. Кларк сделала ещё один шаг. — Джаспер... — Я сказал не двигайся! Его голос сорвался. Он схватил чип и положил его на стол. Кларк резко рванулась вперёд. Но Джаспер толкнул её. Не сильно. Но неожиданно. Кларк потеряла равновесие и рухнула на пол. Кларк лежала на полу и тяжело дышала, не сводя взгляда с молотка в его руках. В её глазах больше не было раздражения или злости. Остался только страх. Настоящий страх. Такой, которого Талия почти никогда не видела у Кларк. Джаспер стоял возле стола, сжимая рукоять молотка так сильно, что побелели костяшки пальцев. Его грудь тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к маленькому чипу, лежащему на деревянной поверхности. Казалось, весь мир сейчас сузился для него до этой маленькой детали. До вещи, которая забрала у них Эбби. Которая едва не забрала Рейвен. Которая разрушила половину мира. — Али сделала это с Рейвен! — закричал он так громко, что у Талии внутри всё сжалось — Она никогда его не получит! Он поднял молоток ещё выше. И тогда Кларк сорвалась. — Стой! Её голос прозвучал настолько отчаянно, что даже Беллами вздрогнул. Джаспер замер. Всего на секунду. — Это Лекса! В комнате стало тихо. Настолько тихо, что было слышно тяжёлое дыхание Рейвен. Талия нахмурилась. Сначала она даже не поняла смысл этих слов. Лекса? Причём здесь Лекса? Её взгляд сам собой опустился на чип. На крошечный металлический предмет. И вдруг внутри что-то щёлкнуло. Словно все кусочки головоломки наконец сложились. Истории землян. Командующие. Наследники. Передача памяти. Всё соединилось в одно целое. Её глаза медленно расширились. Она поняла. Это был не просто чип. Не просто очередная технология Али. Внутри него находилось то, что земляне считали священным. Память Лексы. Память всех командующих до неё. Каждого лидера. Каждой войны. Каждого решения. Каждой жизни. Это была не просто вещь. Это было наследие целого народа. Последнее, что осталось от Лексы после её смерти. Талия медленно перевела взгляд на Кларк. И увидела её лицо. Такое лицо невозможно было подделать. Кларк выглядела так, будто сейчас могла потерять ещё одного дорогого человека. Не физически. Но навсегда. Талия знала Кларк слишком хорошо. Она видела её после смерти Финна. Видела после смерти отца. Видела её после Лексы. И сейчас на лице Кларк был именно тот страх. Страх потерять последнее. Абсолютно последнее. Несмотря на всю злость, которая накопилась у Талии на неё за последнее время. Несмотря на все их споры. Несмотря на все решения Кларк, которые причиняли боль окружающим. Несмотря ни на что. Талия не могла позволить этому случиться. Потому что слишком хорошо понимала это чувство. Чувство, когда от человека остаётся только память. Когда ты цепляешься за последнюю ниточку. За последнюю вещь. За последнее напоминание. И если её отнять — ничего не останется. — Джаспер... — тихо произнесла Кларк. В её голосе дрожали слёзы — Пожалуйста... Но он уже не слушал. Боль оказалась сильнее. Злость оказалась сильнее. Он смотрел только на чип. — Мне плевать! — выкрикнул он. Его лицо исказилось. Талия увидела, как напряглись мышцы его руки. Как поднялся локоть. Как начал опускаться молоток. И в этот момент она поняла. Он действительно ударит. Он уничтожит его. Без колебаний. Без сожалений. Потому что сейчас говорит не Джаспер. Сейчас говорит его горе. Сейчас говорит его боль. Сейчас говорит человек, который устал терять друзей. Талия даже не успела подумать. Тело среагировало раньше разума. Она сорвалась с места. Стул позади неё с грохотом упал. Беллами резко шагнул вперед. — Талия, нет! Но было поздно. Талия увидела, как молоток начинает падать. Увидела расширившиеся глаза Монти. Увидела ужас на лице Синклера. Увидела, как Беллами рванулся вперёд. Но понимала. Он не успеет. Никто не успеет. Кроме неё. Поэтому в последнюю секунду она выбросила руку вперёд. Закрывая чип ладонью. Словно закрывала собственным телом. Словно это был живой человек. Время будто остановилось. На долю секунды. На один удар сердца. А молоток обрушился вниз. Раздался страшный звук. Глухой. Тяжёлый. От которого у всех внутри всё перевернулось. Хруст. Боль вспыхнула мгновенно. Настолько сильная, что Талия даже не сразу поняла, что произошло. Мир перед глазами взорвался белой вспышкой. Крик вырвался сам собой. Резкий. Сорванный. Отчаянный. Её ноги подкосились. Пальцы инстинктивно сомкнулись вокруг чипа. Она почувствовала, как что-то хрустнуло внутри кисти. Как по руке прошла жуткая волна боли. Будто кости рассыпались под ударом. Слёзы мгновенно выступили на глазах. Не от страха. От боли. Такой боли, от которой невозможно вдохнуть. От которой темнеет в глазах. От которой хочется просто исчезнуть. Она рухнула на колени. Зажимая пострадавшую руку другой ладонью. Чип всё ещё был у неё. Крепко зажат между пальцами. — Талия! Голос Беллами прозвучал так громко, что перекрыл крики остальных. В следующую секунду он уже оказался рядом. Моментально присел на корточки возле неё на колени. Схватил её за руку. Его лицо побледнело. — Господи... Он смотрел на её руку и не мог отвести взгляд. Потому что кисть уже начала опухать прямо на глазах, а в одном месте, был открытый перелом. Талия зажмурилась, тяжело дыша сквозь зубы. По щекам текли слёзы. Каждое движение отдавалось новой вспышкой боли. А вокруг все замерли. Даже Джаспер. Молоток выпал из его рук и с глухим стуком упал на пол. Он смотрел на Талию так, словно только сейчас осознал, что натворил. А Талия, сжав зубы и борясь с болью, всё ещё держала чип в ладони. Потому что в тот момент ей казалось, что если она отпустит его, то Кларк потеряет ещё что-то важное. А потерь вокруг них и так было слишком много.