Том 3 | Часть 16

Беллами резко поднял голову, будто только сейчас вынырнул из собственного гнева и шока, и его взгляд метнулся по комнате. Воздух в спальне был тяжелым, спертым, наполненным запахом пота, горелой проводки и паники. Рейвен все еще лежала без сознания, Джаспер стоял неподвижно с побелевшим лицом, Кларк сидела на полу рядом с кроватью, а сама Талия едва удерживалась от того, чтобы снова не закричать от боли, которая пульсировала в раздробленной кисти. — Что стоите?! — рявкнул Беллами так резко, что все вздрогнули — Найдите хоть что-нибудь вместо того, чтобы смотреть друг на друга! Его голос прозвучал грубо, но Талия слишком хорошо знала его, чтобы не понять очевидного. Он был напуган. Настолько напуган, что злость сейчас была единственным способом найти решение. Кларк первой пришла в себя. Она быстро проморгалась, словно прогоняя шок, и поднялась на ноги. — Талия... Она тут же опустилась перед сестрой на колени. — Я в норме! — сразу произнесла Талия сквозь зубы. Это прозвучало настолько неубедительно, что Кларк даже не стала отвечать. Она просто посмотрела ей в глаза. Долго. Внимательно. После чего очень спокойно сказала: — Дай руку. Талия тяжело выдохнула. Боль уже начинала расходиться по всей руке, поднимаясь к локтю. Ладонь пульсировала так сильно, будто внутри нее билось отдельное сердце. Она нехотя протянула руку. Кларк осторожно взяла ее ладонь в свои руки. Очень осторожно. Слишком осторожно. Именно поэтому Талия сразу поняла, что все плохо. Кларк медленно провела пальцами вдоль костей кисти, нащупывая повреждения. Ее лицо становилось все более сосредоточенным. Талия резко дернулась. Кларк даже не подняла взгляд. Она уже работала как врач. Не как сестра. Не как подруга. Как человек, которому нужно понять масштаб повреждений. Ее пальцы переместились чуть выше. Она слегка надавила. Раздался тихий хруст. Талия закричала. — Терпи! — Легко тебе говорить... Кларк ничего не ответила. Она осторожно ощупала основание большого пальца. И в следующую секунду Талия буквально согнулась вперед. — Ауч, черт возьми! Беллами резко повернулся. — Ну, что там? — Всё плохо — коротко ответила Кларк. Она снова прощупала ладонь. Еще раз. Потом еще. Талия чувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Не потому что она хотела плакать. А потому что боль была настолько сильной, что тело реагировало само. Каждое прикосновение Кларк словно проходило через раздробленные кости. Она стиснула зубы так сильно, что заболела челюсть. — Вот здесь... — Кларк осторожно провела пальцем вдоль ладони — И здесь. Еще одно касание. Еще один болезненный вдох. — И здесь тоже. Талия закрыла глаза. — Просто скажи уже насколько все плохо! Кларк подняла взгляд. — Несколько переломов кисти. Беллами тихо выругался. Очень тихо. Но Талия услышала. Она повернула голову и увидела, как его челюсть буквально сводит от злости. Не на нее. На Джаспера. Потому что Джаспер стоял чуть поодаль, бледный как смерть. Он смотрел на ее руку так, будто только сейчас осознал, что сделал. Беллами уже собирался что-то сказать, но вместо этого резко развернулся и начал искать глазами хоть что-нибудь подходящее для шины. Он двигался быстро. Резко. Почти нервно. Открывал ящики. Отбрасывал какие-то детали. Поднимал куски металла. Пока наконец не нашел несколько прямых кусков досок. — Подойдет. Он сразу вернулся обратно. Тем временем Джаспер наконец сделал шаг вперед. Один. Потом второй. И остановился возле Талии. Он выглядел ужасно. Словно хотел исчезнуть прямо сейчас. — Талия... — она подняла голову — Прости... Голос Джаспера был настолько тихим, что его едва можно было услышать. — Я... — он сглотнул — Я не хотел. Талия несколько секунд просто смотрела на него. Честно говоря, внутри нее кипела злость. Рука болела так сильно, что хотелось кого-нибудь ударить. Желательно Джаспера. Второй рукой. Но она видела его лицо. Видела чувство вины. И понимала, что сейчас он сам себя ненавидит сильнее, чем кто-либо другой. Поэтому она лишь тяжело вздохнула. — Джаспер... — он поднял взгляд — Все нормально. — Нет. — Да. — Нет, не нормально! Она прикрыла глаза. Он замолчал. — Просто успокойся... Он опустил голову. Но виноватый взгляд никуда не исчез. В этот момент Кларк уже начала накладывать повязку на доски. Беллами все это время стоял совсем рядом. Он молчал, пока Кларк занималась рукой Талии, пока Джаспер извинялся, пока все пытались прийти в себя после того, что только что произошло. Но его молчание не было спокойным. Оно было опасным. Тяжелым. Таким, которое ощущалось физически. Он стоял, уперев руки в бока, и не сводил взгляда с Джаспера. Не моргал. Не отворачивался. Просто смотрел. И чем дольше длилось это молчание, тем сильнее Джаспер начинал чувствовать себя неуютно. Талия заметила это сразу. Сейчас его удерживало только то, что Талия отнекивалась от боли. Только это. Потому что если бы молоток опустился чуть сильнее... Если бы удар пришелся ещё сильнее... Если бы Джаспер... Все могло закончиться гораздо хуже. И Беллами это прекрасно понимал. Поэтому когда Джаспер наконец поднял голову после своих извинений, их взгляды встретились. И в комнате будто стало холоднее. — Что? — раздраженно спросил Джаспер. Не потому что злился. Скорее потому что чувствовал себя виноватым и пытался защищаться. Беллами медленно мотнул головой. Так медленно, что от этого становилось еще неуютнее. — Я уже извинился! Несколько секунд Беллами просто смотрел на него. После чего коротко усмехнулся. Без веселья. Без улыбки. Просто уголок губ дернулся. — Да — он кивнул — Я слышал. Джаспер нахмурился. — Тогда какого черта ты так смотришь на меня? Беллами сделал шаг вперед. Всего один. Но Джаспер сразу напрягся. — Потому что ты сломал ей руку. Голос Беллами был удивительно спокойным. Именно это пугало больше всего. Не крик. Не злость. А спокойствие. То самое спокойствие, которое появлялось у него не так часто. — Я сказал, что не хотел этого! — А ей от этого легче? Джаспер открыл рот. Закрыл. Снова открыл. Но ответа так и не нашел. Беллами смотрел прямо ему в глаза. — Ты сломал ей руку молотком. — Я целился в чип! — А попал в нее! В комнате снова стало тихо. Талия видела, как напряглись плечи Джаспера. Как он отвел взгляд. Как сжал кулаки. Потому что возразить было нечем. Он действительно ударил Талию. Пусть случайно. Пусть не специально. Но ударил. Беллами тяжело выдохнул через нос. После чего провел рукой по лицу. Будто пытался успокоиться. Будто из последних сил держал себя в руках. — В следующий раз... Он снова посмотрел на Джаспера. И в его глазах было что-то настолько серьезное, что Талия прикрыла глаза. — Если такое повторится... — он сделал еще один шаг вперед — Я сломаю тебе обе руки. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Даже Синклер перестал смотреть на свои приборы. Потому что все понимали. Это была не угроза. Это было обещание. Беллами не повышал голос. Не кричал. Он просто говорил правду. Ту правду, которую Джаспер услышал сразу. Поэтому его лицо побледнело еще сильнее. Талия резко подняла голову. — Белл! Он даже не посмотрел на нее. Продолжая смотреть на Джаспера. — Я серьезно. — Беллами! Теперь голос Талии стал тверже. Он наконец повернулся. И она увидела его лицо. Увидела, насколько сильно он был зол. Насколько сильно его задело произошедшее. Будто сломали руку не ей. А ему самому. — Я в порядке — сказала она тихо. Он ничего не ответил — Белл! — Я вижу! — глухо ответил он. Талия опустила взгляд на свою перевязанную руку. Боль все еще невыносимой под бинтами и доской. Беллами заметил это движение. И его челюсть снова напряглась. Он отвернулся. Потому что смотреть на это больше не мог. Талия почувствовала странное тепло внутри. Даже сквозь боль. Даже после их ссоры на улице. Даже после всего сказанного. Потому что сейчас она видела то, что Беллами никогда не умел скрывать. Ему было больно видеть, что больно ей. Намного больнее, чем он хотел показывать. Именно поэтому он злился. Именно поэтому едва не сорвался на Джаспера. Именно поэтому до сих пор стоял рядом. Словно убеждаясь, что она действительно в порядке. Наконец он поднял обе руки. Словно сдаваясь. Словно заставляя себя отойти. — Ладно — хрипло произнес он — Ладно! После чего сделал несколько шагов назад. Но даже тогда продолжал поглядывать на Талию. Будто проверял ее состояние каждую секунду. А сама Талия неожиданно поймала себя на мысли, что после всего сказанного между ними несколько часов назад именно этот момент тронул ее сильнее любых признаний. Потому что Беллами мог злиться. Мог кричать. Мог обвинять ее. Мог говорить вещи, от которых разрывалось сердце. Но стоило ей пострадать, и вся его злость исчезала. Оставался только страх. И это было заметно каждому человеку в этой комнате. — Этот чип... — вдруг произнесла Талия, не подняв головы — В нем все командующие, не так ли? Кларк замерла. Всего на секунду. Но этого хватило. — Да... — её голос стал тише — В нем находятся сознания всех прошлых командующих. Она осторожно закрепила бинт. — Всех. Талия нахмурилась. — И Лекса тоже? На этот раз Кларк ответила не сразу. Она опустила взгляд. И только потом кивнула. — Да. Все понимали. Для Кларк это был не просто кусок технологии. Не просто очередной чип. Это было последнее, что осталось от Лексы. Последнее. И именно поэтому Талия не позволила Джасперу уничтожить его. Даже несмотря на свою злость на Кларк. Даже несмотря на все обиды. Она не могла отнять у неё то единственное, что у нее еще оставалось. В этот момент Кларк вдруг замерла. Посреди движения. Посреди перевязки. Ее взгляд стал совершенно другим. Сосредоточенным. Острым. Будто в голове внезапно сложилась какая-то важная деталь. — Я видела как чип извлекали у нее... Я не... Она не закончила мысль. Талия нахмурилась. — Ты не что? Но Кларк уже смотрела куда-то сквозь всех присутствующих. Будто вообще их не видела. Будто решала сложнейшую задачу. Потом резко подняла голову. И посмотрела на Беллами. — Закончи шину. — Что? — Просто закончи! Беллами нахмурился. Кларк уже поднималась на ноги. — Обе Али были созданы одним человеком! — она быстро подошла к кровати, где была Рейвен — Обе нужно было внедрять через мозг. Синклер нахмурился. Талия смотрела на Кларк, чувствуя, как внутри появляется надежда. — И? Кларк повернулась к ним. Ее глаза буквально горели. — Значит и извлекаться они должны одинаково! На несколько секунд в комнате повисла полная тишина. После чего все одновременно посмотрели на лежащую без сознания Рейвен. Талия почувствовала, как напряжение вновь заполняет комнату. Кларк уже подошла к Рейвен. — Помогите перевернуть её набок. Монти. Октавия. Синклер. Все сразу двинулись выполнять её просьбу. Беллами тем временем заканчивал фиксировать шину на руке Талии. Бинт постепенно окрашивался кровью. Талия поморщилась. Запрокинула голову. Потом посмотрела на сестру. — И какая связь? Кларк обернулась. В её глазах появилась надежда. — Я видела, как извлекают Али — она наклонилась к Рейвен — И думаю, что знаю, где чип. Монти быстро принёс её сумку. Кларк достала скальпель. Талия и Беллами переглянулись. Очень настороженно. Кларк собрала волосы Рейвен в сторону. Открывая шею. — Кларк... Начал Синклер. Но она покачала головой. — Всё хорошо. А потом приложила скальпель к задней части шеи Рейвен. И сделала аккуратный надрез. Тонкая полоска крови сразу появилась на коже. Талия невольно задержала дыхание. Кларк подставила ткань. И вдруг из раны вместе с кровью начало вытекать что-то странное. Серебристое. Густое. Похожее на жидкий металл. На ртуть. Талия почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Господи... — она прикрыла рот здоровой рукой — Что это такое? Синклер не отрывал взгляда от раны. Его глаза расширились. — Похоже... — он сделал паузу — Это всё, что осталось от чипа. И в комнате вновь стало настолько тихо, что каждый смотрел только на эту серебристую жидкость, медленно вытекающую из головы Рейвен. Кашель разорвал тишину внезапно, резко, как будто само пространство в комнате дрогнуло. Рейвен дёрнулась всем телом, будто её выдернули из глубины темноты обратно. Из груди вырвался хриплый, надломленный звук — не просто кашель, а отчаянная попытка организма снова научиться дышать. В тот же миг серебристая жидкость, смешанная с кровью, медленно вытекла из раны, оставляя за собой холодный, тревожный блеск. Это зрелище должно было напугать, должно было окончательно сломать надежду... но вместо этого в комнате повисло странное, почти невозможное облегчение. Кто-то выдохнул первым. Потом — сразу несколько голосов, сливающихся в один общий, дрожащий вздох. Как будто всё, что держало их внутри в напряжении, вдруг разом отпустило. Как будто они уже стояли на краю и не ждали ничего, кроме падения... но Рейвен осталась. Она закашлялась ещё раз, уже слабее, и медленно, с усилием повернулась на спину. Движение было тяжёлым, но живым — в нём уже не было той пугающей пустоты, которая была секунду назад. Она была здесь. Она возвращалась. Октавия и Кларк встретились взглядами — коротко, почти неверяще. И в этом взгляде мелькнуло то самое понимание без слов, когда страх наконец сменяется облегчением. Они одновременно, почти незаметно для самих себя, улыбнулись друг другу — устало, выдохнув боль последних минут. Талия, стоявшая чуть в стороне, прикрыла рот здоровой рукой. Плечи её дрогнули. Она не сразу поняла, что улыбается — просто внутри что-то отпустило, горячее и тяжёлое, будто камень, который она всё это время носила в груди. Рейвен была жива. Это было единственное, что имело смысл в этом моменте. Всё остальное — страх, напряжение, ожидание — отступило, растворилось. — Ау... — тихо простонала Рейвен, хватаясь за заднюю часть шеи, где проходил порез. Голос её был слабым, но настоящий, человеческий, живой. — Поднимите её! — с лёгкой, почти тёплой улыбкой произнёс Синклер. Октавия и Кларк тут же скоординировались, осторожно помогая ей приподняться. Движения были аккуратными, выверенными, будто они боялись спугнуть этот хрупкий момент возвращения. Рейвен с трудом оперлась на спинку кровати, закрыв глаза на секунду, словно собираясь с силами, чтобы просто оставаться в вертикальном положении. — Не думала, что буду радоваться чьей-то боли... — с кривой усмешкой бросила Октавия, и в её голосе не было привычной жёсткости, только облегчение, которое она не пыталась скрыть. И комната тихо, почти невольно, отозвалась смехом. Он был негромким, надломленным, но настоящим — как дыхание после долгого погружения под воду. Рейвен, будто откликнувшись на этот смех, тоже попыталась усмехнуться, но вместо этого снова коротко застонала от боли, и это странным образом только сильнее разрядило напряжение. Талия чувствовала, как от постоянной улыбки начинают болеть щёки, но она не могла остановиться. Это было слишком... Слишком настоящее после всего, что могло закончиться иначе. И в какой-то момент она почти вздрогнула. Чужая рука легла на её здоровую ладонь — тёплая, уверенная, большая. Это прикосновение было таким простым, что на секунду выбило воздух из лёгких. Талия медленно повернула голову. Беллами. Он стоял рядом, с той самой усталой улыбкой, которая появлялась только после того, как напряжение отпускало. Его взгляд был направлен на Рейвен, но рука — здесь, рядом с ней, удерживающая, согревающая, как якорь. И в этом простом жесте было что-то, от чего внутри у Талии всё резко стало тише. Она почти незаметно сжала его руку в ответ — не демонстративно, неосознанно, но достаточно, чтобы он это почувствовал. И в этом коротком движении было больше, чем можно было бы сказать словами после всего пережитого за день. Беллами повернул к ней голову. Их взгляды встретились. Он устало усмехнулся. Она — в ответ, закатив глаза, будто возвращая себе привычную защитную лёгкость. — Не льсти себе... — прошептала она почти неслышно. — Иди сюда... — так же тихо ответил он. И прежде чем она успела возразить, он аккуратно притянул её ближе, за плечи, уверенно и спокойно, как будто это было самым естественным действием в мире. Талия не сопротивлялась. Наоборот — почти сразу позволила себе этот жест слабости, этого доверия, которое она не собиралась показывать ему, после того, что было на улице. Но не смогла. Она облокотилась головой ему на плечо. Тепло его тела оказалось неожиданно успокаивающим, ровным, настоящим после всего хаоса. Их взгляды снова вернулись к кровати, где Рейвен, ещё бледная, но уже живая, пыталась удержаться в этом состоянии, словно заново училась быть здесь. И в этой комнате, полной усталых улыбок, тихого смеха и осторожного дыхания, впервые за долгое время не было конца. Только жизнь. Талия почти не сразу оторвалась от Беллами. Тепло его плеча ещё держалось где-то на коже, но взгляд сам нашёл Кларк. Она стояла у кровати Рейвен, чуть в стороне от остальных. И на этот раз в ней не было привычной собранности победителя или уверенности человека, который снова вытащил кого-то из смерти. В ней было что-то другое — тяжёлое, приглушённое, будто радость не успела догнать то, что уже сидело внутри. Талия нахмурилась. Не радость. Грусть. Кларк словно не позволяла себе полностью выдохнуть, как будто каждый спасённый вдох Рейвен только сильнее напоминал ей о тех, кого спасти не удалось. Она почувствовала взгляд. Медленно, будто через усталость, Кларк повернула голову. Их глаза встретились — сестринское, болезненно знакомое столкновение взглядов, в котором не нужно было объяснений. Талия слабо кивнула ей. Без слов. Без попытки вернуть всё, что было сломано между ними. Просто — признание. Благодарность. За Рейвен. За то, что она здесь. За то, что Кларк снова это сделала, даже если внутри у неё за это что-то платит свою цену. Кларк задержала на ней взгляд на секунду дольше, чем обычно. И вдруг её губы дрогнули. Грустная улыбка — не победная, не радостная, а усталая, почти болезненная. Она коротко кивнула в ответ и, будто не выдержав этого взгляда, отступила от кровати. Талия почувствовала, как внутри что-то сжалось. Она прикусила губу и перевела взгляд на Беллами. — Я сейчас — тихо сказала она. И не дожидаясь ответа, уже сделала шаг вперёд, выскальзывая из этого тепла и возвращаясь в холодный воздух комнаты. Беллами не успел ничего сказать. Талия прошла мимо кровати, мимо людей, мимо того, что только что казалось почти спасённым миром, и остановилась рядом с Кларк. Та стояла чуть в стороне, тяжело дыша, будто её силы закончились только сейчас, когда всё уже позади. Плечи у неё были напряжены, взгляд — опущен, расфокусирован, как у человека, который слишком долго держался на одном инстинкте. Талия на мгновение замерла. Потом, медленно, засунула руку в карман. Чип. Она сжала его между пальцами, будто проверяя, не исчез ли он, не стал ли чем-то другим за всё это время. И только потом достала его наружу. Он казался маленьким. Слишком простым для того, что значил. Талия едва заметно улыбнулась самой себе — не радостно, скорее как отголосок решения, которое давно должно было быть принято. Она подняла взгляд на спину Кларк. — Кларк — тихо позвала она. Имя прозвучало осторожно, почти неуверенно, но достаточно, чтобы прорезать шум комнаты. Кларк резко обернулась. В её лице сразу появилось что-то живое — удивление, даже лёгкое напряжение, будто она не ожидала, что Талия вообще заговорит с ней первой после всего. Талия поджала губы. И протянула руку. — Это твое — сказала она просто. Кларк посмотрела на чип так, будто не сразу поняла, что это реальность. Моргнула. Ещё раз. В её взгляде мелькнуло что-то влажное, быстро скрытое за привычным контролем. Она осторожно взяла чип. Как будто он был тяжелее, чем должен быть. Затем медленно подняла взгляд на Талию. И кивнула. — Спасибо... — прошептала она. Голос сорвался почти сразу после этого, и она резко шмыгнула носом, отворачиваясь на секунду, будто пытаясь вернуть себе лицо, которое держала всё это время. Из кармана она достала маленькую коробочку. Тот же жест — аккуратный, бережный, почти ритуальный. Она открыла её и положила чип внутрь так, как кладут что-то хрупкое и единственно важное. Слишком осторожно для простого предмета. Талия выдохнула. Она уже собиралась что-то сказать — что-то простое, неважное, лишь бы разрядить этот момент — но не успела. Голос Монти разрезал воздух. — Ты могла спасти мою маму... — прошептал он. Тихо. Но так, что услышали все. Талия резко обернулась. Монти стоял чуть в стороне. Спина у него подрагивала, будто он держался из последних сил, чтобы не развалиться прямо сейчас. Вся его фигура была напряжена до предела — не крик, не истерика, а тихая, страшная боль, которая уже не помещалась внутри. Комната мгновенно стала тяжелее. Все переглянулись — растерянно, виновато, беспомощно. — Эй... — осторожно произнёс Джаспер и подошёл ближе, кладя руку ему на плечо. И это стало последней каплей. — Отвали от меня нахрен! — резко выкрикнул Монти, разворачиваясь. Джаспер застыл. Он не узнал этого голоса. Не узнал друга в этом взгляде. Монти тяжело дышал, глаза бегали по комнате, по лицам, будто он искал, на кого можно направить всё это, чтобы не разорваться изнутри. И не найдя — просто пошёл. Быстро. Резко. Почти бегом. — Монти... — Беллами сделал шаг вперёд. — Отвянь! — бросил тот, резко вырывая руку, если бы его попытались остановить. И вышел. Полог за ним не хлопнул громко. Но тишина, которая осталась, ударила сильнее любого звука. Все переглянулись. Это молчание было коротким, но в нём уместилось слишком много — усталость, потеря, злость, бессилие. И понимание, которое никто не произносил вслух: Монти нужно время. Не слова, не утешения, не логика. Просто время. Потому что не каждый день ты теряешь мать и живёшь дальше с этим выбором, который не должен был ложиться на плечи ребёнка. Беллами тяжело выдохнул, словно пытаясь сбросить с себя вес всего, что произошло за последние часы. Его взгляд на секунду задержался на Рейвен — проверяя, убеждаясь, что она всё ещё здесь, жива, настоящая. — Али знает, что мы здесь — сказал он наконец, оглядывая всех. Слова упали тяжело, но ровно. Он кивнул, принимая собственное решение. — Нужно уходить. Никто не спорил. Самое страшное, возможно, уже осталось позади... но это "позади" всё ещё дышало им в спины. Она повернулась к кровати. Октавия уже помогала Синклеру аккуратно фиксировать повязку на вывихнутом плече Рейвен. Та морщилась, но не отстранялась — просто терпела, с той упрямой живучестью, которая, казалось, держала её на этом свете сильнее любых лекарств. Талия мягко улыбнулась и подошла ближе. Рейвен подняла голову, устало, но с тем самым знакомым блеском в глазах. — Смотрю, тебе тоже досталось — хрипло усмехнулась она, кивая на сломанную руку Талии. Талия посмотрела на свою руку и снова на неё. — Рада, что твоё остроумие вернулось вместе с тобой — спокойно отшутилась она. И на секунду стало легче. Как будто всё снова стало почти нормальным — настолько, насколько это вообще было возможно в их мире. *** Синклер держал Рейвен на руках — осторожно, как будто она была слишком хрупкой для любого лишнего движения. Она была слишком слаба, а боль в ноге после всего пережитого только усилилась, делая каждое движение мучительным. Беллами проверил оружие. Последний взгляд по сторонам. Убедился, что ничего не осталось. И они начали двигаться. Из спальни — в зал. Из зала — к выходу. А дальше, наружу. Где уже начинало светлеть. Рассвет был тихим, почти робким, как будто сам мир не был уверен, что имеет право продолжаться после всего случившегося. Талия и Октавия подошли к своим лошадям. — Привет, Максимус — тихо произнесла Талия, проводя рукой по морде коня. Животное тихо фыркнуло в ответ, будто узнав её, будто принимая обратно. Октавия уже устраивалась рядом. Остальные грузились в джип. Только Беллами и Кларк остались в стороне — стояли чуть отдельно, разговаривая о чём-то тихом, напряжённом, важном. Их фигуры едва различались в полумраке, и Талия прищурилась, пытаясь разобрать слова, но быстро отказалась от этой попытки. Она выдохнула. Слишком много всего. И, не давая себе застрять в мыслях, она уверенно, пусть и с трудом, вставила ногу в стремя и поднялась на Максимуса. Конь нетерпеливо стукнул копытом, словно уже знал, что дорога не будет короткой. Рейвен с трудом устроили в джипе. И именно в этот момент к задней двери подошли Кларк и Беллами. — Эй! — позвала Кларк, наклоняясь к Рейвен. Рейвен повернула голову. — Почему Али пыталась тебя убить? — спросила Кларк, прищурившись, пытаясь сложить всё в единую картину. Талия чуть подтолкнула Максимуса вперёд и подъехала ближе, оставаясь рядом, слушая. Рейвен усмехнулась — слабо, но узнаваемо. — Потому что я знаю, зачем ей вторая Али — тишина стала плотнее. — Зачем? — сразу спросил Беллами, нахмурившись. Рейвен посмотрела на него прямо. — Только так её можно остановить. На секунду повисла пауза. И вдруг Талия выпрямилась в седле. — Значит, мы остановим её — сказала она резко, но уверенно. Все взгляды обратились к ней. Она выглядела уставшей, измотанной, с болью, которая уже не скрывалась. Но в голосе не было сомнений. — Мы выжили вместе... — продолжила она тише — И убьём её тоже вместе. Тишина снова повисла — но уже другая. Не пустая. А собранная. Октавия первой кивнула. Потом остальные. Не как решение. А как клятва. Октавия забралась на коня. Все заняли свои места. Беллами сел за руль джипа, проверил дорогу и нажал на газ. Машина медленно тронулась вперёд, уходя в лес. И почти сразу за ней — Талия и Октавия, дернув поводья, поскакали следом. Рассвет становился ярче. А впереди снова начиналась дорога, которую они уже не могли позволить себе проиграть.